Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



«Не сотвори кумира…» – А металл? 11 марта 1629 года: Двое наемных убийц сговариваются об общем деле.
Дурная компания для доброго дела. Лето 1628 года.: Г-н де Лаварден и г-н де Ронэ отправляются в Испанию.
Едем! Куда? 9 марта 1629 года: Месье в обществе гг. де Ронэ и Портоса похищает принцессу и г-жу де Вейро.
Guárdate del agua mansa. 10 марта 1629 года: Г-н де Ронэ безуспешно заботится о г-же де Бутвиль..

Бутвилей целая семья… 12 марта 1629 года: Г-н де Лианкур знакомится с г-жой де Бутвиль.
Белый рыцарь делает ход. 15 февраля 1629 года: Г-н де Валеран наблюдает за попытками Марии Медичи разговорить г-на де Корнильона.
О тех, кто приходит из моря. Июнь 1624. Северное море: Капитан Рохас и лейтенант де Варгас сталкиваются с мятежом.
Высоки ли ставки? 11 февраля 1629 года.: Г-жа де Шеврез играет в новую игру, где г-н де Валеран - то ли ставка, то ли пешка.

Пасторальный роман: прелестная прогулка. Май 1628 года: Принцесса де Гонзага отправляется с Месье на лодочную прогулку.
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Нет отбоя от мужчин. 16 февраля 1629 года.: М-ль и г-н д'Арбиньи подвергаются нападению.

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Какими намерениями вымощена дорога в рай? Май 1629 г., Париж: Г-н де Лаварден и г-жа де Вейро узнают от кюре цену милосердия и плату за великодушие.
"Свинец иль золото получишь? - Пробуй!" Северное море, июнь 1624 г.: Рохас и Варгас знакомятся еще ближе.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календари эпохи (праздники, дни недели и фазы луны): на 1628 год и на 1629 год

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Ангелы и демоны Его Светлости. 4 февраля 1628 года.


Ангелы и демоны Его Светлости. 4 февраля 1628 года.

Сообщений 1 страница 20 из 35

1

Поместье Маран, на следующий вечер после эпизода Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра.

Отредактировано Ги де Лаварден (2019-04-26 20:34:45)

0

2

У всех Лаварденов, сколько их перевидела Бретань, был один странный дар - совершенно не испытывать похмелья. С одной стороны, эта особенность толкала иных отпрысков славного рода на пьянство сверх всякой меры, зато с другой - исправно служила на пользу тем, кто после обильных возлияний проснулся не там, где рассчитывал проснуться.
Еще не открывая глаз, Лаварден понял, что разрывается между двумя желаниями - облегчиться и выпить воды, - и только это заставило его с хрустом распрямить затекшее тело, перевернуться на бок и приподняться на локте. Гвардеец обнаружил себя в незнакомой постели с балдахином, в чужой, роскошно обставленной комнате. Это место могло быть чьим-то домом - но у Лавардена не водилось таких богатых друзей. Либо, это могли быть королевские апартаменты в невиданной таверне - и тогда гвардейца волновало только, кто будет за них платить.
Послышался короткий вздох. Лаварден обернулся и увидел спящих рядом Вентьевра и вчерашнего незнакомца. С одной стороны кровати был сорван балдахин, и этим балдахином они все трое были кое-как укрыты. А спать, при том, легли, не раздеваясь и даже не снимая ботфорт.
- Никогда больше, - пробормотал Лаварден, выползая из кровати. - Ну кружку, ну две, для веселья, но чтоб так, как свинья...
Он протер глаза и проморгался, откинул с лица черную копну спутанных волос. На полу кругом валялись, посверкивая подводным изумрудным отблеском, осколки разбитой бутыли. У окна кого-то стошнило. Лаварден подошел к двери - и остановился в крайнем удивлении. Дверь была забаррикадирована изнутри сундуком и столом, и даже ручку кто-то замотал пестрым шелковым поясом. Бретонец с сомнением обернулся на спящих товарищей. Смутно припоминалось, что неизвестный вчера пил совсем мало, в то время, как они с Роже даже из кареты не смогли бы выйти на своих двух. И все-таки, легче было поверить, что подперли изнутри дверь именно пьяные гвардейцы, а не этот знатный человек.
Впрочем, долго размышлять Лаварден не стал - у него было дело, не терпящее отлагательств. Потерпев неудачу у двери, он открыл окно. В комнату вошел промозглый холод, и запах тумана, и тусклый, серый в серебро свет ранних сумерек ненастного дня. Окно выходило в безлюдный внутренний двор, укрытый белой пеленой тумана, и только прошедший по краю видимости слуга посмотрел на Лавардена с таким возмущением, как будто тот отливал из окна папского дворца в Ватикане.
Во всяком случае, это точно была не таверна.

