Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта: Юный Франсуа де Ротонди знакомится с Франсиско де Варгасом, который знакомится с нравами Туниса.
Письмо счастья. 12 февраля 1629 года.: Г-жа де Мондиссье просит г-на де Трана помочь ей передать письмо королевы г-ну де Корнильону.
Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года.: Г-н де Ронэ и Портос готовятся похитить принцессу.
Я вновь у ног твоих. Май 1629 года, Париж.: Арамис возвращается к герцогине де Шеврез.

Денежки любят счет. Февраль 1629 г.: Луиза д’Арбиньи прибывает в поместье Вентьевров.
О пользе зрелых размышлений. 11 февраля 1629 года: Г-н де Валеран рассказывает Марии Медичи о попытке королевы спасти г-на де Корнильона.
Слезы ангелов. Северное море, июнь 1624 г.: После захвата голландского корабля капитан Рохас и лейтенант де Варгас разбираются с добычей.
Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра. 3 февраля 1628 года.: Роже де Вентьевр и Ги де Лаварден гуляют под Ларошелью.

Пасторальный роман: иллюстрация. Декабрь 1627 года: Принцесса де Гонзага позирует для портрета, Месье ей помогает (как умеет).
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Невеста без места. 12 февраля 1629 года.: Г-н де Вентьевр и "г-н д'Арбиньи" узнают о скором прибытии "Анриетты".

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Пример бродяг и зерцало мошенников. Май 1629 года..: Г-н де Лаварден узнает, что его съели индейцы, а также другие любопытные подробности своей биографии.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » В рамках приличия. Дюнкерк, июнь 1624г.


В рамках приличия. Дюнкерк, июнь 1624г.

Сообщений 1 страница 20 из 63

1

Сарабанда. Дюнкерк, июнь 1624г.

В рамках приличия всё неприличное остаётся личным (с)

0

2

- Когда здесь был Спинола, - Рохас погладил щеку, убеждаясь, что от бороды не осталось и следа, и наклонился ближе к осколку зеркала, проверяя линию усов, - он пригласил всех - всех офицеров. Перед походом, и на следующий день все были оливковые. У меня у единственного не болела голова, кажется. И он хотел запретить нам танцевать, бургомистр, но Спинола сказал, что хочет посмотреть, а кто с ним будет спорить?

Он отложил бритву и смыл с лица остатки мыльной пены.

- Меня в жизни столько не лапали, сколько в тот вечер, а Пепе, кажется, вообще из дворца не ушел. Но ему это нравится, а я… В общем, с тех пор меня не звали, так что это наверняка из-за тебя.

Он сказал далеко не все - ни о кольцах, которые ему надевали на пальцы, ни об откровениях сеньора Торальдо, ни о том, как бесстыдно прижималась к нему на террасе донья Пилар, жена бургомистра, и как он пытался объяснить ей, что это просто танец, и с какой ненавистью смотрел на него падре Вильянуэва… А Пепе бахвалился потом, что затащил в постель сразу трех благородных дам, и к утру так устал, что заставил их ублажать друг друга, смотрел и все равно уже ничего не мог. А потом его пырнули ножом, когда он возвращался на корабль, и он сдох бы во фламандском канале, если бы не проходивший мимо мельник, решивший поживиться за его счет. Об этом Пепе не рассказывал, Рохас узнал случайно.

- Это просто танец, - сказал Пепе.

+2

3

Варгас возился над капитанской постелью, разбирая ворох тряпок, который сгрузил туда немногим ранее. Отдельно он бросил замшевый мешочек, на который с огромным интересом косился Лопе, стоящий с капитанским полотенцем.

- Еще не хватало...

Он расправил белую рубашку, проверил, не слишком ли помяты кружева на манжетах и воротнике, отложил в сторону. Сверху бросил перевязь, расшитую тонкой серебряной нитью.

- Ерунда. Ты капитан, мы взяли отличный приз. Думаю, им просто хочется на тебя посмотреть. Так, это подойдет...

Над камзолами он задумался. Темно-зеленый, расшитый серебром в тон перевязи, с повторяющимся узором, или черный с белыми вставками и шнурами?
Он задумчиво глянул на Анхеля, потом снова на койку.
Варгас и сам еще не собрался полностью, но уже стоял в рубашке. Его кружева были севильскими и против алансонских смотрелись сдержанно, но этого он и добивался.

