Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



«Не сотвори кумира…» – А металл? 11 марта 1629 года: Двое наемных убийц сговариваются об общем деле.
Дурная компания для доброго дела. Лето 1628 года.: Г-н де Лаварден и г-н де Ронэ отправляются в Испанию.
Едем! Куда? 9 марта 1629 года: Месье в обществе гг. де Ронэ и Портоса похищает принцессу и г-жу де Вейро.
Guárdate del agua mansa. 10 марта 1629 года: Г-н де Ронэ безуспешно заботится о г-же де Бутвиль..

Бутвилей целая семья… 12 марта 1629 года: Г-н де Лианкур знакомится с г-жой де Бутвиль.
Белый рыцарь делает ход. 15 февраля 1629 года: Г-н де Валеран наблюдает за попытками Марии Медичи разговорить г-на де Корнильона.
О тех, кто приходит из моря. Июнь 1624. Северное море: Капитан Рохас и лейтенант де Варгас сталкиваются с мятежом.
Высоки ли ставки? 11 февраля 1629 года.: Г-жа де Шеврез играет в новую игру, где г-н де Валеран - то ли ставка, то ли пешка.

Пасторальный роман: прелестная прогулка. Май 1628 года: Принцесса де Гонзага отправляется с Месье на лодочную прогулку.
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Нет отбоя от мужчин. 16 февраля 1629 года.: М-ль и г-н д'Арбиньи подвергаются нападению.

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Какими намерениями вымощена дорога в рай? Май 1629 г., Париж: Г-н де Лаварден и г-жа де Вейро узнают от кюре цену милосердия и плату за великодушие.
"Свинец иль золото получишь? - Пробуй!" Северное море, июнь 1624 г.: Рохас и Варгас знакомятся еще ближе.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календари эпохи (праздники, дни недели и фазы луны): на 1628 год и на 1629 год

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Чем ночь темнее, тем ярче звезды. 3 марта 1629 года


Чем ночь темнее, тем ярче звезды. 3 марта 1629 года

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Сразу после эпизода Была тебе любимая....

0

2

Теодор не заметил, когда исчезла Мари. Но он не мог не поискать ее взглядом, когда за Клейраком явился лакей. Не мог найти. И следующие полчаса провел с несколькими бокалами вина и все возрастающей яростью. Клейрак использовал его. Чтобы играть в свои шпионские игры. Или чтобы добиться благосклонности мадам де Шеврез. Подло было и то и другое. Но второго он боялся больше.

Это было смешно – красавица и чудовище. Было бы смешно, если бы он не знал, что и так бывает. И что Мари ценит ум, а Клейрак умен. Много умнее его. И куда влиятельнее – а Мари любила играть в те же игры. Вряд ли столь же грязные. Но с не менее высокими ставками. И разве не могла она поставить на кон и место в своей постели? И кем он был, нищий бретер, чтобы требовать верности?

Были и другие мысли, но они были черней.

И оттого, когда Теодор увидел Клейрака вновь, он впился в него взглядом. Ловя следы – чего? Удовлетворения? Ярости? Надежды? Не понять было, но отчаяния он не видел. И осушил бокал снова, не почувствовав вкуса. И стал ждать, чтобы Клейрак подошел. И потому не сразу осознал, что его больше не видно.

Теодор сперва не поверил. Обошел весь зал. Подождал, снова чувствуя на себе любопытные взгляды. Его здесь не знали – и зачем он вообще пришел? Для того лишь, чтобы представить друга любовнице и потерять обоих?

А потом вдруг появилась Мари. И у него опять перехватило дыхание, так хороша она была. Хороша? Великолепна.

И тогда он уверился, что она вступила в игру – что они оба будут играть.

Он протолкался к ней. И попробовал дождаться все же, чтобы те, кто мгновенно окружили ее, расступились. Напрасная надежда, пустая. И тогда он занял место в этом кругу. И спросил, улучив момент, краткую паузу в разговоре, к которому он не прислушивался:

– Вы надолго исчезали, мадам. Мы вам так надоели?

Кажется, кто-то посмотрел на него с любопытством. Но ему было плевать.

