Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



«Не сотвори кумира…» – А металл? 11 марта 1629 года: Двое наемных убийц сговариваются об общем деле.
Дурная компания для доброго дела. Лето 1628 года.: Г-н де Лаварден и г-н де Ронэ отправляются в Испанию.
Едем! Куда? 9 марта 1629 года: Месье в обществе гг. де Ронэ и Портоса похищает принцессу и г-жу де Вейро.
Guárdate del agua mansa. 10 марта 1629 года: Г-н де Ронэ безуспешно заботится о г-же де Бутвиль..

Бутвилей целая семья… 12 марта 1629 года: Г-н де Лианкур знакомится с г-жой де Бутвиль.
Белый рыцарь делает ход. 15 февраля 1629 года: Г-н де Валеран наблюдает за попытками Марии Медичи разговорить г-на де Корнильона.
О тех, кто приходит из моря. Июнь 1624. Северное море: Капитан Рохас и лейтенант де Варгас сталкиваются с мятежом.
Высоки ли ставки? 11 февраля 1629 года.: Г-жа де Шеврез играет в новую игру, где г-н де Валеран - то ли ставка, то ли пешка.

Пасторальный роман: прелестная прогулка. Май 1628 года: Принцесса де Гонзага отправляется с Месье на лодочную прогулку.
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Нет отбоя от мужчин. 16 февраля 1629 года.: М-ль и г-н д'Арбиньи подвергаются нападению.

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Какими намерениями вымощена дорога в рай? Май 1629 г., Париж: Г-н де Лаварден и г-жа де Вейро узнают от кюре цену милосердия и плату за великодушие.
"Свинец иль золото получишь? - Пробуй!" Северное море, июнь 1624 г.: Рохас и Варгас знакомятся еще ближе.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календари эпохи (праздники, дни недели и фазы луны): на 1628 год и на 1629 год

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта


Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта

Сообщений 21 страница 40 из 41

1

***

+1

21

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]
- Они будут палить из пушек из-за одного раба? - со сомнением спросил Варгас. И пожал плечами. Ему здесь и так угрожала опасность, Франсуа сам сказал. И это он еще не знал, что "Хуан" на самом деле - испанский военный корабль, а никакой не торговец. Пусть не королевский, но все равно военный, и берберских пиратов они резали, и еще будут.
Может, если бы сидящие в зале об этом узнали, никто не ушел бы - ни Баэна, ни Ольмо, ни он сам.
Ну нет, так нет - его дело предложить. И, может, рассказать о пленнике французам, случись такая оказия. Франсуа ему добра хотел, если не лгал...

- Мы всегда можем купить ковер, - усмехнулся Варгас, перейдя на французский. Его произношение не было чистым, но это был хороший французский. - Глупость, прихоть, надо мной будет хохотать весь корабль, но я могу хотеть сделать подарок своему наставнику. Я тоже помощник навигатора, вот совпадение. А ты достаточно... строен, чтобы отлично поместиться в скатку и даже не вызвать подозрений. Пусть ищут. Полежишь тихонько в ковре до ночи, а потом будешь отчаянно врать, что тебя выкупят. Потому что на борту я тебя защитить не смогу, я не офицер, и никто не станет. Если соображаешь в навигации, легче будет. На ванты тебе сил не хватит, а драться... Не думаю. Черт, ты слишком красивый для мужчины.

Он выставил ладонь, как если бы Ротонди мог захотеть на него кинуться. За оскорбление.
И так ясно было, чем кончится.
Тянущая тяжесть внизу живота, хоть и стала слабее, еще отвлекала - а с краской, размазанной по мордахе, Франсуа еще сильнее походил на девчонку.
Обманщик чертов.

- Тебя будут задевать. Может, ты этого не переживешь. Но через месяц-два мы будем в Кадисе. Сбежишь, там разберемся. Только рот не открывай, кем ты был и что делал... И в Испании тоже. У нас жгут за это, если раньше не забьют плетьми.

Франсиско был очень далек от благотворительности, но думал о том, что ему страшно нравится идея обвести вокруг пальца весь "Хуан". За все, что ему приходилось делать, за все, что они пытались делать с ним, - воспитывать, Матерь Божья! - и особенно за убитого пленного, которого было жаль, и еще было противно и мерзко, как будто...
Может, если над человеком надругаться, вот так он себя и будет чувствовать.
Можно было полезть в драку с сержантами и умереть рядом, это было бы благородно, но бесполезно и бессмысленно, а он хотел отомстить.

- Умойся, - предложил Варгас. - А то подумают, что я черт знает что с тобой здесь делал...

И подумают, понял он наконец.
Как только он выйдет из этой спальни, все, включая Ольмо и Баэну, будут думать, что он...
Щеки неприятно потеплели. Да чертовы же шутники!..  Надо было, наверное, вылететь сразу же обратно в зал, но Франсуа, если не солгал, как раз и говорил о том, что этого нельзя...
От унижения Варгас скрипнул зубами. И понимать, что покраснел, тоже было неприятно, и он отвернулся.

+2

22

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]Чеккино представил, как будет лежать в трюме, беспомощный, спеленутый, точно младенец, и взмокший от страха; как ворс будет лезть в рот и в ноздри, и он непременно расчихается – и, сам того не желая, улыбнулся. Пако казался таким воодушевленным, что даже неловко было его расстраивать. Ладно, купят они ковер, а дальше? А дальше начинались сплошные «если»: если корабль не обыщут… если он не задохнется в этом чертовом ковре… если переживет это плавание… если Баэна не станет болтать про кофейню… если удастся сбежать в Кадисе… если… если… если.

А Пако собирался поставить на карту все, что имел, и даже то, что ему не принадлежало: корабль, груз, своих товарищей, свою жизнь и свободу, наконец. И ради кого? Ради портовой шлюхи?.. Сеньор, ваше настоящее имя, случайно, не Алонсо Кехана?
   
Он был красив сейчас, Пако, еще красивее, чем в зале. Ротонди до боли закусил губу, борясь с желанием подойти и коснуться этих черных, как смоль, волос. Обнять, снова ощутить тепло его рук. Это не любовь, не страсть… Просто вдруг захотелось убедиться, что Пако – живой человек из плоти и крови, не сон, не видение, не ангел небесный.

А ангел небесный почему-то заговорил, что надо бы умыть лицо, густо покраснел и отвернулся. За полтора года в этом Содоме Чеккино настолько свыкся с местными обычаями, что не сразу понял, в чем дело. Ну да, в зале решат, что Пако был с ним. Для чего еще ходят к шлюхе, как не для того, чтобы переспать с ней? Он и затеял этот спектакль, чтобы все именно так и думали.

Может быть, Пако боится прослыть содомитом? Боится, что поднимут на смех? Что известят родителей? Что донесут на него? С Баэны сталось бы! Уж больно рожа у солдата была противная. И, вообще, рыжим доверять нельзя.

В Лувре к флорентийским забавам относились проще. Многие его друзья, даже те, кто не чурался женщин, так или иначе, попали в сети итальянского греха. Кто в коллеже, кто в армии, кто при дворе. И никто не делал из этого драмы. Так, юношеские глупости, баловство! Но в Испании… в Испании все было по-другому. Пако сам говорил, у них за это жгут.

