Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Анна Австрийская встречается на охоте с герцогом де Монморанси. Месье помогает принцессе де Гонзага позировать для картины. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Испанские корсары идут на абордаж.

Была тебе любимая… 3 марта 1629 года: г-н де Клейрак поддается чарам г-жи де Шеврез
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Большая прогулка. 22 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон и г-н де Ронэ разыскивают убийцу г-жи де Клейрак.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Мой друг, в твоих руках моей надежды нити... 10 февраля 1629 года: Ее величество просит г-жу де Мондиссье передать ее письмо г-ну де Корнильону.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта


Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

***

+1

2

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]- Смотри на меня… мне в глаза. Вот так… Здесь больше никого нет. Мы одни, веришь?.. Шум? Это шумит прибой, только и всего. Танцуй для меня – не для них. Смотри на меня…

Чеккино верил приятелю. Так дитя, закрыв лицо ладошками, верит, что спряталось. Он тоже прятался – на дне синих, как морская вода, глаз Серьги. Там было нестрашно. А невнятный гул, доносившийся из-за стены, и впрямь, напоминал далекий рокот волн.

- Прибой, говоришь? – маленький, юркий, как лисенок, Халва приоткрыл дверь в общую залу, глянул одним глазком и тут же шмыгнул обратно: - Да там настоящий шторм, братцы! Как бы нас не унесло в открытое море!
- Пора! – решил Серьга. – Ну, скоморошья братия, кто со мной на Голгофу?
- Еще спрашиваешь? – фыркнул Чеккино, путаясь в складках юбки. – Помог бы лучше.

Серьга вытащил его на свет божий из кокона, который он вокруг себя намотал. Придирчиво оглядел, пригладил ему волосы, одернул подол юбки и затянул на бедрах легкий полупрозрачный шарф, расшитый бубенчиками.

- С Богом! – размашисто перекрестился и шагнул к двери. - Помни: смотришь только на меня!

Это серьгино «смотришь только на меня» здорово его выручало. Если бы Чеккино смотрел в зал, он бы шагу не смог ступить. Противный липкий страх сковывал все члены, стискивал горло, не давая вдохнуть. Он не один такой был. Ребята напивались прежде, чем выйти к гостям. Или жевали кейф – лишь бы не видеть этих алчных глаз, этих лоснящихся от похоти рож. Не слышать звона монет, не думать, не чувствовать.

Серьга сам не пил и Чеккино не разрешал. А когда узнал, что Ротонди пробовал гашиш, всыпал ему по первое число. Мол, от этой отравы люди совсем дурными делаются. А танцору нужна ясная голова, коли он жить хочет.

Дверь захлопнулась за ними, отрезав пути к отступлению. Воздух в кофейне был спертым и тяжелым, словно перед грозой. Серьга потянул носом и ухмыльнулся. Возбуждение толпы ему нравилось. Публика сегодня ждала слишком долго, а значит – будет щедра. Пусть потерпит еще немного – от нее не убудет!

Танцоры не спеша обошли залу, лениво приветствуя знакомых, даря одних улыбками и поцелуями и дразня других. И лишь затем кивнули музыкантам.

Барабан отозвался близким раскатом грома. Чеккино тряхнул кудрями и ударил себя по бедрам: «Ну же, возьми меня!» Серьга медлил, поигрывая кистями пояса. Чистые звуки джуры* стали первыми каплями дождя, запрыгавшими по камням мостовой. И вновь тишина. Можно было услышать, как под потолком звенит муха.

Новый удар грома: Серьга шагнул к нему, протягивая обе руки, но теперь Чеккино отпрянул, грозя пальцем: «Не тронь меня!» По залу прокатилось негромкое: «Аааааах!» Казалось, даже свежестью повело. И, наконец, хлынул дождь: флейта спорила с джурой, выводя затейливую мелодию.
 
Эта пляска была стара, как мир. Ее плясали, наверное, еще Адам с Евой. И история, которую рассказывали танцоры, была проста и безыскусна. Юноша пытался соблазнить несговорчивую девицу. А недотрога и сама была не прочь оказаться соблазненной, но ведь надо соблюсти приличия!

Темп становился все быстрее и быстрее. Публика в зале уже неистовствовала, требуя развязки. Кто-то сам пустился в пляс, кто-то бил посуду и выкрикивал проклятия. Двое бородачей в углу схватились за ножи.

Было в этом танце нечто колдовское. Чеккино не знал, чем это объяснить, но уже не раз видел, как зрители теряли рассудок во время выступлений. Да что зрители! Он сам уже не принадлежал себе, хоть не выпил с утра ни капли. Страх исчез, испарился. По жилам тек жидкий огонь, грозя испепелить танцора.

Он перестал думать, целиком отдаваясь захватившей его пляске. Растворился в музыке: в пении флейты, в грохоте барабанов. В бездонной синеве глаз Серьги. Он был струной джуры, на которой играл лютнист. Свирелью в тонких мальчишеских пальцах, звенящим бубном, гудящим тамбурином. На какой-то миг он даже перестал существовать, а когда очнулся – понял, что Серьга сжимает его в объятиях:

- Все, душенька моя, все…

Чеккино обвел ревущий зал соловым взглядом, будто спрашивая: «Как – все?» Но музыка смолкла. Драчунов разняли. И служка собирал осколки битой посуды. Вечер только начинался, и Ротонди вновь оглядел публику, ища с кем бы его провести. И вдруг наткнулся на совершенно новое лицо, которое раньше не замечал. И лицу этому здесь явно было не место.

*

* Джура - маленький саз (лютня) с шестью струнами

Отредактировано Rotondis (2019-01-27 16:27:32)

+4

3

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon][sign]
[/sign]

...Они пришли в Бизерту на рассвете, под серыми парусами и флагом, который Варгас даже не опознал. Ему, помощнику штурмана, никто не докладывался. Хорошо было уже то, что не трогали лишний раз. Штурман, сеньор Латорре, до обеда не выпускал его на берег - они заново просматривали маршрут. На взгляд Франсиско, странный и ломаный маршрут, он бы шел иначе, но зачем-то требовалась капитану "Сан Хуана" эта точка на карте, остров Галит, к которому идти нужно было непременно через одноименный пролив, чудовищно скалистый. Это выглядело настолько опасно, что Варгас осторожно предложил нанять местного лоцмана, и это неглупое предложение было встречено смехом и хлопком по плечу.

- Найдешь такого, кто не посадит нас на мель на радость местным, приводи.

Латорре было уже под пятьдесят, и шестнадцатилетнего "гранда" он по-своему опекал, и, наверное, это было даже по-отечески, но Варгасу не нравился ни его взгляд, ни манера обращаться с ним, как с юнгой.
С некоторой заносчивостью он думал, что и считать умел лучше, только береговую линию Северной Африки знал, конечно, куда хуже.

- Если не найду, сядем сами, - огрызнулся он, по-волчьи боком уходя от второго хлопка. - На радость.

"Хуан" приучил его и молчать, и огрызаться. Сейчас было безопасно.
Франсиско сошел на берег, когда день уже клонился к вечеру. Они были втроем -  он и двое солдат, неожиданно рыжий андалусиец Баэна и черный как ворон смуглый Ольмо, который всем врал, что родом из Толедо, а на самом деле ничего про Толедо не знал, как Франсиско уже успел выяснить. Но они оба были... чуть получше остальных. И Варгас, не желая бродить в одиночку в городе, где был впервые, еще и на пиратском, по сути, берегу, примкнул к тем, кого стеснялся называть своими.
Зато ему не дали застрять в кругу местных уличных торговцев. А потом они все вдруг застряли посреди улицы, и Баэна что-то покупал у ярко одетого, а по меркам Испании, даже разряженного в пух и прах детины, и Ольмо шутил, перемежая речь непонятными местными словами.
Специя? Что-то другое?
Варгас не спрашивал. "Сан Хуан" приучил его молчать и смотреть. И никуда, никуда, даже в гальюн, не ходить без оружия.
Побродив по городу, они завалились в кофейню, и солдаты наперебой объясняли ему, почему вдруг кофейня, а не привычный кабак, и почему здесь все так, а потом вдруг перестали - потому что зазвучала музыка, и его потянули сесть, и так же наперебой шептали "Гляди!", и он смотрел на окружающих людей. И с каждым первым Франсиско мог оказаться на ножах уже через несколько дней, когда "Сан Хуан" вновь выйдет в море.
Одно на этом корабле было неплохо - ему не препятствовали, когда он лез в общую свалку. И эти цветные одежды он уже полгода чаще видел по другую сторону палаша.
А на берег его отпускали редко, чаще в глухих безлюдных бухтах, где ни черта не было интересного, или когда "Хуан" громил маленькие прибрежные деревеньки, и все равно - даже в этих вылазках Варгас никогда не бывал один, а если в городах, то и вовсе с сеньором Латорре или другими офицерами.
Сегодняшний вечер можно было считать боевым крещением - на свой лад.
Франсиско не понял, как в руке оказалась не привычная кружка, но чашка. И незнакомый вкус ему не очень понравился, но Баэна сказал, что надо привыкнуть.
Варгас знал, что не надо, но совсем не пить тоже не мог.

