Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта: Юный Франсуа де Ротонди знакомится с Франсиско де Варгасом, который знакомится с нравами Туниса.
Письмо счастья. 12 февраля 1629 года.: Г-жа де Мондиссье просит г-на де Трана помочь ей передать письмо королевы г-ну де Корнильону.
Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года.: Г-н де Ронэ и Портос готовятся похитить принцессу.
Я вновь у ног твоих. Май 1629 года, Париж.: Арамис возвращается к герцогине де Шеврез.

Денежки любят счет. Февраль 1629 г.: Луиза д’Арбиньи прибывает в поместье Вентьевров.
О пользе зрелых размышлений. 11 февраля 1629 года: Г-н де Валеран рассказывает Марии Медичи о попытке королевы спасти г-на де Корнильона.
Слезы ангелов. Северное море, июнь 1624 г.: После захвата голландского корабля капитан Рохас и лейтенант де Варгас разбираются с добычей.
Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра. 3 февраля 1628 года.: Роже де Вентьевр и Ги де Лаварден гуляют под Ларошелью.

Пасторальный роман: иллюстрация. Декабрь 1627 года: Принцесса де Гонзага позирует для портрета, Месье ей помогает (как умеет).
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Невеста без места. 12 февраля 1629 года.: Г-н де Вентьевр и "г-н д'Арбиньи" узнают о скором прибытии "Анриетты".

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Пример бродяг и зерцало мошенников. Май 1629 года..: Г-н де Лаварден узнает, что его съели индейцы, а также другие любопытные подробности своей биографии.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » О пользе зрелых размышлений. 13 февраля 1629 года


О пользе зрелых размышлений. 13 февраля 1629 года

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Предыдущий эпизод: пока неизвестен

Отредактировано Валеран (2019-04-04 17:21:55)

0

2

После беседы с герцогиней де Шеврез Валеран летел в Люксембургский дворец как на крыльях. Не любви, конечно - вряд ли Купидон сумел бы даже приподнять над землей человека, столь сосредоточенного на себе, своих бедах и общей несправедливости мироздания - но, бесспорно, надежды. Понукаемый в равной мере честолюбием и расчетом, Валеран успел как раз к завершению вечернего туалета ее величества и, как и множество других, занял место у выхода из ее гардеробной, готовясь вплести свой мелодичный голос в общий восторженный хор. О, ее величество выглядит изумительно! Этот цвет ей чрезвычайно к лицу, вы не находите? Сколь редко встречается, когда глубочайший государственный ум так гармонично сочетается с величественностью… да что там, с красотой? О, эта восхитительная зрелая красота, красота Юноны…

В эту ловушку Валеран не попадался, все-таки он был в числе тех пажей, кого ее величество угощала цукатами и орехами в меду, но сейчас он внезапно задался вопросом, а почему, собственно, нет? Он был давно уже не юнец, и мог оценить, наконец, достоинства немолодых женщин… Да и ее величество вряд ли все еще смотрела на него как на незрелого мальчишку, и он все еще чрезвычайно хорош собой, хотя и не такой слащавой красотой, как некоторые гнусные извращенцы, и если он приложит некоторые усилия, то она, может…

Конец этим новым и неожиданным для него соображениям положило появление королевы-матери, и Валеран вместе с прочими склонился в почтительнейшем из поклонов.