А потом танцора словно крапивой по щекам хлестнули: может, Пако и не боится вовсе? Может, ему противна сама мысль о любви к мужчине? Пусть так... Лишь бы нашему Дон Кихоту не пришла в голову идея заявить об этом во всеуслышание.

- Сеньор, – произнес он, собравшись с духом, – вы делали со мной то, что полагается делать в борделе. И вам понравилось. Пусть магометане думают, что вы… что вы такой же, как они, – Чеккино тоже перешел на французский. – Они поверят: я сегодня весь вечер буду хромать. Подыграйте мне, прошу вас, – голос танцора сделался умоляющим. – Иначе все мои усилия пойдут прахом.

Отредактировано Rotondis (2019-03-24 17:59:29)

+2

23

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]
Франсиско не смотрел на француза, но слушал. И с отвращением признавал его правоту. Очень хотелось уйти прямо сейчас, а потом, уже на корабле, разругаться с обоими солдатами - за дурака они его держат?  - но...
Если все так, как говорит Франсуа, даже уйти не получится.
Нужно было поступать разумно. Последние месяцы учили его выдержке больше, чем вся остальная жизнь.
Отец бы, наверное, придумал что-нибудь очень умное. Как всех обвести вокруг пальца или хотя бы... поступить достойно, но как тут поступишь?..  И если кто-нибудь расскажет отцу, что он скажет?..
Варгас представил.  И закусил губу, чтобы не ухмыльнуться - неожиданно стало легче. Внимательный взгляд дона Фадрике, его вечная невидимая усмешка призывали к чему угодно, только не к глупости. Не к опрометчивости.

- Ладно, - Варгас обернулся резко, будто отмечая принятое решение, но и принять его, это решение, было сложно. Даже не столько принять, сколько согласиться с ним, но так было надо...
Наверное.
Он шагнул к Франсуа, протянул руку к его лицу, осторожно прикоснулся и посмотрел на темный след на пальце. Мазнул по своей скуле.
Случайный след, пусть будет.

- Допустим, так.

Он был все-таки очень странный, этот француз. Беспомощность, отвага и верность друзьям, хотя бы этому его Серьге, что за дьявольская смесь! Худощавый, изящный даже. Сколько же ему лет?
Франсиско раньше не разговаривал с содомитами так долго. Ну, может и разговаривал, только не знал об этом... Да и не стал бы, в самом деле. О чем?..
Франсуа де Ротонди выглядел обычным человеком, только изрядно измученным. Сейчас, когда Варгас уже не так злился, это стало вдруг заметно по-настоящему.

- Меня зовут Пако, - повторил он. - Почему ты мне помогаешь? Ты меня сегодня впервые увидел. И это... Вставай, а?

Варгас протянул мальчишке руку, предлагая помощь, и подумал, что вот это точно было правильно,  потому что они были дворяне и христиане, оба. И ему не хотелось, чтобы Ротонди валялся у него в ногах, от этого совсем становилось не по себе.

+3

24

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]Мимолетное прикосновение теплых, по-детски мягких подушечек пальцев. Словно погладил…

Танцор не успел ни заслониться рукой, ни отодвинуться, только удивленно заморгал. Потом его глаза широко распахнулись, он кивнул и заулыбался, увидев темную полоску на щеке Пако. Так-то лучше!

- Па-ко… - выдохнул он, украдкой дотронувшись до своей щеки, там, где мгновение назад ее коснулся юноша: – Вас… тебя ведь учили Священному Писанию? Должны были учить.

Крепко сжал протянутую ладонь – и снова удивился: моряк, солдат, а руки – холеные, как у придворного. Сам он, постоянно сетовал, что кожа портится от жгучего южного солнца и знойного ветра, поднимающего в воздух пыль и сор. Мылся по два раза в день, изводил уйму притираний – Серьга даже браниться начал – и все без толку.

Рывком вскочил, поморщился, переступил с ноги на ногу и медленно разжал пальцы, будто нехотя отпуская юношу.

- Ты помнишь историю Лота? Он тоже видел ангелов, пришедших в Содом, первый раз в жизни… Я… я вовсе не такой праведник… – Чеккино нервно усмехнулся. – Но, может быть, мне когда-нибудь зачтется то, что я сделал сегодня. Не на земле, так на небесах. А не зачтется – плевать! Я… Пако, я видел, как толпа пьяных турок делит мальчишку – по куску на брата. Я был в шкуре такого мальчишки… И не хочу, чтобы ты… чтобы тебя… – танцор умолк, давясь беззвучными рыданиями.

Но едва справившись с волнением, хмуро добавил:

- Я сделал бы это для любого христианина, не думай…

Отредактировано Rotondis (2019-02-27 13:33:39)

+3

25

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]
Варгас глядел на француза с нескрываемым любопытством. И старался не вспоминать о том, что они же - черт возьми! - целовались. Но ведь он не...
Он считал Франсуа девчонкой, и нечего тут.

- Ангелов? - удивленно переспросил Франсиско. - Это ты меня так обозвал? Я далеко не ангел, я кор...

Этого не стоило говорить, и он в последний момент вывернулся:

- Моряк просто.

Щеголять корсарством точно не стоило. А турки эти...
Воображение у Варгаса всегда было хорошее, и описанную картину он представил легко - и его замутило, конечно.
Нет, он бы дрался. И его бы убили, точно, убили бы.

- Добрый ты очень, - проворчал он, притворно хмурясь и скрывая смущение. Он забыл уже, напрочь забыл, что бывает еще такое чистосердечие и даже наивность.
Или нет...
Благородство. Это называлось благородством. Но правду ли Джаним говорил?
Варгас подумал, что его новый знакомый должен бы ненавидеть это имя. Он сам бы ненавидел. Что может быть хуже, чем полученные в рабстве невидимые клейма - одежда, имя, чужая речь, и краска эта на лице, дурацкая...

- Так уж для любого? - в темных глазах испанца протаяли ирония и лукавство. - Для Баэны тоже?

"Хуан" сделал его жестче. Как он сам думал, подлее, и ему это сильно не нравилось, но надо было сперва вернуться в Испанию - и потом искать другой корабль. Но сеньор Альберас привольно чувствовал себя в варварских водах и домой не торопился, хотя разговоры о возвращении в Кадис ходили уже вторую неделю. Сеньор Латорре на вопросы не отвечал, только гонял ученика по картам прибрежных вод Северной Африки, жестоко высмеивая за ошибки или лишний, по его мнению, риск.
Варгас все чаще сбегал к сержантам.

- Слушай... - сказал он неловко. - Это... Ронять я тебя не хотел. Я не думал...

"Что ты вообще драться не будешь". Этого Варгас решил не говорить. Он был неженкой, этот Ротонди, и выглядел как неженка, но юный корсар очень хорошо представлял себе, что и как делают с пленными, особенно в море, и язык не поворачивался дразнить этого трепетного француза, потому что по спине, вообще-то, бежали мурашки.
Если представить такое для себя, это... Слов не подобрать, безумие. Драться, так до конца, и будь что будет, но попасть в такой плен...
А если не повезло? Если - попал?..

+2

26

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]Оговорка юноши не ускользнула от внимания Чеккино. Корсар? Корсарское судно здесь, у варварских берегов? Ну да, откуда бы взяться абордажной пехоте на торговце? Впрочем, здешние воды были небезопасны, и купцов нередко сопровождали военные корабли. А потому, если Чеккино и удивился, встретив испанских солдат в кофейне, то быстро нашел этому объяснение.

