Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта: Юный Франсуа де Ротонди знакомится с Франсиско де Варгасом, который знакомится с нравами Туниса.
Письмо счастья. 12 февраля 1629 года.: Г-жа де Мондиссье просит г-на де Трана помочь ей передать письмо королевы г-ну де Корнильону.
Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года.: Г-н де Ронэ и Портос готовятся похитить принцессу.
Я вновь у ног твоих. Май 1629 года, Париж.: Арамис возвращается к герцогине де Шеврез.

Денежки любят счет. Февраль 1629 г.: Луиза д’Арбиньи прибывает в поместье Вентьевров.
О пользе зрелых размышлений. 11 февраля 1629 года: Г-н де Валеран рассказывает Марии Медичи о попытке королевы спасти г-на де Корнильона.
Слезы ангелов. Северное море, июнь 1624 г.: После захвата голландского корабля капитан Рохас и лейтенант де Варгас разбираются с добычей.
Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра. 3 февраля 1628 года.: Роже де Вентьевр и Ги де Лаварден гуляют под Ларошелью.

Пасторальный роман: иллюстрация. Декабрь 1627 года: Принцесса де Гонзага позирует для портрета, Месье ей помогает (как умеет).
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Невеста без места. 12 февраля 1629 года.: Г-н де Вентьевр и "г-н д'Арбиньи" узнают о скором прибытии "Анриетты".

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Пример бродяг и зерцало мошенников. Май 1629 года..: Г-н де Лаварден узнает, что его съели индейцы, а также другие любопытные подробности своей биографии.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Была тебе любимая… 3 марта 1629 года


Была тебе любимая… 3 марта 1629 года

Сообщений 1 страница 20 из 37

1

-

0

2

День выдался ясным и теплым. И два всадника, подъехавших к особняку Шеврез в пятом часу пополудни, оба обошлись без зимних плащей. Но если один из них – высокий, представительный дворянин весьма зрелого возраста – был наряжен не только богато, но и по последней моде, то второй – одноглазый бретер – был, несмотря на серебряное шитье на камзоле, больше похож на его телохранителя. И тот, кому случилось бы подслушать его реплику, это бы и заподозрил.

– Колет был бы больше кстати.

- Оставьте, - добродушно усмехнулся его спутник, - герцогиня захочет остаться в фаворе и не допустит оттого никаких досадных происшествий, которые могли бы повредить ее нынешнему положению.

– Но монсеньор не в Париже, – указал Теодор. – И король тоже.

– Полноте, Ронэ. Она вступится за друга своего друга, не так ли?

Бретер быстро взглянул на Клейрака. Но не увидел и тени насмешки.

Клейрак пришел к нему сам. С корзинкой всякой снеди и вина, выгнал Паспарту, и они проговорили до поздней ночи. И Теодор извинился. Сам, и почти сразу, и принял его извинения. Хотя и не был уверен, что Клейраку было за что просить прощения.

И той же ночью Клейрак спросил его о герцогине де Шеврез. О которой его, как выяснилось, предупредили – то ли сам Лавалетт, то ли кто-то из его свиты. То ли кто-то из людей Рогана – конечно, у монсеньора были там люди. И Клейраку это, конечно, не понравилось. Не потому, что он сомневался в друге, разумеется. Но отчего-то он был уверен, что мадам де Шеврез знает, кому Теодор служит.

Как из этого следовало его желание познакомиться с герцогиней лично – бретер не понял. Но согласился. И, удачно получив на следующий день приглашение на прием, тут же написал другу.

Лакей принял лошадей, не моргнув и глазом. И мажордом у дверей, спросив их имена, проводил их в гостиную. Большую гостиную, которую Теодор до того дня не видел – огромную залу со сводчатым потолком, украшенным изображениями созвездий. Звезды было почти не видно, но золотое шитье и драгоценные камни на одежде гостей сияли ярче звезд. И дробились в многочисленных зеркалах.

В толпе, истинной и отраженной, вошедшие затерялись. И остановившиеся было на них взгляды почти сразу соскользнули – как роса с потревоженной быстрыми шагами травы.

