Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



«Не сотвори кумира…» – А металл? 11 марта 1629 года: Двое наемных убийц сговариваются об общем деле.
Дурная компания для доброго дела. Лето 1628 года.: Г-н де Лаварден и г-н де Ронэ отправляются в Испанию.
Едем! Куда? 9 марта 1629 года: Месье в обществе гг. де Ронэ и Портоса похищает принцессу и г-жу де Вейро.
Guárdate del agua mansa. 10 марта 1629 года: Г-н де Ронэ безуспешно заботится о г-же де Бутвиль..

Бутвилей целая семья… 12 марта 1629 года: Г-н де Лианкур знакомится с г-жой де Бутвиль.
Белый рыцарь делает ход. 15 февраля 1629 года: Г-н де Валеран наблюдает за попытками Марии Медичи разговорить г-на де Корнильона.
О тех, кто приходит из моря. Июнь 1624. Северное море: Капитан Рохас и лейтенант де Варгас сталкиваются с мятежом.
Высоки ли ставки? 11 февраля 1629 года.: Г-жа де Шеврез играет в новую игру, где г-н де Валеран - то ли ставка, то ли пешка.

Пасторальный роман: прелестная прогулка. Май 1628 года: Принцесса де Гонзага отправляется с Месье на лодочную прогулку.
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Нет отбоя от мужчин. 16 февраля 1629 года.: М-ль и г-н д'Арбиньи подвергаются нападению.

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Какими намерениями вымощена дорога в рай? Май 1629 г., Париж: Г-н де Лаварден и г-жа де Вейро узнают от кюре цену милосердия и плату за великодушие.
"Свинец иль золото получишь? - Пробуй!" Северное море, июнь 1624 г.: Рохас и Варгас знакомятся еще ближе.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календари эпохи (праздники, дни недели и фазы луны): на 1628 год и на 1629 год

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Не ждали? 8 марта 1629 года.


Не ждали? 8 марта 1629 года.

Сообщений 1 страница 20 из 55

1

После эпизода: Мы не ищем легких путей. 8 февраля 1629 года, вечер.

0

2

До Парижа они добирались две недели. Бадремон был еще слаб, а Эмили уже не торопилась — зачем? Так была еще смутная надежда, что муж сможет ее догнать, но он, видимо, к этому совсем не стремился. Ну что ж, разве не сама она этого хотела? Однако с каждым днем мадам де Бутвиль становилась все печальней, худела, бледнела. При Жюль-Сезаре ей удавалось сдерживать себя и не плакать, но если им везло, и они ночевали в разных комнатах, поутру графиня появлялась с красными и опухшими глазами. К обществу юноши Эмили привыкла и не сильно уже его стеснялась, как если бы он в самом деле был ей братом, беседовала по необходимости и о цели путешествия не говорила.
В Париже, по всему, ей следовало сразу ехать к герцогине Ангулемской, но... монастырь и тихое там умирание привлекательным уже не казалось вовсе, и мадам де Бутвиль решила поначалу поехать к Эжени. Конечно, подруга ее идею не поддержит, но вдруг придумает что-нибудь еще? Монастырь никуда не убежит... К тому же, надо было заглянуть к ломбардцам, узнать, что там с английским наследством...
Подъехав в знакомому дому, Эмили посмотрела на своего неизменного спутника, который, несмотря ни на что, с раздражающим упрямством следовал за ней. Впрочем, она уже и не возражала.
- Мы прибыли, шевалье. Здесь живет мадам де Вейро, моя подруга.

+2

3

Жюль-Сезар спешился первым и взял под уздцы лошадь г-жи де Бутвиль. За две недели пути изменился и он - и стал, по крайней мере в его собственных глазах, похож на огородное чучело: худой, черный и мрачный. Поражение, лихорадка, а затем долгая дорога, без денег и без надежд изменили его не только внешне, но его решимость защищать и оберегать г-жу де Бутвиль ничуть не уменьшилась.