Юнга потащил из каюты таз с мыльной водой, и Франсиско протянул капитану рубашку:

- Вот. Помнится, тебе нравились эти духи, - он спрятал ухмылку, но не до конца, конечно.

Он думал над деликатным вопросом.
Варгас знал, конечно, что длительное воздержание иногда приводит к очень неприятным последствиям, и когда де Лара перед увольнительной на берег дал ему однажды список с просьбой заглянуть к аптекарю, убедился, что слухи могут и не врать (но может, дело было в возрасте?).
Но теперь он знал и о том, что помогает в таких случаях. Аптекарь не стеснялся ни в выражениях, ни в красках, с которыми расписывал чудодейственность своих зелий.
И если Рохасу вдруг было надо...
Нет, надо было сперва подобрать слова, чтобы не задеть гордость друга.

+2

4

Рохас поднес рубашку к лицу и неожиданно лукаво ухмыльнулся. В Дюнкерке он был далеко не единственным, кто обращал внимание на такие вещи, и мог себе представить, какие шутки его ждут. Но, с другой стороны…

- Они меня видели, - сказал он, с сомнением разглядывая кружева. - И глаза бы их не видели бы меня снова, тут что-то не то. Слушай, ты уверен? Я никогда еще такое не носил - оно не будет за все что можно цепляться?

Думал он сейчас совсем не об этом. Трофейную рубашку он примерил в тот же первый день и знал, что сидеть она будет прилично, хоть он и привык к большей свободе движений, но ощущение глубочайшей неправильности не оставляло его - и ему очень хотелось верить, что дело в одежде.

+2

5

- Будет, - скорбно сказал Варгас. - Но ты танцор, ты справишься. Надо выглядеть прилично. Не хуже тех жирных крыс, что там соберутся. На запястьях рукава камзола прижмут как надо, только кружева все равно выпусти, чтобы изящно было. Небрежно даже. Ты корсар, а не чиновник, это они вечно боятся кружево чернилами заляпать... А вот эти, на шее, даже не пробуй прижать перевязью. Мне вечно хочется, но нельзя. Пустишь ниже.

Он повернулся к койке.

- Зеленый? Черный?

Франсиско взял черный, протянул Анхелю на пробу.

- Знаешь, даже если из-за меня... Да пусть. Покажем им всем. Может, они потом и меня видеть не захотят, - он засмеялся, представив, что сказал бы его отец, узнав о сарабанде. Отличное место, бальный зал, светское общество - как раз для того, чтобы пробовать силы!

- А насчет дам... - он посерьезнел. - Слушай, ну... Только не... в общем, тут же тоже можно помочь. Это... бывает. Есть средства.

+2

6

Рохас замер, до боли стиснув между пальцами серебряную пуговицу, и лицо его тотчас же утратило всякое выражение, а взгляд сделался пустым. Притворяться он не умел, и единственной его защитой в таких случаях была либо скрывавшая все чувства привычная насмешка, либо кажущееся безразличие.

Когда все началось, кого винить?

- Ты очень красивый мальчик, - сказал дядя Альваро. - Нечего лыбиться, ничего в этом хорошего нет. Тебя будут…

Он ненадолго задумался, и Анхель, сидевший на причале рядом с ним, наконец не выдержал:

- Что будут?

- Увидишь, - мрачно ответил тот. - Вот же ж наказание божье. Будут… такие…

Он был хорошим человеком и, наверно, хорошим боцманом - Анхель не знал. Он объяснил - несколько раз, повторяя снова и снова - к кому не подходить, чего не делать, когда звать на помощь и, главное, кого. Анхель запомнил, и поначалу все было хорошо, а потом их пинасса в третий раз пришла в Неаполь и на обратный путь взяла пассажирами двух сицилийцев. Они угощали Анхеля орехами в меду, а потом зазвали к себе в каюту, угостили вином и предложили…

Он отказал, очень вежливо, но один из них заслонил собой дверь, и он выхватил нож, как тоже учил дядя Альваро, и они начали смеяться.

Повезло, не повезло?

Удар пришелся младшему в печень, и второй обезумел от ярости, забывая, и где он находится, и что перед ним мальчишка. На счастье Анхеля они не сообразили запереть дверь и он уцелел, остался только на память след на груди, след от его же собственного ножа.

Тогда? Или потом, неделю спустя, когда он обнаружил, что ему никто не верит - даже дядя Альваро?