– Никого не узнаю, – чуть слышно сказал Теодор, тщетно оглядываясь в поисках знакомых лиц.

+2

3

Клейрак, казавшийся совершенно расслабленным, был на самом деле напряжен как арбалетная пружина - это был не его круг, он чувствовал себя здесь наглым провинциалом, и сомнения, которые он испытывал в своем спутнике, ничуть не успокаивали. Ронэ явно было как с гуся вода, он не ощущал, похоже, насколько чуждыми они были здесь, оба. Ну да, он уверен, что может проткнуть любого из присутствующих мужчин там, где ему заблагорассудится, а раз так, все хорошо. Клейрак хотел бы обладать такой же непробиваемой самоуверенностью, но он слишком остро осознавал недостатки своего происхождения. На службе у его высокопреосвященства это не играло роли, но здесь…

- Я кое-кого знаю, - небрежно проронил он, - но не так, чтобы затевать беседы. Давайте найдем хозяйку дома, друг мой, развлекать гостей - ее долг.

У него были планы на г-жу герцогиню, которые вряд ли понравились бы Ронэ и могли вызвать живейшее неодобрение графа де Рошфора, а то и монсеньора - но тем и незачем было о них знать. Слабость, которую его покровитель питал к мятежной герцогине, была известна Клейраку, и он считал ее непростительной роскошью, но сейчас она играла ему на руку. Конечно, это было опасно, то, что он затевал, но как же давно он не рисковал! После смерти Патера словно шоры упали с его глаз, а оковы - с ног, и он снова мог жить, а еще - доказать самому себе, что опутавшие его темные чары окончательно развеялись.

Что ж, Ронэ он обратно получил, это было несложно, а заодно и убедился, что с этой стороны ему ничего не грозит. Теперь можно попробовать получить что-то еще.

+2

4

Если Мари чего-то и не доставало в недавнем ее изгнании, так это возможности устраивать вот такие вот приемы, на которые мог попасть любой, главное, чтобы он был остроумен, умел развлечь себя и других, потому что скуки герцогиня не терпела. 
К тому же – рассудила мадам де Шеврез – это именно то, чего от нее сейчас ждут. Праздников, череды любовников, пары небольших пикантных скандалов. Иногда очень полезно делать то, чего от тебя ждут, это помогает прятать свои истинные намерения.

В ту минуту, когда гостей в этой гостиной стало на два человека больше, Мари развлекалась. Один из гостей проиграл ей желание и герцогиня подошла к вопросу с очень женской изобретательностью и, пожалуй, коварством, запретив проигравшему говорить слово «нет».  Тесный кружок из приятельниц герцогини и ее поклонников охотно включился в игру и изводил несчастного на все лады.
- Не желаете ли поцеловать господина аббата?
Взрыв смеха.
Лицо несчастного приобрело прекрасный алый цвет – одно удовольствие посмотреть.

Теодора она заметила издали и приветливо кивнула, приглашая подойти.
- Рада, что нашли возможность принять мое приглашение, месье де Ронэ. Тут немного шумно, но весело, надеюсь, вам понравится.
Никто, глядя на безмятежное лицо герцогини не догадался бы о том, что связывало ее с бретером, Мари была не из тех женщин, что позволяют читать в своем сердце, хотя, кто-то из присутствующих мог бы и усомниться в его существовании.
Впрочем, сердце для женщины не главное. Если оно слишком маленькое, то делает ее обладательницу скучной и добродетельной особой. Если слишком большое, то его легко ранить.
Такая же приветливая улыбка досталась тому, кого Теодор де Ронэ привел в ее дом.

- Не желаете ли покричать петушком?
Господа развлекались, но Мари игра уже наскучила.
Скучно все, что предсказуемо.

+3

5

Теплые солнечные отсветы в волосах герцогини завораживали. Притягивая руки и взгляд. Доступные только второму.

– Вынужден отказать снова, – жертва женского коварства явно старалась еще и развлечь мучителей. И на второй вопрос ответила иначе: – Даже из любви к вам не могу сказать да.

