Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Анна Австрийская встречается на охоте с герцогом де Монморанси. Месье помогает принцессе де Гонзага позировать для картины. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Испанские корсары идут на абордаж.

Была тебе любимая… 3 марта 1629 года: г-н де Клейрак поддается чарам г-жи де Шеврез
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Большая прогулка. 22 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон и г-н де Ронэ разыскивают убийцу г-жи де Клейрак.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Мой друг, в твоих руках моей надежды нити... 10 февраля 1629 года: Ее величество просит г-жу де Мондиссье передать ее письмо г-ну де Корнильону.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Архивы » Письмо из ада. 18 декабря 1629 года, вечер.


Письмо из ада. 18 декабря 1629 года, вечер.

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Продолжение эпизодов  Друг моего друга и Драться нехорошо

+1

2

С минуту Атос еще стоял, глядя на дверь, с грохотом захлопнувшуюся за его другом – или бывшим другом? Уходя, д'Артаньян шарахнул ею с такой силой, что на стене чуть покосился портрет. Наконец мушкетер тяжело вздохнул и устало опустился в кресло. На душе было исключительно мерзко. Нет, вины он за собой по-прежнему не чувствовал. Холод, саднящее чувство утраты… и, пожалуй, все. Атос не был уверен, что гасконец передумает. Мушкетер потянулся к бутылке, зацепился взглядом на брошенную на стол бумагу… что, черт побери, сказал д'Артаньян? «Супруга ваша обронила»? Почти равнодушно он взял бумагу и развернул.

Первый же внимательный взгляд на пожелтевшее, истертое письмо заставил Атоса вздрогнуть и побледнеть, разом забыв даже о ссоре с лучшим другом. Письмо было надписано. «Графу де Ла Фер, в собственные руки». Но дело было не в адресате, а в почерке. Он узнал бы его из тысячи. Этой рукой была сделана запись в церковной книге.

- Будь проклят тот день, когда я впервые увидел эту руку… - неслышно пробормотал мушкетер и нервным движением развернул бумагу. Неровные строчки, испещренные помарками, поплыли перед глазами.

«Я проклят, милостивый государь, и будьте прокляты Вы за то, что Вы с ней сотворили. Я был первым, я проклят, но я не преуспел, Господь сохранил ее от меня, но Господь покарает Вас, как карает меня, будьте Вы прокляты, Вы погубили ее бессмертную душу, а я мечтал только о теле.
Анна… Самое прекрасное, самое нежное имя на свете, а ее фамилию Вы никогда не узнаете. Она была послушницей, когда я встретил ее – и невозможно было, раз увидев ее, перестать о ней думать. Вы уверены, что Вы любили ее – Вы не знаете, что такое любовь. Я любил ее, один лишь я, и я проклят на веки вечные,   и Вы тоже прокляты – я лгал ей, уговаривая бежать, придумывал для нее прегрешения, даже наши разговоры, из-за которых она не смогла бы остаться, пугал ее гневом настоятельницы и карами божьими, я был уверен, что, когда мы сбежим, я сумею… Вы не знаете, как она была чиста в те дни – когда Вы встретили ее, она уже знала, как я ее обманул. Знала – и простила.
Она была ангелом, посланным мне во спасение, и когда она отвергла мои домогательства – я думал, что проклят навеки, я был проклят навеки! Но она не верила, она обращалась к моей душе, понуждая меня бороться с искушением, убеждая меня вернуть украденное, вернуться и покаяться, и я внял.
(неразборчиво)   (неразборчиво)
Родичи ее впутались в чужие интриги, и она сделалась пешкой в руках желавших им зла, она, дитя, чистая душа, преданная воле тех, кому не могла ничего противопоставить. Ее обвинили во всем, обвинили в моем грехе, вопреки законам человеческим и божьим, а меня обманули и заставили лгать, а потом дали назначение в Ваш приход, и я, узнав и поняв все и обезумев от отчаяния, снова обратился против этих законов, крича: она будет моей, раз Господь так несправедлив, я не позволю им вернуть ее в обитель, где над ней вечно будет нависать мой грех, где я вовеки не увижу ее боле, и я сделал это.
(неразборчиво)
Что мне было до позорного клейма, которым осквернили ее плоть, когда никто не в силах был осквернить ее душу и эта чистая душа сияла в каждом ее движении, каждом слове, когда она снова и снова говорила мне "нет", взывая к сердцу, которое я считал утраченным, и я был готов вернуть ее Господу, который испытывал ее как Иова. Quia timor quem timebam evenit mihi et quod verebar accidit.
Почему она полюбила Вас? Почему не меня, почему вообще? Впервые она чего-то хотела и даже отказалась от мысли возвратиться в монастырь… "Сказочный рыцарь", – говорила она! Рыцарь! Если бы я знал тогда, что Вы способны… Она хотела Вам все рассказать, бедное дитя, а я запрещал! Я боялся за свою пребенду, я боялся, что Вы сделаете с ней, если узнаете, а она твердила, что лучше погибнуть, чем жить с душой, отравленной ложью… Мы были никто, а Вы были владыкой на этой земле, но если бы я знал, что она скажет Вам да…
И Вы, как я, как неправедные судьи ее и как собственный мой брат, как её родные, Вы, граф, предали её веру в милосердие и в чистоту души. Я не сумею с этим жить, и смертию своей не искуплю даже сотой части зла, причинённого мной  этому ангелу.  А Вы же… пребывайте в мире со своей совестью, если сможете, но знайте, каждый вопль моей грешной души, терзаемой в вечном огне – это проклятие Вам…
Жюстен де Бейль
Графство Ла Фер, 4 августа 1625 года.»