Падре Алонсо нашел его на бушприте и лезть к нему, как он сам потом говорил, побоялся. Святой был человек - два часа сидел с мальчишкой, рассказывая про Южные моря - сперва громко, чтобы слышно было, потом тише, пока Анхель не спустился обратно. Может, зря боялся - дети с собой редко кончают - но жизнь он Анхелю переменил, хотя и не так, как думал. И тот рисунок принес, что было, может, еще важнее.

В тот вечер, на Гибралтаре, когда он увидел, как танцует в трактире мальчишка-цыган, его ровесник - как смотрят на него взрослые?

- Да уж, - сказал потом дядя Альваро. - Но ты тоже ничего, знаешь.

Три года спустя, может, уже во Фландрии? Анхель считался уже солдатом, хотя толку от него в настоящей схватке было немного. Но перезаряжал он быстро, и оружие всего взвода держал в порядке. Старшие его ценили, а потом появился Пако, и он потерял голову.

Но тогда ведь тоже ничего не было, Пако тоже любил танцевать и подружился с ним сразу, а Анхель… Анхель ни о чем не мог думать, только о Пако, о его руках, глазах, смуглой до черноты коже - до боли в пальцах, до горечи во рту, до рези в глазах. Это был ад, ад и рай вместе, и он был собой только в танце, когда Пако соглашался потанцевать.

Старшие взяли его в бордель, и это унижение, эта мерзость до сих пор не ушли из его души, возвращаясь внезапными приступами.

Он поставил на своем палаше шестую засечку раньше, чем потерял невинность, и было это не с женщиной. Не с Пако, конечно, но ему опять повезло, с Родриго, который был легким как тополиный пух, ничего от него не требовал и знакомил его со всеми кого знал, кто жил, как называли это в армаде Южного моря, под знаком Рака.

Тогда? Но тогда все уже было решено, и все, кого он любил, были мужчинами, и никогда, ни разу…

Но Франсиско говорил так уверенно. Есть средства.

- Да? - спросил он. - Никогда не слышал.

Он глянул на дверь, потом на пену кружев вокруг своих запястий и сунул руку в шелковый рукав.

+2

7

Варгас понял, что все-таки задел его, и замолчал, торопливо подбирая слова и снова не зная, с чего начать. И ладно бы просто задел, а еще и, похоже, в самую точку попал.
Черт.
Франсиско впервые подумал, что сдержанность Анхеля по отношению к юфрау Лампсинс могла быть вызвана не только благородством. И понял, что сочувствует. Но если помогало даже капитану де Лара, который был куда старше...
Аккуратно расправляя на Рохасе кружева, он еще думал, а потом сдался.

- Прости, а? - пробормотал он, оставив руки у Анхеля на плечах и очень надеясь рассмотреть хоть что-то за этой каменной маской. - Я думал... Ничего такого. У ребят бывают после походов... трудности. Да у всех, наверное, бывает. Если устал или перепил. Кое-кто и пользуется, по случаю. Думал, если ты не знаешь... Обычное же дело. Черт. Прости. Я дурак, я вообще зря это. Ну прости, а?

+2

8

Рохас повернул голову при первых же словах Варгаса и положил ладонь ему на руку, удерживая ее и не сводя с него сосредоточенного взгляда, в котором, при всем его самообладании, начало проглядывать смятение.

Он не мог ничего сказать, не мог промолчать, в мысли не мог облечь, не то что в слова, то, что чувствовал в эти мгновения. Не было верного выбора, никакого не было. Было только явное смущение Франсиско, в котором не было презрения - и было ли что-то важнее?

Рохас слегка сжал пальцы и убрал руку.

- У всех, - согласился он, начиная ехидно улыбаться, - обычное дело, трудности. Хорошо, что у тебя такие обширные познания - от благородных предков, надо думать? И что же делают в Эскуриале в случае… трудностей?

Если нестерпимая горечь у него во рту и мелькнула в его словах, то лишь легкой горчинкой, ядовитым привкусом в марципане. Ужас, который он испытал, поняв, что выдал-таки себя с Мауро - ужас, заморозивший его лицо и сковавший язык; всплеск надежды, когда он осознал, что Франсиско не презирает его за это, раз хочет помочь; сомнение - потому что из всех, кого он знал, кто любил его или не любил, кого любил он сам, кто любил мужчин, он был едва ли не единственным, кто никогда…

Все оказалось ошибкой, Франсиско думал совсем о другом, и что с того, что их неожиданной дружбы хватило, чтобы простить слабость - такую естественную слабость, сплошь и рядом бывает?