Хорошенькая остроносая дама, желавшая услышать крик петуха, засмеялась. Но ее соседка тут же продолжила игру:

– Вы не дружны с господином де Буаробером?

– Н-н…!

Новый взрыв хохота.

И Теодор, поднося к губам руку герцогини, удержал ее чуть дольше приличного. Пользуясь тем, что смотрят все на подыскивающего ответ бедолагу.

– Только о нем слышал, – наконец нашелся тот.

– Вы оказали мне честь, пригласив меня, – охрипший голос бретера выдавал все, что еще не выдал его взгляд. Но свои обязательства он еще помнил. – Позвольте представить вам моего друга, месье де Клейрака. Гардеробмейстера господина кардинала.

Клейрак считал, что она знает, кому он служит. Но можно ли будет что-то понять из ее ответа? Она была непредсказуема – как пляска листьев на осеннем ветру.

– Вы влюблены?

– Да!

+2

6

В другое время и в другом месте Клейрак оценил бы по достоинству затеянное хозяйкой дома развлечение и тоже приложил бы все усилия, чтобы заставить ее несчастную жертву произнести запрещенное ей слово, но внезапное появление рядом с ними незнакомой молодой женщины отвлекло его от чужой забавы.

Клейрак, в отличие от своего покровителя, никогда не был ценителем поэзии и не видел в рифмованных строчках ничего, что заставило бы его предпочитать их прозе. Нет, похабные стишки Ронэ ему скорее нравились, они были смешные, но всякие сонеты или баллады?..

В этот миг, однако, встречаясь глазами с лукавыми лазурными очами герцогини де Шеврез, он вспомнил неожиданно строчку, которую даже не подозревал, что знает.

        Сквозь пламя золотых твоих волос
        Мое пылает сердце…

Дышать ему вдруг сделалось так тяжело, словно сам воздух обратился в золото или словно всю его грудь пронизали мириады сияющих благородным металлом нитей. Обычным зрением он видел ее - всего только красивую женщину, очень, необыкновенно красивую женщину, красоту которой оттеняли и ее богатство, и ее знатность, и острый ум, и опасность, которой от нее веяло почти ощутимо… и все это не играло никакой роли. Он увидел эту женщину и понял, что если он ее не добьется, он умрет.

Она была герцогиня, конечно, кто же еще?

И то, как Ронэ на нее пялился, как он держал ее руку, было для Клейрака ничуть не менее оскорбительно, чем для нее, кого он компрометировал и взглядами, и прикосновениями.

Если бы Клейрак не знал совершенно точно, что в поединке с Ронэ он не только проиграет, но и станет посмешищем, он бы не сдержался.

- Госпожа герцогиня, - проговорил он и сам подивился, как обыденно прозвучал его голос -  как если бы он не сгорал сейчас в невидимом золотом пламени. - Я ваш покорный слуга, конечно.

*

Стихи Кеведо в переводе шевалье де Ронэ

Отредактировано Жан-Матье де Клейрак (2019-02-04 00:08:38)

+2

7

Друзья наших друзей – наши друзья, так, кажется, принято говорить на Востоке, но Мари не поручилась бы за точность цитаты. К тому же, трудно сказать так сразу, чем они были друг для друга с Теодором де Ронэ – определенно, любовниками, но о дружбе речь не шла, да и возможна ли она, дружба между мужчиной и женщиной? Герцогиня сомневалась.
Другое дело, что де Клейрака она могла принять  вполне любезно с такой рекомендацией – отчего бы нет? Хотя, признаться, ей был любопытен такой выбор спутника.

Но стоит ли думать об этом слишком много? Отчего бы Теодору де Ронэ не прийти к ней с другом, и отчего бы другу не оказаться гардеробмейстером господина кардинала.

- Месье де Клейрак, рада нашему знакомству.
Никто не мог бы сказать, что на уме у герцогини де Шеврез, когда она вот так улыбается – лукаво, затаенно. И значат ли хоть что-то ее взгляды, обращенные на Теодора де Ронэ и месье де Клейрака – но если взгляды, случается, лгут, то рука Ее светлости была ласкова к руке бретера.