+3

3

Королева-мать была не в духе, и надо заметить, причина была: уезжая, Людовик и Анна простились как нежно любящие супруги, между тем, как она и многие другие ожидали грозы, ссоры, ещё большего охлаждения и отдаления их. И хоть она оставалась в Париже регентшей, Мария не могла не понимать: если расстались бы они в ссоре, но насколько легче было бы королю затем поверить в другие слухи, касавшиеся его жены, но ей, кажется, удалось заставить короля на время забыть о своей ревности и подозрительности - так, по крайней мере, всё это выглядело со стороны. А значит, Анна может повлиять на короля, уговорить его, если нужно - и он может поверить ей. Мария хотела, чтобы Людовик слушал только её. Оттого и дурное её настроение, ещё более ухудшавшееся от того, что пока она не видела никакой возможности посеять недоверие, вбить клин между супругами - пока молодая королева была осторожна и ничем не проявила себя.
У Марии Медичи был союзник в деле разлучения короля и королевы - кардинал де Ришелье; но ходили слухи, будто Анна предложила кардиналу мир. О, этого Мария Медичи никак не могла допустить! Ведь тогда её невестка усилит своё положение... Она теперь, можно сказать, почти ненавидела ту, что сама когда-то выбрала в жёны своему сыну.
Настроения не улучшало и другое: ни богатые платья, ни дорогие украшения не могли сделать её вновь молодой и красивой, она тратила уйму времени и средств, чтобы выглядеть моложе и лучше, чем была, но время не стоит на месте... Придворные королевы-матери уже привыкли к её грубости, постоянным капризам, вульгарности и делали вид, будто ничего не замечают; фрейлины терпеливо сносили незаслуженные большей частью упрёки, перешёптываясь за спиной, что раздражало ещё больше.
Вечерний туалет был, наконец, закончен; Мария Медичи, сопровождаемая своими дамами, величественно плыла меж расступившимися перед ней, склонёнными в поклоне придворными, в зал, где обычно любила устраивать карточные игры, которые были её страстью. На короткое мгновение она задержала взгляд на лице молодого человека, хорошо - даже очень - знакомого ей, когда-то он был её пажом, кивнула, проплыла дальше, перед ней распахнулись двери большого светлого зала, который быстро заполнился придворными.

+2

4

Знак королевского благорасположения, которым ее величество щедро одарила Валерана, привлек к нему множество взглядов - частью неприязненных, частью откровенно завистливых - и нескольких придворных, немедленно выразивших ему свою приязнь. В отсутствие его величества, всеми делами ведала регентша, и ее влияние, и без того чрезвычайно усилившееся за последние годы, сейчас достигло своего пика - ничто в Париже, казалось, не решалось помимо ее воли, и настоящая королева волей-неволей оставалась в этой всепоглощающей тени. За каждым движением королевы-матери оттого следило множество глаз, и сам Валеран, глубоко удовлетворенный этим неожиданным поворотом событий, и в отсутствие вестей, которые он мог бы предложить ее величеству, и не помыслил бы пренебречь высочайшей волей.

Оттого, обменявшись несколькими словами с теми, кто был достаточно близок к нему, чтобы задержать его, или считал себя таковым, Валеран незамедлительно последовал за королевой-матерью, занимая место у избранного ею карточного столика, и при первой же возможности, предоставившейся ему в тот миг, когда серые, с прозеленью, глаза Марии Медичи снова задержались на нем, подал ее величеству давний пажеский знак, в былые времена обозначавший в Лувре все вести, заслуживающие ее внимания - от сиюминутного визита его величества и до несварения желудка, приключившегося с любимой собачкой. Знак этот знали многие, и Валеран не без удовольствия представил себе, какую бурю догадок и сомнений он пробудил, подав его, в сердцах окружающих.

+2

5

Знак этот пробудил любопытство и в Марии Медичи. Она также знаком приказала всем остальным придворным, бывшим рядом, отойти - нетерпеливо повторила этот жест... Новости, хорошие или плохие, равно было важны. Вопросительный - и в то же время грозный взгляд. Сейчас, однако, вдовствующая королева была довольно спокойна; но все знали, сколь вспыльчивый и переменчивый у неё нрав. Разозлить её было легко, а успокоить затем - трудно. У Марии Медичи был тяжелый, жёсткий характер, и что ей этикет, когда она вольна распоряжаться всем!

