Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



«Не сотвори кумира…» – А металл? 11 марта 1629 года: Двое наемных убийц сговариваются об общем деле.
Дурная компания для доброго дела. Лето 1628 года.: Г-н де Лаварден и г-н де Ронэ отправляются в Испанию.
Едем! Куда? 9 марта 1629 года: Месье в обществе гг. де Ронэ и Портоса похищает принцессу и г-жу де Вейро.
Guárdate del agua mansa. 10 марта 1629 года: Г-н де Ронэ безуспешно заботится о г-же де Бутвиль..

Бутвилей целая семья… 12 марта 1629 года: Г-н де Лианкур знакомится с г-жой де Бутвиль.
Белый рыцарь делает ход. 15 февраля 1629 года: Г-н де Валеран наблюдает за попытками Марии Медичи разговорить г-на де Корнильона.
О тех, кто приходит из моря. Июнь 1624. Северное море: Капитан Рохас и лейтенант де Варгас сталкиваются с мятежом.
Высоки ли ставки? 11 февраля 1629 года.: Г-жа де Шеврез играет в новую игру, где г-н де Валеран - то ли ставка, то ли пешка.

Пасторальный роман: прелестная прогулка. Май 1628 года: Принцесса де Гонзага отправляется с Месье на лодочную прогулку.
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Нет отбоя от мужчин. 16 февраля 1629 года.: М-ль и г-н д'Арбиньи подвергаются нападению.

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Какими намерениями вымощена дорога в рай? Май 1629 г., Париж: Г-н де Лаварден и г-жа де Вейро узнают от кюре цену милосердия и плату за великодушие.
"Свинец иль золото получишь? - Пробуй!" Северное море, июнь 1624 г.: Рохас и Варгас знакомятся еще ближе.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календари эпохи (праздники, дни недели и фазы луны): на 1628 год и на 1629 год

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Подставы бывают разные. 9 марта 1629 года


Подставы бывают разные. 9 марта 1629 года

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Из эпизода Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года

0

2

Первым, что увидели бретер и мушкетер, въехав в ворота трактира, была тяжелая дорожная карета, из которой как раз выпрягали вторую пару утомленных лошадей. Вторым был Паспарту. Который бросился к хозяину с видом крайнего облегчения.

– Сударь! Скажите им, скажите!..

«Они» оказались двумя конюхами, мрачно глядевшими на карету.

– Болваны, – охотно поддержал лакея Теодор. И спешился. – А почему?

– Они не верят! Что у нас тут подстава!

– Уверуйте срочно. Или, – бретер красноречиво покосился на своего спутника, – вы об этом пожалеете.

– Так, сударь, для мадам д’Алуэт подстава, – попробовал возразить конюх.

– Я договаривался неделю назад, – голос Теодора сделался угрожающе тихим. – И послал записку вчера вечером.

– Позвольте, – торопливо встрял подошедший трактирщик. – Вы месье де Венето будете?

Врать совсем уж прямо Теодор не хотел:

– Вы не получили мою записку?

– Получил-получил, ваша милость, в лучшем виде, и все готово. Если соизволите, господа, может, кружечку горяченького, покамест запрягают?

– Нет. Мы хотели бы побеседовать с мадам д’Алуэт.

Трактирщик заметно встревожился.

– А я не знаю, ваши милости, а не уехала ли она уже?

+4

3

Портос, пребывавший в довольно скверном настроении из-за перспективы оставить мадам де Вейро без присмотра (и настроение это усугублялось бросающимся в глаза легкомыслием, чтобы не сказать больше, и самого принца, и его свиты, во всяком случае, под Ларошелью он предпочел бы оказаться в иной компании), вздохнул и шагнул вперед.

- Какого черта ты морочишь нам головы? – мрачно поинтересовался он. – Не знаешь, уехала ли, небось и не знаешь, расплатилась ли? И откуда уехала – у тебя что, есть еще один двор и ворота? Или еще одна конюшня? Где ее комната?