- Они... как у нас? - шепотом спросил он у Ольмо, когда танцоры закончили обходить зал. - Шлюхи?..

Тот усмехнулся:

- Ну...

И больше ничего не сказал. Но в глазах у него что-то мелькнуло, непонятное.
От выпивки быстро зашумело в голове, и Варгас отставил чашку еще до того, как начался танец.
Вокруг был зал, полный людей, гомон на незнакомых языках, чужие запахи, чужая музыка, которая завораживала своей непривычностью, и ведь было в ней что-то знакомое, Франсиско ловил на слух целые музыкальные фразы - конечно, площадь, Мадрид, дон Мануэль тогда уступил ему и они остановились посмотреть, но совсем ненадолго, что-то не нравилось дону Мануэлю во всем этом, и они спешили, и Варгас даже не помнил, сколько ему было лет - восемь? Десять?
Он не решил еще, по вкусу ли ему эта кофейня, но девушки были очень хороши, а Франсиско уже давно вошел в ту пору, когда и душа, и тело тянутся за каждой юбкой.
Они так плясали!..
После нескольких недель в море и меньшего хватило бы, чтобы голова не только шумела, но и кружилась.

- Нравится? - толкнул его в бок Баэна. - Здесь можно. Других каких нельзя, тут с этим строго, а этих можно.

Ольмо поморщился.

- Дикарский берег.

Он перехватил взгляд, устремленный одним из завсегдатаев на Варгаса, и снова нахмурился. А Франсиско понял, что его здесь смущало, не давая забыться и так же хлопать в ритме танца, как это делали почти все.
На него то и дело посматривали. На солдат тоже, но иначе, и было в этом что-то, очень неприятное.
Варгас неосознанно прикоснулся к рукояти палаша. И шепотом спросил:

- Какого черта?

- Не берите в голову, сеньор де Варгас, - посоветовал ему Баэна. - Ольмо дело говорит, дикари. Это здесь они такие мирные, а в море... И вы это... Без нас отсюда не уходите. Мы подождем, если что.

Варгас терпеть не мог лишней опеки, и взвился, конечно, но молча и про себя. Как будто он не дрался с ними, как будто был в чем-то хуже! Ну, может... Может, надо было больше есть. И он еще рос. Может, еще год, и никто уже не станет нести такой чуши.

- Зарублю, если что, - напомнил он, улыбаясь.

- Много, - качнул головой Ольмо. И посмотрел понимающе. А потом отвлекся, чтобы поманить к их компании красивую девчонку, которая танцевала так, что у Варгаса давно во рту пересохло. И не сиделось ему толком, он бы и сам ее позвал, только не успел.

Отредактировано Рамон де Варгас (2019-01-24 00:53:13)

+4

4

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]Юноша… Его ровесник, быть может. Не турок и не ренегат – тюрбана на голове у него не было. И платье – Чеккино даже сглотнул – платье на юноше было европейское! Кто он? На юнгу с торгового судна не похож – слишком холеный. Купеческий сынок, которому отец доверил вести дела с магометанами? Наследник какого-нибудь знатного сеньора – вчерашний студент, решивший посмотреть мир?

«Зачем ты здесь? – беззвучно вопрошал Чеккино. – Разве не знаешь, для чего турки приходят в кофейню? Беги отсюда пока не поздно! Не видишь, как на тебя смотрят? А, может… может, тебе это по вкусу?»

Рука юноши скользнула под стол. Потянулся за шпагой? Чеккино стащил с головы и нервно смял в пальцах бархатную шапочку. Шпага… - знакомый жест разом всколыхнул столько воспоминаний! Этот мальчик был из другого мира. Того мира, которому Чеккино более не принадлежал. Который он старался забыть, изгнать из памяти – просто, чтобы не сойти с ума. Серьга говорил: «Начнешь вспоминать – рассудком тронешься».

Хорошо Халве – его татары увели в полон семилетним ребенком. Что он помнит? Мать, сестер – таких же конопатых и смешливых. Отцовскую саблю на стене. Медовую коврижку, что ему однажды привезли с ярмарки. Да новенькие сафьяновые сапожки, ни разу не надеванные. Велики были – мамка берегла на вырост. Кто-то в них сейчас бегает?

Ротонди вздохнул и покачал головой: «Шпага…» - на борту «Сен-Виктора» у него тоже была шпага. А толку? Он даже не успел ее выхватить, как на него навалились трое. Неужели этот франт надеется, что ему повезет больше? Правда, он не один. Но кто знает, не струсят ли его приятели, когда начнется заварушка.

«Уходи, - молил Чеккино. – Ты думаешь, эти скоты посмотрят, что ты не раб, не шлюха? Здесь ты в их власти. И никому нет дела, кто ты и что ты. За тебя никто не заступится».

Месяц назад или около того в кофейню заглянул ренегат-голландец. Красивый паренек, рыжий, будто солнышко. К нему подсели двое солдат и принялись угощать водкой. А когда он захмелел и перестал что-либо соображать – спустили с него штаны прямо в общей зале. И хоть бы кто слово сказал против. Так нет, тут же нашлись охотники поучаствовать в забаве.*

Ротонди замутило от одного воспоминания и от мысли, что все это может повториться сегодня вечером. Вздрагивающее тело на каменном полу, едва прикрытое лохмотьями изодранной одежды, слипшиеся, перемазанные в блевоте медные пряди волос, серые искусанные губы. Чей-то робкий всхлип:
- Лекаря бы надо…
И сиплый, точно простуженный, шепот Серьги:
- Поздно, братцы… Его уже ангелы на небесах встречают… Ну, или черти – в аду…

Дружеский хлопок по спине заставил танцора подпрыгнуть.

- Опять ворон считаешь, браток? Гляди, Амет рассердится. Вон, тебя зовут.

Времени на размышления не осталось. Чеккино схватил со стойки медный поднос, заставил его тарелочками со всевозможными сладостями: свежими финиками, печеньем, халвой, сочными ломтями арбуза. Не забыл и крошечные чашечки – на один глоток – с кофе, таким крепким, что дух захватывало. И, конечно, кувшин с молочно-белым араком – местной водкой.

Он далеко не сразу добрался до стола, за которым сидел незнакомый юноша. Сперва пришлось уворачиваться от объятий Мехмеда-аги, дышавшего ему в лицо винными парами:
- Джаним,** только послушай: «Бесстыдница-луна, узрев твой светлый лик, от зависти позеленела…»
- Позже, Мехмед-ага, позже. Ночь – длинная, у нас на все будет время.
- Джаним, ты жесток, как сорок тысяч ифритов! Почему ты меня не любишь? Потому что я не дарю тебе украшений? Да, я беден! Но разве стихи не стоят отборного жемчуга и кораллов? Джаним, ты ведь сам поэт!..

Потом какой-то солдат звонко шлепнул его пониже спины, и Чеккино едва не расплескал кофе под общий смех. Ему бросали монеты на поднос, пытались ущипнуть, ухватить за юбку:
- Джаним, всего один поцелуй! Ну, жалко тебе, что ли?