+2

9

- А вот в Эскуриале это вообще на каждом шагу, - с облегчением заулыбался тот в ответ. - Не поверишь.

Варгас выпустил своего капитана, чтобы подать ему перевязь. Камень с души свалился, но не откатился далеко - уж больно щекотливой оказалась тема.

- У нашего домашнего медика целый свод правил есть, что делать на случай отравления. Про мушку там три страницы. Добавляют куда ни попадя. Дамам подливают, кавалерам. Это с виду все очень благопристойно, а на деле такие страсти кипят, куда там...

Он болтал, прикидывая, примирит ли Рохаса с кружевами брошь-заколка или лучше подобрать что-то поярче. Пряжка на шляпу - это само собой, но шляпу он снимет, значит... подвески?..

- Ее много нельзя. Ею же еще и травят. Но, говорят, вещь сильная.

+2

10

- Говорят? - повторил Рохас тоном глубочайшего сомнения. - Спорить готов, не был бы ты старшим, пошел бы в священники. Умеешь, как я погляжу, к исповеди располагать.

Он взглянул на оказавшуюся у него в руках перевязь и поспешно отшвырнул на койку.

- Рехнулся? Может, мне еще губы накрасить?

Он видел и такое, когда к Хулио приехал какой-то давний знакомый из Бремена - он и не понял сначала, что это был мужчина, когда они встретились за ужином - только когда голос услышал. Хулио поперхнулся вином и закашлялся - видно, очень красноречивое у него было выражение лица, а немец томно поджал губы и сказал, уже фальцетом:

- Вы хотите быть офицером, молодой человек?

- Да, - сказал за него Хулио.

- Тогда учитесь вести себя прилично.

Рохас извинился, конечно.

Отредактировано Рохас (2019-01-07 01:04:13)

+2

11

- Анхель, - Варгас глянул на него с безграничным терпением, сквозь которое призрачно проглядывал смех. Что-то подобное он предчувствовал и даже подготовился - как умел. Уговаривать капитанов выглядеть прилично ему еще не приходилось.

- Я в том же виде пойду. Ну, почти. Там все такие будут. А вообще... Тебе же идет! Ты бы себя видел!

Он распустил завязки замшевого мешочка, вытряхнул на постель горку драгоценностей.

- Помады нет, уж прости... А кружева заколоть можно. Мешать меньше будут.

- Я знаю, в каком виде там все будут, - Рохас не без любопытства посмотрел на украшения, но подходить не стал. - Я же тебе говорил, я там бывал. В обычном своем виде, и у того есть причины. Дюнкерк - не Мадрид и не Кадис, я пойду с оружием и тебе советую. Хотя… со мной ты можешь ничего не опасаться.

Язык он не высунул - ну разве что самый кончик.

- Это ты еще капитаном не был, - подмигнул ему Варгас, выбрал что-то, тускло блеснувшее, зажал в кулаке. - Оружие возьмем обязательно, я без него вообще никуда не хожу.

Он вернулся к Рохасу, глянул на него не без озорства и с самым непринужденным видом принялся пристраивать ему на грудь заколку с крупным агатом.

- Ну Анхель. Ну посмотри же. Ведь хорошо!

+2

12

Рохас не мог не улыбнуться, уступая. Хорошо? Пусть будет, хорошо. Запоздало он осознал, что Франсиско подсунул ему свою перевязь, а значит, шпага на ней могла быть - должна была быть не только красивой игрушкой. Не удержавшись, он вернулся к постели и наполовину вытянул клинок из ножен, изучая клеймо.

- У меня Золинген, -  признался он. - Я привык. А что ты возьмешь?

Лопе рассказывал, что сундук лейтенанта был намного больше капитанского, и намекал, что стоит, может, приобрести что-то посолиднее.

+2

13

На полустертом, но, несомненно, настоящем клейме стоял полумесяц, а ниже по клинку тянулся куда лучше сохранившийся девиз: "In te Domine speravi non".
Клинок Хуана Мартинеса-старшего, подарок отца, Варгас возил с собой как запасной. Когда-то шпага ему очень нравилась, но потом он, проездом в Толедо, подобрал себе по руке клинок в мастерских Руиса и больше с ним не расставался.