+4

4

– Так я ж на заднем дворе был, ваши милости. А потом на кухне, а потом…

Физиономия трактирщика казалась честной. И Теодор на миг поверил. Чуть было не выругался – проклиная извечную ненадежность женской природы. Вздохнул с облегчением. А потом сообразил наконец, что трактирщик врет – и даже почему врет. И чуть не признался, что мадам д’Алуэт они оба знают. Еле успел прикусить язык.

– Где ее комната? – повторил он. – Мне ж любая твоя подавальщица скажет.

– Вторая дверь налево, – трактирщик, похоже, покраснел. Пошел внутрь вслед за ними. И оттого, может, тоже Теодор в указанную им дверь постучал негромко. И не стал называться:

        – Я, верно, разум потерял вслед сердцу,
        Коль соловья прошу открыть мне дверцу.

Скрежет засова послышался почти сразу. И солнечный свет, лившийся в комнату через распахнутое окно, заключил в ослепительную золотой ореол появившуюся на пороге женскую фигурку. Лицо ее осталось в тени. А колыхнувшиеся в порыве свежего весеннего ветра пряди из каштановых сделались медными.

– Мадам, – Теодор поклонился. Выпрямился, тщетно пытаясь скрыть стеснившую вдруг горло злость, будто принесенную тем же сквозняком. – Я посмею выразить надежду, что вы не откажетесь отправиться в Лотарингию под моей защитой.

До Блуа, в конце концов, ближе. И если Портос упоминал ей Блуа, то он мог так и думать. А мог и вводить ее в заблуждение – женщины болтливы. Но, черт, только ли ради «Двух щитов» она поехала в эту обитель?

+4

5

Эжени шагнула назад, с изумлением глядя на гостя. Нет, на гостей. Она была так удивлена появлением Теодора, что умудрилась не сразу заметить  Портоса!

- Но что... что вы здесь делаете? - с искренним удивлением пробормотала южанка, не зная еще, радоваться ли ей, теряться или смущаться. Пока выходило все вместе.

Но Портос! Как мог он ее не предупредить, что во всем этом участвует Ронэ!
К счастью (а может, себе на горе), Эжени умела делать выводы, хотя и не всегда верные. И первой мыслью стала, конечно, худшая. Мог ли Теодор быть тем самым другом мушкетера, для которого и похищали несчастную невесту?..
Мадам де Вейро не лгала бретеру, когда говорила о любви, но, рассуждая трезво, в этом случае и короля, и родителей дамы можно было понять.
"Дама, которую увезут, уступает вам во всех отношениях...", ревниво вспомнила она слова Портоса и отступила еще на шаг, позволяя всем войти в комнату.
Но нет, нет, это же не могло быть так. Тогда бы он ехал с той, другой.

+4

6

Теодор стремительно шагнул следом. Благоразумия ему никогда не хватало – а сейчас не хватало и времени. Надо было, конечно, объясниться. На худой конец – пообещать объясниться и повторить про Лотарингию. В самом худшем случае – уйти и оставить ее объясняться с Портосом.

– Какого дьявола, мадам? Вы еще хуже мадам де Бутвиль! Почему вы мне ничего не сказали? На черта вы к этой чертовой статуе поехали? Вы?.. – он стиснул зубы,  и не выдержал: – Вы едете со мной в чертову Лотарингию… пожалуйста.

Последнее слово он произнес почти шепотом. Только для нее. Одного взгляда на нее хватило ему, чтобы перестать подозревать. Чтобы испугаться. Но у нее же ни черта не вышло, или не могла бы она сейчас стоять. Лежала бы. Плакала бы. Хотя черт их знает, этих святых – как они с этим справляются. Плохо, верно – потому и не берутся.

У него был еще долг, конечно. И смех, подступающий к горлу – смех облегчения, когда он понял, что ничего у нее не вышло. И внезапного осознания – что те, кто поедет следом и будет расспрашивать, услышат не только про карету с дамой и ее спутников, но и про влюбленную пару.