Наконец он достиг своей цели и со вздохом облегчения поставил поднос на стол.

- Сеньор угостит даму кофе? – без спроса взял с тарелки печенье и надкусил, лукаво глядя на юного щеголя.
Двоих других – черномазого моряка, позвавшего его к столу, и его рыжего товарища – Чеккино даже не заметил. Он продолжал улыбаться, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. Если юноша растеряется, замешкается с ответом – они оба пропали.

*

* По мотивам воспоминаний Томаса Бейкера
** Джаним - тур. "душа моя"

Отредактировано Rotondis (2019-02-02 15:23:24)

+5

5

[icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon][nick]Франсиско де Варгас[/nick]
Франсиско с любопытством рассматривал девушку. И чуть не пропустил поразительное - она обращалась к ним по-испански! Пусть и с акцентом. И выговор у нее был смутно знакомый.
Кто-то научил?..
Баэна смотрел на нее, как любой моряк смотрит на шлюху в порту, а в интересе Ольмо, несомненном, было больше скуки и некоторого снисхождения даже.
Вот странно. Варгас никогда не смог бы заподозрить в нем чистоплюйство. "Сан Хуан" выбивал его из всех, как и множество других человеческих качеств.
А девчонка была миленькая. Неожиданно для такого места. Кто-то баловал ее здесь, а может, она пользовалась популярностью - Франсиско видел, как она шла по залу.
Мда, в Кадисе было бы иначе. Она не могла похвастаться пышной грудью или крутыми бедрами, но у нее были красивые глаза. И как она танцевала, Святая Дева.
В Испании ее бы...
Ну, смотря где и кто. Но сожгли бы, наверное, уж больно это было непристойно, но Франсиско думал, что ему страшно нравится, как многое из того, что запрещала Церковь, и он думал, конечно, а будет ли она такой в постели. Шлюхи врут, Баэна рассказывал ему по пьяни, причем говорил, что если ты весь день гребешь, то вряд ли тебя порадует новое весло, - он служил когда-то на галерах, и забыть не мог до сих пор. Но с Франсиско чаще бывало иначе, он чувствовал, что нравится, и в портовых кабаках он легко уводил девчонок, и пару раз даже подрался из-за этого, а третий вспоминать не любил, потому что ему здорово досталось, еще и кошелек увели.
Мелочи.

- Садись, - он подвинулся, уступая ей место между собой и Баэно.

Расшитая золотом бархатная куртка очень ей шла, да и весь ее непривычный наряд, слишком цветастый для Испании. Но вот в кругу цыган она смотрелась бы, наверное, совсем как своя. Варгас подал ей руку, не думая, совсем привычно, и Ольмо, наливающий местную водку в чашки, почему-то фыркнул.
Франсиско нравился местный кофе. А вот выпивка - совсем нет, даже орухо был бы лучше. И финики юный корсар предпочитал отдельно, а не в виде закуски. Такое пойло финиками закусывать - только финики переводить.
Он все еще любил сладкое, хотя в жизни не признался бы. И девчонка, она выглядела очень юной, но это ее лукавство... Она, наверное, тоже сладкая, и ей наверняка понравится, и Франсиско увел бы ее прямо сейчас. Есть же тут комнаты?
Но в их троице он был самым младшим, пусть и только по возрасту, и очередь была, по-хорошему, не его, и захотят ли солдаты уступить - кто знает, он не стал бы сейчас об этом просить, он вообще старался не подчеркивать разницу, когда мог.

- Как тебя зовут? - он улыбнулся, обвивая рукой тонкую талию девчонки и придвигая к ней чашку с кофе. - Хочешь на руки?

От нее неожиданно хорошо пахло, и Франсиско невольно потянул носом воздух. Это была еще одна его слабость.

Отредактировано Рамон де Варгас (2019-01-26 16:58:12)

+4

6

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]На побережье испанская и португальская речь звучала куда чаще, чем французская. Однако местные безбожно ее коверкали. У Чеккино от этого: «Иды суда, красывый малчик!» - уши болели. А у юного сеньора выговор был чистый. Кастилец? Идальго?
 
Сам он изъяснялся по-испански намного хуже, чем хотелось бы. Дома обычно говорили по-тоскански – его тетка, донна Катерина, не признавала никаких других языков. С друзьями Чеккино болтал по-французски, а с сестрой, когда они хотели посекретничать, – на юдише-тайч.* Младшие дети не понимали это грубоватое наречие, и всегда обижались на них с Грацией, думая, что над ними смеются.

Чеккино едва коснулся протянутой ладони дрогнувшими пальцами, покорно опускаясь на скамью. На бедре у юноши была не шпага – абордажный палаш. И у второго – рыжего, сидевшего рядом – тоже. Чеккино видел такие, когда служил на «Сен-Викторе». И даже держал в руках. И фехтовать пытался. Но это оружие показалось ему слишком тяжелым и неудобным. После нескольких ударов он с проклятьем выронил клинок – под дружный хохот абордажников.

Вообще, на «Сен-Викторе» его быстро раскусили. И первым был капитан, вместо приветствия бросивший:

- Послушай, сынок, я не знаю, кто тебя сюда прислал, и чем он думал, но смазливых бабенок и ragazzi** я на борту не держу. И впредь не собираюсь. Так и передай!

Чеккино тогда здорово разозлился и наговорил кучу дерзостей. Уж кем-кем, а ragazzo он никогда не был. И если он заглядывался на мужчин, когда остальные – сохли по девушкам, то это… это не его вина! И никому, слышите, никому до этого не должно быть дела! Он пришел во флот, чтобы служить французской короне, а не амуры тут разводить.

Капитан спокойно его выслушал, сплюнул за борт и велел:

- Остынь. Пришел служить – служи. Замечу, что отираешься на полубаке, – лично выпорю.

Что такого было на полубаке, оставалось лишь гадать. Но не долго: ночью, спеша в гальюн, Ротонди увидел на залитой лунным светом палубе целующуюся парочку, и только презрительно фыркнул. Ну, почему, скажите на милость, все думают: если ты флорентиец – то готов броситься на шею первому встречному?

А с капитаном он потом, все-таки, подружился. И с лейтенантом де Муленом, одним из тех двоих с полубака, тоже. Вторым был пехотинец Рамо. И ни Мулен, ни его товарищ, и никто другой из команды ни разу его не обидел.

Чеккино пригубил кофе – пить, на самом деле, не хотелось. От этого напитка у него горчило во рту и кружилась голова. Абордажная пехота? Испанские солдаты? Здесь? Но как? Откуда? Он обнял юношу за плечи, позволяя усадить себя на колени. Это было правильно. Если испанец сейчас покажет себя мужчиной, то в кофейне к нему потеряют интерес… возможно.

А юноша сидел, как на иголках. Неужто ему, и правда, по вкусу турецкая любовь? Или, что было вернее, он принял его за девчонку! Вот смех-то! Никакому турку и в голову бы не пришла подобная мысль. Но откуда испанскому дворянину знать местные нравы?

Чеккино потянул в рот кусочек халвы, сладко причмокнул и бросил осторожный взгляд на смуглого солдата, разливающего водку. Судя по ухмылкам, ни он, ни рыжий, не ошибались на его счет. Решили подшутить над молодым приятелем? Идёт, господа, я вам подыграю!

- Меня зовут Франсиска, сеньор, - в шуме зала сложно было разобрать, сказал он «Франсиско» или же «Франсиска». – А здесь прозвали Джаним. Это «душа» по-местному.

Ротонди прижался губами к щеке юного идальго и доверчиво прильнул к его груди. Он не боялся, что тот заподозрит неладное раньше времени, даже если примется ласкать его здесь, при всех. Кожа у Чеккино была гладкая, словно у ребенка: у Серьги были средства, чтобы избавиться от лишней растительности, не прибегая к бритве. Больно, правда, до чертиков, и кажется, будто с тебя кожу живьем сдирают. Зато потом щетины нет, и усы долго не растут.