+1

3

О госпоже дю Фаржи следовало поговорить с Камиллой. Но – осторожно. Пока Мари была в изгнании, кузина была ее тенью, ее глазами и ушами при королеве Анне, но все же следовало действовать крайне осторожно если дю Фаржи действительно шпионка кардинала, и вдвойне осторожно – если нет.
Что касается месье де Клейрака – герцогиня уже решила, что встретится с ним снова, внезапно, без предупреждения, не дав возможности подготовиться к этой встречи и подобрать нужные слова…
Ее светлость думала об этом, улыбаясь своим гостям, и никто бы не заподозрил подобные мысли за этим ясным лицом и лукавым взглядом. Не участвуя в беседе, она все же была ее центром, поощряя улыбкой к милым дерзостям и легким безумствам.
Это был Париж. Это была та жизнь, что наиболее соответствовала ее вкусам и стремлениям, и, в салоне, наполненном запахами духов, ароматного воска, пудры и цветов она дышала – без преувеличения – полной грудью.

Вопрос Теодора де Ронэ прозвучал диссонансом, может быть, не с общей тональностью разговора, то с ее мыслями точно, и Мари едва заметно нахмурилась, взглянув на бретера – он недоволен? Неужели? Припомнилась давешняя досада, почти забывшаяся за разговором с де Клейраком…
- Надоели? Отнюдь, месье де Ронэ, отнюдь… я рада каждому гостю в этом доме, и, надеюсь, никто из моих гостей не может пожаловаться на холодность приема…
Мари обвела смеющимся взглядом тесный, возбужденный кружок, почуявших за вопросом и за ответом что-то большее, чем просто обмен фразами…
Послушные этому взгляду, ее тут же заверили, что прием великолепен, более чем великолепен – дальше она не слушала, предоставляя гостям мешать Эдем с Аркадией, Афину с Венерой и бургундское с анжуйским – пажи снова обносили всех подносами с вином.

- Неужели, месье де Ронэ, вам есть в чем меня упрекнуть? О, надеюсь что нет, иначе я была бы в отчаянии.
Он привел де Клейрака в ее дом, представил его ей, дал ему возможность сделать ей свои предложения. Да – они были благосклонно выслушаны, но это к делу не относится.
Он же теперь пытается бросить ей упрек? При всех?
Ее светлость улыбалась, но улыбка была опасной.
Эта женщина была снисходительна только к тем, кто ей безразличен - Теодор не был.

+1

4

Теодор обменял пустой бокал на полный. Не в первый, и даже не в третий раз. И улыбка, кривившая его губы, стала горче – словно впитав терпкость вина.

Она была еще соблазнительнее в гневе, эта женщина, потому что гнев и страсть пылают одним огнем. И, глядя в ее глаза, τὼ ὄσσε Ἐλειονόμας, он чувствовал, что тонет в их зелени, в злости и ревности и в невозможности сказать… а что он мог ей сказать? Ты ему улыбалась? Ты с ним говорила?

Что он мог сказать – при посторонних, уже гадавших, кто он и кто он ей?

– Мадам, – сказал он, – если позволите, несколько слов наедине.

Он умел владеть собой, пусть лишь с женщинами и со шпагой в руке. Но сегодня – не мог. Не с ней, не здесь, не сейчас. Слишком остро он осознавал сейчас, как немного может дать. Да и нужно ли.

– Позвольте, сударь, – насмешливо возразил один из окружавших герцогиню де Шеврез молодых хлыщей, – если вы думаете, что можете так просто похитить у нас это сокровище…

Теодор вспомнил дракона. И конечно, принцессу. Но вслух сказал совсем иное:

– Дурное сравнение, сударь. Сокровищем можно поделиться. Женщиной – нет.

+1

5

Она могла бы отказать. Сказать «нет»,  прямо или иносказательно, и это никого бы не удивило, тем более Теодора де Ронэ. Он-то должен был знать нрав Ее светлости. Но она медлила, улыбаясь, давая ему – и всем свидетелям этого разговора прочувствовать, как долго могут тянуться мгновения, если на то воля ее.