Корсары! Но до чего же дерзким был этот капитан Абраксас, если позволял своим людям вот так запросто разгуливать по городу! И что им вообще понадобилось в Бизерте? Не думают же они, в самом деле, атаковать форт? Для этого потребуется целая эскадра.

«Или… – танцор рассеянно наматывал локон на палец, – или у сеньора капитана нет причин бояться турок. И воевать он не собирается».

Ему еще в Марселе доводилось слышать о торговцах живым товаром, заманивавших детей на борт обещаниями показать ручную обезьянку или говорящего попугая. Быть может, сеньор Абраксас из таких?

«Нет, – Чеккино решительно отверг эту мысль. – Пако никогда бы не стал участвовать в подобной мерзости. Иначе не предлагал бы мне бежать».

При упоминании о Баэне танцора передернуло:

- Этот ваш рыжий сам кого хочешь нагнет. И, вообще, он для них старый. И некрасивый. Туркам – чем моложе, тем лучше.

Нет, конечно, бывали и такие, кто ходил «в мальчиках» до тридцати лет. Но это где-нибудь в столице, у богатого хозяина, который пылинки с тебя будет сдувать. А здесь, в порту, век танцора был короток. Многие не доживали и до двадцати. Особенно те, кто попадал в руки Амета в самом нежном возрасте. Неаполитанец предпочитал детей: они быстрее схватывали науку и были куда послушнее юнцов. Но они же чаще болели и увядали уже к пятнадцати годам.

Чеккино не знал, сколько он сам еще протянет. Месяц? Год? Больше? Он снова поморщился, чувствуя резь в животе, и вздохнул:

- Я не в обиде. Пойдем в залу, не то нас хватятся, – взял со столика лампу и уже у двери вполголоса спросил: – Как думаешь, твои друзья... нашли с кем… поразвлечься?

От одной мысли, что Баэна ждет своей очереди, кишки сводило.

Отредактировано Rotondis (2019-03-05 20:54:05)

+3

27

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]
Варгас поморщился, а потом поморщился еще раз и стиснул зубы. Чем моложе, тем лучше, да?
Мысль спалить к дьяволу эту кофейню не шла из головы. Но сколько их на Варварском берегу? Все не сожжешь и тут, может, целый крестовый поход не поможет. А Джаним, между прочим, не ответил - и насчет Баэны тоже. Значит, не такой он был глупый, но благородный точно.
Главное, что не глупый.
Франсуа де Ротонди.
Можно было написать отцу. Но письма идут долго. Дон Фадрике, конечно, найдет как и кому сообщить, но поможет ли это мальчишке, не лучше ли что-то все-таки придумать?

- Может, и нашли... Баэна ждать не любит. Подожди, - он поймал тезку за рукав. - Скажи еще вот что. У вас тут всегда все так... - он чуть запнулся. - ...На скорую руку? Или вас можно и на всю ночь снимать?

Все, что говорил Франсиско, ему самому резало слух. Он никак не мог забыть, что говорит о дворянине, мужчине, наконец. Своем ровеснике.
Хотя мужчина из него... Вырастет, и будет больше похож. Наверное.
Интересно, удастся ли улизнуть с корабля на целую ночь. Сеньор Латорре так запросто не отпустит, но с вахтенным можно будет договориться, а для мастера навигатора придумать что-нибудь.

- И я тебе денег должен, - Варгас не смог сдержать ухмылку - платить приходилось за воздух, но если Джаним не получит свою плату от клиента, у хозяина точно возникнут вопросы.

+3

28

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]- Можно и на ночь… – с ноткой удивления сказал танцор. – Только это выйдет дороже, – он задумался, загибая пальцы левой руки и беззвучно шевеля губами, а потом качнул головой: – Монет тридцать-тридцать пять серебром, никак не меньше. А если с пляской и с музыкой – то и все пятьдесят. Но разве тебе… разве вам всем не надо возвращаться на корабль?

Ротонди чуть приподнял лампу, вглядываясь в лицо юноши, пытаясь понять, к чему он клонит. Хочет остаться на ночь, чтобы уйти утром, когда кофейня опустеет? Ну да! Чеккино едва не хлопнул себя по лбу. Как же ему самому в голову не пришло?! Но что скажет Баэна? И тот черномазый?.. Вряд ли они одобрят этот план. Ночевать на берегу слишком рискованно. Нет, чем быстрее испанцы отсюда уберутся – тем будет лучше. Для всех.
 
Танцор вдруг понял, что Пако до сих пор держит его за рукав, и тоже растянул губы в невеселой ухмылке:

- Обычно шлюха напоминает клиенту о деньгах, а у нас с тобой – все наоборот. Смешно, не находишь? – вопреки словам Ротонди, улыбка его померкла: – Отдашь хозяину, в зале, сколько он скажет. Амет нам не доверяет – сам берет плату с гостей.

Отредактировано Rotondis (2019-03-15 21:46:23)

+3

29

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]
- На кой черт мне твои пляски и музыка? - возмутился Варгас, разжимая наконец пальцы, сжатые на складке рукава. - Я... я думал, ты поболтать захочешь. Может, что-нибудь и придумали бы, как тебе помочь. Дворянин дворянину помогать должен.

Может, дело было в том, что ему самому хотелось поболтать. На "Хуане" у него не было ровесников и ровни, совсем никого. С двумя юнгами говорить было не о чем, это были вечно загнанные, забитые и подловатые мальчишки, и одного он даже ударил сам, так вышло. С капитаном он не сходился близко, считая того хитроумным мерзавцем, с первым помощником тоже, вот разве с навигатором... Но сеньор Латорре был гораздо старше, и ему не все можно было рассказывать. И не обо всем спрашивать. Он принадлежал "Хуану", как и вся команда, а он, Варгас, нет, и ему никто не давал об этом забыть, и уже ясно было, что своим ему не стать, но он все равно чувствовал, что усилия сержантов и лейтенанта дают свои плоды, и от этого было мерзко вдвойне, он не хотел становиться таким человеком, что подошел бы этому кораблю.

- Может... - он вдруг закусил губу, думая, что это плохая идея. - К дьяволу твои танцы, здесь помыться можно по-человечески?

Для него это был наболевший вопрос. На "Хуане" не одобряли "пустую трату пресной воды". С офицерами это было не так, но они, насколько понял Франсиско, редко вспоминали о такой мелочи, как банальное мытье. Он обходился морской водой, но постоянно ходить с солью на коже - удовольствия мало.

- А ты отвернешься, - на всякий случай добавил он. - Но если нет, забудь. Идем, пока твой хозяин не вытащил нас отсюда.

Франсиско хотел попросить тезку, чтобы тот не звал себя шлюхой, это почему-то злило, хоть и было правдой, но что надо было сделать с человеком, чтобы он так - о самом себе?..
Денег ему не оставить, отберут. У портовых шлюх всегда есть какой-то схрон, но это не Европа, кто знает... Нож подарить? Это для чего, зарезаться, когда он даже сдачи дать не может?.. Куда ни кинь, всюду клин.
Варгас давно не чувствовал себя так беспомощно. Но не думать все равно не мог. Ротонди за него вступился, прикрыл - и это тогда, когда сам находился в таком положении, врагу не пожелаешь. Нет, он точно был дворянин, этот Франсуа... Ему просто не повезло родиться красавчиком, так бывает.