А еще на нем были мешковатые шаровары и поверх – юбка – два слоя тяжелого шелка. И он вовсе не был распален – наивность испанца будила в нем озорство, а не желание. А потому можно было не опасаться, что юноша заметит у него на поясе кинжал, которым любой мужчина вооружен от природы.

- Хочешь, уйдем? – спросил он, щекоча дыханием ухо кабальеро. – У меня тут своя комната, – врал, конечно: все танцоры ночевали в общей спальне. Но комнаты для гостей, на самом деле, были.

Если быть до конца честным – Ротонди сейчас заботился не только о безопасности молодого испанца, но и о своей собственной. Рыжий пехотинец смотрел на него, как смотрят на вещь. На салфетку, которой собираются утереть губы. Чеккино хорошо знал этот взгляд, и липкий ужас, отступивший во время пляски, снова начал к нему подбираться. Солдаты были старше, и кабальеро вполне мог уступить «девчонку» своим товарищам. Нет, надо уйти. Уйти немедленно! И увести его с собой. А там – как Бог даст…

*

* Юдише-тайч - еврейско-немецкий язык
** ragazzo - ит. "мальчик", во французском языке приобрело значение "мальчик-проститутка"

Отредактировано Rotondis (2019-01-28 08:25:00)

+4

7

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]
Варгас хотел, конечно.

- Франсиска? - удивился он, крепче обнимая девчонку за пояс. - Или Франческа? Франсуаза?

По-итальянски он не говорил, только понимал с пятого на десятое, потому что нельзя не понимать, если говоришь по-испански и немного понимаешь латынь. А вот по-французски он сам говорил хорошо, почти чисто. Может, даже лучше, чем она - по-испански.
Но имя!..

- Пако, - назвался он, забавляясь, потому что это было тоже самое. Если она, конечно, не лгала. Шлюхи так делают.

Ольмо отдал Франсиско свой кофе, долив чашку до краев араком, и тот не отказался. Поэтому и поцелуй, с которым он привлек к себе девушку, оказался со вкусом кофе и местной выпивки. И он не спешил - куда ему было спешить, в первый раз на берегу за черт знает, сколько дней.

- Сеньоооор, - протянул Баэна. - Ну это...

- Мм? - оторвался Варгас, глянув на него одновременно с готовностью спорить и с готовностью уступить.
Рыжий азартно поднял над столом кулак. Ольмо присоединился, но с той же странной ленцой, как будто играл чисто из принципа.

- Восемь, - сказал Варгас.
- Шесть, - Баэна смотрел на девчонку, нескрываемо облизываясь.
- Н-ну... Десять.

Это вечное "н-ну" принесло Ольмо победу, Варгас оказался вторым. Баэна разочарованно смотрел на свою пятерню, будто подозревая ее в предательстве.
Или ревности, подумал Варгас и спрятал ухмылку в расшитой курточке девчонки, еще раз вдохнув ее запах.
Она была очень чистая для шлюхи, но здесь, на Востоке, все было не как дома.

- Я сейчас не хочу, - сказал Ольмо. - Я хочу еще пить. Хотя...
- Давай я, - загорелся рыжий. И, протянув руку, потрепал Джаним по щеке, скользнул большим пальцем по ее губам: - Глянь, че...

Варгас думал несколько секунд. Уступать не хотелось. По-честному, выиграл же Ольмо. Но можно было выкупить.

- Я вышел вторым, - напомнил он Баэне. И торопливо добавил, увидев, как хмурится солдат: - Угощаю сегодня.

Он почти оторвал с манжеты заколку, бросил на стол, к Ольмо. Тускло сверкнули камни.

- Так пойдет?

- Я провожу, - улыбнулся солдат, тут же накрывая рукой плату. - Заведет еще... Лучше знать, где вы. Ну, и вы потом будете знать, если что. У них тут по-всякому бывает, да... Франсиска?

Варгас поднялся вместе с девушкой, помог ей перешагнуть лавку под перезвон бубенцов, и снова привлек к себе за пояс:

- А тебе кто больше нравится? - спросил негромко, потому что это было рискованно, но шлюхи любили такие вопросы, и улыбки тоже, но улыбался он честно.

Отредактировано Рамон де Варгас (2019-01-27 17:15:14)

+3

8

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]«Франческа? Франсуаза?» – юный кабальеро был не так уж далек от истины, даже если просто шутил. Пако? Кажется, это тоже Франсиско? Забавно! Ротонди не стал ничего говорить, отвечая на объятия, на прикосновения теплых губ, пахнущих кофе и араком. Все прочее могло подождать. Он нравился этому юноше – ошибки тут быть не могло – и сам невольно проникался ответным чувством.

«Смотри на меня… мне в глаза. Танцуй со мной! – просил, нет – требовал Чеккино, ловя темный, жгучий взгляд испанца и вновь чувствуя, что не принадлежит себе: – Я инструмент в твоих руках. Играй на мне – и я отзовусь самой чистой, самой прекрасной мелодией на свете!»

Это было глупо, конечно. Пако целовал сейчас не его – Чеккино Ротонди – а Франсиску, Джаним, плясунью из портового кабака. Что будет, когда обман раскроется? Плевать… как-нибудь разберемся!

Внезапно юноша отстранился, и Чеккино, удивленный и раздосадованный, потянулся за ним:

- Пако?

Солдаты играли в морру – игру, знакомую ему с детства. При дворе доброго короля Генриха ее любили, как и другие простонародные забавы. Разнеженный танцор не сразу понял, чтó будет призом в игре, а когда понял – содрогнулся. Эти ублюдки хотели попользоваться им втроем и теперь решали, кто будет первым, кто – вторым, а кто... Ему готовили ту судьбу, от которой он старался уберечь Пако! Нет, ну, какого черта?! Надо было уйти с Мехмедом-агой – слушал бы сейчас Абу Нуваса, пил шербет и не знал бы горя! А если бы этого испанского дворянчика порвали тут на лоскуты – то так ему и надо!

Он похолодел еще сильнее, когда рыжий моряк, глядевший на него, словно кот на воробья – только что слюнки не текли! – протянул заросшую светлыми волосами лапу. Господи, да от него разило, как… как от борова! Чеккино ощутил ком в горле и крепче прижался к юному идальго.

Турки, по крайней мере, ходили в баню. Не все, конечно. Были и те, кто заваливался в кофейню сразу после рейдов, не умыв лица и не переменив забрызганного кровью платья. Но он таких гостей больше не обслуживал. Вообще, с тех пор, как Серьга взял его под свое крыло, Чеккино жилось не так уж скверно. У него появились друзья, вроде Мехмеда-аги, что баловали его и по-своему даже любили. Теперь он принимал не более трех-четырех клиентов за день. Да еще и носом крутил: «С тобой не пойду – от тебя лошадиным пóтом несет! И с тобой тоже – сходи сперва помойся!» Амет в сердцах грозил отдать его матросне, как делал это раньше, но так и не осуществил своей угрозы.

Ротонди уже собирался позвать на помощь – с чужаками тут не стали бы церемониться. Удержала его только одна мысль: взрослых убьют, несомненно, а вот Пако… Пако – если выживет после всех надругательств – сам будет молить небеса о смерти.

На стол упала какая-то блестящая вещица, идальго поднялся, увлекая Чеккино за собой, и тот неловко шагнул следом, наступая на подол собственной юбки. Юноша, беспечно улыбаясь, положил руку ему на пояс:

- А тебе кто больше нравится?

- Ты… - выдохнул танцор, лишь бы что-нибудь сказать, и глянул на Пако без малейшего кокетства: «Эх ты, птенчик из Мадрида, – или откуда ты там – не понимаешь, куда тебя занесло? Еще миг – и я бы закричал. И тогда уже не меня разыгрывали бы в морру, а тебя, дуралей несчастный!»

- Идем, - позвал он, прихватив со стола масляную лампу. – Идемте, я покажу. Сюда.