Вернувшись к спящим, Лаварден хотел разбудить Роже, но случайно бросил взгляд на незнакомца и замер. На секунду показалось, что тот мертв - настолько он был бледен. Только понаблюдав немного, как вздымается в такт дыханию впалая грудь истощенного человека, гвардеец успокоился. Заодно, при внимательном вглядывании, обнаружилось еще кое-что. Алый гвардейский плащ Вентьевра широко разметался по постели, и самый краешек его спящий незнакомец сжимал в руке, будто затем, чтобы удержать веселого симпатягу Роже, если тот вздумает уйти.
Лаварден осторожно вытащил алую ткань из худых пальцев, не зная, что и думать. Ребенок может спрятаться в кровати с игрушками, чтобы переждать свои ночные страхи, но чего может бояться взрослый мужчина, дворянин, вельможа?.. Бретонец потряс за плечо однополчанина и тихо, чтоб не разбудить незнакомца, прошептал на ухо Роже:
- Вентьевр! Проснитесь! Черт знает, где мы, но нам надо отсюда сматываться.

Отредактировано Ги де Лаварден (2019-04-19 23:57:02)

+2

3

Роже спал как солдат - крепко, и проснулся тоже как солдат - мгновенно, и даже не выругался, хотя первая его мысль была совершенно непечатной - в отличие от однополчанина, он проснулся с ужасающей головной болью, и, с трудом оторвав голову от подушки, испустил душераздирающий стон, прервавшийся, однако, не достигнув крещендо - перед самым своим носом Роже обнаружил крошечную, с детский кулачок, розовую свиную голову.

- Д-да, - дрогнувшим голосом проговорил он, - д-давайте. В-вы это в-видите?

В отличие от множества своих приятелей, Роже никогда не стремился напиться до положения риз, и поэтому крошечные свиные головы на подушке, чертики на стенах и ускользающие из-под рук белочки были для него чем-то до сих пор не изведанным.

Лаварден заметно напрягся, будто ждал, что Роже сейчас начнет говорить со "стариком Вуазеном", как вчерашний вельможа, и только потом посмотрел в направлении взгляда Роже.
- Фуй, - с облегчением пробормотал он. - Марципановая же, Вентьевр, что Вы... И тише давайте - он еще спит.

- Г-господи б-боже, - смешок, отозвавшись под черепом, перешел в сдавленный стон, и Роже, морщась, сполз с кровати и замер, очень осторожно поворачивая голову из стороны в сторону.

Золоченые столбики кровати первыми приковали его внимание, сместившееся затем на два резных сундука - один в простенке между окнами, другой - около двери, на инкрустированный черепахой столик, частично взгроможденный на этот сундук, на валявшийся рядом серебряный подсвечник, на атласное одеяло, усеянное осколками, и наконец - на спящего незнакомца, такого изможденного и бледного, что Роже пробила дрожь.

- Он не это… того? - прошептал он. Его собственные воспоминания о прошлой ночи никак не укладывались в хоть какое-то подобие картины. Дрюкур… Но ведь это был не Дрюкур? Не мог он так измениться за ночь! - А где Дрюкур? И… все?

- Все остались в "Голубятне", - Лаварден нетерпеливо вздохнул. - Только мы с Вами зачем-то поехали с этим... - он кивнул на спящего. - С этим господином... Ох, Вентьевр, ради Бога, быстрее! Вечер уже. Командование не посмотрит, что Вы именинник, дезертирство есть дезертирство... С днем рождения, кстати.

Роже помянул мать иисусову и, морщась от каждого шага, направился к окну - чтобы свернуть на полпути и, наклонившись к резному стулу в углу, приподнять сидение.

- Только поглядите, - одобрительно сообщил он. - Лаварден, а… а мы где? И… когда?

Вопрос прозвучал на редкость странно, но - вечер?

- Ох, а наша вечеринка?..

Роже никогда не был особенно оригинален в ругательствах, и поэтому пьянка у него была чертова, увольнительная - тоже чертова, похмелье паршивое, и лишь для дороги назад у него нашлись совсем уж дурные слова.

+2

4

Лаварден тем временем кружил по комнате в поисках потерянных вещей. Шляпа обнаружилась под столом, две шпаги с перевязью - в разных углах, а шляпу однополчанина он вытащил из-под кровати и водрузил на голову Роже. Возле находки Вентьевра он тоже задержался, несмотря на спешку, открыл и закрыл крышку, удивленно хмыкнул и выразительно закатил глаза - мол, живут же люди!
- Могу почти точно сказать, что мы не в Африке, - прошептал он, бросая взгляд в окно. - И, стало быть, если поторопимся, то, может быть... О, черт!
Лаварден застонал и ударил себя ладонью по лбу. Лошади! Лошади вместе с друзьями остались в "Голубятне", о чем он и сообщил сослуживцу в непривычно эмоциональных для себя выражениях. Ругался Лаварден редко, но изощренно, не только по-французски, но и по-испански, и по-бретонски, и дорога назад, только что описанная Вентьевром, меньше, чем за минуту, стала в несколько раз дольше и тяжелее.
- ...Хотя, это чушь, пешком идти совсем не дело, - закончил свою мысль Лаварден, садясь на сундук у окна. - Лошадей, что ли, у хозяина позаимствовать, а, Вентьевр? В конце концов, вряд ли мы сами вчера к нему в гости напрашивались.
Он положил подбородок на сцепленные в замок ладони и уставился на спящего вельможу с выражением крайней задумчивости. Хотя о чем тут оставалось раздумывать?
- Ну что, разбудим его?