Снова за спиной взрыв смеха и Мари тоже рассмеялась – от чистейшего, почти детского удовольствия, от ощущения того, что ее жизнь полна, ее жизнь как поднос со сластями из которых можно выбирать по вкусу: любовь, интриги, тайны...
- Я полагала, сегодня будет тише, - призналась она. – Но это уже почти неприлично... хотя и забавно. Вина, господа?

Слуга с подносом, как любой хороший слуга в хорошем доме появляется из воздуха, Мари берет бокал. К вечеру, пожалуй, тут станет совсем шумно, но герцогиня не возражает против шума, против того, что в ее гостиной ссоры и любовь вспыхивают одинаково быстро.

+5

8

Теодор поднес к губам бокал. Который брал для герцогини и который она то ли не заметила, то ли не захотела принять. И заметил, что и Клейрак держит бокал так, словно не знает, что с ним делать.

– Это вино, друг мой, – ехидно заметил он. – Его пьют.

Он вспомнил неожиданно, что читал ему той ночью Ротонди. Стихи о вине – как его звали, этого поэта? Звучные строки на незнакомом языке, слова, льющиеся как золотое канарское из кувшина. И он – не вспомнил, просто собрал рифмы:

        – Пока не пуст бокал и не ушла
        Твоя любовь, надежда сердце греет:
        Кто пьет за ту и с той, что не дала,
        В конце получит то, что взять сумеет.

Взрыв хохота почти заглушил последние слова. И сквозь него прозвучал ответ жертвы:

– Еще чего!

+4

9

Клейрака передернуло, но он вынужденно отвел взгляд - это был не его дом, а г-же де Шеврез пошлости могли нравиться, она была знаменита свободой нравов, в конце концов. И нравился же ей Ронэ! Хотя тот мог и привирать - а она могла в нем ценить то же, что и монсеньор, женщины любят стихи, и Клейрак убедился в этом сам…

Врал - ему безумно хотелось верить, что врал - и он хорошо понимал, как глупо в это верить. И в то же время, так хотелось верить, что не врал - и тогда если эта ослепительная женщина могла снизойти до этого худородного бабника… ведь и он тоже был с Юга… Он мог дать больше! Много больше, он был состоятелен, он был… немолод.

Это вино, его пьют.

Клейрак залпом осушил бокал и только сейчас осознал, что грубейшим образом пялится на герцогиню - ожидая единственного ее слова. Все насмешки бретера не могли его задеть так, как презрение в ее взгляде, и он поспешно отвел глаза.

- В-ваше здоровье, ваша светлость.

В следующий миг он понял, что сделал ошибку - после этих виршей!..

+2

10

Мари посмотрела на смеющихся гостей. Ей была мила атмосфера почти карнавального веселья, которой наполнился особняк. Улыбнулась Теодору де Ронэ, не пытаясь отгадать ни смысл строк, ни настроение, продиктовавшее ему эти строки. Улыбнулась ободряюще де Клейраку, старательно гася смешок.
Он был, пожалуй, забавен.

Но все же, причины, побудившие месье де Клейрака посетить ее дом оставались для Мари непонятны. Конечно, это могло быть и любопытство – всего лишь любопытство. Но как редко людьми движут такие простые и понятные чувства! Увы, в корыстное время живем.

- Не мне состязаться с вами в острословии, месье де Ронэ, пусть на этом поле победа останется за вами... месье де Клейрак? Хотите, я представлю вас моим гостям? Правда, тут собрались самые легкомысленные люди Франции, но зато им не скучно друг с другом. У окна, если я не ошибаюсь, критикуют «Даймонион» Сократа, право, не знаю за что, за метафоры, быть может? Та живописная группа дам у камина в оппозиции господам напротив, они перебрасываются колкостями, но, думаю, скоро дойдет до открытых военных действий. Вы, господа, вольны выбрать любое общество себе по душе.

+4

11

- Никто, кто может наслаждаться вашим обществом, выбрал бы иное.

На этот раз Клейрак успел ответить первым, пускай и банальностью, и в самом деле верил в то, что сказал. С одной поправкой - конечно.