Две недели в придорожном трактире полностью опустошили его кошелек, даже несмотря на то, что ни хирурга, ни врача не вызывали, и, выезжая, они не знали, как доберутся и доберутся ли. Ну, то есть он не знал - но у г-жи де Бутвиль были какие-то деньги, а на первой же остановке ему повезло - проезжавший курьер с захромавшей лошадью предложил ему двойную цену за его жеребца, и Жюль-Сезар не колебался ни минуты. Дальше он поехал на каком-то убогом мерине и страшно боялся, что г-жа де Бутвиль его высмеет, но она, кажется, не заметила. Что он будет делать в Париже - Жюль-Сезар даже не представлял, но на самом деле, ему было все равно. Все, что он мог потерять, он потерял - место в полку, честь, даже поединок тот проиграл, позорно, и еще скомпрометировал г-жу де Бутвиль - пусть невольно, но все равно! И она была замужем, так что он не мог предложить ей свое имя, если бы и было что предлагать, и все, что он мог, это было сопровождать ее и помалкивать и следить, чтобы она не забывала есть за ужином или обедом, а то она иногда так и сидела и думала о чем-то.

- Ваша подруга? - повторил он, чтобы что-нибудь сказать. Почему-то до сих пор он был уверен, что они так и поедут в тот монастырь, где она хотела укрыться. - А… Да, конечно, как скажете.

- Нету их, - сообщил внезапно пронзительный женский голос с другой стороны улицы, - никогошеньки дома нету, что стучите, что нет.

+2

4

Как раз слезавшая с коня Эмили  обернулась на голос, стараясь узнать заговорившую с ними особу, и чуть не упала..
- Вы хотите сказать, что госпожа де Вейро уехала? Или ее просто дома нет?

- Может, и уехала, - полная, румяная бабенка лет тридцати легла всей грудью на подоконник, беззастенчиво разглядывая приезжих. - Может, с кавалером своим одноглазым.

Уехала с одноглазым кавалером... С Ронэ... Внутри что-то больно сжалось, но Эмили приказала себе не раскисать. Это к лучшему. Он подлец, предатель... Но это для нее, а для Эжени — нет. Им будет хорошо, они друг друга любят. И она сама хотела, чтобы они поженились.
- Нам, видимо, нечего здесь делать, шевалье...
Она надеялась, что Эжени также поможет Жюлю-Сезару как-нибудь устроиться в Париже — у нее же было много знакомых, и брат-гвардеец. А юноше уж точно некуда податься. Но, в конце концов, у нее самой тоже были друзья. Наверное.
- Пойдемте в какой-нибудь трактир? Мне нужно написать несколько писем.

+2

5

Теодор знал, конечно, что Эжени уехала. Но пришел не затем, чтобы ее увидеть. И даже не затем, чтобы побеседовать по душам с ее квартирной хозяйкой. И не поверил своим глазам, увидев хорошо знакомый хрупкий мальчишеский силуэт. Которому нечего было делать в Париже. И уж точно не в обществе оборванца с тощей лошадью и болтавшейся на боку шпагой. Который, не отпуская поводьев ее коня, при этом, похоже, еще обменивался любезностями с высунувшейся из окна соседкой.

Теодор прибавил шагу. Подошел как раз вовремя, чтобы услышать про трактир. И не удержался:

– Мне, мадам? Мне хватит и одного.

+2

6

Эмили резко развернулась и не смогла скрыть сверкнувшие в глазах радость и облегчение.
- Вы?!
Но в следующее мгновение она вспомнила о его предательстве. Подбородок ее высокомерно вздернулся, а губы скривились в презрительной усмешке.
- Что-то непохоже, что вы куда-то уехали.

– Еще нет, – согласился бретер. И глянул на сверлившего его мрачным взглядом юнца. – Вы завели любовника, мадам? У вас дурной вкус.