Отредактировано Ги де Лаварден (2019-04-20 13:48:45)

+2

5

Роже поправил шляпу, затянул потуже перевязь и, утратив тем самым последний предлог для задержки, с глубочайшим сомнением уставился на спящего. На лихо тот особо не походил, но куда-то же он их завез? Далеко где-то, под Ларошелью таких роскошных замков вроде не водилось… ох, черт, не вылететь бы из роты!

- Лаварден, - сказал он, и тут же махнул рукой. - Ай, да ладно. Давайте.

Не рассказывать же, в самом деле, что тебе пришло вдруг на ум, что вас завезли в волшебную страну, как сказочных принцев, которые похищали феи? Во-первых, на фею вельможа не походил ни капельки и пола был неподходящего. Во-вторых, они были пьяны, а сказочные герои пьяными не бывают. В-третьих, где вы видели заколдованный замок с нужным стулом и чтоб дверь сундуком подпирали? Как-то не принято это, от фей за закрытыми дверьми прятаться…

На этом месте Роже добрался до столика у кровати, тоже редкостно изящного и дорогого, взял стоявший на нем умывальный кувшин - серебряный, мать его! - и, не мудрствуя лукаво, вывернул на спящего.

- Черт!

В кувшине была вода. Вода, а пить хотелось просто зверски. И эту самую воду он как дурак всю перевел на всякие глупости.

+2

6

Лаварден вскинул брови, простер руку - да так и застыл, позабыв дышать, и только застрявший в горле предостерегающий возглас выдавился медленным:
- Мда-а-а, Вентьевр...
Бретонцу и в голову не приходило, что Роже обойдется с вельможей настолько по-свойски. Для них, для солдат, конечно, ничего страшного не произошло, но когда ты знатный человек и привык, что перед тобой все заискивают... Впрочем, этот ведь был совсем странный - кто его знает, может, ему так нравится?
Кусая губу, чтоб не засмеяться, Лаварден покинул свой насиженный пост на сундуке, забрал из рук Роже кувшин, вернул его на столик и, наконец, присел на корточки перед кроватью.
- Добрый вечер, сударь, - сказал он с несколько неискренней наивностью на голосе. - Мы никак не могли уйти, не попрощавшись с Вами.
- То есть не поздоровавшись, - поправил Роже. - И не спросив дорогу.
- И не спросив, где это мы, и с кем честь имеем, и... Сударь? - Лаварден тревожно переглянулся с Вентьевром. - Сударь?!
Незнакомец открыл глаза и уставился перед собой застывшим взглядом. Голова и плечи у него были мокрые от вылитой Роже воды, но вряд ли он это чувствовал. Лаварден дотянулся до сухого покрывала, вернее, балдахина с кровати, и, насколько мог, вытер хозяину дома лицо.
- Дурно Вам, что ли? - поинтересовался он. - У Вас тут дом, прямо скажем, небедный, прислуги, наверное, много. Позвать?
- Не надо, - быстро сказал незнакомец, перехватив запястье гвардейца так, что Лаварден от неожиданности вздрогнул. - Не надо.

+2

7

Роже, ожидавший чего угодно, но не этого застывшего взгляда, слегка поежился, но - в конце концов, он был гвардеец кардинала, а не наслушавшаяся нянькиных сказок бабенка - тряхнул головой, отгоняя настойчиво лезущие в нее мысли про зачарованных принцев. Голова немедленно отомстила, ответив приступом такой безумной боли, что у Роже потемнело в глазах и слегка пришел в себя он, только прижав сперва ко лбу кувшин.

- Не надо так не надо, на черта они вообще сдались, эти слуги. Наш Лаварден с полотенцем не хуже управляется, - язык высунуть хотелось страшно, но от этого тоже могла заболеть голова, и Роже как-то удержался. - А похмелиться можно у нас, у нас вечеринка… вот вроде как сейчас и начинается, а меня нет.

Он испустил глубокий вздох, и в это же самое время в дверь кто-то поскребся.

Впрочем, вельможа не отвечал ни на слова Роже, ни на этот стук, как будто ничего не слышал. Наконец, Лаварден тихо подсказал:
- Сударь, там стучится кто-то. Волнуются за Вас, наверное. Давайте, мы с другом быстренько эту баррикаду...
- Не надо, - повторил незнакомец.

- Хозяйское слово - дороже второго, - пробормотал Роже, у которого ощущение, что они попали не просто в сказку, а в сказку очень страшную и при этом не про них, усиливалось с каждым словом вельможи. Он повернул кувшин другим, еще холодным боком, бросил осторожный взгляд в окно, не ставшее за это время ни чуточки ближе к земле, и поглядел на Лавардена. - Вот когда бы нам та лестница пригодилась! Сударь, а по простыням из ваших окон уже кто-нибудь спускался? Тоже неплохой способ, только слуги потом ругаются, что обратно сшивать надо.

Судя по доносившимся из-за двери звукам, устроившаяся там гигантская мышь поднялась на задние лапы и грызла ручку.