Королева-мать знала недавно случившуюся с одной из дам своей невестки некую историю - разумеется, знала она то же, что и все - то есть выдуманную версию, и помнится, услышав о том, язвительно заметила, что слишком мягка и слабовольна испанка и что слишком много позволяет Анна некоторым особам. Забывая, видимо, что когда-то позволяла своей фаворитке гораздо больше. Но кто посмел бы напомнить об этом королеве-матери?
Мария окинула молодого человека испытующим взглядом. Молча, не говоря ни слова. Хорош, да, ловок и умён. Усмехнулась. Медленно кивнула, давая разрешение говорить.
Когда хотела, Мария Медичи могла выглядеть как истинная королева - величественная, царственно-гордая, но ей стоило большого труда сдерживать себя - если она пыталась, конечно, ибо гораздо чаще она не утруждала себя соблюдением этикета - ей всё равно.
Погода за окном стояла мрачная, но в светлом, украшенном на флорентийский манер зале Люксембургского дворца пока ещё ничто не предвещало ни грозы, ни бури...

+2

6

Валеран молча склонился снова перед своей повелительницей и придвинулся к ней ближе - ни в коей мере не нарушая никаких писаных или неписаных правил, но подчеркивая, сколь важно и секретно то, что он собирается сообщить - а что при этом он мог заодно исподволь напомнить королеве, сколь привлекательный молодой человек стоит рядом с ней - кто бы мог это заподозрить? Лишь совсем испорченные люди из числа прихвостней первого министра, зорко следящих за тем, чтобы никто не мог оказать на ее величество нежелательное влияние - для всех прочих он давно был частью ее окружения и кто бы стал искать перемену в его чувствах?

- Мне удалось узнать, ваше величество, - шепотом сообщил он, лаская взглядом подувядшее, но все еще весьма привлекательное декольте, - что ее величество написала господину кардиналу.

Страсть к интригам Валеран не впитывал с молоком матери и не усваивал, сидя на коленях у отца - который, говоря откровенно, на детей своих смотрел скорее как на неизбежное зло и непрестанный источник волнений. Однако невозможно было бы быть пажом при властительнице королевства и не научиться чему-то - иначе Рене растоптали бы, как это и произошло, в конце концов, с красавчиком Чеккино. И эти детские уроки лжи и ловкости подсказали ему произнести свои слова нарочито ровным тоном, чтобы неясно было, узнал ли он о содержании письма или просто о том, что оно было написано.

+1

7

Королева-мать с досадой, резким движением взмахнула веером так, словно ей вдруг стало жарко. Снова Анна! Что же она не успокоится и не смирится?! Эта испанская гордость! Мария полагала, что воспитанная в строгом Эскуриале принцесса будет послушной "куклой" и сильно ошиблась; когда же она поняла свою ошибку, было поздно.
Взгляд молодого человека, пожиравшего её глазами, не мог остаться незамеченным. Шепчутся - пусть. Она давно уже вдова, она давно уже свободна от этих уз. Рене де Валеран - прошло уже много времени с тех пор, как он служил ей пажом...сейчас же перед ней молодой мужчина, довольно привлекательный, надо сказать. Наклонилась ниже, будто для того, чтобы слышать его лучше - не могло быть не шумно при таком скоплении придворных. Запретить думать невозможно, а сказать ей что-либо вряд ли посмеют - побоятся.
- Что она написала, вы знаете? - и в её голосе, в этом шёпоте прозвучали первые нотки надвигающейся грозы. Мрачно было за окном, мрачной становилась королева.

+3

8

Валеран возликовал - и из-за проявленного королевой-матерью внимания, и из-за того, что, как ясно давал понять ее вопрос, она до сих пор ничего не знала об этом письме. Как же хорошо должны были служить Анне Австрийской, если эта тайна до сих пор осталась тайной? И отчего бы? Валеран искренне не понимал - да, молодая королева была чрезвычайно хороша собой, но строгих правил, да и кто бы решился рискнуть? Ручеек милостей, истекающих из ее очаровательных ручек, был, что ни говори, также более чем скуден по сравнению с полноводной рекой, ныне струившейся в Люксембургском дворце и едва ли не питавшей его фонтаны, а влияние ее было невелико… или же те, кто упрямо держался за нее, рассчитывали на поддержку г-на кардинала? Поразительная дальновидность - или редкостная наивность!