- Я ничего не могу сделать, да? - тихо спросил Франсиско, уже выходя следом. - Совсем ничего?..

Отредактировано Рамон де Варгас (2019-03-18 00:55:42)

+2

30

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]- Можешь… – тоже шепотом откликнулся танцор, не поворачивая головы. И замялся, не зная, как продолжить. На языке вертелось: «Уходи, возвращайся к себе на корабль и забудь эту чертову кофейню, как страшный сон. Поверь, это лучшее, что ты можешь сделать».

Нет, никуда не годится! Выходило грубо и обидно. Так, словно он гонит Пако прочь. Или сомневается в его храбрости. А ведь юноша был искренне к нему расположен.

За стеной робкие всхлипы флейты тонули в пьяном гомоне и звоне бьющейся посуды, и совсем рядом кто-то с придыханием повторял:

- Yalla, yalla, yalla… – а затем неожиданно по-английски: – Ye be a-killing me, bastards!*

Однако узкий коридор, отделявший залу от кухни и спален, казалось, был пуст, и Ротонди остановился, ловя последние спокойные мгновения. Возвращаться в смрадный, насквозь прокуренный вертеп, к ополоумевшей, орущей публике страшно не хотелось.
   
- Послушай, – по кратком размышлении, он сменил тему, – в турецкую баню я тебя не поведу. Тебе там не понравится. А мне Карим-банщик еще в прошлый раз обещал намылить шею, если я опять туда сунусь. Но в городе есть одно место, где можно вымыться и поговорить без помехи. Только… – Чеккино внезапно осекся и попятился, едва не налетев спиной на Пако.

- Кто здесь? Какого чёрта?! – танцор вскинул руку, и дрожащий свет лампы выхватил из темноты невысокую, костлявую фигуру в линялых розовых шароварах и алой куртке, наброшенной прямо на голое тело.

- Чего ж ты так трясешься, душенька? – фигура отделилась от стены и лениво направилась к мальчикам. – Боишься меня? Правильно, бойся. Серьги твоего тут нет, чтобы тебя защищать.

«Манрико. Кикко-склянка-с-маслом. Принесла же тебя нелегкая!» – Ротонди аж сплюнул с досады: Кикко был глазами и ушами хозяина. Как долго он здесь отирается? Много ли успел услышать?

- Ну? – Чеккино растер плевок босой ногой и снова поднял лампу, направляя свет в лицо Манрико.

Костлявый прикрыл глаза ладонью и осклабился, показав ровные, но потемневшие от чрезмерного пристрастия к кейфу (а, может, и от дурной болезни) зубы:

- Тихо у вас слишком…

- А я не визжу, как некоторые, когда их хозяин дерет, – огрызнулся Ротонди, – так, что в порту слыхать!

- Ври-ври! – ухмылка Кикко стала еще шире: – Амет послал узнать, все ли хорошо, не надо ли чего молодому господину, – и он бросил на Пако странный взгляд – наглый и трусливый одновременно.

*

араб. "Давай же, давай, давай...", англ. "Вы меня сейчас прикончите, ублюдки!"

Отредактировано Rotondis (2019-03-24 17:54:23)

+3

31

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]
Варгас внимательно слушал этот разговор, на миг словно раздвоившись - одна его половина холодно просчитывала варианты, вторая приходила в бешенство. Как он говорил, этот незнакомый тип!..
Таких людей Франсиско недурно знал, насмотрелся на кораблях. Он наверняка был крысой, и вел себя как крыса - хозяин послал, надо же. И за одно то, как он говорил с дворянином, стоило отрезать ему язык, и пусть у них тут свои законы, все равно стоило.

Франсиско де Варгас, юный гранд, скривил губы в ленивой презрительной усмешке. Еще не переплавляя бешенство в нечто иное, но маскируя его под тяжелую, кожей ощутимую волну высокомерной спеси, которой мог обладать и удачливый пират.

- Надо. Очень хорошо, - он смерил взглядом незнакомца, прощупал с головы до ног, и в который раз изумился, какие они тут тощие. - Ты тоже сойдешь.

Он повелительно мотнул головой, указывая направление - обратно в комнату.

- Втроем. Плачу за обоих. Чего раньше не пришел?

Если бы Франсиско представлял себе, о чем говорил, его бы вырвало - но из-за плеча хищно скалился "Хуан", на котором он уже делал такие вещи, от которых его рвало, и даже не всегда выходило так, что его никто не видел, и кое-чему он все-таки научился. Хотя, конечно, вовсе не тому, что предлагали в этой кофейне.

Отредактировано Рамон де Варгас (2019-03-30 01:55:02)

+2

32

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]«Втроём? С Кикко?» – Ротонди, наделенный чересчур живым воображением, мгновенно представил эту картину – и, найдя в темноте ладонь Пако, крепко ее стиснул: «Ты ведь не всерьез, правда?» Он никогда не любил подобных игрищ, хотя желаниям клиентов порой приходилось уступать. Но делать это с Кикко?

***

Первое время сицилиец ластился к нему: угощал халвой и вялеными финиками, жалел, давал советы, учил, как понравиться хозяину и гостям. Серьга, видя это, только плевался: «Не верь ему. Он – ровно червивое яблоко. Снаружи гладкий да румяный, а внутри – гниль одна!» Чеккино соглашался, однако дружбы с Кикко – если между дворянином и плебеем вообще возможна дружба – не порывал. Серьга был московитом, варваром, почти что турком, с грубым, непонятным языком и странной верой. А Кикко… Кикко был своим, хоть и простолюдином.

А потом случилось то, что рано или поздно должно было случиться – Манрико узнал, что он обрезанный. Они дурачились и резвились в бане, и Кикко – случайно ли, намеренно ли – сорвал с него полотенце.* А по пути домой стал требовать денег в обмен на молчание: «Десять аспров, душа моя, – и никто не узнает, что тебя обкорнали!»

Чеккино вырос во Франции, где его обрезание ничем ему не грозило. А инквизиция была чем-то далеким и почти нестрашным. Вроде Babau, которым родители пугают капризных детей.** Поэтому он послал шантажиста к дьяволу и забыл об этом разговоре. До самого вечера. А когда пришло время ложиться спать, никто не захотел делить с ним постель. Он спросил, в чем дело, но итальянцы только перемигивались и перешучивались. Московиты настороженно следили за ним из своего угла, однако не вмешивались.

Ротонди кожей чувствовал, что творится что-то неладное, но никак не мог взять в толк, что именно. Если бы он учился в коллеже или сидел в тюрьме, то уже догадался бы, что его выбрали жертвой и охота вот-вот начнется. Одно неверное движение, одно лишнее слово могло послужить сигналом к атаке.

Он налил себе воды, но не успел отхлебнуть, как высоченный, нескладный корсиканец Малютка, стоявший у него за спиной, метко плюнул ему в кружку и радостно загоготал. Чеккино грязно выругался и пошел жаловаться Кикко, понимая, что с Малюткой в одиночку не справится, но сицилиец делал вид, будто спит, накрывшись одеялом с головой. Только плечи у него мелко подрагивали, как от озноба. Смешки и шепот стали громче.

- Я вас чем-то обидел?

В ответ – тишина. Жадные, внимательные взгляды. Чего они ждали? Что он расплачется? Полезет в драку? Позовет на помощь?