Дочитав, Атос еще долго невидяще смотрел на потертый лист бумаги, затем медленно опустил его и вновь потянулся к бутылке. Сжал горлышко, поднес к губам и осушил, словно это был стакан. Так же медленно, с негромким стуком поставил пустую бутылку перед собой.

- Как оно к ней попало? – глухо пробормотал он. – Черт возьми… как оно к ней попало?

Значит, он был прав. Значит, священник в самом деле был не братом, а любовником. Но сейчас это ничего не меняло.

«Вы, граф, предали ее веру…»

Не только веру. Ее и свою любовь. Свою клятву. Свою честь.
Атос с невольным стоном стиснул кулаки. Он совершил неправедный суд. В ослеплении, в гордыне погубил ее душу. Сделал ее тем, кто она есть сейчас.
Священник не смог с этим жить. Неудивительно. А он? Он сможет?

…Спустя полчаса в комнате почти ничего не изменилось, только свечи догорели почти до основания, залив воском скатерть. Письмо было перечитано еще несколько раз. Наконец, борясь с желанием прочесть его снова, Атос медленно сложил пожелтевшее письмо и так же медленно встал.

- За все надо платить, - пробормотал он.

…Если бы кто-нибудь мог заглянуть в задернутое шторой окно второго этажа дома на улице Феру, то счел бы, что видит мушкетера, собирающегося в поход. Приняв решение, Атос действовал с привычной, механической почти аккуратностью и неспешностью. И с абсолютным спокойствием. Письма старику Бражелону, д'Артаньяну и Кавуа были написаны, подписаны и запечатаны. Гримо давно уже получил четкие и ясные распоряжения, как действовать, если его господин скончается. На столе были разложены тщательно вычищенный пистолет, пороховница, пыж и все прочее. Рядом лежало злополучное письмо. Атос не собирался никого посвящать в причины, толкнувшие его на непоправимый поступок, и потому письмо ожидала незавидная судьба – сгореть в пламени камина. Сам мушкетер сидел у стола, методично допивая вторую бутылку мансанильи. Гримо должен был вернуться не раньше, чем через пару часов. Никто не помешает. Оставалось зарядить пистолет, бросить письмо в огонь, и…

- Вот дьявол, - глуховато выругался мушкетер, услыхав стук дверного молотка.

Впрочем, какая разница, кому он понадобился? Постучат и уйдут. Атос не двинулся с места, только долил себе из бутылки. Хозяйки дома не было, это он знал, так что впустить гостя было некому. Однако гость оказался настойчив. Стук повторялся и повторялся. Атос приподнялся было, чтобы взглянуть, кто так хочет его видеть, но передумал и сел снова.

+3


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Архивы » Письмо из ада. 18 декабря 1629 года, вечер.