Из-за двери, навстречу им, выпорхнула новая стайка танцоров в пестрых одежках – ни дать ни взять – попугайчики на ветке! Мелюзга, не старше Халвы, – у Чеккино при виде таких малышей всегда сердце кровью обливалось. Мальчишки замерли, таращась на гостей, одетых по-европейски, и один – генуэзец – вынув палец изо рта, невнятно пробормотал:

- Сеньоры… - и всхлипнул, видно, собираясь зареветь.

Ротонди, понимая, что эта сцена может смутить Пако, заторопил своих спутников:

- Сюда, сеньоры, налево, - и распахнул перед ними дверь чистенькой комнатушки: в дверной проём можно было разглядеть длинную, широкую скамью, покрытую толстым мохнатым ковром и именуемую по-турецки диваном,  подле нее, на полу, – кувшин с умывальным тазом и низенький столик, заставленный склянками с притираниями. Другой обстановки в комнате не было.

*

* Текст отредактирован.

Отредактировано Rotondis (2019-02-01 19:17:24)

+4

9

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]
Варгас невольно проводил взглядом детей и вопросительно глянул на Ольмо. Солдат разбирался в местной кухне намного лучше него, только молчал, по обыкновению, и вместо ответа легонько ткнул "сеньора гранда" кулаком в плечо.
Франсиско знал, что здесь делают с пленными, но слышать - это одно... И потом, дети?..
Его замутило от отвращения, но он точно знал, что капитан "Сан Хуана" не станет ни штурмовать, ни жечь Бизерту, не силами одного корабля, и не ради этих сопляков, и отец в последнее время часто писал, что не все решает сила, но в такие моменты Варгас терялся.
И сам он ходил сейчас на пиратском корабле - какие, к черту, корсары. Сеньоры, будем честны. И гибкий стан под рукой интересовал его сейчас больше.
Ольмо осмотрел комнату, пожал плечами, кивнул Варгасу и так же молча вышел, даже не оглянувшись.

- Не бойся, - сказал Франсиско.

Может, ему только показалось. Но он помнил, как девчонка смотрела на Баэну, и откуда ей было знать, что он уже видел такие взгляды.

- Я тебя не обижу. А эти... - он мотнул головой в сторону двери. - Они не будут ждать. Баэна хочет все и сразу, всегда. Найдет кого-нибудь.

Варгас не сказал ничего такого, что она могла бы потом пересказать его спутникам. Ничего обидного. За словами лучше было следить.
Правда, солдат запросто мог дождаться чисто из принципа. Этого он тоже говорить не стал, зато вновь привлек к себе девушку:

- Ты откуда?

Было в ней нечто не совсем правильное, не таким местом была эта кофейня, чтобы здесь водились такие девчонки, ну и порт же рядом, но может, она просто из новеньких. И так бывает.

+3

10

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]- Я не боюсь… - шепотом ответил Чеккино.

Он расчистил место на столе, поставил светильник и встал у зарешеченного окна, вдыхая прохладный воздух. Его все еще мутило от омерзения.

- Я… – с языка уже было готово сорваться обидное: «Я смотрю, ты хороший друг! Всегда готов поделиться с друзьями, да? Или боялся, что в одиночку не управишься? Силенок маловато?»

На Востоке не бывает сумерек. За полтора года в Бизерте он так и не привык к этому. Еще минуту назад над горизонтом висело солнце – пылающий огненный шар – и вдруг стало совсем темно. Где-то далеко, на минарете, заливался муэдзин.

- Ты… – Чеккино шагнул к Пако, задев подолом юбки столик, – на стенах и на потолке закачались гигантские тени.

«Да ты хоть знаешь, каково это – ублажать разом троих мужчин, истосковавшихся по женской ласке! Да еще делать вид, что тебе приятно. Девчонке – и той бы стало худо, наверное. А уж во что превратится зад танцора – и подумать страшно!» – он вздохнул, борясь со слезами.

Откуда Пако было знать? А Чеккино знал. Испытал на своей шкуре. На собственной заднице.

Юноша привлек его к себе, и Ротонди замер, ощущая тепло его рук и вновь расслабляясь.

- Я из Марселя, - сказал он, помедлив. - И ты… Пако, ты, на самом деле, мне нравишься… - и то, и другое было почти правдой.

Но продолжать игру было бы самоубийством. Чеккино хорошо понимал, что сделает с ним испанец, когда увидит, что никакая он не Франсиска. Странно, что Пако до сих пор не догадался: его должен был выдать голос – чересчур низкий для юной девушки. Не бас, конечно, но все же. В зале идальго мог не обратить внимания: там было шумно и играли музыканты. А здесь… здесь Чеккино рисковал обнаружить свой истинный пол в любую минуту. И лучше было не тянуть с объяснениями.

- Жарко… - он мягко высвободился из объятий, торопливо расстегнул пуговицы бархатной куртки, стянул ее и бросил на постель. Развязал шарф, звеня бубенчиками. Чуть дольше провозился с завязками юбки – но, наконец, и она соскользнула на пол. Теперь на нем остались только шаровары и тесная шелковая рубаха, облегавшая совершенно плоскую мальчишескую грудь.

- Это дурное место, сеньор. Зря вы сюда пришли… – Чеккино подвинул ногой юбку, опустился на диван и сгорбился, точно ожидая удара.

Если испанец решит, что он вздумал над ним потешаться – ему придется несладко. Ой, как несладко…

*

* Текст отредактирован.

Отредактировано Rotondis (2019-02-08 17:59:27)

+4

11

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]

Варгас шагнул было за ней, но остановился. Что-то было не так, и он молча смотрел, настороженно ожидая чего угодно - он уже привык к "Сан Хуану", с Баэны сталось бы заранее сговориться с девчонкой о чем-нибудь нехорошем.
У Джаним были теплые губы, и целоваться с ней было приятно - гибкая, нежная...
Будет обидно, если и впрямь сговор, у него давно не было женщины, и он ее хотел, конечно. Может, она тоже...
Додумать Варгас не успел, он застыл соляным столпом, наблюдая это разоблачение. И не понял даже, что рука сама легла на рукоять палаша.

- Ах ты... Ты!..

Франсиско еще пытался думать, это всегда было его пороком - думать там, где надо бы врезать как следует или просто делать что-нибудь, но сейчас к этому добавлялось еще и желание, ноющая тяжесть пониже живота, и все это никак не отпускало, вызывая еще большее бешенство.
Мальчишка!..
Из Марселя.
Француз, конечно. Все они там... не без этого!

- Какого черта?! - Варгас разжал руку, выпуская палаш - некого здесь было рубить, его до сих пор тошнило от воспоминаний о том, как его заставили однажды зарезать безоружного. Он шагнул вперед, до боли сжимая кулаки. - Тебе что обещали?

Франсиско еще не знал, что будет делать, но желание съездить танцору по физиономии было велико. Или хотя бы просто тряхнуть как следует, пока все не расскажет.

- Кто? Баэна? Кто с тобой сговаривался?..

Варгас навис над "Франсиской", как галеон над люгером - возможно, они и были ровесниками, но сложен он был крепче.

+3

12

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]- Баэна? Этот ваш рыжий? Он-то здесь при чем? – Ротонди глянул на испанца снизу вверх и невольно прыснул, зажав рот ладонью.

Нвисшая над ним грозная фигура со стиснутыми кулаками отнюдь не внушала желания посмеяться. Да и, по правде говоря, Чеккино был не в том положении, чтобы веселиться. Но поделать с собой ничего не мог.

С ним и прежде такое случалось: сильно испугавшись чего-нибудь, он не ударялся в слезы, как другие дети, а начинал хихикать. Отец обыкновенно сердился и говорил, что беспричинный смех – признак невеликого ума. А тетка однажды пребольно шлёпнула его по губам, когда Чеккино засмеялся в церкви.

Суровый, потемневший от страданий лик распятого Христа, тошнотворно-сладкий запах ладана, величественная, тревожная музыка, – все это привело мальчика в неописуемое волнение. Он трепетал всем телом и задыхался – не то от священного ужаса, не то от восторга – и сам не осознавал, что говорит и делает.

Им пришлось уйти, чтобы не смущать прихожан. Тетка сказала, что он поступил очень дурно, и ему должно быть стыдно. А он всю дорогу домой проплакал от обиды, зная, что наказан несправедливо, и не умея толком объяснить, почему смеялся в храме.