- Будь он даже слепцом или глухим - да кем угодно, разве что не безнадежным болваном. Но шевалье де Ронэ пожелает, возможно, обсудить, - Господи, что за название! - греческую литературу.

– Потому что я безнадежный болван? – полюбопытствовал бретер.

Клерак мысленно чертыхнулся. Не то чтобы он был не согласен, но говорить это вслух не стоило.

- Потому что я попросил вас представить меня ее светлости не для того, чтобы говорить о греческой литературе или не говорить «нет», - отрезал он. - Если вы позволите, сударыня.

Она могла предложить ему уединиться ненадолго, и при одной мысли об этом у Клейрака сжималось сердце, но даже если нет, это не играло роли, Ронэ сейчас уберется - поймет же он, что дело касается его покровителя?

+3

12

Теодор опасно сощурился – тон Клейрака ему до крайности не понравился.

– Я выполнил вашу просьбу. Но не для того, чтобы вы докучали ее светлости, – в тоне его прозвучало предупреждение. Но голос и лицо его смягчились, стоило ему вновь перевести взгляд на герцогиню. – Прошу прощения, мадам. Клянусь чем хотите, я не торгую вашим вниманием.

За его улыбкой и насмешливым тоном скрывалась настоящая тревога. Мало что может быть так неприятно женщине, как ощущение, что ее используют. А когда женщину эту зовут герцогиня де Шеврез…

Нет, как раз ей это не должно было и в голову прийти! В этом Клейрак был прав: любой, кто мог бы быть с ней, был бы. Не за имя, не за титул, не за положение в обществе. И ведь он никогда не просил у нее ничего. А принял – только кольцо, которое она дала ему в Монтобане.

Дьявол! Перчатки он снял еще в дверях, и очевидно было, что колец он не носит. Но поймет же она? Он был бретером…

+3

13

- Вы можете говорить «да», месье де Клейрак, это слово нравится мне больше, - ласково отозвалась герцогиня де Шеврез, которой гардеробмейстер кардинала напоминал упитанного и холеного кота – может быть, оттого, что сам кардинал любил кошек?

Отчего бы не дать ему бантик на нитке и не посмотреть, как он будет забавляться, и не позабавиться самой?
Что поделать, герцогиня все превращала в игру. Всех вовлекала в свою игру. Правда, редко кто был настолько неблагодарен, что оставался недоволен.

- Так для чего же вы просили месье де Ронэ представить вас мне? Предупреждаю, вы пробудили во мне любопытство, месье де Клейрак… месье де Ронэ, право же, вам не из-за чего тревожиться. Ваш друг мне ничуть не докучает.

Но он мог прийти один, без друга.
Мог не ставить интересы де Коейрака выше своих, и это понравилось бы герцогине де Шеврез гораздо больше.
Все женщины капризны, но не все могут себе это позволить – она могла. И в улыбке Мари не было тепла, не было обещания - ничего из того, что было в Монтобане.

Отредактировано Мари де Шеврез (2019-02-09 11:27:27)

+3

14

От этой улыбки у Клейрака перехватило дыхание и сразу же взмокла спина, а во рту наоборот сделалось сухо и горячо. Рассудок подсказывал ему, что не с чего было г-же де Шеврез ему благоволить и ее благосклонность могла быть вызвана как простым желанием досадить любовнику, позволившему себе дерзить, так и невидимой тенью, что поднялась за гардеробмейстером кардинала, когда Ронэ назвал его должность. Но рассудок не приводил в чувство и, напротив, позволял надеяться на удачу - если он сумеет правильно разыграть выпавшие ему карты и угадает, которая масть нынче в козырях.

- Я буду счастлив удовлетворить ваше любопытство, сударыня, - набравшись храбрости, Клейрак снова встретил лукавый взгляд загадочных глаз герцогини, и сердце тяжело толкнулось о стенки груди. - Так же, как и сказать вам «да». К сожалению, я пробудил не только ваше любопытство, но и любопытство шевалье де Ронэ, а его удовлетворять я не собираюсь.

Кто предположил бы по ровному тону Клейрака и благодушному выражению его лица, что слова его были отнюдь не так бесхитростны, как казались, и ловушка, которую он расставил своему спутнику, не была случайностью?