+2

8

Лавардену было немного жаль хозяина дома, и из-за этой жалости он чувствовал себя немного дураком.
Да и не только из-за жалости. Попробуй не растеряться, сидя в незнакомом доме, в запертой изнутри комнате, которую чудной хозяин еще и запрещает открывать!
Ручка задергалась, и Лаварден неприятно поежился. Смутно ощущалось за дверью что-то страшное, неведомое и неназываемое - как в детстве, когда открывали темный погреб, а Жан завывал дурным голосом и хватал за плечи.
- Вентьевр, - Лаварден взял сослуживца под локоть и тихонько оттащил от постели, то и дело оглядываясь на застывшее лицо вельможи. - А по-моему, он нас не слышит.
Роже тоже оглянулся на хозяина дома и, не откладывая дело в долгий ящик, снял столик с сундука и отставил в сторону, а затем, не услышав возражений, взялся за сам сундук и с помощью Лавардена отодвинул в сторону и его. За все это время вельможа не удостоил их даже взглядом.
Лаварден размотал шелковый узел и взялся было за ручку, но тут, вспомнив что-то, метнулся к окну и переставил стол так, чтоб с порога не видно было разбитую бутыль и лужу блевотины.
- Вдруг, это хозяйка дома, - объяснил он шепотом Роже. - А нам еще лошади нужны... Ну... Открываем?

Отредактировано Ги де Лаварден (2019-04-22 02:01:03)

+2

9

Вот право слово, Роже бы предпочел, чтобы этот вельможа вопль поднял, что его не слушаются, чем чтобы он вот этак в никуда таращился - от этого так мурашки по коже бегали, что хотелось заорать и кого-нибудь пристукнуть. Не Лавардена, конечно - у того видок был тот еще, тоже, наверно, не по себе было, но - вот что значит настоящий гвардеец - он как раз голову не терял, и про коней подумал, и про жену, пока некоторые от собственной тени шарахались.

- Гм, - сказал Роже, борясь с желанием вытащить на всякий случай шпагу - мало ли кто там за дверью скребется. - А давайте-ка ее напугаем? У-у-у-у!

Он рванул дверь на себя, потом, спохватившись, толкнул ее и едва не сбил с ног обнаружившегося снаружи лакея, худого и длинного как аист и отскочившего с проворством, выдававшим немалый опыт.

- Милейший, - сказал ему Роже, небезуспешно делая вид, что выл вовсе даже не он, а неизвестно кто - может, неуверенно посмеивавшийся Лаварден, а может - и сам молчаливый хозяин дома, - ваш господин… с ним что-то неладно, знаете ли. А нам бы похмелиться чем-нибудь и уехать. Мы вообще где?

Лакей поклонился с изяществом циркуля и вытянул тощую шею, тщетно пытаясь заглянуть в комнату через плечо Роже.

- Вы пребываете в поместье его светлости, ваши милости, оно именуется Маран. Если позволите…

- Сперва чего-нибудь выпить, - непреклонно ответил Роже. - И лошадей, верно?

Лакей воззрился на Лавардена с таким недоумением, словно у него потребовали луну с неба и непременно завернутой в мешковину.

+2

10

- Да, милейший, выпить, всего лишь выпить, - Лаварден нарочито-непринужденно стоял за спиной Роже, облокотившись плечом о стену, и старательно делал вид, что ничего особенного не происходит. - И две верховые лошади.

- Как только его светлость распорядится, - нашелся лакей. - С разрешения ваших милостей…

- Сначала выпивка, потом разрешение, - не сдавался Роже. - И лошадей.

- Ваши ж милости… - лакей знакомо перешел на обычное простонародное нытье, - ну как же ж я господскими лошадками распоряжаться стану? Может, вина пока подать, а там и их светлость… а?

- Вина - обязательно, - великодушно согласился Роже и снова не уступил лакею дорогу. - Сначала вина, милейший. А там глядишь, глотнет его светлость, и ему тоже полегчает.

То ли допустив возможность и такого исхода, то ли убедившись, что имеет дело с непреодолимым препятствием, слуга развернулся и поспешил прочь, бормоча себе под нос что-то явно нелестное, и в это же время из спальни донесся какой-то шорох. Лаварден шагнул вперед и успел подхватить вельможу под руку. Тот, наконец, встал с кровати и взгляд у него теперь был более осознанный, хоть и тусклый от боли.
- Ваша... светлость? - Лаварден помнил, как назвал своего хозяина лакей, и звание это делало ситуацию более смешной и в то же время более жуткой.
- Голова болит, - прошептал герцог. - Кто вы?.. А. Да. Я помню.
Он окинул взглядом спальню в осколках стекла, сорванный балдахин, изучил с ног до головы помятого Роже, остановил взгляд на разбитой физиономии Лавардена и едва заметно поморщился - примерно так бы морщился Лаварден, если бы поутру нашел себя в сарае со свиньями. Жалость к герцогу мгновенно улетучилась. Бретонец выпустил его локоть, отошел назад и закрылся скрещенными на груди руками.

+2

11

Роже скопировал позу Лавардена с зеркальной точностью - только ногу вперед выставил левую, а не правую, и голову наклонил в другую сторону.

- Вы были так любезны, ваша светлость, что пригласили нас в гости, - напомнил он, хотя, если быть совсем уж честным, тоже не сохранил об этом приглашении ни малейшего воспоминания. - Чрезвычайно великодушно и… своевременно? И мы тоже сочли бы за честь иметь честь иметь честь, если бы вы оказали нам… - на этом месте он споткнулся, решив, что чести выходит несколько многовато, но продолжил почти сразу: - В общем, хотите прийти к нам на вечеринку? У нас… то есть на самом деле у меня день рождения.