Теперь, на волосок от смерти, он тоже хихикал, словно турок, объевшийся гашиша. И не мог остановиться, хотя понимал, что Пако и без того зол, как шершень. И поколотит его, как пить дать. Если не зарубит…

- Ох! – Чеккино отполз подальше, к самой стене, утирая глаза рукавом рубахи. – Ни-никто со м-мной ни о чем не сговаривался, – выдавил он, наконец, ловя воздух ртом. – Ни Баэна, ни т-тот черномазый. Можете избить меня, сеньор, если не верите...

Танцор судорожно вздохнул и скороговоркой выпалил:

- Но знайте, что бьете дворянина… который… который не в силах защищаться… Франсуа де Ротонди к вашим услугам, сеньор. Ну, или Франсиско, если угодно…

Наверное, это следовало говорить стоя лицом к лицу с Пако. Может быть, даже поклонившись сперва. Однако Чеккино остался лежать, опираясь спиной на подушки, – лежачего, как известно, не бьют.

Отредактировано Rotondis (2019-02-07 08:57:08)

+4

13

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]

Помощник навигатора с "Сан Хуана" смотрел на все это исподлобья, осознавая, что над ним, доном Франсиско де Варгасом, насмехается мальчишка-танцор из портовой кофейни - забава, игрушка для местных, девочка для пьяных турок.
Дворянин...
Ну кто же верит шлюхе. Сколько таких историй слышал Франсиско прежде!
Но и воспринимал их с большей благосклонностью - даже когда Голубка из кадисской "Трамонтаны", где принимали только офицеров, сказала ему по секрету, что она дочь итальянского купца и в бордель ее продал любовник, с которым она бежала из дома.
Ей было тридцать, и Франсиско любил у нее бывать - она делала все, что он хотел, и немного больше. Всегда - немного больше, и каждый раз что-то новое, и необидно посмеивалась, когда он удивлялся, что можно еще и так.

Дворянин, который не в силах. Надо же!..
"Джаним" смеялся, юный корсар тихо закипал.

- А я Папа Римский, - прошипел Варгас, поймал мальчишку за лодыжку и со всей силы дернул на себя, стаскивая его с кровати. Лезть на постель, чтобы с ним драться, он точно не собирался.
Может, и правду сказал. В ушах зазвучал почему-то голос Баэны: "Этих можно..."
С солдат сталось бы просто привести его развлечься. Что не сказали сразу, это было подло. Но это "Хуан", где не бывает иначе.
Но этот "Джаним"... На что он вообще рассчитывал, что обман не вскроется?.. Дурака нашел.
Хихиканье хотелось вбить в глотку вместе с зубами.

+4

14

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]Оказывается, лежачих бьют. Еще как бьют. Вот тебе и хваленое испанское благородство! Папа Римский, чтоб его!.. Чеккино и пикнуть не успел, как оказался на полу, весьма чувствительно приложившись задом о каменные плиты, а головой – о край дивана, и едва не прикусив язык. Зато смешинка, попавшая ему в рот, тут же выскочила наружу. И на том спасибо, как говорится.

Ох, дьявол, больно-то как! И не поймешь, где больнее – снизу или сверху. Несколько секунд он сидел, зажмурившись, все еще вздрагивая, всхлипывая и ожидая нового удара – кулаком ли, палашом ли – но удара не последовало. Тогда Чеккино осторожно пошевелился, ощупал затылок, скорчил плаксивую мину: «Шишка будет!» – и с трудом разлепил веки.

Испанец, наверное, ждал, что он полезет в драку. Смешной! Амет быстро отучал своих бардашей прекословить гостям. Кончать тебя будут – а ты знай улыбайся да целуй руку, которая бьет. Да и сил сопротивляться у вечно голодных мальчишек попросту не было.

- Я не лгал, сеньор… - танцор облизал пересохшие губы, - не лгал, говоря, что не могу с вами драться. Не могу и не хочу. Я вам не враг… - он закрылся локтем, предупреждая возможный удар, а потом, видя, что бить его не собираются, протянул к Пако обе руки, ладонями вверх, словно показывая, что безоружен.

- Поступайте со мной, как сочтете разумным, только прежде выслушайте… Не ради меня – ради вашего же блага… – теперь он говорил медленно, взвешивая каждое слово. Пытался воскресить в себе того Чеккино, который рос в Лувре и Тюильри и играл с дофином.

Отец не умел разговаривать с вельможами на равных. Он до конца дней остался иудеем из флорентийского гетто. Всегда держал очи долу, словно чем-то провинился. Чеккино ужасно от этого страдал и поклялся, что никто больше не назовет его иудой. Он подмечал жесты и интонации своих друзей – Вандома, Рогана, Ларошгийона – тех, кто с колыбели привык повелевать. Тех, кому не кричали в спину: «Жидёнок!» Он копировал их манеры, походку, и все равно – чувствовал себя так, будто надел платье с чужого плеча. Красивое, богатое, но слишком тесное.

А тут вдруг получилось. Он успокоился – настолько, насколько вообще может быть спокоен человек, с размаху севший на каменный пол. Голос перестал дрожать, зазвучал увереннее. Испуганный Джаним, трясущийся, словно заячий хвост, ушел в тень, спрятался. На сцену выступил г-н де Ротонди, французский дворянин и крестник королевы. Ученик штурмана с «Сен-Виктора», и плевать, что штурмана вздернули на рее, а корабль давным-давно переменил не только хозяина, но и само имя.

- Вы, верно, приняли меня за девчонку, сеньор? – сказал Чеккино. – И ошиблись. Все шлюхи, которых вы видели, – мальчики. Других тут не держат. Скажите, разве вы никогда не слышали о турецких нравах? Или не знаете, как прозвали этот берег? Содомом-на-море, сеньор, Содомом-на-море. Догадываетесь, почему?

Пониже спины болело уже гораздо меньше, да и голова почти перестала гудеть. Чеккино поерзал, разминая затекшие ноги, и продолжил:

-  В кофейне на вас сразу обратили внимание. Исмаил-челеби, так точно. Вы должны были его заметить – верзила с огненно-рыжей бородой, всегда садится у входа. Таких, как он, тут зовут «охотниками на газелей». Ни одного юнца не пропустит… И другие не лучше. Если бы вы оттолкнули меня, сеньор, турки решили бы, что вы боитесь. Что вы еще дитя, и у вас никогда не было женщины… Что вас можно… – Ротонди замялся, не окончив фразы. – Ну, вы понимаете, сеньор… Вы христианин – случись с вами какая неприятность, им бы не пришлось держать ответ перед судьей… И ваш Баэна вряд ли стал бы вас защищать...

Танцор нахмурился, словно вспоминая о чем-то неприятном, и взгляд его снова погас:

– Поэтому я и не признался вам сразу. Поэтому и увел сюда… А теперь, если вам нравится бить безоружных, я к вашим услугам, сеньор, – Чеккино вздернул подбородок, однако затылок моментально отозвался тупой болью, заставив его охнуть.

Отредактировано Rotondis (2019-02-07 20:23:16)

+4

15

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]
Варгас не ждал, что сдернуть мальчишку окажется так легко. Что он вообще окажется таким легким.
Франсиско давно привык, что драться приходится с теми, кто и выше, и тяжелее - почти всегда. И почти всегда они были старше. И теперь он просто не рассчитал, только понял это слишком поздно - когда Джаним птичкой спорхнул с кровати.
Не то, чтобы Варгасу стало стыдно, когда он озадаченно смотрел на дело рук своих, но... Но...
Он и вправду ждал, что "Франсуа", если, конечно, это и впрямь было его имя, хотя бы попытается дать сдачи!
Как же это можно так?..
Даже не глянул...
А если бы палашом?..
Кулаки невольно разжались. Как вообще его бить, такого. Да как он еще жив вообще, такой!..
Несколько секунд Франсиско молча смотрел на всхлипывающего мальчишку, чувствуя себя при этом очень взрослым.
И было почти неловко.
Только этот Джаним, он ведь с ним целовался по-настоящему, без дураков. И это его "Пако, ты мне нравишься". Нет, он точно из этих, и не по принуждению даже.
Француз!..
Варгас раньше таких не видел. Ну, не так близко, в портах бывало всякое и рассказывали всякое, и как тискаются на кораблях, он тоже знал - краем глаза, краем уха, не интересовался даже, хотя один раз на его счет обманулись, но ерундовая вышла история. И тот, чью руку он прибил к лавке ножом, был достаточно пьян, и был и больше, и старше, и совсем не такой неженка. Совсем нет.
А этого, если по-честному, было даже немного жалко.