+2

15

Нельзя было высказаться яснее. И рука Теодора мягко легла на эфес его шпаги. С которой он не расстался, даже собираясь на прием. Разве что выбрал сахагун с рукоятью, украшенной серебряным плетением, вместо привычной аялы.

– Вы не настолько привлекательны, друг мой, чтобы решать, «да» говорить или «нет», – промурлыкал он. – И удовлетворять меня… Обещаю, вам не придется. У меня, видите ли, иные пристрастия.

Он вспомнил Ротонди, и ему стало смешно. Итальянец хотя бы был красавчиком – мог искренне считать себя неотразимым. Клейрак, с его брюшком… О, если бы это была не глупая оговорка, это было бы еще смешнее. Он вел себя так, словно взялся ухаживать за ней – за герцогиней де Шеврез! Словно грубо предлагал ей свое положение и влияние при монсеньоре в обмен на ее расположение. Но это было немыслимо – не при нем же? И не надеясь же, что она поддастся на столь грубую уловку?

Это было какой-то игрой. Но он не хотел в нее играть.

– Господин де Клейрак желал бы побеседовать с вами наедине, мадам, – сказал он. Так, словно это было не очевидно. – Не здесь, надо думать. Может, в саду? В кабинете? На балконе?

Он едва не сказал – «в спальне». Но мог бы и сказать. Эти слова читались в его взгляде. В дернувшемся уголке рта. В движении руки, соскользнувшей с эфеса.

+2

16

С чего бы господину де Клейраку желать беседовать с ней наедине? И с чего бы шевалье де Ронэ так живо на это реагировать? Не из ревности же, бог мой. Конечно, репутация герцогини де Шеврез была общеизвестна, как общеизвестны имена некоторых ее любовников, но это, право, смешно, приписывать ей такую уж неразборчивость.
- Спасибо за любезное разъяснение, месье де Ронэ.
Кроткий голос герцогини де Шеврез вполне мог бы сейчас укротить льва или усмирить море, или какие еще чудеса творили святые девы, когда не умирали мучительно на кострах и аренах. Но Мари святой не была, а потому ее кротость – опасный знак.
- Хорошо, месье де Клейрак. Мы побеседуем наедине. Не сейчас – будет невежливо оставить гостей, но вам не придется долго ждать, обещаю.

Если бы она хотела сделать приятное Теодору де Ронэ – она бы отказалась от разговора наедине с гардеробмейсером кардинала.
Если бы хотела доставить удовольствие де Клейраку – пригласила бы сейчас пройти в библиотеку. Но герцогиню заботит только ее удовольствие, а значит – позже.

Позже наступает через три четверти часа, это своеобразное испытание для месье де Клейрака на терпение, видит бог, терпение нужно всем, кто имел дело с мадам де Шеврез.
И не библиотека – она, неожиданно, оказалась занята, приятельница герцогини и ее любовник рассуждали о преимуществах земной любви над небесной – а в небольшую гостиную проводил слуга господина месье де Клейрака.
- Вы хотели говорить со мной, - мягко напомнила ему мадам де Шеврез, до его появления задумчиво созерцающая серебряные безделушки на каминной доске. – Я вас слушаю.

+3

17

Клейрак отвесил мадам де Шеврез новый поклон, не менее низкий, чем если бы она была королевой. Он знал, о чем он собирался с ней говорить еще час назад, но не знал, о чем собирается - сейчас. Ему следовало, конечно, обдумать это, и у него было время до того, как она позвала его сюда, но в голове у него не было ни одной мысли, а рядом с ним был Ронэ.

– Какого дьявола, Клейрак? – прямо спросил бретер, едва герцогиня удалилась. Оставив позади легкий, хорошо знакомый аромат благовоний и шелест шелка – нет, воспоминание о нем. О том, как скользит он, чуть цепляясь за огрубевшие пальцы, и как нежна кожа под ним, как тепла и как сладка на вкус. – Что за…?