Жюль-Сезар, которому невесть откуда взявшийся «одноглазый кавалер» - а кто еще это мог бы быть? - не понравился с первого взгляда, опустил руку на эфес.

- Вы оскорбляете даму, сударь!

- Ах, господин де Ронэ, я же забыла посоветоваться с вами, - в голосе мадам де Бутвиль было столько яду, что бретеру впору было бы пасть бездыханным. - Оставьте, Жюль-Сезар. В этом весь господин де Ронэ: оскорбить даму, обмануть, предать!

+2

7

Теодор отвел взгляд. Она была права, конечно. Но и понимание, что он поступил правильно, не помогало.

– Я объяснюсь, мадам, – пообещал он. – Но не при посторонних. Если позволите, я бы побеседовал с мадам де Бутвиль наедине, сударь.

На юнца он при этом едва глянул. И взгляд этот не оставлял сомнений в том, что на самом деле он обращается отнюдь не к нему. И если в том был еще и расчет, то не вполне осознанный. Но спутник мадам де Бутвиль был слишком молод для дворянина графской свиты, не походил на родственника, даже самого бедного, и ему самому не нравился.

- После того, как вы ее оскорбили? - возмутился Жюль-Сезар.

– А, но она на меня не за то сердится, – объяснил бретер. – И даже не за дурной вкус, я думаю.

+3

8

- Конечно, не за то! - подтвердила мадам де Бутвиль. - Сердиться на господина де Ронэ за гадкий язык — все равно что сердиться на мусорную кучу за гадкий запах.
Она опустила взгляд. Как же ей хотелось, как когда-то, уткнуться Теодору в плечо и разреветься! И он бы нашел какой-нибудь выход! Но нет, ни за что!
- Мне некуда идти, - дрожь в голосе Эмили удалось подавить, но все равно это прозвучало недостаточно твердо. - Но господин де Бадремон пока пойдет со мной. Ему тоже... некуда.

+1

9

Теодор посмотрел на окна Эжени. И решил, что приглашать мадам де Бутвиль к своей любовнице он не будет.

– Господин граф скончался, забыв составить завещание? – спросил он. – Нет, не отвечайте. Господин де Бадремон, окажите вашей даме любезность – отстаньте. На пару шагов, не насовсем. Пока, по крайней мере.

Это было жестоко – мальчишка глядел на мадам де Бутвиль так, словно она была девой Марией, Брадамантой и Афродитой в одном лице. А в ее согласии бретер особо не сомневался. Но чувства мальчишки его занимали куда меньше, чем то, что случилось с ней. А ей было некуда идти.

– Тут рядом есть совсем недурной трактир. «Коза и капуста».

Держал его немец, который звался Вольф. О чем рассказывал всем и каждому и всякий раз смеялся на весь зал.

+2

10

Жюль-Сезар крепче сжал эфес своей шпаги. Месяц назад, даже еще две недели назад, он обнажил бы оружие. Сейчас он посмотрел на г-жу де Бутвиль.

Эмили печально улыбнулась юноше.
- Жюль-Сезар, пожалуйста... Господин де Ронэ еще недавно был мне другом. По крайней мере, я в это верила. Мне бы хотелось его послушать.

Жюль-Сезар молча взял поводья второй лошади, и по лицу его было видно, как ему это не нравится, а если бы ледяные взгляды были шпагами, он бы проткнул уже бретера насквозь раз двадцать и заморозил бы на месте.

- Я пойду вперед, - сказал он. - Если вам угодно, сударыня.

- Спасибо, - серьезно ответила мадам де Бутвиль и, когда юноша прошел вперед, подняла глаза на бретера.

+2

11

Теодор взмахом руки указал мальчишке направление. Подождал – то ли пока тот не удалится достаточно далеко, то ли собираясь с духом.

Он не мог сказать правду – как тогда, не мог. И очень не хотел врать. И не видел иного выхода.