- Эй, - беззвучно сказал Франсиско, и Джаним его не услышал,и к лучшему, потому что он совсем не знал, что говорить. Ну не извиняться же!

Бросить и уйти?..
Легко было представить, что с ним, этим беззащитным мальчишкой, сделает, например, Баэна. Он ведь за тем сюда и шел.
Франсиско сглотнул комок дурноты.
Мерзость, черт. Еще одна. Нужно будет по ночам смотреть в оба, и, может, юнгу расспросить. И все-таки ночевать у сеньора Латорре, он давно предлагал и у него две койки, это лучше, чем у сержантов, и он точно не из таких.
Джаним открыл глаза, и от неожиданного преображения Варгас даже отступил на шаг.
Ну вот что за черт.
Он слушал, потому что драться уже не хотелось, а стоит ли уходить прямо сейчас, он пока не решил, но то, что говорил Франсуа, заставило его сначала поднять брови, потом недоверчиво покоситься на дверь, потом снова посмотреть на танцора.
И от описанного его слегка подташнивало. Одни мальчишки, ну!.. И вот эти еще, которых они встретили по дороге в комнату - тоже?.. Дети?..
Варварский берег. Инквизиции на них нет.
Никогда Варгас не мог предположить, что однажды так подумает.
"Вы еще дитя..."

- Вы рехнулись, что ли?.. - спросил он и с опозданием осознал, как обратился к этому худощавому созданию. На "вы".

Нет, это было... Убедительно.
Просто Варгас совершенно не представлял себя в роли жертвы. Он даже бояться не мог, хотя вспоминал зал кофейни, взгляды, и думал уже о том, что мальчишка мог оказаться прав, а он, по самоуверенности своей, просто не заметил важного, но ведь и был не один, и насчет солдат Джаним сильно ошибался. "Хуан" там или не "Хуан", но на борту только они с сеньором Латорре соображали в навигации, а капитан только убедительно делал вид, а мастер-навигатор был немолод и случись что с ним...
Хотя и в этом Франсиско мог ошибаться - в способности солдат рассуждать здраво. Да ведь они и дрались вместе, и Баэна, может, и не вступился бы, но Ольмо его уже прикрывал, целых два раза, и почему-то думалось, что не бросил бы и на берегу.

- Так... - Франсиско еще раз прокрутил в голове речь мальчишки и невольно упер руки в бока. Ну что за притча!.. - Зарубите себе на носу, Баэна такой же солдат, как и я. С чего ему меня защищать.

Это было вранье, но что еще он мог сказать. Обиженная гордость требовала своего.

- А вы меня... спасали, ну дела.

Он чуть поколебался.

- Но... Вы-то что здесь делаете?..

+3

16

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]«Солдат, ну надо же! – Чеккино обхватил колени руками и снисходительно взглянул на Пако. – Вот она, испанская гордость! Интересно, скольких он собирается уложить, прежде чем его нагнут? Двоих? Троих? Ладно, пятерых. А потом его товарищей зарубят… Если они раньше не сбегут. А его самого… – танцор чуть не застонал в голос: – Ну как можно быть таким наивным?!»

Говорить это вслух он, однако, не стал: шлюха, читающая нотации клиенту, – это даже не смешно.

- Что делаю? – Ротонди обвел комнату взглядом, кивнул на смятую постель, на баночки с мазями и пузырьки с благовонным маслом: – Известно, что! Предоставляю свой зад в общее пользование!

Он помолчал немного и вздохнул:

– Но вы, сеньор, наверное, хотели спросить, как я тут оказался? Все просто. Я был учеником штурмана на фрегате «Сен-Виктор». Нас и еще два корабля – «Марию» и «Жемчужину» – его величество, король Людовик XIII, послал очистить здешние воды от пиратов. Мы вышли из Марселя в феврале 1614 г. Погода нам не благоприятствовала, и плавание затянулось. Но с Божьей помощью мы добрались до африканских берегов. И даже потопили две турецкие галеры. А в третьем бою нам не повезло. Вернее, мы угодили в ловушку: пираты были под мальтийским флагом и, как нам показалось, терпели бедствие. Их будто бы атаковал турецкий галиот. Но едва мы подошли ближе – те, кого мы считали мальтийцами, открыли по нам огонь, – Чеккино покачал головой и снова потер затылок. – «Мария» почти сразу получила пробоину на ватерлинии и быстро затонула. «Жемчужина» сумела уйти, а нас… нас взяли на абордаж.

Танцор уткнулся носом в колени и принялся раскачиваться взад-вперед, баюкая свою память, точно капризного младенца. Силясь отогнать жуткие картины прошлого. Одутловатое лицо капитана, обычно бледное, а сейчас – багрово-синее, глаза почти вылезли из орбит, а на растрескавшихся губах – пузырится слюна. Шевалье де Мулен, сплевывающий кровь вместе с выбитыми зубами: «Мальчишку не троньте, зверье!» Мальчишка – это он, Чеккино. Чужие потные руки, хватающие его со всех сторон. Смрад, бьющий в нос, – не спрятаться, не убежать. Нельзя об этом думать. Не теперь. Иначе ему станет совсем худо.

Отредактировано Rotondis (2019-02-09 21:30:40)

+3

17

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]
От ответа Варгаса передернуло.
Он не понимал, как можно таким тоном говорить о таких вещах. Хотя человек, говорят, привыкает ко всему.
Ученик штурмана, совсем как он сам. Абордаж... Франсуа, наверное, дрался. Должен был драться. И проиграл.
Франсиско попытался примерить на себя его судьбу, "Хуан" ведь тоже дрался с турками, хотя и не со всеми, что нередко его неприятно удивляло, но все же.
Проиграть, чтобы оказаться в таком плену...
Нет, он и раньше знал, что с варварами нужно драться только насмерть. Но в бою бывает разное, может, этому Франсуа кусок мачты на голову упал, или еще как оглушили.
Но вот здесь он совсем не в цепях, и веревок нет. Не сбежал?

- Два года, - пробормотал Варгас.

Здесь в домах был огонь, можно было сжечь к черту эту кофейню, только чуть исхитриться, эти танцоры наверняка знали все ходы-выходы, и Франсуа должен был знать. За два года не добыть оружие, не сбежать, не умереть, наконец, в драке, как положено, как сделал бы он сам...

- Почему вы не бежите? - не выдержал Франсиско. - Вот это все...

С невыразимым отвращением он указал на столик, хотя Франсуа не смотрел на него. И он видел, как Джаним шел по залу, как танцевал - ему ведь нравилось, трудно было ошибиться, и мужское назойливое внимание это, и танцы на публике, и он, в конце концов, был из этих.
Может, ему нравилось?..

Отредактировано Рамон де Варгас (2019-02-09 22:03:33)

+3

18

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]- Бежать? – Ротонди поднял голову и вдруг ухмыльнулся: – Вплавь до Сицилии? Сеньор, я неплохо плаваю и ныряю, но, боюсь, это не под силу даже самому выносливому пловцу…

Он опять вздохнул и продолжил уже без улыбки:

- Чтобы бежать, нужен корабль. Или хотя бы лодка. И человек, который согласится ее продать, и не обманет, и не заложит тебя твоему же хозяину. Я пробовал, – Чеккино понизил голос, хотя подслушивать их было некому. – Договорился с одним коробейником, евреем. Он обещал, что проведет меня на торговое судно, отплывающее в Геную, и надежно спрячет. Я отдал ему все украшения, какие на мне были, и весь свой дневной заработок. Мы ударили по рукам, и он велел мне вечером быть в порту. А когда я пришел – меня уже ждали люди Амета, нашего хозяина.