- Что ж, если месье де Ронэ настаивает…
Мадам де Шеврез пожала плечами – радушная хозяйка, готовая потакать капризам своих гостей.
- Вы разбиваете мне сердце, - выдохнул один из поклонников, картинно прижав руку к груди.
- Вам это нравится, - насмешливо бросила герцогиня. – Следуйте за мной, месье де Ронэ.

Библиотека на этот раз была свободна.
Гнев иногда торопится так же, как страсть, и не выбирает для себя лучшие места.
- Мы наедине, месье де Ронэ. Вы хотели сказать мне несколько слов – говорите.
Мари не спешила говорить сама, хотя ей было что сказать, припомнив слова Теодора о том, что женщинами не делятся.
И припомнив слова де Клейрака о том, что женщинами хвалятся.
Но она не спешит, зная, что ее слово будет решающим, хотя, может быть, и не последним.

+2

6

Сегодня она была герцогиней до мозга костей. Она была Мари де Роган, из тех, что не соизволял когда-то быть герцогами. Той, кому позволялось все и кто и не подумал бы спрашивать позволения. И такой она была еще желанней.

– Хочу.

Теодор знал, сколь двусмысленно это звучало. Знал, что хочет невозможного. И не мог поступать иначе. Поговорить с Клейраком она согласилась сразу!

– Я не хочу, чтобы вы встречались с ним снова.

Нет нужды уточнять с кем. Как нет нужды признавать, что он не смеет ничего от нее требовать. Что он никто и ничто. Что он сам – не образец добронравия.

– Он мой друг. Он… – не надо было ничего добавлять. Но слишком многого было уже нельзя. – Он либо влюбился в вас, либо делает вид. Чтобы вас использовать. Или чтобы быть использованным. Я не знаю, но так… нельзя. Моя женщина. Мой друг. Этого не будет.

Но была у этих безумных весов еще и третья чаша. О которой он и упомянуть не мог. Даже вспоминать не хотел. Но он был – «мой патрон». Который не запретил ему эту любовь – как если бы мог запретить. И о котором Теодор тоже не мог не думать – потому что, быть может, сейчас предавал.

+2

7

- Вам нужно тщательнее выбирать друзей, месье де Ронэ. И женщин тоже.
Интриганка до кончиков пальцев, Мари, тем не менее, умела говорить прямо, и даже ценила прямоту в других. Но если шевалье считал, что может сказать ей «этого не будет», то в таком случае шевалье придется выслушать и то, что она скажет ему в свой черед. А честность иногда очень болезненна, особенно из уст женщины, с которой ты делил постель.
- Поздно вспоминать о «так нельзя», об этом следовало думать раньше, до того, как вы привели месье де Клейрака в мой дом и представили мне.

Она могла бы предупредить де Ронэ о том, что месье де Клейрак не друг ему, могла бы рассказать об их разговоре, о предупреждениях, которые она получила от гардеробмейстера Его высокопреосвященства. Но к чему? В первую очередь герцогиню интересовали ее собственные интриги. И что ей за дело, если де Клейрак влюблен в нее, или притворяется влюбленным? Разумеется, он намеревается ее использовать, разумеется, она собирается использовать ее – на этом мир стоит.

- Я встречусь с ним снова. И снова – если он докажет, что может быть мне полезен.
«Я так решила – значит, так будет», - эти слова мадам де Шеврез могла бы сделать своим девизом.
Достаточно ли такого объяснения? Мари считала, что да, вполне достаточно и большего от нее никто не вправе требовать. Даже Теодор де Ронэ, который, пусть и не став единственным – это было невозможно – все же был дорог Мари де Рогнан. Дорог и желанен.

Отредактировано Мари де Шеврез (2019-03-07 11:53:41)

+2

8

Выпады попали в цель. Оба – и про друзей, и про женщин. С друзьями у Теодора было плохо всегда. С женщинами – последнее время. С женщинами и с удачей, которая тоже женщина. Судьба ли это мстила ему за предательство или возраст давал о себе знать, и то и другое было причиной сомневаться в себе. Все чаще задумываться – о будущем, о том, что важно. О том, чем он стал.

И ослепительно красивая зеленоглазая женщина, стоявшая сейчас перед ним в блеске драгоценностей, вписанная в прямоугольник двери за ее спиной будто в самую дорогую раму, дала свой ответ на эти вопросы. Совсем не то, что Теодор хотел слышать.