- Мне нравятся толедские клинки, - лаконично отозвался он, тихо надеясь, что Анхель не станет сейчас возмущаться тем, что на него повесили шпагу, вышедшую из рук эспадеро Его Католического Величества Филиппа Второго.

- У меня сейчас Руис, а с этой я ходил в Мадриде. Попробуй баланс.

+2

14

Рохас молча обнажил клинок, отступил к самой двери, поднял руку и повращал запястьем - самую малость, места в каюте было немного, особенно когда в ней был кто-то еще. Еще одно клеймо, у самого рикассо, привлекло его внимание, и он перебросил клинок острием вниз, поднимая эфес над головой. Espadero del rey. Мечта, не шпага.

- Черт, Франсиско… - он опустил руку со шпагой, отошел к застекленному окну, за которым серебряно мерцало море под пасмурным фламандским небом. Его лейтенанту так этого хотелось, это было видно, он так улыбался, так смотрел, и можно ли было ему отказать? Только потому, что ты чувствуешь себя ряженым, ряженым в роскошь чужого плеча, и знаешь, какими взглядами обменяются те, кто знал тебя с юности, и те, кто знает тебя другим, какие выводы сделают и те, и другие? Семь лет он сражался за то, чтобы не быть ничьим, и еще столько же - чтобы не быть ничьей игрушкой…

Но этого хотел человек, которого он любил.

- Нет, - наконец сказал он, оборачиваясь. - Прости, Франсиско. Меня не поймут. Я не придворный, я никогда им не буду. Это будет смешно, я говорю не так, веду себя не так. Я не хочу быть вороной в павлиньих перьях, понимаешь?

Он вернул шпагу в ножны и начал расстегивать камзол.

+2

15

Варгас смотрел на него несколько мгновений, а потом наметил едва заметную улыбку. Он понимал. Может, лучше, чем казалось Анхелю.
Не так ли он себя чувствовал когда-то среди абордажных команд? Сам он любую одежду носил как придворное платье, он так привык и не мог иначе, его беспощадно выдавали и осанка, и взгляд, и манера двигаться - да, чертовы кружева, даже там, где их нет.
Он говорил не так и вел себя не так - за что ему частенько влетало, но он всегда отвечал сталью или кулаками и никогда не жаловался, и в конце концов к нему привыкали.
На новом корабле все начиналось заново. Павлин в вороньих перьях, однако.
Черт, как жаль.
Видел бы себя Анхель...

- Шпагу оставь, - сказал он. - Знаешь, а ты прав. К черту. Мы корсары и пойдем как корсары. Мне просто очень хотелось посмотреть. Только...

Он засмеялся, спрятал лицо в ладонях, пытаясь представить себе лицо Фадрике де Варгаса, когда ему расскажут, что творит его сын. А ведь расскажут. Отец и не скрывал этого, когда писал очередное письмо.

- У тебя не найдется еще одной рубашки? - спросил он сквозь смех. - Или просто кружева спороть?

+2

16

Рохас повернул голову, недоверчиво глядя на Варгаса и боясь еще выдохнуть с облегчением.

- Да на вас рубашек не напасешься, сеньор гранд, - он бросил черный камзол на зеленый и со второй попытки расстегнул брошь. - Меняемся обратно, вот и все. Будь собой, Франсиско, или будь кем ты хочешь быть, тебе же можно. Ты ведь и не подозреваешь, сколько тебе всего можно и чего это стоит. И потом…

Он стащил рубашку, все-таки слишком тесную, но с этим можно было жить, как и с теми кружевами, что Варгас выбрал для себя, и подошел почти вплотную.

- Я думал потом… - он усмехнулся, вспомнив, как, когда он проваливался уже в сон, девушка вдруг сказала: «Сеньор капитан… простите. Может… это же ваша кровать, и… может, мы с вами… я не имею в виду…» - Моего мнения ведь никто не спрашивал, нужен мне лейтенант, не нужен… И ты сказал потом - занять мое место… Пусть они видят, что не получилось. Пусть видят, как получилось, чтобы никто не захотел тебе… помочь.

Улыбаясь, он протянул руку и легонько дернул Варгаса за воротник.

- Давай, снимай.