Графу де Монтрезору он солгал, что продал те бумаги. Но для мадам де Бутвиль эта байка не подходила. И потому он не раз обдумал и взвесил каждое слово из тех, что собирался сейчас сказать.

– Я приехал в Дижон с поручением мадам де Шеврез. Мне нужно было получить те бумаги. Бумаги, компрометирующие Ришелье – это же оружие, вы понимаете. Я не мог сказать вам правду. Я был связан словом. Я был бы подлецом, как бы я ни поступил, мадам – и я выбрал меньшее зло. То, что мне показалось меньшим. Ваш муж… вы слышали достаточно, чтобы его предупредить, – и он ничего бы не смог доказать. – Я был неправ? Ваше положение сейчас – это поэтому?

Только последний вопрос он не продумывал заранее. Потому что такого не мог предвидеть. И выбрал, похоже, худшее из возможных зол.

+2

12

- Не поэтому. Или поэтому. - Эмили задумчиво прикусила губу. - Бумаги, компрометирующие Ришелье. Для госпожи де Шеврез, и вы за ними приехали. Но... Госпожа де Зайдо ко мне подошла на том приеме, и это я вас позвала меня проводить, откуда же вы знали?..
Глаза молодой женщины широко распахнулись, и она испуганно отшатнулась от бретера.
- Вы... знали? Знали, что они будут для Бутвиля? И потому подошли ко мне тогда в Дижоне? Чтобы было легче? И потому назвались Бутвилем?!
Эмили вспомнила, как она радовалась ему тогда, как... как ответила на поцелуй!..
- Господи... - с ужасом глядя на Ронэ, она стала неловко пятиться назад. - Никогда... никогда не смейте ко мне подходить!..

+2

13

– Что?!

Этого Теодор не ожидал. И, обдумывая, что она могла ответить, и подбирая свои ответы слово за словом, как бусины в четках, был готов к ее презрению, но не на пустом же, черт побери, месте!

– Вы с ума сошли, мадам? Откуда я мог знать, что она там будет? И вы? И что вы вообще будете в Дижоне? Право! – это было уже смешно. – Я не настолько умен!

В самой его истории дырок было больше чем в брабантских кружевах, какие-то из них он придумал, как залатать, какие-то – нет, но такая чушь ему в голову не пришла.

– А вы не настолько дура.

+2

14

Это было уже слишком! Конечно, слышать «дура» из уст Ронэ ей пришлось не впервой, но не сейчас же, когда и так все так плохо, что хуже и некуда! Слезы брызнули сами...
- Сам дурак! И... болван! И пошел к черту!
И Эмили бросилась вперед, за шевалье де Бадремоном.

- Мадам! – бретер бросился следом, заступил ей дорогу. – Клянусь… чем хотите! Я виноват перед вами, я предал ваше доверие, солгал вам – все правда. И я могу просить вас о прощении, но не надеяться на него. Но клянусь, до того момента, как Зайдо заговорил об этом письме, я знал о нем не больше чем вы.

- Но вы же сами сказали только что, что приехали за этим письмом... - растерялась Эмили.

- Нет. С поручением мадам де Шеврез.

- Но за бумагами же этими... - мадам де Бутвиль шмыгнула носом, поморщилась и быстро утерлась рукавом.

Теодор протянул ей платок.

- Я не люблю и не умею лгать, – сказал он. – И не хочу. Я воспользовался возможностью, но не я ее создал. Я бы не сумел, я не… не кто-нибудь на службе у кардинала.

- Вроде меня, да? - Эмили взяла платок и вытерла нос и щеки.

- Вроде вас… что?

- Вы не шпион, - пробормотала Эмили. А она сама? Нет, конечно, до шпионки она не дотянула, и толку никакого в том не было. И пользы, раз Луи-Франсуа все равно служба не нравилась. - Ничего я не понимаю... Может, вы мужу и помогли...