+2

7

Если бы не это тихое "пожалуйста", Эжени бы, наверное, вспылила. Теодор взялся отчитывать ее при Портосе так, будто имел на это, по меньшей мере, супружеские права! И если мадам де Бутвиль прощала ему это, то она...
Эжени смотрела, как меняется выражение его глаз, и думала, что простит тоже.
Конечно, он тревожился. Они все знали, что это была страшная авантюра, и он, наверное, вправе был чувствовать себя даже обиженным, потому что она ничего ему не сказала...
Но Теодор не был ей мужем.
А ругался как... И это при мушкетере. Совсем с ума сошел, и это она хуже мадам де Бутвиль?..
Южанка открыла было рот, чтобы ответить, но вместо этого только кивнула, перевела дыхание и посмотрела бретеру через плечо, на Портоса.

- Друзья мои, я очень рада вас видеть, обоих. Мне нужно собраться. Это быстро. Господин Портос, подождете нас внизу? Я буду просить шевалье де Ронэ, как своего телохранителя, помочь мне со сборами. Вам не придется долго ждать. Если это не будет вам в тягость, распорядитесь там, внизу, чтобы нам всем согрели вина в дорогу.

Если она и глянула на мушкетера с укором, то лишь на какой-то миг. Мог бы и сказать, что во всем этом замешан Ронэ, в самом деле!..

+2

8

Стоя за плечом бретера, Портос прекрасно расслышал стихи и пришел уже к выводу, что тот к прекрасной южанке более чем неравнодушен. Ничего удивительного в этом не было, собственно говоря. Но вот следующий порыв Ронэ, который распекал молодую женщину так, словно… ну уж точно не как едва знакомую! И она смотрела на одноглазого бретера вовсе не так, как смотрят на случайного приятеля. Выходит… Приветствие, готовое сорваться с губ Портоса, так и не прозвучало. И если бы всего этого было мало, то «подождете нас внизу» окончательно расставило точки над i.  Его вежливо выставляли. Какие-то мгновения мушкетер молча созерцал эту парочку, затем выразительно пожал плечами.

- Конечно. Разумеется. Распоряжусь.

Было совершенно ясно, что Эжени пожелает ехать с бретером. Портос повернулся и, чуточку громче, чем стоило, стуча каблуками, отправился вниз. Ронэ так Ронэ, вот интересно, когда же он успел? Смутная досада, которую испытывал великан, не была ревностью, скорее это было подозрение, что своей собственной сестре он бы такого кавалера не пожелал – но кто ж его спрашивал?

- Вина горячего, да побыстрее! – рыкнул он на трактирщика, срывая досаду на первом встречном. – Мы уезжаем.

+3

9

Теодор не обернулся. Хотя понимал, что друг задет. И сам себе не признался бы, что при выборе Эжени у него отлегло от сердца. Самую малость, потому что все же Портос знал ее достаточно близко, чтобы предложить ей такое. Как и она его – достаточно, чтобы согласиться.

Его не было всю зиму…

И все же той краткой заминки, пока он закрывал за мушкетером дверь, хватило, чтобы возродить в нем большую часть его тревоги. И начал он оттого не с новых упреков, а с объятий.

– Эжени… – губы у нее были теплые. И пахла она апельсином и югом. А за дверью был март, и до следующей остановки – весь остаток дня. И может, она вообще не хотела ехать с ним. – Это правда? Ты ждешь ребенка?

Блуа или Лотарингия – это было неважно. Он знал, как получить нужный ответ. И очень хотел, но не было времени.