- Да, - прошептал он в ответ - одно короткое слово, прямо-таки созданное для того, чтобы пробуждать самое жгучее любопытство. Только последний болван, однако, решился бы подобным образом испытывать терпение ее величества, и в лучшие моменты не отличавшееся ни постоянством, ни глубиной, и потому он продолжил почти без паузы: - Ее величество просит господина кардинала за некого шевалье де Корнильона, недавно заключенного в Бастилию.

Здесь Валеран сделал паузу, надеясь из ответа королевы понять, не знает ли она больше об этом шевалье, нежели он сам - в конце концов, приказ об аресте она скорее всего подписала сама.

+2

9

- Продолжайте... Не тот ли это молодой человек, который решил разыграть гвардейцев его высокопреосвященства? Мне рассказывали ту историю... Но не сказали о том, как объяснили коменданту Бастилии причину ареста - без приказа... - В самом деле, не из-за того же, что он убил одного из гвардейцев кардинала - стычки в Париже происходят постоянно.
Ходили слухи о похищении гвардейцами кардинала придворной дамы Анны Австрийской - слухи, оказавшиеся неверными, когда она узнала настоящую историю от маркиза и не то чтобы сразу ему поверила - кто не знает, как любят хитрить эти дипломаты, но маркиз умел, когда хотел, быть убедительным. И его версия хотя бы всё объясняла.
А этот молодой человек, шевалье де Корнильон, смелый, даже слишком - любопытно было бы взглянуть на него. "Анна просит кардинала освободить пленника - чего ради ей это делать? По просьбе своей придворной дамы или есть иные причины?"
Хотя если бы слухи оказались верными, Мария не огорчилась бы - напротив, это давало ей козыри против невестки. Которая теперь, по всей видимости, пытается за её спиной предложить мир тому, с кем прежде враждовала. Эти выводы ей не понравились, ведь пока в выигрыше оставалась Анна - или нет? Ведь пленник ещё не освобождён... Пришедшая внезапно мысль несколько улучшила настроение королевы, и оттого даже месье де Валеран был выслушан уже более благосклонно, чем прежде. Она не зря была из рода Медичи...

+2

10

Валеран ответил новым поклоном, еще более почтительным чем предыдущий, и почтительное восхищение в его глазах смешалось с непритворным интересом. Значит, приказа не было, а ее величеству известно совсем не то же, что ему - и миледи наверняка будет любопытно… но уже потом, когда ничего нельзя будет изменить: Валеран был искренне предан своей царственной покровительнице и, вынужденно уступая грубой силе, тем не менее прилагал все усилия, чтобы как можно меньше задевать ее интересы.

Если бы он мог признаться!..

- Разыграть гвардейцев господина кардинала… - повторил он, надеясь вопреки здравомыслию, что одним из этих гвардейцев был этот омерзительный Ротонди. Я слышал совсем другое, ваше величество, и склонен предположить, что то, что удалось разузнать мне, не должно было сделаться общеизвестным. Шевалье де Корнильон напал на людей его высокопреосвященства, охранявших нечто столь тайное и секретное, что им и самим не было известно, что они охраняют. Или… - Валеран позволил себе улыбку, - это то, что они сообщили коменданту Бастилии с тем, чтобы он не смел больше расспрашивать.

+2

11

"Нечто столь тайное и секретное" - больше не нужно было ничего, чтобы разжечь любопытство королевы ещё сильнее. Нет, насколько она могла знать капитана гвардейцев кардинала, он никогда ничего не делал зря - или просто так. И коменданту Бастилии сообщили так тоже не случайно. Значит, версия с розыгрышем, известная всем... О том, что же было столь тайное и секретное, спрашивать Валерана смысла не было - откуда ему знать то, чего не знали даже сами гвардейцы? Или знали... В любом случае, дело становилось всё более запутанным – вопросы, на которые она хотела бы найти ответ... Но был человек, который мог ответить...