Герцог посмотрел на него долгим взглядом - после такого могут спросить "Вы пьяны?" или что-то в этом роде. Но спросил он просто и необидно:
- Вот как. А вечеринка по какому поводу?

Роже вздохнул - в полку на него тоже много так таращились, когда он приглашал на вечеринку, но за неделю - а начал он заранее - слегка попривыкли, глядишь, к следующему году и подарки можно будет просить.

- День рождения, - объяснил он. - У нас, Вентьевров, обычай в семье такой - на дни рождения веселиться. Мы только немножко заранее начали, чтобы… чтобы народ привык немного.

Герцог был, видно, еще очень слаб - лишившись поддержки Лавардена он был вынужден опереться о столбик кровати, - но сквозь боль и слабость сумел усмехнуться:
- А-а, так вчера была репетиция? Впечатляет, господин... Вентьевр. Но боюсь, сегодня здоровье не позволяет мне поддержать вашу семейную традицию.

- А ее не надо поддерживать, - засмеялся Роже, - она пока еще не падает, и нас таких у батюшки еще двое - мы сами кого хочешь поддержим. Мы вашего лакея за вином послали - вот выпьете, и здоровье сразу поправится. А там поедем, по морозцу, с ветерком… А?

Он покосился на Лавардена с видом столь же хитрым, сколь и неуверенным.

+2

12

Когда Роже простодушно предложил опохмелиться, улыбка исчезла с лица герцога. Он прислонился плечом к столбику кровати, отвернулся и некоторое время молчал.
- Моя болезнь много старше, чем наши возлияния, - сказал он, наконец, - и вино мне не поможет. Мои противники позаботились о том, чтобы не было противоядия.
- Вас отравили? - нахмурился Лаварден; желание пить вино в этом доме у него сразу же пропало. - Кто?
Герцог тяжело опустился на кровать и с усилием поднял на него взгляд.
- Их много... - он немного помолчал, будто раздумывая, заслуживают ли гвардейцы доверия. - В этом доме многие - не те, за кого себя выдают. Я вычисляю их по одному. Не подаю вида, впрочем. И вам, господа, лучше поступать так же. Не подавайте вида. Но будьте готовы ко всему.
Герцог перевел взгляд на Роже:
- А Вы? - спросил он. - Видели вчера отца Вуазена? Что он Вам говорил, Вы помните?

+2

13

- Ваша светлость, - пробормотал Роже, надеясь, что не слишком краснеет, - если по чести… я бы и Отца Небесного вчера не запомнил, если бы он к нам явился, и Папу римского, и… и своего батюшку, если по чести.

Тут он не выдержал и рассмеялся, но хоть ему и было смешно, прозвучало как-то наигранно, потому что на самом деле от таинственного вельможи ему было ужас как не по себе, а тут еще в доме отравители, оказывается, были - может, и лакей этот, с мордой его хитрой, одним из них был! Тут впору не раз и не два пожалеть, что воду из кувшина так бездарно извел!

Роже испустил тяжелый вздох и подумал, что его светлости вряд ли понравится, если он предложит ему камзол мокрый снять и как следует выжать, чтобы было чем напиться, а потом подумал, как это странно, что тот мокрую одежду словно не замечает - но с другой стороны, если кругом отравители, тут не до одежды.

- Давайте сбежим, ваша светлость? - предложил он, дойдя до этой мысли.

+2

14

Сумерки сгустились в углах комнаты, растеклись по потолку, встали тенями за спиной. Ветром сдуло туман, и в окно глядело холодное небо с россыпью первых звезд в разрывах туч.
- Сбежим... - слабым эхом повторил герцог, уходя в глубокую задумчивость. - Не сбежим..
Лаварден отошел к окну, приоткрыл его настежь, чтоб стало светлее, и обернулся. Отсюда уже нельзя было разглядеть лица тех, кто стоял в комнате, и невольно подумалось - а ведь вчера было еще темнее, глубокая ночь была. Что, если и вправду приходил какой-то отец Вуазьен? Казалось, что не было такого, казалось, что в карете герцог говорил лишь с темнотой. Но вчера Лавардену многое казалось.
Что Дрюкура похитили, например.
- Не сбежим. Они и это предугадали. У них все просчитано, - произнес герцог, но в его голосе прозвучала просьба переубедить.
- Тогда они предугадали, что Вы соберетесь сбежать, а потом подумаете, что они это уже предугадали, и не станете пробовать, - сказал Лаварден, подходя к Роже и незаметно толкая того плечом в бок: поддержи.
- И про нас они ничего не могли предугадать и предусмотреть, - добавил Роже, - потому что про меня даже матушка никогда не знает, что я выкину, она сама так говорила.
В густом полумраке слышно было, как Лаварден тихо прыснул в кулак. Герцог вздохнул.
- Чтобы спутать им все карты, надо бежать прямо сейчас, - сказал Лаварден, - а то в следующий раз они и это предугадают.
Его била мелкая дрожь - то ли от холода, окно ведь было открыто настежь, то ли от азарта. Он успел еще подумать, что подначивает, не разобравшись, вот прям как Роже, которого Лаварден прежде упрекал в поспешности суждений. Успел подумать - но уже ничего не мог с собой сделать. Как у игрока за карточным столом, весь мир сузился до одной цели: получить этих чертовых лошадей и увезти незнакомого вельможу.

Герцог поднялся на ноги. Не разглядеть было выражения его лица, но голос звучал бодрее и смешливее:
- Во всяком случае, мы не будем скучать, да, господа? Что Вы там говорили про простыни, Вентьевр?

Отредактировано Ги де Лаварден (2019-04-24 20:29:53)

+2

15

В загадочном замке незнакомого вельможи все было не таким, каким казалось, похоже, и Роже, чувствовавший себя, несмотря на привычные шуточки все более и более неуверенно, неожиданно для себя словно поменялся ролями со скучно-здравомыслящим Лаварденом, взяв на себя роль гласа рассудка:

- Но ему же надо одеться, Лаварден! Вам надо одеться, сударь. Зима на дворе, а у вас же волосы. В смысле, мокрые. И вино сейчас принесут! Я это не к тому, что выпить хочется, хотя глоток яда ни одной змее еще не мешал, а мы с Лаварденом нынче прямо-таки змеи-искусители, а к тому, что если этот ваш тощий мерзавец увидит, как мы веревку ладим, то он ведь тревогу поднимет!

С каждым словом охватившее Роже гадостное ощущение усиливалось, как если бы он не болтал свою обычную веселую чушь, а намеренно вводил его светлость в заблуждение ради какой-то невнятной выгоды и каждое его слово становилось пугающей истиной… а может и наоборот, в высказываемых им разумных доводах прорастали семена невнятицы, оплетая правду тошнотворными своими путами и превращая ее в какую-то ерунду.

- Так заприте дверь, - отозвался герцог, поднимая с пола что-то большое и шуршащее тканью.
Свой плащ.

Роже открыл было рот, чтобы объяснить, что запертая дверь пробудит в слугах, а то и колдунах и отравителях замка самые черные подозрения, когда внезапно на пороге возник тот самый тощий мерзавец с подносом, на котором стояли резной хрустальный графин с палево-золотой жидкостью и две фаянсовые кружки.

- Ваша светлость! - возопил он при виде своего господина. - Умоляю вас! Эти… эти… они взяли вас в заложники!

- Что?! - возмутился Роже, нащупывая на кровати подушку - бить мерзавца даже ножнами шпаги было бы слишком большой для него честью.

+2

16

- Меня? В заложники? - герцог засмеялся и сразу же потер ладонью висок, ежась от боли. - Возмутительно. Ну так сражайся, спаси меня... Вина сначала дай господам, они давно ждут.
Лакей, двигаясь с нескрываемой неуверенностью, вызванной то ли угрожающим жестом Роже, то ли царившей в комнате полутьмой, подобрался к отодвинутому от двери столику и сгрузил на него свою ношу.
- Ваша светлость, - начал он снова.
- Брысь, мерзавец, - рявкнул Роже. - Что это за посуда для благородных господ? Золото неси! Есть у вас золото? Золотые кубки времен крестовых походов?
Лакей выглядел теперь так, словно тоже смутно ощущал, что что-то в этом замке идет не так, но признался, что со времен крестовых походов как-то ничего нет, а вот со времен Столетней войны…
- Неси, - великодушно разрешил Роже. - Только отчисть сначала. От этой… пыли веков.
Слуга вышел пятясь, словно перед лицом монарха, и Роже, торопливо закрывая за ним дверь, пояснил:
- Пусть повозится. Так, Лаварден. Этот балдахин - он же не со Столетней войны тут? По-моему, это получше простынь. А вы, ваша светлость, поищите-ка шапку… Очень помогает со следа сбить, если ворона сверху нагадит.
- Ворона?..
- Это Вентьевр, - пояснил Лаварден, сгребая с постели балдахин. - Он шутит... А кстати, Вентьевр, командовать Вам идет. Вы становитесь... как пират. Что с балдахином делать? Резать? - он выглянул из окна вниз. - А давайте второй сорвем и как раз достанет.
- Идет? Тогда ищите-ка ему еще куртку, что ли. А это?.. - обнаружив, что тряпка, поднятая вельможей с пола, была на самом деле плащом, Роже влез на кровать и, оставляя на простынях отпечатки сапог, а на себе - крупные хлопья пыли, кое-как сдернул вторую занавесь. Связать их вместе оказалось задачей посложнее, но молодые люди справились и с ней, успешно доказав хозяину дома, что г-н де Кавуа принимает к себе в роту людей умных и изобретательных, пусть зачастую и совершенно бесшабашных. Борясь с балдахинами, они выяснили, что хозяина дома зовут г-ном герцогом де Ларошгийоном, что он приходится родственником г-ну полковнику д’Эстиссаку, у которого Роже имел честь служить, и что г-н де Кавуа скорее всего примет во внимание таинственные, но крайне чрезвычайные обстоятельства, которые вынудили его светлость попросить двух его гвардейцев наплевать на службу и отправиться с ним по государственным делам.
- А если он спросит, что это были за дела? - усомнился Роже, обвязав сорванный балдахин вокруг кроватного столбика и запоздало осознавая, что сняли они его зря - только пришлось снова привязывать.
- Скажете, что это были тайные дела, - ответил герцог. - Если будете рассказывать, что увидели и услышали, вам все равно не поверят. Как мне.
То ли сон, то ли веселье благотворно на него подействовали. Пока гвардейцы возились с балдахином, он сидел на том самом стуле, опустив сиденье, и тихо напевал себе под нос какую-то мелодию.
- Что-то знакомое, - оторвавшись от завязывания узлов, пробормотал Лаварден. - "Доярочка из Фуа"?
Герцог фыркнул:
- "Освобождение Рено".