+2

10

Эжени, глядя, как Ронэ закрывает дверь за мушкетером, думала, что перед Портосом надо будет обязательно извиниться. Перед другом и вправду было неловко, но бретер не оставил ей выбора - и выбранный им тон, и слова...
И все же Теодор начал с того, чего хотела и она сама, с объятий. В полном соответствии с тем, о чем она рассказывала когда-то Эмили: если мужчина злится, его лучше обнять. И пусть злится дальше, если сможет, но отказываться от поцелуя ради ругани может только совсем уж зловредный человек... наверное.
И обнимая Теодора за шею, и прикасаясь к его щеке, и отвечая на поцелуй сперва робко (не сердится? не так уж сердится?..), а затем и со всем жаром южной крови, до головокружения, до потери дыхания, она совершенно не ждала услышать такой вопрос, и оттого опешила и даже слегка отстранилась.
И почувствовала себя вдруг очень зловредно. Потому что ей захотелось ругаться. Даже сквозь жар поцелуев, еще пылающий на губах, сквозь легкий флер желания, туманящий глаза. Сквозь нежность, потому что она опять соскучилась, а теперь его наконец можно было обнять. Но его вопрос!..
Как любая женщина, она отлично умела считать дни. Когда-то ей приходилось уже считать всерьез, чтобы не рухнуло все в один миг. И она сообразила почти мгновенно. И опять ощутила себя преступницей. Еще не обвиненной, но стоящей на самой грани. И от него это было болезненно вдвойне.
Потому что ей случалось изменять мужу, но не ему же, нет!

- Откуда мне знать? - ошеломленно проговорила она. - Ты вернулся несколько дней назад. Ты думаешь... Ты...

Эжени шагнула назад, еще не зная, разорвется ли кольцо объятий, но ладонь к губам она прижала, чтобы не сказать лишнего или просто перевести дыхание, она еще не знала.

+2

11

– Не думаю.

Теодор начал смеяться. От облегчения. И осознав нечаянную двусмысленность в своих словах. И представив себе растерянность святого – зачем пришла?

– Не я… думаю. Я не умею. Твоя… мадам Корде, – он с силой привлек ее обратно, нашел губами ее губы, закрыл глаза. И продолжил не сразу, и уже не смеясь, но задыхаясь: – Какими словами… какими словами она меня обзывала!

Блуа или Лотарингия – какая, к черту, разница? И, если бы не оживленный гомон за окном, он забыл бы и про Месье, и про Портоса. Обо всем позабыл бы, кроме той, которую держал в объятиях, ее губ, ее рук, ее тела. Он отстранился, пытаясь собраться с мыслями. Взял ее лицо в ладони.

– В монастырь, значит, поехала? К святому Раймону?

+2

12

Эжени согласно примкнула веки, скрывая глаза, уже вспыхнувшие весельем. Ах так, значит!..
Мадам Корде очень долго уговаривала ее женить на себе Теодора и не стесняться при этом в средствах, и, конечно, воспользовалась первым же удобным случаем, чтобы попытаться устроить семейное счастье своей постоялицы. Ужасно. Но Теодор!.. И поверил же!

- Ты бы узнал первым, - прошептала южанка, чуть улыбаясь. - Потом уже какой-нибудь святой. Это же не от святого был бы ребенок!..

Она положила свою ладонь поверх ладони Теодора. Жалея, что нельзя оказаться еще ближе, так, чтобы их не разделяло платье.

- Но как ты... Как ты здесь оказался?

Да еще с Портосом. Нет, почему, почему мушкетер ничего ей не сказал?

+1

13

Теодор на миг прижался щекой к ее руке. Узнал бы первым – на один миг этот, на один лишь краткий миг он пожалел, что это не было правдой. Что у него не было сейчас причины на нее злиться. Кроме той, которую он назвал уже Портосу.

– Я, – сказал он, – устраиваю семейные неприятности для его высочества. По его же желанию, но вряд ли он задумывался о последствиях. И я меньше всего хотел бы впутывать в них тебя. Черт возьми, Эжени! Что он тебе наврал, что ты решила в это впутаться?

«Он» был, разумеется, Портос. И Теодор, уже задавая свой вопрос, понимал, что мушкетера винить, скорее всего, не в чем. Эжени решила помочь другу. А друг – кому нужны враги с такими друзьями?

Или Портос рассчитывал стать чем-то большим за эту поездку?

+2

14

- Его Высочество? - изумилась южанка, не успев вовремя прикусить язык. Ну вот, теперь он подумает, что Портос и вправду ей солгал! - Нет-нет, Портос предупреждал меня, что это опасно, и что Его Величество может быть недоволен... Но... А кого же они тогда похищают?..

Совсем уже запоздало мадам де Вейро подумала, что теперь Теодор и вправду мог решить, что ее обвели вокруг пальца. Но мушкетер совершенно точно не врал, только недоговаривал, а это ведь совсем другое!

– Уже похитили. Принцессу де Гонзага. В который раз уже вижу, как женщина… – он прикусил язык. Отпустил мадам де Вейро – с явной неохотой. – Кем мы можем тебя заменить, черт возьми?

Эжени осторожно расправила платье. Принцессу, подумать только! Она заменяет принцессу!..
Эта мысль оказалась неожиданно приятной. Хотя последствия... Нет, поздно думать о последствиях. Она обещала.

- Никем, - "почтенная вдова" показала бретеру кончик языка. Дразнясь. И, может, соблазняя. Самую чуточку. - Коней на переправе не меняют, а женщин... тем более.

Может, последнее не стоило добавлять. Потому что действительно никем - не горничной же!

+2

15

– Их сразу топят, – пробормотал бретер, снова притягивая к себе любовницу. На миг только – не было у них времени. А на скорую руку… уж лучше тогда и правда на скорую руку. – Ты поедешь со мной?

Он знал ответ – и сомневался. И думал, что надо было ловить момент и говорить о любви. О том, как он не может разнять руки, или о том, что скомпрометировал ее, или о чем-то еще. Что не может защитить, что ничего не может дать. И зачем он ей вообще сдался.

Он очень хотел ее, знал, что она хочет того же – и не хотел ее терять. Потому что если она скажет нет, ему останется только уйти. А если скажет да, он не простит себе сам. Если бы она не говорила о любви, можно было бы попробовать. А так… Он вспомнил вдруг холодный взгляд Мари, теперь уже и навсегда – герцогини де Шеврез. «Хотите быть полезным – будьте».

Он обозвал себя дураком. И добавил:

– В Блуа, если хочешь. Там даже священник есть, который венчает кого попало.

+2

16

Веселье в глазах Эжени не погасло, хотя взгляд ее на миг сделался задумчивым.
Она знала, что ее мужчина не строит далеко идущих планов, обычно. Но ведь и рассказывал он ей далеко не обо всем. И лукавил, когда хотел.
И стоило ли сейчас искать в его словах двойной смысл?
Как бы ей понравилось, если бы он сказал что-то похожее в Париже, а не во время случайной встречи в придорожном трактире!

- Но нам нельзя в Блуа, - резонно возразила южанка. - Это ведь тот самый священник, к которому поедут их величества? Нам... Нам нужно уводить погоню, а не вести ее по следу.

+1

17

– Говоря откровенно, – Теодор разжал руки и отступил. Кивнул на ее не запертый еще сундук. – Из владений его высочества к Парижу ближе всего Блуа. Туда я бы за ним и ехал. Потому я подготовил подставы до Нанси, там ему и кюре найдут, и невесту. Если эта ему в дороге наскучит. И туда не надо ехать через Париж, а это тоже опасно. Для него опасно, не для нас. Или точнее, для нас везде опасно. А в Блуа… этим занимался Портос и… я знаю имя этого кюре, если… если ты хочешь. Я дурак, да? Я потом спрошу. Но сначала надо его высочество убедить, чтобы он в Нанси поехал. Но без тебя, – в его взгляде снова заискрился смех. – С тобой я его не отпущу.

Нет, в недостойном обращении с дамами Месье не обвиняли. Но, как заметил как-то Клейрак, глупое добро хуже умного зла. И был, конечно, прав – и хуже обоих.

+2

18

- Боишься, что он на мне женится? - рассмеялась Эжени, награждая Теодора еще одним поцелуем и послушно отступая к сундуку.

Все, что ей оставалось собрать, это разложенные на столе бумаги и письменный прибор. Она плотно закрутила крышку серебряной чернильницы-непроливайки, сложила в стопку разбросанные по обыкновению листы и аккуратно свернула их в трубочку, перехватив шнурком.

- Это очень умно, про Нанси, - заметила она, завязывая узелок. И лукаво глянула на любовника.

Это было очень, очень неожиданно. За этим должно было что-то скрываться. Может, что-то простое. В роли мужа, даже в роли жениха, он был бы вправе ждать послушания. Но... Да нет, зачем, когда ему и так достаточно было попросить.
Он редко просил ее о чем-то.

- А все остальное - неожиданно, - закончила она честно и так же честно спросила, чуть смущаясь: - Почему сейчас?

Теодор плохо умел врать, это она тоже знала.

+2

19

Комплимент был неожиданным. Настолько, что Теодор ощутил внезапный жар на скулах и отвел взгляд. Умным его до сих пор не называл никто. Нет, почти никто.

– Он не может жениться без разрешения короля, – сказал он. Почему сейчас? На этот вопрос он отвечать боялся. – Он несовершеннолетний, и король его опекун. По правилам, установленным ордонансом Блуа в 1579, кажется, году, или в 1563, брак, заключенный вопреки воле родителей, считается недействительным, даже расторгать не надо. Нет, 1563 год это Тридентский собор, а потом уже…

Он осекся, спохватившись, что наговорил слишком много – что неоткуда бретеру знать такие вещи. И поэту неоткуда, она еще считала его поэтом. И что она о нем подумает? Что он пытался уже заключить такой брак?

– И нужно оглашение, – продолжил он, – и свидетели… ну, этих у него хватит. И… когда я думал, что ты ждешь ребенка… и ничего мне сказала… что ты настолько меня не хочешь…

Он не нашелся, как продолжить. Все продолжения были неправильными.

+2

20

Эжени слушала его, и с каждым словом глаза ее открывались все шире. Ордонанс в  Блуа? Тридентский собор?..
Нет, она никогда не считала Теодора глупцом, но все, что он сейчас говорил, она никак не ждала услышать от бретера. Даже от него. И ведь получалось, что Его Высочество... обманывал принцессу? Или сам не знал?
Южанка захлопнула крышку сундука и провернула ключ в замке. История выходила совсем нехорошая, и Портос, наверное, ни о чем таком даже не думал, иначе все бы ей рассказал.

- Не хочу?.. - в темных глазах Эжени протаяло веселое изумление. Она понимала, что нужно отвечать, и боялась оттолкнуть Теодора неловкой фразой, и это когда он только-только вернулся, а она еще не успела забыть, как сильно по нему скучала.
Но все это было так внезапно, и эта встреча, и это предложение. И она не могла не думать и о том, что Ронэ скомпрометировал ее перед Портосом. Случайно, конечно, но после ордонанса и дороги в Нанси она не знала, что и думать. События развивались слишком быстро. Но из всех людей, которым она доверяла в этой части Франции, Ронэ был первым.

- Хочу, - сказала она, вернувшись к нему в объятия и приложив ладонь к его щеке. - Люблю. Я же говорила. Слышишь, как бьется сердце?

Южанка нашла пальцами запястье бретера и приложила к своей груди и, наверное, не совсем там, где можно было это услышать, но так было приятнее. А сердце билось скорее на кончиках пальцев, скользивших по его лицу.

- Это просто... очень быстро. Я подумаю, ладно?

Правда была и в том, что она не думала о новом замужестве. Терять обретенную свободу так скоро?..
Ради него?
Почему нет, в самом деле... Но предложение, которое и предложением-то было очень туманным, упало как гром с ясного неба.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Подставы бывают разные. 9 марта 1629 года