+1

15

В другое время Теодор не обратил бы внимания, быть может. Вроде нее… он не шпион… и помог? Мужу? Помогать мужу он не хотел, а тон мадам де Бутвиль не позволял надеяться, что она этой возможной помощи рада. И она сказала уже – в ее нынешнем положении был виноват он.

– Мадам… – Теодор не решился бы взять ее под руку, да и не в нынешнем же ее облике, но подошел почти вплотную. – Расскажите мне все. Прошу вас. При чем тут шпионы. Что с вами случилось. Что это за мальчишка. Почему вы в Париже и куда делся ваш муж. Клянусь, вы можете мне довериться. Я… я больше не буду – если вы еще можете.

Последний круг ада, худший грех из возможных. Он словно чувствовал вновь – всем телом – ледяное дыхание ноябрьской Сены, холодный ветер Негрепелисса, сквозняки Венето… Он знал, что делает, и не знал – сколь высока оказалась цена в этот раз.

Смерть была бы слишком легким наказанием. И он не смел умереть, ничего не исправив.

Эмили внимательно посмотрела ему в лицо. И взяла за руку.
- Я могу... только пойдемте куда-нибудь...
Она вздохнула и опустила голову.
- Потому что холодно. И вы будете ругаться.

Теодор плотно сжал губы. Поклялся про себя, что будет держать язык за зубами. И без единого слова довел ее до «Козы и капусты», где было как всегда шумно, тепло и воняло кислым эльзасским вином и тушеной капустой. Бадремона было не видно, а трактирщик, рыжий бородач без рубахи, но в невообразимо грязном переднике, приветственно помахал поварешкой.

– Месье де Ронэ! Сегодня такие ножки!

Теодор выразительно покосился на сапоги своей спутницы. И Вольф сложился пополам от беззвучного хохота.

– Давай ножки, – разрешил бретер. – И приличное вино, не эту твою дрянь. И в кабинет.

Он потянул мадам де Бутвиль за собой, к отгороженному перегородкой столу у окна. Кивнул обнаружившемуся в дальнем углу Бадремону. И уселся напротив мадам де Бутвиль.

– Рассказывайте. Я не буду ругаться.

+2

16

- Будете! - вздохнула Эмили. - Прикажите шевалье тоже еду подать? Я сбежала от мужа. И написала ему, что умерла. Я и хотела, но это ведь смертный грех, правда?

- Я бы не поверил, – покачал головой бретер. – Покойники обычно писем не пишут.

- Он, наверное, поверил, - снова горько вздохнула мадам де Бутвиль. - И обрадовался. Я ему мешаю. Мешала. Но это давно уже известно. А там, после того, как мы увидели, что в сумке документов нет... и мы вернулись, а вас тоже уже не было... А потом я узнала, что это были люди графа де Монтрезора. Луи сказал, что тогдашняя неприятность — худшая из всех. Что если бы я намеренно хотела навредить ему, то не преуспела бы лучше... Он очень разозлился на то, что вы назвались его именем... И сказал...
Дыхание перехватило — это было так больно, вспоминать слова мужа. Но она помнила наизусть...
- Он сказал... - Эмили зажмурилась. - « Я более не стану докучать вам просьбами и поучениями. Вы не исправитесь, ни дома, ни детей у нас не будет, а терпение мое однажды иссякнет, и я вынужден буду оставить вас. Живите впредь дальше как вам нравится, общайтесь с кем хотите, потакайте любым своим вздорным желаниям". И я решила уйти сама, чтобы ему не мешать, только никак не могла решиться...

+2

17

Теодор обдумал несколько возможных ответов. Отказался от всех. И выпил свою кружку до дна.

Жюль-Сезар, значит.  Которому граф обещал помочь. И если рассуждать здраво – насколько это вообще возможно – все эти события произошли в ставке короля. В Гренобле, в Италии? Куда бы они еще поехали все вместе, супруги де Бутвиль и супруги д’Анси?

– Вы сделали вид, что сбежали с любовником? – осторожно уточнил он наконец.

До сих пор граф де Люз занимал бретера очень мало. Муж обыкновенный, одна штука. Немного болван, как все мужья. Редкостно снисходительный. Что проще всего было приписать его безразличию к супруге. Которое объясняло также его склонность пренебрегать ее безопасностью – и под Ларошелью, и в Париже. Но тогда у нее были защитники. Сейчас же…

Теодор повернулся и посмотрел на Бадремона. И подумал, что вдовство пойдет мадам де Бутвиль больше, чем монашеская ряса. Хотя черный ей не пойдет.

+2

18

- Нет, конечно! - возмутилась мадам де Бутвиль. - Он сам пристал. Я с ним встретилась, хотела, чтобы он не докучал Луи-Франсуа. А он вбил себе в голову, что меня надо сопровождать и охранять, и я никак не могла отвязаться. Нет, он оказался полезным, и вел себя как настоящий рыцарь! То есть моей чести ничто не угрожало, вы не думайте! Потом его ранили, и мы застряли в одном месте...
Она тоже посмотрела на Бадремона.
- И он хороший! Я теперь не могу его так оставить, понимаете? Его надо как-нибудь устроить, я поэтому сразу не поехала к герцогине Ангулемской. Думала, может, Эжени... у нее же брат — гвардеец.

+1

19

Шевалье де Бадремон, рыцарь он был или болван, Теодора ничуть не занимал. И думать еще и о нем бретер не собирался.

– Ваш муж, – спросил он, – сказал, что он умывает руки, делайте что хотите? Что же вы его на слове-то не поймали? Нет, лучше помолчите, а то я обещал, что не буду ругаться.

Держать это обещание ему с каждым словом мадам де Бутвиль становилось все труднее. Взбалмошная молодая женщина и мальчишка вдвоем уезжают в Париж – если Бутвиль их не догнал, то потому лишь, что не хотел. Но разойтись с женой и назначить ей содержание, если уж не можешь укротить – это не для господина графа, господин граф лучше объяснит ей, как она ему мешает, чтобы ей умереть захотелось, это же гораздо проще! И если бы не мальчишка, который сам за ней увязался…

– У герцогини Ангулемской вам делать нечего, – подытожил он. Что-то было еще в том, что она говорила раньше, что-то важное, а он не мог вспомнить – что. – А вы не хотите объявить ваш брак недействительным?

Это было, с его точки зрения, вряд ли осуществимо, но много предпочтительнее смерти. А граф пусть выбирает, согласен ли он на раздельное проживание – или на отдельную могилу.

+1

20

- Как недействительным? - удивилась Эмили. - Это даже мадам д'Ангулем доказать не могла. Потому что он действительный.
И что она делать бы стала, если бы ее брак недействительным признали? Даже пойти некуда...
- А у герцогини Ангулемской мне как раз есть, что делать. Вот смотрите... - от выпитого голова уже закружилась, и мадам де Бутвиль очень старалась, чтобы речь ее звучала понятно и рассудительно. — Если я пойду сама в какую-то обитель, меня туда не примут без согласия мужа. А герцогиня мечтает, чтобы граф от меня избавился, значит, она мне поможет. Но сначала я пойду к ломбардцам, потому от сэра Джорджа, кроме поместья и вещей, остались еще и деньги, и он завещал их только мне, муж не может взять. Кто бы мог подумать, что он об этом позаботится, да? А еще он вкладывал средства в два корабля Ост-Индской компании, один должен прибыть уже, и надо узнать, что там... И я сниму некоторую сумму, потому что со вкладом в монастырь быстрее возьмут. И еще, чтобы заплатить долг шевалье де Бадремона, и чтобы ему на экипировку хватило. И напишу завещание...
Она подвинула бретеру кружку.
- Налейте еще.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Не ждали? 8 марта 1629 года.