+2

17

- О, я знаю «Доярочку», - оживился Роже. - Позвольте, это же там припев…

Он пощелкал пальцами.

- Коровы нет, чтоб вам затмила вымя,
И нет быка, чтоб не заметил вас,
Когда, тряся бидонами своими,
Вы в хлев идете в предрассветный час.

Любой служить вам счастлив табуретом,
И пусть рогат не меньше чем Роган…

Он сделал красноречивую паузу, без слов предлагая приятелям присоединиться:

- И скот, и муж ваш, разве дело в этом?
Доите всех, друзей на страх врагам.

Лаварден подхватил невыразительным голосом со ржавым железным отзвуком:
- И скот, и муж ваш, разве дело в этом?
Доите всех, друзей на страх врагам.
Герцог невидимо в темноте поморщился, повернулся в сторону окна и продолжил мурлыкать себе под нос свою песню.

Роже с легким сочувствием хлопнул Лавардена по плечу - Ла Шеньером бедняга явно не был, но ведь им никто на самом деле не был, кроме самого Ла Шеньера - и выбросил в окно свободный конец двух балдахинов.

- Нарезать вам ступеньки, ваша светлость? Ах черт, шапка же!

За окном в синих февральских сумерках шел легкий, будто гусиный пух, снежок, шел и таял, едва коснувшись земли, и, приглядевшись, можно было различить на темной ткани занавесей крошечные капли, в которых отражалось пламя факелов, укрепленных над входами в дом и в приземистое здание конюшни и озарявших пустынный двор тревожным оранжевым светом.

+2

18

Лаварден тем временем помог Ларошгийону снять мокрый камзол и переодеться в куртку. Волосы герцога вытерли простыней, обвязали лоскутом на моряцкий манер, водрузили сверху шляпу с великолепным пером.
- Со ступеньками хорошая идея, Вентьевр, - пробормотал бретонец, возвращаясь к окну. - Он еле стоит. Только сперва пустите меня вперед. Проверю, как там внизу.
Лаварден сел на подоконник, перекинул ноги на другую сторону и мягко соскользнул вниз, окунувшись, как в воду, в ночной зимний холод. Конец балдахина заканчивался на высоте человеческого роста над землей, и гвардеец, помедлив, спрыгнул вниз. Тихо бренькнули шпоры и шпага на перевязи. Лаварден огляделся. По фасаду светилось несколько окон, во дворе никого не было. Дыхание вырывалось изо рта белым паром, и гвардеец с тревогой подумал, что если поездка затянется, то больному на таком холоде станет совсем худо.
Что же они творят?.. А, поздно сомневаться!
Лаварден задрал голову, морщась от падающих на лицо снежинок, и махнул рукой Роже - мол, все чисто, идем. Роже, следивший за приятелем сверху, обернулся к герцогу и кашлянул с совсем уж необычной для него неуверенностью.
- Ну, как, ваша светлость? Вас ждут великие свершения и Лаварден… или он же и сломанная нога, что выбираете?
- С переломами можно подождать, - скромно согласился герцог.

Спуск по изрезанной занавеси тяжело дался больному человеку. Несколько раз он был страшно близок к падению, а в самом конце действительно сорвался - но его уже подхватил Лаварден и мягко поставил на землю.
- Все у Вас в порядке, Ваша Светлость? - спросил бретонец, заглядывая в затуманенное лицо герцога.
Тот тяжело сглотнул и слабо кивнул. Лаварден все еще придерживал его за плечо и чувствовал, как на холоде Ларошгийона начинает бить дрожь.
- Ох, мы еще об этом пожалеем... - пробормотал гвардеец, кусая губу, но герцог неверной рукой взял его за грудки и несильно тряхнул:
- Прекратите, сударь! Я еще даже не украл собственных лошадей, а Вы уже собираетесь на попятную. В конце концов, кто из нас моложе и кто из нас военный?..
Лаварден удивленно вскинул брови и усмехнулся:
- Не поспоришь, Ваша Светлость. А Вы... молодец.
Герцог ничего не стал отвечать на неуклюжую похвалу. Он неуверенно освободился от поддерживающей его руки, отошел на пару шагов и завороженно всмотрелся в ночь, снова принимаясь тихонько напевать.
- "Оскопление Рено", да? Это баллада какая-то? - поинтересовался Лаварден, наблюдая, как из окна вылезает Роже.
- Освобождение, - поправил Ларошгийон. - Не все искусство ниже пояса, господа... Это был балет, в котором я, помнится, даже участвовал...
- Да ну?! Вы?!
Лаварден только смутно почувствовал, что спросил как-то неправильно. Ларошгийон ответил ему темным от тоски взглядом:
- Так трудно поверить, правда?
- Да почему ж... - гвардеец смутился. - Ну, а что Вы там делали?
- Я был Демоном Охоты, - глаза герцога были полны ночной темноты, и факела отражались в них пляшущими огоньками. - Говорят, получилось недурно.

Отредактировано Ги де Лаварден (2019-04-25 00:40:01)

+2

19

Последние слова герцога Роже просто не мог оставить без внимания, даже если сам он при этом повис на руках, собираясь спрыгнуть.

- Тогда самое время тряхнуть стариной, ваша светлость. Я бы даже сказал: «ваш выход».

Если бы Роже был королевским мушкетером, он бы, может, поприсутствовал бы по долгу службы на каком-нибудь балете, а если бы оказался в числе гвардейцев кардинала еще в Париже, то, чего доброго, и на театральном представлении. Но в прошлом судьба была к нему куда менее доброжелательна, и его знакомство с подмостками ограничивалось балаганами Сен-Жерменской ярмарки и кулисами Бургундского отеля, где он побывал в глубокой юности, когда ему только-только стукнуло шестнадцать и он потратил неожиданный подарок крестного на платье для своей пассии, восемнадцатилетней красавицы Лафлер. Ну, на платье ему бы не хватило, но за верхнюю юбку точно заплатил он.

Герцог снова не ответил, но его лицо, на котором прежде чередовались гримаса боли и язвительная усмешка, наконец-то тронула теплым светом настоящая улыбка.

В свете факелов видно было гораздо лучше чем в комнате, и Роже ухмыльнулся в ответ.

- Офицер из меня такой выходит, что посреди пустыни в болото заведет, поэтому предлагаю, а не приказываю. Если вы, ваша светлость, первым войдете, то орать ведь никто не будет? А мы следом и всех спеленаем, кто попадется.

Он дернул за свисавший из окна балдахин, но тот, выдержав только что их спуск, рваться не спешил - пришлось ограничиться нижней третью, откромсанной кое-как двумя кинжалами. А вот дверь конюшни, которую Роже попробовал, прежде чем постучать, неожиданно оказалась не запертой, и все трое, крадучись, вошли в теплую и благоухающую сеном и навозом темноту.

- Так, - шепотом сказал Роже, - а где тут у нас?..

Что именно он искал - так и осталось тайной, потому что в эту минуту дрожащий мальчишеский голос проговорил откуда-то сверху:

- Не двигаться! А то всех положу!

- Это уж нет, - не сдержался Роже. Не три же у тебя руки?

- А… а… а я успею! У меня третий пистоль под рукой! Мушкетон целый!

+2

20

- Малый, не бери грех на душу, - снисходительно посоветовал Лаварден, отмахиваясь от тыкающейся губами ему в ухо лошади. - Таким, как ты, убитые в кошмарах снятся.
- Особенно убитые хозяева, - добавил Ларошгийон. - Люсьен, это ты?.. Господа, прошу, осторожнее. Этот юный воитель крайне опасен, а уж с вилами в руке справится даже со стогом сена. К тому же отец у него добрый человек, служил еще моему отцу.
- Понятно, - пробормотал Лаварден и окликнул темноту. - Малый, спускайся. Видишь, Его Светлость заботится, как бы ты не обагрил руки по локоть кровью невинных.
Ненадолго наступила тишина: Люсьен то ли убирал несуществующие пистолеты, то ли собирался с духом, то ли понимал сказанное. Потом послышался шорох, и невысокий вихрастый юнец лет тринадцати спустился по приставной лестнице и отвесил его светлости неуклюжий поклон.
- Звиняйте, ваше светлость, не признал, да бают еще всякие, будто… - он осекся и смущенно ковырнул земляной пол большим пальцем грязной и исцарапанной ноги. Выглянувшая из денника гнедая лошадь пришла ему на помощь, ткнувшись мордой ему в плечо, и он привычно отпихнул ее прочь. - Ша, Гнедок!
Ларошгийон шагнул вперед, протянул руку и коснулся нежных чутких, лошадиных ноздрей. Гнедок прянул ушами и фыркнул.
- ...Будто что? - спросил герцог.
- Ну, будто хвораете вы, ваша милость, - пробормотал юнец, не поднимая глаз.
- Вот как, - выражение лица Ларошгийона неуловимо изменилось. - Врут. Ну да ладно. Люсьен, приготовь двух лошадей и Ксанта... Или нет, не надо Ксанта. Любого другого коня.
Люсьен засветил фонарь, озарив конюшню теплым тусклым светом, и ушел седлать лошадей. Лаварден тем временем запирал изнутри ворота.
- Да, Ксанта не надо... Ксанту хорошо и здесь, зачем его мучить?.. - вздыхал Ларошгийон, но, как только Люсьен отошел достаточно далеко, повернулся к Роже и шепнул: - Мальчика нельзя просто так оставить. Я думаю, он уже на их стороне... Но и убивать, конечно, не надо... Может, связать?

Отредактировано Ги де Лаварден (2019-04-26 18:45:30)

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Ангелы и демоны Его Светлости. 4 февраля 1628 года.