Заметив, как поморщилась, пускай и почти неуловимо, полная дама, стоявшая в нескольких шагах от них и беседовавшая с неким г-ном де Валераном, Клейрак мысленно отметил для себя тонкость ее слуха и увлек бретера к открытой двери в сад.

- Разве вы не поняли? Я сражен, я влюбился с первого взгляда, как мальчик, и я готов все сложить к ногам прекраснейшей дамы Парижа, - презрение в голосе Клейрака было непритворным, но только он один знал, к чему оно относится - или к кому. - Все мое влияние, куда меньшее, чем у нее, все, что мне известно, и все, на что я способен. Совсем как вы.

– Она не знает, кому я служу, – твердо отозвался бретер. И если на его лице еще читалось сомнение, то обращено оно было на собеседника. – Что вы затеяли? Я не хочу быть пособником в ваших интригах!

- Тогда вам тем паче лучше ничего не знать, - хладнокровно отозвался Клейрак, внутренне потешаясь от всей души. Уловки, к которым прибегает человеческий разум! Взять хотя бы Ронэ, который знает, что уже подставил свою даму, знал с самого начала, когда соглашался представить ей своего друга, что подставляет ее, и - пожалуйста, не хочет быть пособником. - Тогда, если вы захотите честно рассказать ее светлости, что я сказал, вы скажете чистую правду, повторив мои слова.

– Я не делю женщин с друзьями, Клейрак, – предупредил бретер.

«Да, - подумал Клейрак. - Только с Бэкингемом, Холландом, Шале, мушкетером этим, герцогом де Шеврезом, конечно, маркизом де Мирабелем и еще доброй дюжиной других - если верить слухам. Но не с друзьями, о нет!»

- Какого же вы низкого мнения о своей возлюбленной! Что бы она могла увидеть во мне, чтобы проявить благосклонность? И тем не менее, она будет делать вид, что может не отказать, если я докажу ей свое чувство, и я буду добиваться ее и снова и снова получать отказ, смягченный улыбкой и намеком, что потом, быть может…

Неимоверным усилием воли Клейрак заставил себя замолчать. Это было уже не игрой, и это было слишком похоже на истину, чтобы не причинять боль, но если он не попытается хотя бы… нет, он все же не мальчишка, а она - в конце концов, она только женщина.

– Вы проиграете, – голос бретера сделался холодным. – И это гнусная игра.

Клейрак шумно выдохнул. Гнусная игра, да, и неприятный разговор, и он честно попытался перевести беседу на другие темы, но получилось не очень, и тогда он попробовал избавиться от Ронэ - убедить его ретироваться к чертям собачьим, потому что он не мог предупредить возлюбленную, не предав друга, и предавал ее, не выдавая его. Это была уже куда более забавная игра, но она не оставила Клейраку времени обдумать предстоящий ему разговор, а пока он шел следом за вызвавшим его лакеем, его мысли были заняты помрачневшим лицом Ронэ и закономерно следующим из того вопросом, что тот собирается делать. В конце концов, у Ронэ был один любимый способ рубить все гордиевы узлы…

- Во-первых, - сказал Клейрак, - я хотел предупредить вас. Во-вторых, я хотел предложить вам сделку. Но теперь я хочу совсем другого, на что не смею даже надеяться, и мечтаю лишь сказать вам: располагайте мной.

+2

18

Располагайте мной – расхожая фраза, Мари часто ее слышала. За ней, как правило, ничего не стояло, всего лишь любезность, на которую следовало ответить любезной же улыбкой, что герцогиня и сделала.
- Благодарю, месье де Клейрак… право, это очень неожиданно. Но все же, вернемся к тому, о чем вы хотели со мной говорить. Предупредить – о чем? И в чем суть сделки, которую вы хотели мне предложить?

Сделка – вот слово, которое Мари не слишком любила. Сделка предполагает взаимное использование, при этом в сделке есть выигравшая сторона и проигравшая. Ее светлость предпочитала слово «договоренность».

Горячие взгляды гардеробмейстера кардинала оставили ее равнодушной, но, конечно, Мари не собиралась этого показывать – мало что способно задеть больнее, чем равнодушие. К чужому самолюбию следует относиться бережно… конечно, по возможности, и, конечно, если это не идет вразрез с собственными желаниями.
На каминной полке стоял небольшой портрет ее мужа, герцога де Шеврез.
Вот еще один мужчина, чье самолюбие Мари старалась щадить, а он благодарно платил ей за это своим отсутствием.

+3

19

Клейрак глубоко вздохнул. Откровенность столь давно была для него роскошью, что он забыл, как это делается, и получилось, судя по всему, неудачно. А может, виной тому была улыбка г-жи де Шеврез - улыбка, столь учтивая и вместе с тем столь таинственная, что от нее по коже гардеробмейстера побежали мурашки, а во рту внезапно пересохло. Он попытался улыбнуться в ответ, почувствовал сам, как неестественно растягиваются, едва ли не трескаясь, его губы, и, судорожно вдохнув, приложил руку к груди.

- Мое предупреждение, мадам, - сказал он, - будет лишь жестом доброй воли, и вы вольны считать, что мной движут самые низменные побуждения. Шевалье де Ронэ, которому вы оказываете честь, удостаивая его своим расположением - в степени, столь мало соответствующей его положению и роду занятий, не только выполняет порой распоряжения его высокопреосвященства, но и посвящает его в ваши дела. Если вам угодны доказательства…

Он поклонился, всем видом выражая готовность продолжить. Возможно, г-жа де Шеврез оскорбится тем, сколько известно ее случайному новому знакомому, но вряд ли она простит любовнику нескромность, а именно это было сейчас самым важным для Клейрака. Обвини его кто-либо в ревности, он бы только засмеялся, но терпеть этого наглеца рядом с ней… знать, что тот легко наслаждается тем, в чем ему самому отказано… нет, невозможно!

+2

20

Любопытно, какую же степень ее расположения к месье де Ронэ господин де Клейрак счел бы подобающей его положению и роду занятий.
Любопытно, какую степень ее расположения он счел бы подобающей для себя.
«И это еще нас, женщин, обвиняют в соперничестве, в нечестной игре», - мысленно обратилась герцогиня к портрету мужа.
Портрет был замечательным собеседником, молчаливым и понимающим. Впрочем, и живой герцог де Шеврез обладал теми же качествами, дай бог ему там, в Англии, здоровья и хороших любовниц.

О том, что де Ронэ выполняет поручения его высокопреосвященства Мари уже догадалась, но изобразила на лице сомнение, даже недоверие.
- Месье де Клейрак… такие обвинения…
Герцогиня отвернулась, якобы для того, чтобы скрыть замешательство вызванное откровенностью гостя, на самом же деле чтобы справиться с неуместной улыбкой. Ну что поделать, если на ум ей пришла восхитительная картина: ее дражайший недруг, кардинал, отправляет Теодора де Ронэ соблазнить мадам де Шеврез, паки Далилу для Самсона. Благословляет и наставляет.

Что же касается того, что месье де Ронэ посвящает кардинала в ее дела… То в какие ее дела он мог бы посвятить кардинала? В то, что она приехала в Монтобан? Об этом кардинал узнал еще от дюжины шпионов. В то, что они любовники? Об этом кардинал тоже легко мог узнать от своих шпионов. Хорошо, не дюжины, чуть поменьше, все же спальня мадам де Шеверез не размером с Монтобан…
Месье де Клейрак намекает, что коварный де Ронэ использовал ее ради своих целей? Так полноте, разве она поступала с Теодором иначе? Что, кстати, не мешало им получать удовольствие в обществе друг друга.

«Главное – не терять голову, не так ли, мой дорогой супруг? Холодный разум лучшее лекарство для горячего сердца».
Портрет мужа согласился.
А что ему еще оставалось?
Впрочем, не теряя голову сама, Мари охотно позволяла терять ее другим.
- Такие обвинения действительно нуждаются в доказательствах. Иначе это всего лишь слухи, месье де Клейрак, порочащие и меня и того, кого я принимаю в своем доме.
Оскорбленное достоинство – не самая любимая роль для герцогини де Шеврез, но и ее она играла блистательно.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Была тебе любимая… 3 марта 1629 года