- Ладно… я – спать. Завтра поговорим,– стараясь не смотреть по сторонам, Чеккино пробрался между разобранных постелей к выходу и улегся на голом полу – благо каменные плиты еще хранили дневное тепло. Но так и не сомкнул глаз. Отлежав себе все бока, он, постанывая, поднялся на ноги и растолкал спавшего ближе всех к нему мальчишку. Тот сонно заморгал:
- Чего?
- Ночной горшок дай… – проворчал Ротонди.
- А у меня нет, я Малютке отдал, – улыбнулся мальчишка.
- Малютка!
Малютка отозвался басовитым храпом.
- Кикко? Дзинуччо? Мино? Да что мне лопнуть теперь?!
- А хоть бы и так, – весело бросил кто-то. – Я плакать не стану.
- Катитесь вы к черту с своими шуточками! – взъярился Чеккино и сам пошел искать столь вожделенный ему предмет обихода, натыкаясь впотьмах на спящих и бормоча проклятия.
Кто-то подставил ему ножку, кто-то – ударил по рукам. Вскоре тычки и затрещины посыпались на него со всех сторон. В спальне уже ржали в голос.
- Пустите, черти! Кикко! Да что же это такое! – Ротонди бестолково махал руками, отбиваясь от нападавших. 
- Пустите его, ребята! – велел сицилиец. – Дайте ему уже этот чертов горшок, а то еще штаны намочит.
Бить его перестали, однако не успел бедняга перевести дыхание, как на голову ему полилась какая-то зловонная жижа, и хриплый спросонья голос прогудел:
- Кому тут нужен ночной горшок?
Окружившие его мальчишки с визгом бросились врассыпную, а Кикко заливисто рассмеялся:
- Малютка, ты как всегда вовремя! – и вполголоса добавил, обращаясь уже к Чеккино: – Я ведь тебя предупреждал, жидёнок: со мной шутки плохи…

Уже после Чеккино узнал, что рабы ненавидели иудеев едва ли не больше турок. Многие дети израилевы не брезговали торговлей живым товаром. Другие – ссужали невольников деньгами под грабительские проценты. Все это не прибавляло еврейскому народу симпатий в глазах христиан. А потому не было более несчастных, более затравленных существ, чем пленники-иудеи. Не обижал их только ленивый.

И Серьга, который заступился за него в ту ночь, не то чтобы любил евреев. Скорее, наоборот. Просто он на дух не переносил Манрико. А еще ему приглянулся Чеккино.

***

От этого испанского птенчика исходила такая спокойная властность, что Кикко-склянка-с-маслом на миг опешил и едва не побежал исполнять приказание. Но вовремя спохватился и замер у приоткрытой двери, повернувшись лицом к гостю:

- С нашим уддовольствием, ссеньор! – волнение усилило его акцент, делая речь неразборчивой. – А как господину больше нравится: ссверху или сснизу? – турок убил бы Кикко за подобный вопрос. Но перед ним был не турок, а горластый молодой петушок, которому он собрался пощипать перышки.***

Сицилиец толкнул дверь ногой, распахнув ее, и по-кошачьи мягко отошел в сторону:

- Прошу вас, ссеньор!

Этот маневр не укрылся от глаз Чеккино, который снова сжал ладонь Пако, одними губами шепнув:

- Не оставляй его у себя за спиной…

*

* В турецких банях мылись, повязав полотенца на бедра. Поэтому танцоры некоторое время не догадывались, что Ротонди обрезан.
** Babau - персонаж итальянского и южнофранцузского фольклора, аналогичный русскому бабайке. Черный человек с мешком, забирающий непослушных детей.
*** Сицилийцы удваивают согласные звуки [d] и [s], иногда даже в начале слова.

Отредактировано Rotondis (2019-04-17 10:39:53)

+4

33

[icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon][nick]Франсиско де Варгас[/nick]
Варгас с мысленной усмешкой подумал, что его, наверное, можно было даже не предупреждать. Он успел еще механически ответить на пожатие, но даже рассмеяться не мог - ты что, поверил?!. Франсуа!.. Я же тебе ясно сказал...
А потом стало не до того. Незнакомец открыл рот и сказал такое, от чего бешенство холодной волной скользнуло вдоль позвоночника, унимая все остальные чувства. И "Пако" высвободил руку из пальцев своего нового приятеля, так же мягко и незаметно, как тот сжимал ее.
Для испанского гранда, каким был Варгас, оскорбление было смертельным, и он даже ничего не ощутил, делая шаг мимо незнакомого варвара или кем он там был, этот приближенный здешнего бордельера.
Хорошим кулачным бойцом Франсиско точно не был, но его учили дестрезе, и он использовал ее во всем, даже в драках на качающейся палубе. А еще он таскал канаты и веревки и ставил паруса, и был сильнее, чем выглядел. Сильнее, может, чем полагается в шестнадцать лет, и точно тяжелее этих изящных юношей из кофейни.
И делая шаг мимо, он ударил, как бил бы ножом, который не было времени вытаскивать - кулаком в горло, вбивая выступающее адамово яблоко куда-то внутрь, и под костяшками пальцев что-то мягко подалось и хрустнуло, и Варгас всем телом ощутил - удар прошел.
Может, оттого, что никто не ждал такой бездумной жестокости от худощавого европейского мальчишки, но кем он точно не был в свои шестнадцать, это ребенком.
Варгас не отдернул руку, не отшатнулся, он шагнул вперед следом за своим ударом, вжимая незнакомца в стену всем телом, нащупывая левой его правое запястье, чтобы намертво его сжать - случалось, и умирающие умудрялись вытащить нож, зачем рисковать, да еще в борделе. Случайный зритель увидит то, что хочет видеть, позу страсти, и черт с ними, не это сейчас важно.
Жертва еще не начала хрипеть, еще только глаза открывались удивленно и широко, и Варгас оторвал его от стены, поддернув свободной рукой за отворот куртки, и спиной вперед забросил в комнату.

- Закрой дверь, - тихо сказал он Франсуа и шагнул следом за хрипящим телом. Незнакомец корчился на полу, раздирая пальцами свое горло, будто пытался вскрыть его и впустить воздух, но Варгас знал, что все, для него больше ничего не будет на этом свете.

- И не кричи, - приказал он французу. И обернулся на всякий случай. Услышал, нет? Или его тоже ловить и рот зажимать?..

Отредактировано Рамон де Варгас (2019-04-04 20:26:57)

+4

34

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]Чеккино издал горлом какой-то булькающий звук – не то всхлипнул, не то икнул, но кричать не стал. Послушно вошел в комнату, затворил за собой дверь и опустился на колени возле бьющегося в предсмертных корчах Манрико. Дождался, пока затихнут последние судороги и взгляд танцора сделается пустым и бессмысленным, а после – быстрым движением закрыл ему глаза. И только тогда поймал себя на том, что истерически бормочет:

- Ты… правильно… он… он мразь, каких мало… был мразью… доносчиком… деньги… он деньги у ребят вымогал… он нас подслушал, наверное… он бы сказал хозяину… все… все правильно, да…

Не поднимая глаз на испанца, Ротонди обшарил мертвое, еще не остывшее тело, снял с пояса Кикко изогнутый кинжал – в неярком свете лампы болотным огоньком вспыхнул зеленый камень на рукоятке. Чеккино, подумав, отложил кинжал в сторону и принялся разматывать пояс. Вытряхнул на пол тощий кошель, подобрал – и испустил полный разочарования стон: ни гроша. Потом вздохнул:

- Скажешь, я мародер, да? Поверь, я никогда не мечтал грабить покойников, но… с паршивой овцы – хоть шерсти клок… Помоги мне, я один не подниму, – Ротонди встал, обошел труп и приподнял его за плечи. – Уложим его на диван, туда, – танцор дернул подбородком, указывая на скамью у стены. – Все решат, что он наелся гашиша и дрыхнет. До утра не хватятся… Ты не знаешь, отчего все мертвецы такие тяжелые?..