- Я хочу увидеться с тем молодым человеком. Привезите ко мне его.
Золото развязывало языки многим, а не оно - так слава, титулы... Кем был этот шевалье? И в конце концов, она властна над ним. Если этот шевалье де Корнильон окажется полезным, можно будет даже отпустить его - но приглядывать за ним, приставить шпионов, чтобы разузнали да доложили всё о нём, и тогда уже можно будет решить, что делать дальше. Отказа королева-мать не предполагала - он слишком привыкла решать всё одним способом: подкупом. И обычно он действовал. А если нет, есть ещё кое-что.. Другая королева из рода Медичи - Екатерина - помнится, весьма успешно устраняла своих соперников с помощью хорошо проверенного средства.
- И пока не приведёте шевалье, хватит об этой истории. Или вы хотите ещё что-то сказать?

Гроза миновала. Новость была не то чтобы очень хорошая, но и плохой её не назовёшь, раз уж она может поговорить с этим шевалье де Корнильоном. Вдруг она сможет узнать что-нибудь действительно стоящее? Мария Медичи твёрдо решила, что не даст укрепиться дружбе между кардиналом и невесткой. Чего захотела!.. Нет, она не позволит никому встать между ней и сыном. А Людовик доверяет кардиналу. Хотя Его Высокопреосвященство достаточно хитёр и умудриться ответить Анне Австрийской так, чтобы не возбудить ни её недовольства, ни, тем более, короля, он сумеет; и даже больше - дать такой ответ, который бы ни к чему его не обязывал - это было по его части, Мария то хорошо знала.

Отредактировано Провидение (2019-03-31 23:26:37)

+2

12

Валеран на миг заметно оторопел. Привезти узника Бастилии к королеве-матери - нет, это было не невозможно, и ее приказ дал бы ему подобные полномочия, но приказа-то у него не будет, если он не продолжит этот разговор! А как бы он мог его продолжить, когда ее величество недвусмысленно дала ему понять, что не желает более об этом слышать? Правда, время, когда ее величество могла бы и, более того, пожелала бы принять этого шевалье де Корнильона, он тоже не знал - но тут, верно, поможет секретарь.

- Я самый покорный слуга вашего величества, - промямлил Валеран, собираясь с мыслями. Да, он хотел что-то сказать, но хотел ли он рисковать? Или лучше было повременить, а потом, если ее величество вспомнит обо всем этом, повиниться, что без прямого приказа регентши комендант отказался выпустить узника, даже под ответственность людей королевы-матери? Это, кстати, был еще один вопрос - если ему придется распоряжаться ее охраной или ее швейцарцами, согласятся ли они ему подчиниться? Нет, тут и пытаться не следует, исход ясен. Он открыл уже рот, чтобы пообещать что-нибудь, что наверняка не сможет исполнить, когда вдруг его осенило: - Может, ваше величество пожелает отдать приказ перевезти его в другую тюрьму? Его высокопреосвященству, - эти слова он произнес почти в самое ухо королевы-матери, отмечая одновременно и его изящную форму, и огромный алмаз в украшавшей его сережке, - будет тогда сложнее выполнить прихоть ее величества без вашего на то снисхождения.

+2

13

Без снисхождения, которого не будет. Кардинал не выполнит - не сможет выполнить - просьбу королевы Анны, а когда гордая испанка узнает об отказе, то разозлится и дружбе, оказавшейся такой недолгой, придёт конец! Это как нельзя лучше подходило для её планов, и она взглянула на молодого человека перед с ней с толикой снисхождения.
- Возможно... Да, пусть его перевезут в Консьержери. Но прежде я хочу встретиться с ним здесь. - Королева-мать подозвала слугу:
- Секретаря! Немедленно! - А когда тот явился, велела написать приказ о переводе узника, некоего шевалье де Корнильона, из Бастилии в Консьержери. И, тут же подписав его, отдала приказ Валерану.
- Возьмите столько людей, сколько вам потребуется.
С чего вдруг Анна решила сделать этот шаг? Было ли это прихотью или расчётом? Сама ли она или ей подсказали? А если да, то кто? И для того человека лучше, чтобы она никогда не встретила его - королева-мать отличалась характером крайне несдержанным. Что бы там ни было, она окажется хитрее и не даст интриге осуществиться.