Танцор закатал рукав рубашки и показал испанцу белесый шрам на сгибе локтя:

- Это от ожога. После того случая. Хозяин не стал меня наказывать – просто отдал Исмаилу-челеби. Он любит так развлекаться. Тащи, говорит, сюда жаровню. Зачем, спрашиваю, тебе жаровня, господин? Такой зной на улице! А он: «Мы с тобой оба заслуживаем адского пламени!» – ну и давай жечь и меня, и себя. Он же суфий – это что-то вроде наших монахов, те тоже плетьми хлещутся.*

Ротонди невольно поёжился и снова потупил взгляд:

- А моего приятеля Серьгу… El zarcillo – вы его видели, это с ним я плясал – Амет подвесил за ноги. Чтобы впредь за мной лучше смотрел. У нас, как в Спарте, – за проступки любимого отвечает любящий. Больше я не бегал.

Чеккино не стал рассказывать, как Серьга катался по полу, стонал от боли и бился в судорогах, а он рыдал у его постели, забыв о собственных ожогах. И как ему хотели устроить тёмную – он-де своим побегом подставил всю труппу. И устроили бы, если бы не Серьга.

- Купцы не хотят портить отношения с турками, – сказал Чеккино после паузы. – Любой, кто берется помогать невольникам, рискует головой. Если судно с беглецами догонят и захватят – никому не поздоровится. Какой капитан пойдет на такой риск?.. Вот ваш – взял бы меня на борт? – спросил он в шутку.

Разумеется, никто бы его никуда не взял. А если бы и взял, то им не дали бы выйти из порта. А даже если бы каким-то чудом побег удался, и за ними не снарядили бы погоню, то… Ротонди на миг представил, как будет спать в одном трюме с Баэной, и побледнел. На корабле его могла ждать еще худшая судьба, чем в плену. Этот рыжий там, наверняка, не единственный охотник порезвиться. Найдутся и другие.

Да и плыть с испанцами – для него прямая дорога в тюрьму священного трибунала. Даже, если никто не обмолвится, чем он занимался в Тунисе, один визит лекаря – и он пропал. А лекарь ему понадобится: в животе уже неделю – словно черти огонь развели. Хорошо, хоть не дурная болезнь. Монахи из лазарета говорят: просто воспаление. Но от этого не легче.

*

* По мотивам воспоминаний Эммануэля д'Аранды

Отредактировано Rotondis (2019-02-13 21:45:00)

+4

19

[nick]Франсиско де Варгас[/nick][icon]http://s5.uploads.ru/kGMYN.jpg[/icon]
Варгас слушал молча, пытаясь уложить все это в своей голове. Он как-то и не представлял даже до сих пор, что у этих тоже бывает любовь, причем настоящая, такая, чтобы даже из плена не бежать ради возлюбленного.
Юный корсар озадаченно потер висок. Не то, чтобы его стало меньше мутить, особенно при взгляде на все эти баночки с притираниями, но Франсуа уже говорил о деле - о побеге. И слушать надо было внимательно.

- Сеньор Альберас возьмет на борт даже черта, если увидит в этом выгоду.

Варгас знал, о чем говорил.

- Если вас кто-то ждет и заплатит больше хозяина, - он мотнул головой в сторону выхода из комнаты, имея в виду владельца кофейни, - тогда да. Только...

Он прошелся из стороны в сторону, пытаясь себе это представить. Допустим, вытащить мальчишку из этого содомского гнезда можно, это не крепость. Горит, наверное, хорошо. И денег тут куча, у хозяина. Эти ведь... танцоры... они ему прибыль отдают, это настоящий бордель.
Если кто-то и мог решиться втихую устроить небольшое светопреставление в турецком борделе, это солдаты с "Хуана". Вот Ольмо, например. Только надо все как следует продумать. Ольмо всегда нравится, когда есть план, и он точно лучше остальных, он может даже понять. Капитан за это по голове не погладит, у него какие-то дела с местными, но если как-нибудь исхитриться...
Может, даже совсем по-тихому. Вывести только этого француза.
А потом?
Да ведь он один и не пойдет, чего доброго. Захочет этого своего Серьгу прихватить. И это уже совсем другое дело...
Но что потом?
"Хуан"?
Франсиско остановился, с сомнением посмотрел на танцора.

- Я на таком корабле хожу, - неохотно сказал он. - Что если вас и возьмут на борт, эта кофейня вам раем покажется. Если за вас много платят, то, может, и обойдется.

Даже его, Варгаса, происхождение и семья защищали только самую малость.
"Неизбежные на море случайности". Он помнил эту фразу, первую фразу из старой лоции, которую ему показал штурман на первом его корабле. "Хуан" был одной большой случайностью, и пакостной, пакостнее некуда.

- Может, - повторил он. - А вашему... приятелю... туго придется. У нас солдаты вешаются, а вы... Не надо вам туда. Может, и деньги не помогут. А вот письмо я мог бы передать. Мы не скоро в Испанию, но лучше не скоро, чем никогда, да?

Отредактировано Рамон де Варгас (2019-02-12 23:14:16)

+1

20

[icon]http://s8.uploads.ru/lGiRT.jpg[/icon]При словах: «сеньор Альберас возьмет…» – сердце Ротонди забилось чаще. Он вскинул голову и открыл было рот, собираясь что-то сказать, но тут же снова поник. Все именно так, как он и предполагал. Выгода. Можно подумать, кто-то станет ему помогать из христианского милосердия! Разве что отец Маттео? Но старый падре мог не так много: разделить с ним скудную трапезу, дать какое-нибудь средство «от живота» и молиться о его погибающей душе. Добрый старик, простой и честный. Но он тоже боялся турок.

А Пако, видно, сам черт не страшен. Но что он предлагает? Сменить одного хозяина на другого? Стать пленником этого капитана, как бишь его?.. Альбе… Абре… Абраксаса?* Какой выкуп его удовлетворит? Сумеет ли дядя собрать нужную сумму? А вдруг не сумеет? Что тогда? Продадут любому, кто готов раскошелиться? Сдадут в бордель в первом же порту? Пустят по кругу, а после – вышвырнут за борт, рыбам на корм? Нет, Пако прав. Не надо ему туда. От здешних турок он хотя бы знает, чего ждать. Привык уже.

- И вам не надо подвергать себя опасности, – Чеккино, кряхтя, поднялся на ноги и задумчиво поскреб щеку: – Меня будут искать. И найдут. И вряд ли ваш корабль выдержит схватку с пушками форта.

На пальцах остался черный след – похоже, сурьма размазалась, и выглядит он сущим пугалом. Эх, зеркало бы сейчас! Танцор отхлебнул воды прямо из кувшина и присел на диван.

- А что до письма, сеньор, – вы думаете, я не писал родным? Писал и не раз. Да только все впустую. То ли мои гонцы забывали обо мне, едва оказавшись на свободе, то ли меня, в самом деле, никто уже не ждет, – закончил Ротонди совсем тихо.

Он покачал головой и внезапно рассмеялся:

- Знаете, я ведь обхитрил самого себя: когда берберский капитан спросил, богаты ли мои родители, и смогут ли они выкупить меня, я наврал ему, что я сирота, денег у меня нет, и помощи мне ждать неоткуда. Думал, может, он меня отпустит. Ой, каким же я был болваном! На другое утро после того, как мы пристали к берегу, пират отдал меня и других пленников генуэзскому маклеру, а тот – выставил нас на продажу, будто скотину. Так я и очутился в этой проклятой кофейне. Моему теперешнему хозяину дела нет до выкупа. Он зарабатывает на мальчишках, таких, как я, как те, кого вы видели в зале. Выкуп то ли будет, то ли нет, а здесь мы приносим ему неплохой доход.

*

* Абраксас - в христианской демонологии, языческое божество и один из демонов.

Отредактировано Rotondis (2019-02-13 21:43:16)

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта