Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



«Не сотвори кумира…» – А металл? 11 марта 1629 года: Двое наемных убийц сговариваются об общем деле.
Дурная компания для доброго дела. Лето 1628 года.: Г-н де Лаварден и г-н де Ронэ отправляются в Испанию.
Едем! Куда? 9 марта 1629 года: Месье в обществе гг. де Ронэ и Портоса похищает принцессу и г-жу де Вейро.
Guárdate del agua mansa. 10 марта 1629 года: Г-н де Ронэ безуспешно заботится о г-же де Бутвиль..

Бутвилей целая семья… 12 марта 1629 года: Г-н де Лианкур знакомится с г-жой де Бутвиль.
Белый рыцарь делает ход. 15 февраля 1629 года: Г-н де Валеран наблюдает за попытками Марии Медичи разговорить г-на де Корнильона.
О тех, кто приходит из моря. Июнь 1624. Северное море: Капитан Рохас и лейтенант де Варгас сталкиваются с мятежом.
Высоки ли ставки? 11 февраля 1629 года.: Г-жа де Шеврез играет в новую игру, где г-н де Валеран - то ли ставка, то ли пешка.

Пасторальный роман: прелестная прогулка. Май 1628 года: Принцесса де Гонзага отправляется с Месье на лодочную прогулку.
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Нет отбоя от мужчин. 16 февраля 1629 года.: М-ль и г-н д'Арбиньи подвергаются нападению.

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Какими намерениями вымощена дорога в рай? Май 1629 г., Париж: Г-н де Лаварден и г-жа де Вейро узнают от кюре цену милосердия и плату за великодушие.
"Свинец иль золото получишь? - Пробуй!" Северное море, июнь 1624 г.: Рохас и Варгас знакомятся еще ближе.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календари эпохи (праздники, дни недели и фазы луны): на 1628 год и на 1629 год

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » В рамках неприличия. Дюнкерк, июнь 1624г.


В рамках неприличия. Дюнкерк, июнь 1624г.

Сообщений 1 страница 20 из 48

1

Продолжение эпизода В рамках приличия. Дюнкерк, июнь 1624г.

+1

2

Четвертью часа позже попритихший было гитарный перебор зазвучал громче, и гости, чьи разговоры сводились уже к вопросу «Когда же?» и пустым сплетням, примолкли, отступая к стенам и в то же время оборачиваясь к двум музыкантам в углу и стоявшей неподвижно рядом с ними женской фигурке. Темный плащ до самого пола, опущенная голова и наброшенный капюшон позволяли заключить только, что танцовщица худа и невелика ростом, и, несмотря на явный интерес гостей, все попытки подойти поближе были учтиво, но твердо пресечены либо доном Алехандро, расположившимся поблизости со своим секретарем, доном Луисом, либо его новым помощником - тем самым щеголем, чья кожа зависела от честности бургомистра.

Донья Пилар, волею судьбы или расчета оказавшаяся вновь около Варгаса, чуть качнулась навстречу музыке - и отпрянула, когда танцовщица вдруг сбросила и капюшон, и плащ, оказавшись совсем юной еще девочкой в скверно сидевшем на ней ярко-алом платье - очень смуглой, худой как щепка и очень некрасивой. Черные ее волосы были забраны в тугой узел на затылке, удлинявший и без того лошадиное лицо, а губы были подкрашены кармином. Из-под слишком короткой юбки виднелись босые ноги - слишком большие и покрытые едва поджившими царапинами.

Пронесшийся по залу вздох разочарования заставил ее резко вздернуть голову, ее ноздри чуть раздулись, но затем она снова поникла.

- Понимаю дона Анхеля, - пробормотал начальник порта, машинально потирая порез на свежевыбритой щеке.

Один из двух музыкантов уселся поудобнее, а второй встал и поставил ногу на его табурет, перехватывая свою гитару. Оба они явно чувствовали себя здесь не на своем месте, но сидевший упрямо прокашлялся и, внезапно спохватившись, обратился к дону Алехандро:

- Прикажете петь, ваша милость?

- Ну, пойте, - равнодушно отозвался тот, обводя зал сосредоточенным взглядом - будто ища кого-то.

Пронзительный голос певца зазвенел под ослепительно белым потолком, и шум в зале смолк, будто обрезанным ножом:

- A-а-аndalo, Zarabanda,
que el amor te lo manda, manda…

Девушка вскинула голову и шагнула вперед, поднося ладони к лицу, и слишком широкие рукава ее платья упали, открывая угловатые локти.

+3

3

Варгас чувствовал себя как на подушке из иголок, пока не зазвучала музыка. И тут ему стало все равно - первый раз или не первый, он искал взглядом Колларта, стараясь не крутить при этом головой.
Якобы ушедший с бала Анхель и капитан "Синей Чайки" придумали план, от которого у хозяев дома волосы встали бы дыбом даже на любимой собаке, если бы она у них была. И Варгаса в этом плане смущал только какой-то десяток вещей, самой главной из которых была невозможность объяснить план заранее самой цыганке.
Если девчонка начнет вопить...
А если она еще и не говорит по-испански...
Он выбросил из головы все, когда зазвучали гитары. И неторопливо принялся расстегивать камзол - заметила это разве что донья Пилар, которая не просто стояла близко, но и бросала на него взгляды, на которые он охотно отвечал - и чтобы не вызывать подозрений, и любуясь красивой женщиной. Но потом у стены зала, далеко за ее спиной, появился Колларт и выразительно принялся вытирать лицо ярким желтым платком с красной полосой; Варгас не мог представить, где он его взял, и предположил кусок какой-то портьеры. Или обивки.
Они не сговаривались о знаке, но это было почти цинично - один из сигнальных флагов, которые они использовали здесь, в Дюнкерке, когда в поход выходила группа кораблей, означал "человек за бортом" и выглядел очень похоже.
Для их задумки подходило идеально и Варгас, вместо ответного знака, расстегнул перевязь, позволив ей со стуком свалиться на пол, и сбросил камзол в руки проходившего мимо слуги.

+2

4

Заметили только ближайшие соседи, и в глазах доньи Пилар возникло странное выражение - смесь предвкушения с обидой, как если бы она и желала увидеть Варгаса в созданном усилиями ее мужа кругу, и злилась на то, что затея имела успех: взгляды почти всех мужчин были прикованы к цыганке, и кривившие губы женщины также не отводили от нее глаз.

Первые же шаги танца изменили девушку - вернее сказать, скрыли ее вместе со всеми ее недостатками, оставив на месте некрасивой, перепуганной девчонки один лишь женский силуэт, и неважны стали черты лица и контуры тела, и страх, сводивший ей плечи и дергавший губы, исчез, сменившись вызовом и страстью.

Огненный взгляд, в котором каждый читал приглашение - и обращено оно было только к нему. Ускользающее объятие раскинутых рук, волны, пробегающие по телу от выброшенной навстречу чужому взору раскрытой ладони до бесстыдно покачивающихся бедер, перестук кастаньет, полуоткрытый призывно рот - или это ей не хватало дыхания? И внезапно она оказалась прямо напротив Варгаса, опалила огнем черных глаз, перехватила юбку на бедрах, неуловимо очертив под ней вдруг ставший желанным силуэт - тонкая талия, переходящая в крутой изгиб - улыбнулась, прищурив глаза, как воин, скрещивающий с противником свой меч.

В портовом кабаке она выбрала бы себе партнера по вкусу - здесь… взгляд ее говорил, что она не выбрала бы никого иного.

+2

5

Варгас шагнул в круг, и это было лучшее, что он умел делать, когда речь заходила о сарабанде. Входить в круг, подхватывая волну чужого движения, продолжая его, развивая и превращая в свое.
Она танцевала как женщина, он так не мог. И до Анхеля ему было как до неба. Но фехтовальщиком он был прирожденным, и скользнул вперед, к ней, не задумываясь и принимая вызов - но не ее.
Он кожей чувствовал взгляды.
И, будто отвечая этим взглядам, неприятно липнущим к коже, дернул ворот рубашки, разрывая завязки и кружева. Запах разгоряченного женского тела заставил его улыбнуться цыганке зеркальным отражением ее улыбки.
Гитарный ритм звенел вокруг, кружа голову так же, как ее грация и глаза, в которых Варгас читал жгучее обещание. И отзывался на него всем телом, всем своим существом - его дразнили сегодня слишком долго, чтобы страсть сейчас не рвалась наружу в каждом жесте сквозь обманчивую сдержанность, от которой он избавлялся с каждым новым кругом. 
Он позволил девушке вести, но только в первые мгновения. Он был плохим партнером - наверное. Из того, что показывал ему Анхель, он запомнил не все, и танец с головой выдавал в нем опытного диестро, а не танцора. Он то и дело заступал девушке путь, позволяя ей мягко качнуться в сторону - но в центр круга, и не того, что оставили для них зрители. Того, который видел сам и чертил для нее движениями рук, рисунком шагов. Того, где мог прикоснуться к ней в любой миг, будто играя с ней в опасную игру, дразня - ускользнешь?.. Останься...
Будь со мной...
...И этот круг смещался по залу.

+2

6

Ей было, может, лет пятнадцать, сколько из них она танцевала - пять? семь? все десять? Она влилась в его движения как вино в кувшин, и, как вино принимая и перенимая их форму, сохраняла в ней, терпким привкусом на обкусанных губах, отчетливый рисунок танца, его завораживающий тройной ритм. Каждым шагом она уступала и отступала, но отступала, ни на миг не ускользая слишком далеко и ни разу не оказавшись слишком близко - на той грани, где чувственность еще не становится вульгарностью, а сладострастие - похотью. Ее можно было понять - ей обещали снисхождение за танец, но вряд ли она не увидела за этим шанса добиться и большего.

Она была виноградной лозой, языком пламени, обнимающим древесный ствол, плющом на крепостной стене - туманом, скрывающим неизбежные ошибки, и лучом света, оттеняющим каждое верное движение. И драгоценную булавку из его кружев она выдернула так, что со стороны в этом прикосновении виделась одна только мимолетная ласка, а внутри танца - коснувшись, тотчас оттолкнула, но так, что ясно было - она просит вернуться.

А потом она проскользнула вплотную, опустила руки ему на плечи, удерживая его с силой, неожиданной в такой хрупкой фигурке, заглянула в глаза - готовая выскользнуть и ускользнуть.

+2

7

Руки Варгаса немедленно опустились ей на пояс - это было не совсем правильно, хотя он не знал наверняка. На глазах у публики он прикоснулся к ее губам - не поцелуем даже, беззвучным "не бойся", так же мгновенно превратившимся в короткий поцелуй.
Возгласы из толпы он пропустил, потому что закружил ее и закружился вместе с ней, увлекая девушку в сторону открытых дверей балкона, которые вдруг оказались совсем близко.
И вырваться из его мягкой хватки было не проще, чем из трясины.
Прохладный воздух обхватил девушку за плечи, Франсиско - почти не коснулся, так она горела в его руках.
Перила балкона толкнули его в бедро, останавливая вращение, и Варгас, не удержавшись, еще раз ее поцеловал.

- Не бойся, - быстро шепнул он. - Верь мне.

Одним движением он подсадил ее на каменный парапет. Понял, что сама она не встанет, побоится, и с кошачьей ловкостью поднялся туда же.
Не ванты. Упора хватало. Он боялся, что будет хуже, но не думал об этом - тянул девушку за руку вверх, вынуждая подняться на ноги и встать рядом.

- Прыгай. Не вниз. Вверх. Только вверх!

Он ей помог, насколько получилось. Но теплый груз из его рук исчез быстрее, чем на балкон вбежали люди. Варгас как раз потерял равновесие и, пробалансировав на перилах несколько мгновений, с чувством выполненного долга и мыслью "...мать!!!" рухнул обратно на балкон, почти в руки сеньора Торальдо.

- Вы с ума сошли!

Он не понял, кто это сказал, потому что все-таки ушибся о перила, и сейчас, шипя, растирал бедро.

+2

8

В кабаке зрители образовали бы орущий, притопывающий и хлопающий круг - в светской гостиной они стояли чинным полумесяцем, и только два-три человека присоединились к ритму, и те беззвучно. Путь на балкон оказался оттого открыт, а вдогонку танцорам гости поспешили не сразу, не сразу даже заметив, что те исчезли из круга света, отброшенного многочисленными свечами в зале.

- Улетела! - выкрикнул Колларт, оказавшийся на балконе в числе первых, пусть и протиснувшись вперед с совершенно фламандской бесцеремонностью. - Ох, ты ж…! Видели? Улетела!

- Вы с ума сошли! - возмутился падре Вильянуэва, черным облаком нависая над Варгасом. - Она… она… Там!

Он ткнул мясистым пальцем в сторону сада, и все, кто задрал голову к ночному небу, послушно посмотрели туда же.

Дон Алехандро выкрикивал уже распоряжение немедленно обыскать сад, и кто-то из завсегдатаев дома объяснял соседу, что сад окружен новехонькой стеной в пять локтей и никуда девчонка из него не денется, какая-то разряженная в пух и прах напыщенная старуха вещала про излишнюю доверчивость благородной души, и донья Пилар смотрела на Варгаса с загадочным выражением, в котором смешивались сомнение и несомненное желание.

- Но позвольте, - бас сеньора Торальдо легко перекрыл общий гомон, - сеньор де Варгас, что… что это было?

+2

9

- Танец, - нелюбезно объяснил корсар. - Я так и не понял, куда она пропала. Сеньор Колларт? Вы сказали, улетела? Мне тоже показалось... Я только не понял, вдаль или вниз.

Он перегнулся через перила, глянул на плиты.

- Нет, ничего.

Оставалось только понадеяться, что девчонке хватит сообразительности убраться из города, и ее не возьмут в следующий раз уже за колдовство.

- Она села на перила, вот так, - он запрыгнул сам, покачнулся, всерьез рискуя свалиться уже в другую сторону, и обвел рукой темный сад. - И пфф! Что?.. Куда?..

Варгас снова валял дурака, изображая слегка нетрезвого повесу.

- Сеньор Колларт, вы не видели мою шпагу?

- Извольте, - фламандский капитан с готовностью вручил Варгасу не только его шпагу, но и его камзол. - Какая жалость, такой был замечательный танец!

В блеклых глазах падре Вильянуэва читалась откровенная ненависть человека, чувствующего, что его как-то обвели вокруг пальца, и не понимающего, как это получилось. Он снова задрал голову, глядя на темный силуэт дворца, ровные ряды закрытых и таких же темных окон, ровно шелестевшие в полутьме кроны деревьев, окружавших площадку с мерно плещущим фонтаном под балконом, потом перегнулся через балюстраду, словно мог увидеть на каменных плитах внизу следы цыганки.

- Дьявольский, дьявольский танец, - прошипел он. - Вы оказались пособником колдуньи, сеньор де Варгас, если бы не вы…

- То она улетела бы из зала и, может, пробила бы при этом потолок, - перебил Колларт. - Упала бы люстра… вы представляете себе последствия?

- Может, она попросту отвела нам глаза, - неожиданно четким голосом сказала донья Пилар, - нам всем. И стоит сейчас рядом с нами, в чужом облике, может.

Несколько дам взвизгнули, полу-восторженно полу-тревожно.

- И в чьем же, сеньора? - глянул на нее Варгас, спрыгивая с перил, чтобы принять из рук фламандца свои вещи. - Кого вы подозреваете? Падре Мигеля?

Он набросил камзол, не став застегивать пуговицы, и тут только обнаружил, что остался без заколки. И беззвучно фыркнул - вот и делай после этого добрые дела!
Можно было только тихо порадоваться, что Рохас этого танца не видел. Сказал бы, "Курро, ты бревно. Мачтовое". Или еще как-нибудь.

- ...Или дона Алехандро? - предположил он, делая шаг к женщине. - А может, сеньора Колларта?

Еще шаг.

- Или сеньора Торальдо? Легко проверить, она прекрасно танцует. Окажите мне честь, позвольте доказать вам, что я не...

"Что я плохо танцую?" - поймал себя Варгас и про себя расхохотался. Но в глазах его если что и отражалось, так только жгучий мужской интерес. Он протянул ей руку - с поклоном, как полагается, и предоставил возможность отвергнуть ее или принять.
Что они тут танцуют? Павану? Гальярду, может быть?

+2

10

- Каждый из нас может видеть кого-то другого, - задумчиво проговорил сеньор Торальдо. - Вы замечательно танцуете, сеньор де Варгас. Жалко, что дон Анхель ушел, вы бы составили чудесную пару.

Помощник начальника порта поперхнулся смехом, но остальные расхохотались с явным облегчением, как если бы шутка эта окончательно уверила их в том, что никакого мрачного колдовства не творилось рядом с ними.

- Раз уж музыканты уже здесь, - донья Пилар опустила чуть дрогнувшую ладонь на ладонь Варгаса, - отчего бы им не поиграть что-нибудь… приличное. Уважим чувства дам и падре Вильянуэва, дон Алехандро - как вы думаете?

Бургомистр, перегнувшийся через балюстраду в попытке разглядеть что-либо в темном саду, выпрямился с утробным вздохом и бросил на свою супругу взгляд, весьма далекий от восхищения.

- Я должен заняться поисками, сеньора, - сквозь зубы сказал он, - прошу вас в мое отсутствие позаботиться…

- О, нет, мы не посмеем надоедать донье Пилар в такой сложный миг! - перебил Колларт. - Во всяком случае, я не посмею.

Он подмигнул Варгасу и начал пробираться к выходу.

+2

11

Франсиско никак не мог выразить капитану "Синей Чайки" свою признательность немедленно, но решил непременно это сделать попозже. Это был великолепный план, и хорошо исполненный.
Варгас вернулся в бальный зал вместе с доньей Пилар, пытаясь понять, чем смутили его слова сеньора Торальдо. Варгас шутливо поблагодарил его за комплимент, но эти слова как будто стали эхом того, что волновало лейтенанта, хотя тот не мог же иметь в виду...
Падре Вильянуэва, напротив, беспокоил корсара лишь отчасти. Обвинить его сегодня в пособничестве не удалось бы всей Святой Конгрегации. Но враги заводились как будто сами собой. И чего он взъелся, этот святой отец?..

- Я побуду рядом на случай, если вам что-нибудь потребуется, - предложил Варгас женщине, будто в противовес словам Колларта.

После узкой горячей ладони цыганки мягкая рука доньи Пилар казалась нежнее цветка. Распаленный танцем, он все сейчас воспринимал слишком остро. Даже легкий запах ее духов.
На губах еще оставался едва ощутимый привкус кармина.

+2

12

- Прошу вас, - отозвалась донья Пилар, с такой неторопливостью отбирая руку, что само это движение могло сойти за ласку.

То ли следуя примеру Колларта, то ли ощутив, что хозяйке дома не до них, гости начали прощаться. Как и следовало ожидать, мужчины остались в восторге от танца, сожалея лишь о неучтивости цыганки, лишившей их развлечения, в то время как женщины, напротив, советовали донье Пилар утешаться мыслью, что непристойному зрелищу был положен конец. Судя по смутно доносившимся шепоткам, в чудесное вознесение цыганки не верил никто, но профоса в городе недолюбливали, и оттого ей скорее желали удачи в ее побеге. Сеньор Торальдо выразил свое глубочайшее восхищение стойкости доньи Пилар и учтивейшим образом попросил Варгаса напомнить дону Анхелю о фляжке лимончелло, а некая донья Клара пообещала прислать ему приглашение - на что, осталось тайной, притом, похоже и для нее тоже. Лестница была заполонена народом, внизу в прихожей мелькнула светловолосая голова Колларта, покидавшего дом в обществе мальчишки, не то юнги, не то чьего-то пажа, на чью голову он, явно шутки ради, нахлобучил свою шляпу; кто-то громко искал свои перчатки, кто-то - трость, и донья Пилар неожиданно повернулась к своему спутнику.

- Простите, дон Франсиско… Вы не принесете мне стакан воды?

+2

13

- О, конечно, сеньора, - поклонился он, стараясь не провожать взглядом Колларта.

Если бы Варгас действительно хотел спасти ее от жажды, он попросил бы любого слугу - да хотя бы указать, где тут кухня. Или принести лимонада. Или что угодно еще. Но вместо этого он предпочел слегка заплутать, заодно заново изучая дом.
Интересуясь кухней, он мог интересоваться и черным ходом. Что в их ситуации было отнюдь не лишним.

Когда он вернулся, прихожая и лестница опустели, а донья Пилар сидела прямо на ступеньках, устало прислонившись головой к столбику перил. При появлении Варгаса она, однако, встала, окидывая его взглядом настолько пристальным, что только непрестанно разглаживающая юбку ладонь указывала на волнение.

- Все разошлись, - сказала она, - даже прислуга - побежали к сеньору Торальдо слушать это бренчание. Итальянцы не понимают нашей святейшей инквизиции.

Говорила она так, словно пыталась заполнить тишину, явно без задней мысли.

- Но вы не хотите говорить об инквизиции, - он улыбнулся, подавая ей бокал с лимонадом, добытый в кухне.
Черный ход он нашел, и его еще успели оттуда выдворить, и обратно он шел весьма неторопливо, оттого и бокал не был холоден.

- И я не хочу.

В темных глазах корсара все его желания читались сейчас как на ладони, и он не смог бы с этим справиться, даже если бы вдруг захотел.

- Не хочу, - не отводя глаза подтвердила донья Пилар, залпом выпила лимонад и отставила бокал на лестничные перила. Рука ее была явно неверна, но со второй попытки ей это удалось.

В оливковых глазах ее снова застыло странное выражение - желание читалось в нем, и нечто, похожее на страх, и злость, и вызов, который вспыхнул ярче, когда где-то внизу отворилась дверь и мужской голос - голос дона Алехандро - устало сказал, заканчивая ответ на неслышный вопрос:

- …они лазают как мартышки.

- Идемте, - враз охрипшим голосом сказала донья Пилар. - Наверх.

Варгас молча улыбнулся ей. Бургомистра он действительно не боялся – ему и в лучшие времена не хватало благоразумия. И отступить сейчас он не только не хотел, но и не мог по целому ряду причин, и не последней были ее глаза, хотя он знал почти наверняка, что после этого вечера донья Пилар, верно, возненавидит его на всю оставшуюся жизнь.
А может, нет. Женщины отходчивы.
Он протянул к ней руку и, не увидев возражений, увлек вверх по ступеням, будто девчонку – заботливо приобняв за талию и не позволяя споткнуться.

+2

14

Возможно, ноги в самом деле не держали ее, а может, тревожил неосвещенный пролет, лишь слегка подсвеченный снизу, но в том, как она вцепилась в его руку не было, казалось, и тени кокетства - она держалась как утопающая, хотя может, и сгорая от желания.

- Я услала… горничную, - прошептала она. - Надеюсь, придворный кавалер…

Она не стала заканчивать, поставив многоточие прерывистым вздохом, и, сжав на миг пальцы, оказалась вдруг чуть спереди, указывая дорогу - через пустую лестничную площадку и какую-то темную комнату, быть может, ее гостиную - к невидимой двери, из-за которой, когда она потянула за ручку, пролилась тонкая струйка света.

+2

15

Варгас не стал обещать вести себя прилично.

- Я умею, - шепнул он, останавливая ее у самой двери, в темноте, и привлек ее к себе.

Он действительно мог бы привести в порядок ее одежду – потом. Даже несмотря на юбки, которые он лично находил очень неудобными. Для всего.
Ее муж входил в дом, он мог в любой момент подняться к жене, и все это было чистым безумием, и Варгас, припадая к женским губам, мимолётно подумал, не хочет ли донья Пилар настоящей ссоры, с последующей схваткой, из которой ее муж мог бы не выйти живым.
Это объяснило бы многое.
Вкус кармина растворился во вкусе ее губ, с лёгким оттенком лимона и сладости, которая принадлежала только ей.

Колокол ее юбок качнулся назад, когда она страстно прильнула к нему в ответ, обхватывая его лицо обеими ладонями, словно боялась, что он ускользнет после одного легкого касания губ. Но поцелуй она прервала - едва соприкоснувшись, чтобы тотчас тронуть губами скулу, висок и, прочертив дыханием овал его лица, мочку уха. И она оказалась достаточно сильной, чтобы отстраниться и удержать расстояние.

- Идем, - шепнула она, - не здесь.

Он знал, что вряд ли – там, и поэтому с трудом позволил ей вести себя дальше. Пьяный от безмолвных обещаний любви, ни одному из которых, он знал, сегодня не суждено было сбыться, Варгас вошёл за ней в спальню.

- Сеньора... – жаркий шепот опалил ей шею чуть ниже уха, к которой он тотчас же прикоснулся губами. Он должен был продолжить, но задержался, пробуя на вкус чуть солоноватую линию ее жизни, в которой бился пульс, прокладывая языком курс к тонкой ключице и вновь возвращаясь к женским губам с поцелуем и вопросом, который давно уже не хотел задавать, но был должен:

- Вы любите... Сюрпризы?

+2

16

- Да… нет… - и то и другое было больше похоже на стон, но, сникнув на миг в его объятиях, она высвободилась все же, чтобы задвинуть засов на двери. Когда она обернулась к нему, глаза ее в свете горевших на прикроватном столике свечей были огненными озерами. - К-какие?..

- Я, - чуть слышно сказал Рохас, выступая из-за кровати. Камзол он набросил на плечи, но не застегнул, и выглядел оттого, с обнаженной грудью и связанными в узел за затылке волосами, куда большим корсаром, чем даже в драке на “Rode leeuw”. - Вы хотели видеть меня здесь, сеньора… в прошлый раз.

Донья Пилар, отшатнувшаяся к двери при его внезапном появлении, прерывисто вздохнула и тут же взглянула на Варгаса, выпрямляясь во весь рост и вскидывая высокомерно голову в попытке скрыть свои чувства, из которых, очевидно, первым был страх.

Руки Рохаса невольно сжались в кулаки. Все-таки это было недостойно, и донья Пилар не была ни в чем виновата кроме того, что слишком легко уступала своим желаниям - а мог ли он ее за это винить? Ее грехи не стоили и половины его.

«Но как ты потом уберешься?» - спросил Якоб.

И он попросил помощи у Франсиско, и Франсиско согласился - так же, как когда они спросили его про девчонку, ни о чем не спрашивая. И, когда Рохас объяснил свой план, он не отказался, но мог ли он не понимать, от чего отказывается? Она нравилась ему, это было очевидно, и Рохас, оставшись один в полутьме спальни и прислушиваясь к доносившимся снизу гитарным переборам, нехотя признался самому себе, что поступил недостойно. Он мог спрятаться где-то еще - хотя бы попытаться. Он мог вообще не вовлекать Франсиско - Якоб справился бы, а что его самого сразу заподозрили бы в каком-то пособничестве, так ведь ничего бы они не доказали. Но тогда Якоб остался бы в спальне, и она пришла бы… они бы пришли…

Знакомый ритм вскипел в крови, и Рохас, перешагивая через железную решетку балкончика, мрачно подумал, что та может не выдержать. Должна не выдержать - и тогда он заплатит за это свинство. Потому что Якоб точно так же ушел бы с цыганкой - взяли бы они ночную сорочку доньи Пилар вместо рубашки, которую так и не смогли найти. И Франсиско получил бы то, что хотел - то, чего не хотел Рохас.

Музыка привычно дурманила, кружа голову, и в глазах темнело от желания, и он почти видел сейчас Франсиско - каждое движение танца и тень, вокруг которой свивался этот танец. Тень, которой он мог бы быть, которой он не был, и смешно надеяться…

Он взглянул вниз как раз вовремя, чтобы увидеть их: чужую щуплую девчонку и своего лейтенанта, и они уже не танцевали.

- ¡Upré! - шепотом позвал он. Слово, вынырнувшее из забытого детства: наверх. И добавил, когда она вскинула голову: - ¡Atiar!

Не совсем правильно, но она поняла, выпрямляясь, цепляясь за протянутую руку Франсиско, и на миг Рохас испугался, что она не удержится, они не удержатся и Курро…

В следующее мгновение сильные руки подбросили девчонку к нему, его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья, и она чуть слышно всхлипнула, когда он рванул ее вверх.

- Быстрее!

Он почти швырнул ее в спальню, перемахнул через кованую решетку и услышал внизу возбужденные голоса.

- Monró, - девчонка вцепилась в него, осыпая поцелуями, смеясь и плача, почти беззвучно, - garapatis, monró, garapatis.

- Тише, - сказал он, разнимая ее руки, - тише, тише. Снимай свои тряпки, monrí, быстро. Надевай, быстро.

Он всунул ей в руки рубашку Якоба, которую обменял на свою, и вытащил нож, чтобы сделать хоть какое-то подобие штанов из ее юбок.

+2

17

Варгас тоже смотрел на донью Пилар – темными от природы и желания глазами, в которых отражался свечной свет. Он готов был зажать ей рот – в любой миг, вздумай она кричать.

- Хотите, чтобы мы ушли? – хриплым шепотом спросил лейтенант. Это был верх наглости, он ещё смел спрашивать – благородную даму, которую сам же... Ну, не опозорил, но поставил в определенно неловкое положение, и ничуть в этом не раскаивался.

+2

18

«Мы». Рохас знал, что должен был добавить что-то, предложить, что уйдет сам, хотя бы для приличия, пусть и очевидно было, что она на это ответит - женщина, которую он оскорбил дважды, сперва отказав в любви, а сейчас предложив - такое. Но он промолчал, потому что она могла согласиться.

Донья Пилар молчала, переводя темный взгляд с одного мужчины на другого, дыша хрипло и прерывисто, как если бы убегала от них обоих и рухнула сейчас без сил.

- Мы уйдем, - тихо сказал Рохас. - Простите, сеньора. Только проводите нас… чтобы никто не увидел.

То, ради чего он это затеял - чтобы уйти из этого дома. Потому что не ревновал же он, в самом деле - друга, который был ему только другом, с которым он и поцелуем не обменялся, он, который никогда не ревновал ни к кому?

- Нет, - прошептала она. Судорожно вздохнула и рванула ворот платья, словно он ее душил. - Не уходите.

+2

19

Варгас захлебнулся воздухом.
Ему и так было душно в спальне, от желания и безнадежности, от ее глаз и неровно вздымающейся груди, от понимания, как близки они к провалу, если явится дон Алехандро, и наконец, от игры света и тени на фигуре Рохаса, на которого он неосторожно глянул и не сразу отвел глаза. Сама судьба издевалась над ним сегодня, маня и дразня, и он готов уже был сдаться. И убраться. До ближайшего борделя.
Но ее жест...
Десяток мыслей - в один миг. Ему еще не приходилось ни с кем делить женщину. И эта мысль оказалась дьявольским искушением. Неожиданно сильным. Не из-за новизны, но потому что вторым был Анхель.
Дыхания не хватало, он облизнул сухие губы, сглотнул вставший вдруг в горле ком. Надо было бежать. Уходить.
Он же поймет.
Но может... Может, нет. И может, одного раза хватит...
Такого, да.
Потому что никакого другого быть не может.
Кровь в висках стучала так, будто отбивала полночь. Варгас наощупь, со второго раза расстегнул перевязь, подхватил шпагу и аккуратно опустил на пол, чтобы не шуметь. Это не был здравый смысл, он вообще ни о чем не думал. Только чувствовал их близость. Обоих. Ее жар - он знал его наощупь, он еще горел на губах. Его запах - хорошо знакомый запах, дурманящий голову.
Думать он больше не мог. Рванул на себе камзол, чтобы не тратить время на пуговицы, и шагнул к ней, чтобы помочь с платьем. И обернулся, будто испугавшись, что Рохас может решить иначе. Уйти.
Он действительно испугался. Будто заранее ощутив боль разочарования.
"Останься..."

+2

20

Рохас стоял, не в силах пошевельнуться, глядя только на Франсиско, хватая ртом воздух, которого вдруг не осталось. Не видя женщину, которая смотрела на него не отводя глаз, шпагу, беззвучно тронувшую ковер на полу, пуговицы, искрами посыпавшиеся под ноги - ничего кроме Франсиско. Он так хотел ее, Франсиско - а она…

Опомнившись, Рохас шагнул к ним, протягивая руки - зная лишь одно: этот шанс он не упустит. Шанс притронуться, шанс ощутить это тепло, шанс попытаться… - только он не хотел пытаться, он хотел невозможного.

И, коснувшись сухими губами женской руки, мягко коснувшейся его ладони, он отступил в сторону и за спину к Франсиско.

- Прости, - сказал он, едва слыша, что говорит, - ни черта не понимаю… в таких платьях. Помочь?

Он не стал ждать ответа, потянул за его рубашку, вытягивая ее из его штанов, и, невидимый для них обоих, на миг запрокинул голову, превращая стон во вздох, когда его пальцы коснулись разгоряченной кожи. Что-то, Господи. Что-то.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » В рамках неприличия. Дюнкерк, июнь 1624г.