«Мышонок», который живьем весил не больше настоящего мышонка, тоже был тяжелым. Или Чеккино так только показалось. Он держал его на руках, уже завернутого в саван, пока Малютка и Серьга копали могилу, и руки на другой день страшно болели.

Мышонок… Он ведь так и не узнал, как его звали, этого белобрысого мальчугана. Он был очень тихим, Мышонок. Никогда не жаловался и не плакал. Маленькие – все поначалу ревут. Да что греха таить – Чеккино сам ревел. До сих пор иногда… А Мышонок только смотрел огромными прозрачными глазищами и молчал. Танцоры его побаивались: вдруг сглазит.

Он не говорил ни по-испански, ни по-голландски, ни по-итальянски, ни по-московитски, ни на той варварской смеси языков, что была в ходу у местных жителей. Лопотал что-то по-своему, но его никто не понимал. Серьга посмеивался: «От немчура безъязыкая! И откуда ты такой свалился на мою голову?»

Ротонди пытался объясниться с Мышонком по-немецки, но без толку. А вот колыбельные мальчишке понравились. И Чеккино стал петь. Сажал Мышонка на колени и пел. Все детские песенки, какие помнил. Немецкие, итальянские, французские. А потом стал сочинять сам, на ходу придумывая мелодию и слова. Порой – совершеннейшую абракадабру, лишь бы Мышонок заснул и перестал вглядываться в темноту.

Он прожил совсем недолго, Мышонок. И умер так же тихо, как и жил. Просто не открыл глаза однажды утром.

А теперь вот Кикко… Сколько еще будет смертей? Кикко-склянка-с-маслом был дурным человеком, спору нет. Но Чеккино не мог отделаться от мысли, что Пако поспешил. Он бы уладил все как-нибудь с Кикко. Откупился бы, в конце концов. А сейчас на полу лежал остывающий труп. И тут уже ничего не поправишь. Его найдут. Самое позднее – завтра утром. И что, если Манрико не соврал? Если его, действительно прислал хозяин? С кого тогда спросят, а?

А еще Чеккино вдруг понял, что легко бы мог оказаться сегодня на месте Кикко, если бы испанец его не пожалел. И от этой мысли ноги внезапно сделались слабыми-слабыми, а во рту стало солоно.

Отредактировано Rotondis (2019-04-10 13:01:52)

+4

35

[icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon][nick]Франсиско де Варгас[/nick]
Варгас сперва только смотрел и слушал. Молча. Опять чувствуя себя как-то невыносимо старше. Нет, даже не старше - хуже. Франсуа искал для него оправдания и находил, а он сам их даже не искал. Осторожного шепота Ротонди оказалось достаточно, чтобы он принял решение, а бешенства достало, чтобы его исполнить - без размышлений, без сомнений, и... без особых чувств.

- Ты же предупредил, - неловко пробормотал Франсиско. И принялся помогать. Чтобы уже через несколько мгновений снова увериться, что француз говорил правду - конечно, дворянин, а кто еще может такое ляпнуть?..
- Почему мародер?..

Они уложили тело на скамью и Варгас придирчиво, как скульптор, поправил неловко свисающую руку, чтобы смотрелось естественней. И повернул набок багрово-синее лицо, чтобы не так в глаза бросалось с порога.

- Это... ну, добыча. Считай, что с бою взял. Хорошо сработано, ты предупредил, а я его... Кхм.

Звучало так себе, Франсиско и сам это понял. Не получалось, не был Франсуа таким ребенком, чтобы поверить в такую чушь и этим утешиться. Но у юного корсара была мысль. А то у Ротонди было сейчас такое бледное лицо, будто он боялся, что призрак невинноубиенного слуги будет являться ему по ночам и требовать любовных утех на турецкий манер. Ну, право!..

- Слушай, а давай я у тебя куплю этот кинжал? - предложил он азартно. Втайне мучительно надеясь, что хоть это сработает. - У меня такого нет, а у тебя все равно отберут. А деньги тебе нужней. Или ты все-таки бежать хочешь? Тогда пригодится...

Франсиско не приходило еще в голову, что бояться могут - его. Он просто не допускал такой мысли. Ну, старался не допускать, потому что взгляд был уж больно знакомый, и он ненавидел, когда на него так смотрели, и прямо хотелось за плечо тряхнуть - эй, ты что?..

Отредактировано Рамон де Варгас (2019-04-21 00:25:57)

+3

36

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]Чеккино подложил Манрико под голову еще одну подушку и сел на край дивана, в ногах у покойника, тщетно пытаясь унять дрожь в коленях.

Бояться, собственно, было уже нечего. Пако не убил его сразу, а теперь и подавно не станет убивать. Зачем бы ему?.. А зачем он убил Кикко, даже не узнав, чего сицилиец от них хотел? Хотя и так понятно, чего – денег. Чтобы спустить их на конфеты и гашиш. Какие еще радости у танцора?

Если подумать, Кикко ведь, на самом деле, никто не любил. Малыши его боялись, старшие презирали, Амет колотил почем зря – Манрико вечно ходил в синяках. Единственным его другом был недалекий и злобный великан Малютка – и то лишь потому, что Кикко делился с ним разными лакомствами. Паршивая жизнь… И паршивая смерть!

Чеккино с тоской взглянул на мертвеца: «Вот и меня когда-нибудь так же… в этой чертовой комнате… и никто не услышит, даже Серьга…»

Пако о чем-то говорил, вот уже несколько минут. Кажется, тоже о деньгах. И о кинжале.

- Слишком приметный… – Ротонди оттянул ворот рубашки, как человек, которому не хватает воздуха. – Ты не подумай, мне не жалко. Просто он хвастался им направо и налево. Зажмет какого-нибудь мальчонку из новеньких в углу – и давай кинжалом у него перед носом размахивать. Тот в слезы, конечно, а Склянке только этого и надо… Это мы его так прозвали – Склянкой-с-маслом… Знаешь, – Чеккино нервно облизал губы, – мы всё гадали, откуда у него кинжал. С чего бы Амет так расщедрился? Или у Склянки любовник какой богатый завелся? Ну, и проследили за ним.

Увлекшись рассказом, танцор постепенно забыл о своих страхах: глаза у него заблестели и даже щеки, казалось, немного порозовели.

- Как думаешь, к кому этот ловкач бегал? – он заговорщицки подмигнул Пако и, не дожидаясь ответа, продолжил: – К вдове алькайда, начальника форта! Она за старым рынком живет. Нет, каково, а?!

Тут Ротонди спохватился, что испанец, видно, не вполне понимает, о чем идет речь, и торопливо пояснил:

- У нас ведь как: если сядешь рядом с женщиной – уже убить могут. А Склянка… он спал с ней, – Чеккино брезгливо наморщил нос. – Одевался цыганкой* и приходил. Мол, госпоже пришла охота игру на лютне послушать да на пляску поглядеть. Слуги ни о чем и не догадывались. А, может, догадывались, да помалкивали.