– Тогда, мадам, вы не встретитесь больше со мной.

Смешная угроза. Глупая – она утешится завтра. Если вообще огорчится. Если он когда-либо был для нее чем-то большим, чем – чем? Телохранителем, капризом, случайной прихотью, чересчур настойчивым поклонником? О ветрености мадам де Шеврез не сплетничал только ленивый. А о том, что она бывала и верна тоже – почти никто.

И чего стоило ее снисхождение, пускай и была она Мари де Роган, герцогиня де Шеврез и одна из красивейших женщин Франции, если было для нее разменной монетой? Делятся сокровищами. Но о сокровищах Теодор не мечтал никогда.

+2

9

К этому она тоже была готова – к тому, что де Ронэ захочет уйти. Не в этот раз, так в следующий. Так стоит ли ждать следующего раза? Мари была честна со своим любовником. Она не обещала ему верности, не обещала любви, обещала только помнить о нем – и это свое обещание сдержала. Помнила его, помнила о тех коротких часах встреч, что на их долю выпали – как случайные монеты, оброненные по недосмотру судьбы. Большего она ему дать не могла, и о большем его не просила.
Но кому-то всегда становится мало.
Говорят, этим грешны женщины, но чаще Мари видела это в мужчинах – им всегда становится мало.

- Значит – не встречусь, - кивнула герцогиня.
Она не могла бы ответить иначе, иначе это была бы уже не она.
- Уходи, если хочешь, но не указывай, что мне делать – этого я никому не позволю.
Ей уже давно никто и не пытался, даже муж. Ну разве что отец все еще не смирился с тем, что породил на свет столь свободолюбивое существо, и ладно бы это свободолюбие досталось сыну, а тут – дочь… Есть от чего впасть в отчаяние.
Мари несла в себе эту свободу, несла с гордо поднятой головой.
Теодор… В объятиях Теодора де Ронэ она познала свободу от этой свободы, но уступать ему не желала.

Она могла бы сделать это расставание совсем невыносимым - для него - рассказав про де Клейрака. Но зачем? При всей своей жестокости Мари не была мелочной и мстительной. К тому же... К тому же, возможно, де Клейрак ей еще пригодится. Но пригодится он ей только если останется жив, с мертвых мало проку.

Отредактировано Мари де Шеврез (2019-03-08 13:24:45)

+2

10

Теодор заметно побледнел. И шагнул ближе к Мари, сам не зная, собирается ли ударить или умолять. Мог ли он ждать иного ответа?

– Если бы вы любили, – голос его дрогнул. – Если бы ты любила, мне было бы не нужно указывать.

Насмешка судьбы, не иначе. Он не искал истинной любви с тех пор, как потерял Анну. Не любил. Не говорил, что любит – разве что тогда, когда был уверен, что это только игра, которая и будет принята как игра. Та боль прошла, но память о ней осталась. Но память болела сейчас, или что-то иное?

Он не искал любви в объятиях мадам де Шеврез. Мари, и когда она стала Мари? Страсть – искал и находил. Играл с огнем, тешил самолюбие. Рисковал, конечно. Сходил с ума от ревности, затем от страсти. Сгорал. Забывал обо всем. А потом больше не смог забывать – и кто знает, когда это случилось и почему? И как?

Но только внезапно всего, что было между ними, стало недостаточно. И он хотел теперь все или ничего. Постоянства, быть может. Уверенности – в мире, который сделался вдруг иным. Пусть только дурак требовал бы постоянства от герцогини де Шеврез, которая была вся непостоянство и каприз. Огонь не может замереть, ветер не может не дуть.

– Но вы так же неспособны любить, как песок не может утолить жажду.

+1

11

- Если бы ты любил, ты бы не указывал.
У каждого своя правда.
У Теодора де Ронэ – своя, у Мари де Роган, герцогини де Шеврез – своя.
Сейчас две эти правды сталкивались, подобно двум грозовым облакам, и две сильные воли высекали молнии…
- И к чему пытаться утолять жажду песком? Ищите воду, месье де Ронэ.

Сравнение задело Мари. Задело сильнее, чем она могла показать. Она любила его – как могла. Как умела. Каждому положен свой предел. До своего она дошла с ним, в страсти, заставляющей ее забывать обо всем, о том, кто он, кто она…. Но ему было мало. А большего Мари де Шеврез не могла дать, но и не требовала ничего взамен. Так отчего такая несправедливость?

В русалочьих глазах герцогини царила буря, пусть лицо и оставалось спокойным. Она не могла иначе, пусть губы и были закушены в кровь. Она была… тем, чем она была.
- Уходите и ищите воду. Уходите, и не выставляйте более мою благосклонность напоказ для своих друзей.
Хватит и других имен – Мари была в этом уверена.
И, к тому же, уходя – уходи.
Герцогиня отошла к окну. Пусть уходит. Если бы она хотела разорвать эту связь, то одних слов де Клейрака было бы достаточно, но она готова была им не верить… Но к чему такая жертва, когда не верят ей?

+3

12

– Я не выставлял! – возмутился Теодор. Оправдываться уходя – что может быть смешнее? И он, однако, не мог не возразить. – Но если вы думаете, что я мог бы что-то скрыть от человека, который только тем и занимается, что грязное белье кардинальского окружения вытряхивает и перемывает… Гардеробмейстер! Да он кастелян скорее чем гардеробмейстер!

Он закусил губу, глядя на очерченный льющимся из окна светом силуэт. Пламя, обратившееся тенью. Желание, облеченное в плоть. Женщина, которая никогда не будет принадлежать ему. Он уходил – но оставляли его. И мир без нее терял и свет, и объем. А ей – ей было все равно. Потому что кто он был для нее, простой бретер – для герцогини де Шеврез?

Он почти взмолился снова – да откажитесь же от него! И промолчал, потому что она могла согласиться и солгать. И в сто раз хуже было бы, если бы она этого не сделала – не соизволила бы даже солгать. И, поймав в самом себе эту надежду, которой не суждено было сбыться, он разозлился еще больше.

– Но он полезен, да! А я – нет!

+1

13

- Хотите быть полезным – будьте, - пожала плечами мадам де Шеврез, которую чужие душевные метания волновали столь же мало, как погода на прошлое Рождество.

Если бы месье де Ронэ поделился с ней своими мыслями, честно и открыто, если бы не пытался ставить условия, а попросил – возможно, все было бы иначе. Возможно, она даже выполнила бы его просьбу – Мари умела быть щедрой, умела она и отбросить корысть – это тоже своего рода расточительность. А расточительность была ей свойственна. Кто-то бросает на ветер золото, кто-то возможности, Мари-Эме де Роган могла себе позволить все, и золото, и возможности, и чужое горе, и чужую радость.

Но месье де Ронэ выбрал не ту дверь, и его встретила не принцесса, но дракон.

- Будьте чем хотите, месье де Ронэ, но роль требовательного ревнивца не к лицу вам и неприятна мне.
Мари повернулась, посмотрев еще раз – долго – на того, кого обещала помнить.
- Я не изменюсь, - спокойно напомнила она ему очевидное. – Уходите или оставайтесь, но не требуйте от меня невозможного.

Отредактировано Мари де Шеврез (2019-03-10 07:18:25)

+1

14

Позже, вспоминая каждое слово этого разговора, Теодор засомневался. Потому что ответ герцогини мог значить также, что от него ей не нужна была польза. Но тогда он услышал иное. Что он был ей бесполезен. И оттого – безразличен.

Она не изменится. Уж точно не ради него.

И он поклонился – так, как поклонился бы малознакомой даме. И вышел, и если по лицу его было видно, сколь глубоко он задет, то он никогда не умел скрывать свои чувства. И конечно, не так хорошо как она.

Он прошел через гостиную, едва замечая людей на своем пути. Не заметив, что на него глазели – и потому, что он был здесь чужим, и потому, что хозяйка дома так явно выделила его своим вниманием. А за порогом был весенний день, шум парижских улиц и случайный прохожий несколько кварталов спустя, который не стерпел, когда, проходя, бретер задел его плечом, а потом рассмеялся, услышав требование извиниться.

Дрался Теодор в тот раз из рук вон плохо.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Чем ночь темнее, тем ярче звезды. 3 марта 1629 года