+2

14

Консьержери! Шевалье де Корнильон был незнаком Валерану и оттого ничем не успел заслужить его неприязнь, и однако на миг теплое чувство удовлетворения затопило душу молодого придворного. Воистину сегодня он был владыкой чужой судьбы - несколько слов, слетевших с его языка, и вот - неизвестный фаворит ее величества покинет неприступную Бастилию, чтобы оказаться в Консьержери, из мрачной темницы врагов королевства переместившись в приют воров и прочей шушеры, где никому и в голову не придет его разыскивать!

И однако, приняв из руки ее величества сам приказ, вещественный и неумолимо настоящий, написанный аккуратным секретарским почерком на плотной бумаге, пахнущей чернилами и еще роняющей песчинки, Валеран ощутил легкую дрожь, как будто Рок, влекущий его по предназначенному пути, пролетая, коснулся его плеча своим тяжелым крылом, и, стряхивая наваждение, Валеран склонил голову и бегло проглядел немногочисленные строки. Увы, слово «Консьержери» стояло в приказе, и комендант Бастилии узнает, несомненно, куда перевезли пленника - если затем он, Валеран, не предупредит свою повелительницу.

Взор, который молодой придворный поднял на королеву-мать, был преисполнен восторга тем более искреннего, что Мария Медичи предстала сейчас перед ним в ореоле самого радужного будущего.

- Ваше величество столь же предусмотрительны, сколь прекрасны, - заверил он, в последний момент удержав на кончике языка слово «сегодня». - Он будет тут, чтобы служить вашей воле.

Разумеется, это обещание не связывало ее величество ни числом, ни временем дня - и что с того? Без сомнения, он будет только рад подождать королевского желания в Люксембургском дворце, а не в той или иной тюрьме.

+3

15

- Я полагаюсь на вас. Мне нужен этот пленник. Вы отвечаете за его жизнь. Надеюсь, месье, вы меня поняли.
Ничего не должно случиться - по крайней мере, пока шевалье де Корнильон нужен королеве-матери. Дальнейшая же свобода его или заточение будут зависеть от предстоящего разговора. Королева хотела узнать правду о произошедшем, но гораздо больше - насколько мог он быть полезен, что ещё мог знать.

Оставался один только вопрос. Когда? Не столь важно для неё. Но чем скорее, тем лучше. Пока Ришелье не получил письмо Анны Австрийской. Пока можно пресечь на корню попытки молодой королевы: второй раз в её искренность не поверят (если сейчас вообще). Завтра или послезавтра она увидится с виновником сего происшествия. Вот тогда всё и решится.
Королева медленно поднялась. Проплыла меж придворных. И удалилась в сопровождении своих дам. Одна из галерей Люксембургского дворца была украшена картинами - и Анна смотрела на неё с одной из них, с той, на которой талантливый фламандец изобразил двух юных принцесс, навсегда покидавших родные страны. Когда-то она сама выбрала невесту. А теперь две женщины - королева-мать и молодая жена-королева борются за короля, и ни одна эне отступит.
Если б ей найти слабое место королевы Анны, чтобы нанести удар туда, где она более всего уязвима... Но как узнать? Лишь женское чутьё подсказывало ей - пока безосновательно, правда - что это может быть как-то связано с недавней историей и этим шевалье..де Корнильоном...

Надо было хорошенько подумать, как задать вопросы шевалье так, чтобы он не смог увернуться от ответа или выкрутиться как-нибудь иначе... У Марии Медичи был план. И пока ничто не мешало его осуществлению. И даже предположить не могла королева-мать, что что-то может пойти не так... Не так, как она хочет.

Эпизод завершён

Отредактировано Провидение (2019-04-05 18:07:46)

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » О пользе зрелых размышлений. 13 февраля 1629 года