Ротонди встал и, пройдясь по комнате, наклонился за кинжалом. Поднял, зачем-то протер и клинок, и рукоятку подолом рубахи, словно, побывав в руках Манрико, оружие стало грязным.

- Это ее подарок. Серьга его, – он показал на труп на диване, – к стенке припер. Склянка все и выложил, как на духу. Он много дурного про нее говорил. Будто мавританки – ненасытные бестии, еще хуже своих мужей. Будто в постели не он ее берет, а она его. Будто у него потом каждая жилка в теле ноет. А сам облизывался, точно сытый кот.

Танцор снова сплюнул и, не глядя, протянул кинжал юному идальго:

- Вот, возьми, если хочешь. Мне он ни к чему. И денег не надо, правда.

Он чуть улыбнулся, оценив дипломатический ход Пако: предложить ему денег просто так испанец не мог. Это все равно, что милостыню нищему бросить. А вот продажа добычи, взятой в бою, не нанесла бы никакого урона его чести и достоинству.

- Только, – Чеккино тихонько вздохнул, – я бы на твоем месте оставил его здесь. Если этот кинжал у тебя заметят – ничем хорошим это не кончится.

*

* Помимо танцоров-юношей, развлекавших мужчин, в Османской империи были девушки-танцовщицы, выступавшие перед женской аудиторией в гаремах и банях. Многие из них были цыганками. Общение с мужчинами им запрещалось, как и любой незамужней женщине на Востоке. Как и мальчики, они занимались гомосексуальной проституцией. Моралисты порицали эту практику, однако никакого реального наказания за нее не существовало. В то время, как проститутке, чьи клиенты были мужчинами, грозил денежный штраф, изгнание, а в худшем случае - смертная казнь.

Отредактировано Rotondis (2019-04-17 07:51:15)

+3

37

[icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon][nick]Франсиско де Варгас[/nick]
- Не заметят, - возразил Варгас, подбрасывая в ладони новую игрушку. - Брошу в каюте, на память.

Видно было, что слова француза о женщинах его заинтриговали. Запретный плод всегда сладок,  а если за него приходится платить жизнью, слаще вдвойне. А уж так, как Франсуа описывал!..
Юный корсар усмехнулся краем губ. Лезть в цыганское платье ради любовного приключения не хотелось. Но, может, можно как-то иначе?..

- Пошли, гордец. Оставляешь за мной долг чести?

Франсиско улыбался, теперь уже открыто, но глаза его были серьезны - может, даже слишком серьезны для юноши.
Он был сыном дона Фадрике де Варгаса, и не мог не думать, к чему это может привести. По своим счетам дом Варгасов платил всегда.
В ожидании ответа он пристроил кинжал на пояс, скрыв рукоять выпущенным краем рубахи. И оценил свой вид еще раз, будто со стороны - теперь уж никто не придерется, видно, что одевался наспех...

+3

38

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]Танцор пожал плечами, словно говоря: «Поступай, как знаешь. Я тебя предупредил».

Он сам ходил на корсарском судне, пусть и недолго, и знал, что по всем морским законам добыча принадлежит победителю. Но рисковать головой из-за какой-то побрякушки? Помилуйте, это уже не храбрость – это глупость.

Чеккино вновь принялся наматывать локон на палец, как всегда делал, крепко задумавшись: «Дай Бог, это не последний твой бой, корсар! Будут на твоем веку еще кинжалы. И драгоценные камни будут, и жемчуг, и пестрые ткани, да мало ли что! Может, даже рабы.* Далась тебе эта цацка? Сам погибнешь ни за грош и меня погубишь…»

Вопрос Пако застал его врасплох: он удивленно вскинул голову и нахмурился, не понимая, о каком долге тот говорит.

Погодите, это что же получается? Пако хотел отблагодарить его за спасение? Деньгами отблагодарить? Как наемника, как лакея или как дешевую шлюху! От обиды аж в груди закололо. Он-то думал, испанец предлагает ему деньги из сострадания, а выходит… Черт-те что выходит! Даже слов приличных не подобрать!

Хорошо, хоть в полутьме не было видно, как краска бросилась ему в лицо. Зато отлично было слышно, как дрожит голос:

- Б-бог даст – со-сочтемся! – он шумно выдохнул, кусая губы, чтобы не разрыдаться.

«Сколько же ты собирался мне заплатить, дон… Франсиско? – из носа все-таки потекло. Чеккино яростно мазнул ребром ладони по верхней губе и обтер руку о штаны, пачкая золотистый шелк:  – Сколько стόит твоя честь и твоя задница?»

Он опять утер нос – теперь уже рукавом – и растерянно уставился на мокрое темное пятно на светлой ткани. Слишком темное.

- У меня, кажется, кровь носом пошла… – злость моментально улетучилась, остался один страх. Ротонди знал, что кровь из носу – это пустяки, от этого не умирают, но во рту снова пересохло, а ладони стали противно влажными.

- Сейчас, сейчас пройдет… – невнятно пообещал он не то самому себе, не то испанцу и задрал голову к потолку, надеясь, что так кровь скорее остановится: – Со мной бывает… Это от жары…

Ему, действительно, полегчало: наверное, кровь отлила от головы. И до него вдруг дошло, о каком долге говорил Пако – все о том же кинжале, о добыче, которую по всем правилам полагалось разделить на двоих. О причитающейся ему, Чеккино, доле. А вовсе не о плате за спасение своей задницы от турок.

- Извини, – Ротонди неуверенно рассмеялся, чувствуя жгучий стыд и вместе с тем облегчение. Счастье еще, что Пако не догадывался, о чем он думал минуту назад.

- Мы с тобой оба писаные красавцы, – танцор шмыгнул носом и покосился на небрежно одетого идальго. – Что только твои друзья подумают!

*

* В Испании были рабы с берегов Северной Африки. Не только на галерах, но в господских домах в качестве слуг.

Отредактировано Rotondis (2019-04-25 22:46:59)

+5

39

[icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon][nick]Франсиско де Варгас[/nick]
Варгас хмуро наблюдал за тем, как Франсуа вытирает кровь. Он был таким худощавым, этот француз, непонятно, в чем душа держится. А турки всегда плохо относились к христианским рабам.
Сколько он еще протянет? Доживет до... до выкупа? До помощи? Или просто - сколько?

- Подумают, что я тебя ударил, - мрачно сказал он и протянул мальчику свой платок. Слишком чистый, слишком белый, с вышитым вензелем FV, привезенный еще из дома. - И это нам на руку. И Баэна на тебя такого не польстится, так что лучше даже... Давай, вытрись. А то меня твои поклонники живьем загрызут. Я видел там, в зале, как они на тебя смотрят... Хочешь сесть, может? Лучше не здесь. Нам уйти надо, а то здесь тело...

Опять жизнь ставила его перед лицом признания - не спасти. Не помочь. И вот этому парню, так похожему на девчонку, тоже не помочь, как нельзя было тем пленникам, и... Жизнь, судьба, назови как хочешь.
Безысходность, отсутствие выбора неизменно приводили "сеньора гранда" в тихое бешенство.
Может, надо было посоветоваться с Латорре. Старый пират его засмеет, но может и подсказать что-то умное. Но тогда можно расстаться с мыслью уговорить все-таки Франсуа пробраться на корабль тайком. Или это и так слишком опасно?
Куда ни кинь.
Сколько времени будут идти письма?..