+2

17

До сих пор Варгас не думал, как уязвим может быть Анхель - просто потому, что за ним, вышедшим из простых солдат, не стояла могущественная или хотя бы богатая родня. А должен был подумать, потому что... даже его прислали на замену. Неторопливую и осторожную, потому что солдат должен верить, что у любого есть шанс выбиться в капитаны, они тогда воюют лучше.
И если бы Франсиско не всегда шел поперек и поступал, как считал нужным, будь он сам из тех, кому нужны регалии - все бы получилось.
Анхель.
Вспышка пламени на грязном кабацком полу.
Беззвучный перестук кастаньет в висках и в груди, мгновенно пересохшее горло.
Варгас думал, что ему еще придется украсить фальшборт цифрой напротив своего имени, и что там будет - один, два, три?
Неважно. Сколько нужно.
От Анхеля едва ощутимо тянуло его собственными духами, но на нем запах звучал иначе, с привкусом раскаленного металла, и Франсиско опять вспомнил сарабанду.

- Я буду собой, - согласился он и потянул рубашку вверх. - Твоим лейтенантом  с "Консуэло". Черт, манжеты!..

Конечно, он забыл их распустить, задумавшись о том, что сделал бы с любым доброхотом, вздумавшим "помочь" ему с капитанским местом. С местом Анхеля.

+2

18

- Дай руку, - чуть слышно сказал Рохас. - Я помогу.

Рубашка не позволяла Франсиско заметить, как близко тот оказался на миг, так тихо это произошло - так подкрадывается к добыче кошка. На одно мгновение - потом он отступил, как в танце, и дернул за завязки манжета, хотя нужды в том уже не было, Варгас мог все сделать сам.

Лопе постучался и остановился на пороге, переводя недоумевающий взгляд с одного мужчины на другого.

- На самом деле, - сказал Рохас, глазами указывая ему на сундук. - У меня есть камзол для таких случаев. Если Лопе не забыл его заштопать.

- С-сеньорита, - пробормотал Лопе, поспешно выуживая бережно завернутый в сукно черный камзол с едва заметными серебряными прострочками вдоль полы и рукавов. - Она… с-сделала.

- Надеюсь, не в форме дубового листка, - усмехнулся Рохас, расправляя рукав, где после прошлогоднего приема осталась прожженная в плотном шелке дыра. - Или фигового.

Штопала юфрау Лампсинс не очень хорошо, но это могло ничего не значить.

+2

19

Варгас выпутывался из рубашки гораздо медленнее, чем мог. На короткий миг он оказался в темноте, где оставался только запах стоящего рядом Анхеля и близкое тепло, мгновенно согревшее обнаженный живот и так же быстро исчезнувшее - призрак, мираж, и если бы не прикосновение таких же горячих пальцев к запястью, он бы думал, что почудилось.
Кастаньеты гремели в ушах с каждым ударом сердца. У Франсиско было достаточно опыта, чтобы понять, что с ним происходит и, стягивая рубашку, он судорожно пытался справиться с мгновенным ощущением паники.
Еще не хватало...
Это же Анхель! Что за черт... А если он поймет?..

- Она вышила там свой фамильный вензель, - шепотом проворчал Варгас, не будучи уверен, что не охрип. И, вручив рубашку Лопе, откашлялся в кулак. - А ведь ее могут пригласить на этот бал. Если она и впрямь обвела нас вокруг пальца. Высокородная пленница...

Он шутил, и на миг не допуская такой мысли, но ему надо было о чем-то говорить  - в голове стояла каша из мыслей и чувств. Но, сменив рубашку, он уже мог осторожно надеяться, что... показалось.

+2

20

Рохас приподнял брови, отметив легкий румянец на лице своего лейтенанта. Не зацепила же его девчонка в самом деле? Он видел, они много разговаривали - о чем, хотелось бы знать? О книгах? Эскуриале, манерах, общих знакомых?

- Когда я передавал ее тому щеголю, - сказал Рохас, натягивая снятую Варгасом рубашку, - я сказал ему, чтобы о выкупе за нее бургомистр договаривался сам и пусть забирает треть. Мы на этом только выиграем: я его предупредил, что если чего не достанет, то я остаток на его шкуре ножом напишу. Он новенький здесь, вдруг чего не знает.

Ткань хранила еще тепло чужого тела - и его запах, конечно. Несколько раз уже Рохас думал спросить - может, попросить… и всякий раз передумывал. В конце концов, у него была та рубашка.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » В рамках приличия. Дюнкерк, июнь 1624г.