Отредактировано Рамон де Варгас (2019-04-26 22:10:20)

+4

40

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]- Не загрызут, – танцор благодарно кивнул, взяв платок. – Подумаешь, нос! Ты же мне его не сломал. У нас клиент мальчишке ноги перебил, было дело. Ох, Амет ругался! Судом грозил. А нос – это ерунда.

От платка исходил легкий, едва уловимый аромат духов. Ротонди сперва даже решил, что ему почудилось. Но нащупав вышивку на тонкой ткани, удивился еще сильнее. Не вязалось все это: духи, батистовые платочки с вензелями, да и вообще весь щегольский облик Пако, – с образом пехотинца, рубаки, способного убить человека одним ударом кулака.

Пако… Пакито… Он внезапно вспомнил, откуда знает это имя.

…Душная августовская ночь, исход субботы.* Вязкий, густой воздух, застревающий в ноздрях и в горле, не добирающийся до легких. Белая, ослепительно яркая молния, расколовшая низкое темное небо от края до края.

Ему давно пора быть дома. Papá, наверное, с ума сходит от беспокойства. Ему, вообще, нельзя было сюда приходить. Если отец узнает, что он водится с цыганами и морисками, его запрут дома до конца лета. И засадят за книги. Скука смертная!

Треск, грохот, словно там, наверху, палят из пушек. И ни капли дождя. Огненные блики на лице и на голой груди Кристо. Серые тени, обступившие танцоров. Сама ночь, кажется, пропитана каким-то древним волшебством.

- Не бойся, Пакито! Доверься музыке и своим ногам – они сами все за тебя сделают.

Он не успевает спросить, почему Кристо зовет его чужим именем. Он даже не успевает удивиться или испугаться. Он танцует. Танцует, как не танцевал никогда в жизни. Музыки почти не слышно за раскатами грома, но это и неважно. Она словно играет у него в крови, в нервах, в жилах, во всех членах.
- Нет, ты колдун, Кристо! – произносит он, едва отдышавшись.
В ответ – белозубая улыбка:
- Я знаю, Пакито!..

Хляби небесные, наконец, разверзаются, и на них обрушивается целый поток воды. Рубашка моментально промокает до нитки и прилипает к телу. Сразу становится прохладнее. Костер гаснет, цыганята со смехом и воплями разбегаются по домам. Кристо подбирает с земли свою куртку и набрасывает ему на плечи.

- Простудишься… Идем, я отвезу тебя на тот берег.
Куртка ему велика. От нее пахнет дымом, конским пóтом, табаком и чем-то еще. Наверное, самим Кристо.
- Почему «Пакито»? – спрашивает он у наваррца, просто чтобы не молчать.
- Франсуа, Франсиско, Пакито… – танцор пожимает плечами и снова улыбается.

Тихий плеск весел. Дождь почти перестал. Летние грозы быстро заканчиваются. Домой неохота.

- Было славно! Ты здорово танцуешь… для француза, – Кристо помогает ему выбраться из лодки. – Придешь на будущей неделе?
- Приду, – он нехотя стаскивает куртку. После грозы посвежело, и зубы начинают выбивать барабанную дробь: – Если от-т-тец отп-п-пустит.
- Он у тебя строгий, а? – Кристо ерошит ему волосы.
- Papá? Да нет. Он вообще-то добрый. Просто волнуется за меня.
Наваррец кивает. Не ему – каким-то своим мыслям:
- У меня нет отца. То есть был, конечно. Однажды ночью к нам в дом ворвались люди... стража, и увели его с собой. Я тогда мелкий был, как ты. Но помню, они говорили: он заговорщик, французский шпион.**

Оба молчат. Ветер гонит по небу рваные тучи. Откуда-то выныривает желтая ущербная луна, похожая на сырную голову, погрызенную мышами. Кристо вздыхает:
- Оставь куртку, холодно ведь. Потом отдашь.
- А ты? На тебе даже рубашки нет.
- А я привычный! –  смеется танцор. – Беги домой, отец заругает.
Чеккино уходит, и уже вслед ему доносится:
- ¡Buena semana, Paquito!***
Он не понимает, не разбирает слов – скорее, догадывается и, обернувшись, кричит:
- A gute woche, Cristo! – и счастливо хохочет, сам не зная почему…

***
Кровь остановилась, и Чеккино, бережно сложив платок, спрятал его на груди.

- Идем. Ты прав, не стоит здесь сидеть. Мало ли кто заглянет, – он подхватил с пола лампу и зачастил: – Знаешь, если повезет, Амет решит, что Склянку укокошил кто-нибудь из клиентов. Так бывает. Нечасто, но бывает.

Ротонди пропустил испанца вперед, бросил прощальный взгляд на мертвого Кикко, незаметно перекрестился и вышел из комнаты, в спешке позабыв юбку и куртку.

После темного коридора в зале было чересчур светло, и полуослепший танцор, отчаянно моргая, прислонился к дверному косяку. Сквозь общий гомон явственно доносилось фальшивое пение:

- Follow me quickly,
  Iacke is a pretty boy,
  Round about,
  Standing stout,
  Singing ale in a bole...****

Молодой ренегат-англичанин  (видно, тот самый, что давеча ругал каких-то ублюдков) отплясывал совершенно безумную жигу прямо на стойке, круша чашки и тарелки. Увидев Чеккино, он замер, выпучил глаза, покачнулся, едва не упав, и поманил к себе мальчика:
- He-e-ey, bo-o-oy! Ho-o-ow is the young lord? A-a-are ye pleased with the size?
- Too large and too long! – скривился Ротонди, деланно охая и потирая спину.*****
- Слыхали? Ему понравилось! – англичанин пьяненько захихикал, и турки поддержали его одобрительными возгласами.

Это были обычные шуточки, которыми встречали танцоров. Чеккино давно к ним привык, но Пако вполне мог обидеться, услышав, что в зале обсуждают размер его достоинства. И танцор метнул на идальго быстрый взгляд: понимает ли тот по-английски?

*

* Исходом субботы у евреев называется вечер (после заката) и ночь с субботы на воскресенье.
** Речь идет о событиях 1602-1605 гг., когда мориски тайно обратились за помощью к Генриху IV, желая поднять восстание против Филиппа III. Заговор был раскрыт. Результатом стало изгнание морисков в 1609 г. Среди изгнанников, которых приняла Франция, было немало марранов. На новой родине мориски, случалось, выдавали себя за цыган, которых в Наварре обычно не преследовали. Во время охоты на ведьм летом и осенью 1609 г. это их не спасло.
*** Исп. "хорошей недели". Традиционное пожелание у иудеев в конце субботы. Ротонди произносит ту же фразу по-немецки.
**** Первый куплет песни "Now kisse the cup" ("А теперь целуй кубок"), 1609 г., орфография сохранена.
Быстро за мной следуй,
Джекки - милый мальчик,
По кругу
Крепкий
Эль поет в чаше...
***** Англ. "Эй, мальчик, как тебе юный лорд? Размер подошел (размером доволен)?" и "Слишком большой и длинный".

Отредактировано Rotondis (2019-05-02 20:39:38)

+4


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта