Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта: Юный Франсуа де Ротонди знакомится с Франсиско де Варгасом, который знакомится с нравами Туниса.
Письмо счастья. 12 февраля 1629 года.: Г-жа де Мондиссье просит г-на де Трана помочь ей передать письмо королевы г-ну де Корнильону.
Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года.: Г-н де Ронэ и Портос готовятся похитить принцессу.
Я вновь у ног твоих. Май 1629 года, Париж.: Арамис возвращается к герцогине де Шеврез.

Денежки любят счет. Февраль 1629 г.: Луиза д’Арбиньи прибывает в поместье Вентьевров.
О пользе зрелых размышлений. 11 февраля 1629 года: Г-н де Валеран рассказывает Марии Медичи о попытке королевы спасти г-на де Корнильона.
Слезы ангелов. Северное море, июнь 1624 г.: После захвата голландского корабля капитан Рохас и лейтенант де Варгас разбираются с добычей.
Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра. 3 февраля 1628 года.: Роже де Вентьевр и Ги де Лаварден гуляют под Ларошелью.

Пасторальный роман: иллюстрация. Декабрь 1627 года: Принцесса де Гонзага позирует для портрета, Месье ей помогает (как умеет).
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Невеста без места. 12 февраля 1629 года.: Г-н де Вентьевр и "г-н д'Арбиньи" узнают о скором прибытии "Анриетты".

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Пример бродяг и зерцало мошенников. Май 1629 года..: Г-н де Лаварден узнает, что его съели индейцы, а также другие любопытные подробности своей биографии.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Йо-хо-хо. 1608-1624гг.


Йо-хо-хо. 1608-1624гг.

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

Корсарские хроники, Фландрия и Северное море

Апрель 1618 года
Поздняя весна 1623 года, Северное море
Лето 1623 года, остров Валхерен
Лето 1623 года, Северное море

Отредактировано Рохас (2019-01-24 20:18:34)

0

2

Лето 1623 года, остров Валхерен

С вершины дюны залитый лунным светом хутор казался каким-то ненастоящим: четкие очертания изгородей, яркая чернота строений, блестящие ленты каналов и матовые полотнища вспаханной земли. Ни в одном окне не было света, ничто не шевелилось в ночи, и только едкий запах торфяного дыма подтверждал, что здесь живут.

- Сперва коптильни, - еле слышно пробормотал дон Алонсо, - теперь вот это…

Рохас промолчал, он был согласен.

- Зато хоть пожрем как следует, - жизнерадостно прошептал Диас. Арагонец до мозга костей, он умел оставаться практичным и в то же время во всем находить свои хорошие стороны - про него шутили, что он и на адской сковороде скажет: «Ну, так могли же еще и масла подлить!»

- Как обычно, - сказал Рохас. - Хотите остаться, дон Алонсо?

- А вот да, - с вызовом отозвался тот. - Надоело по пояс в грязи шлепать.

- Я тогда с севера, Диас на запад, Бенито со мной, там разберемся.

Пошептавшись, солдаты разделились на три группы - одна, побольше, пойдет на восток, вторая - на запад, а третья останется с лейтенантом де Карденасом. Как они разбирались между собой - знали только сержанты, но ни один из ни двоих не нашел сейчас причины возразить, и Рохас, еще раз подтвердив сигнал, повел своих людей вдоль дюны.

Несмотря на то, что хутор казался совершеннейшим сонным царством, солдаты молчали - одергивать не пришлось никого. Все понимали, похоже, как непросто проморгать стоящий в проливе испанский галеон, и когда у новичка Бальтодано звякнуло оружие, на него зашипели его же соседи. Как и предвидел дон Алонсо, меньше чем через десять минут почва под ногами сделалась топкой, и к каналу они спустились, уже хлюпая водой в башмаках.

- Чертова страна, - прошипел Бенито, - куда ни плюнь вода.

Рохас подавил смех - сержант вовсе не шутил - и, подавая молчаливый пример, принялся стаскивать одежду. Из всего отряда плавать умели он да Маскорро, и оттого в любой канал первыми приходилось лезть им.

- Осторожно, - шепотом напомнил Маскорро, и Рохас, напрочь позабывший, что по мерзостному обычаю голландцев, в илистое дно канала могут быть воткнуты колья, чуть слышно ругнулся. До сих пор ничего похожего они не встречали, но береженого, как известно…

Воды уже у берега было по пояс, а к середине канала она дошла до подбородка, но выше не поднялась, и Рохас уже обернулся, чтобы дать сигнал к переправе, когда Маскорро вскрикнул и выронил жердь, которой прощупывал дно.

- Стой! - прошипел он, кривясь от боли. - Не хватало еще нам обоим…

Рохас замер, но затем протянул товарищу жердь, которую последние несколько шагов тоже пронес в руке.

- Что там?

- С-с-суки, - Маскорро, стоя на одной ноге и морщась, водил жердью в воде, - у самого берега, суки! Не, можно пройти… кажется… Дон Анхель, только не надо, только из-за меня…

Рохас молча поднял руку, останавливая этот поток слов и зная, что уже принял решение.

- Возвращаемся. На тот берег.

Отредактировано Рохас (2018-12-25 01:07:32)

+1

3

Хотя они говорили шепотом, товарищи что не услышали, то угадали и встретили их уже расстеленным на траве одеялом. Несмотря на май месяц, ночь выдалась прохладной, однако Рохас, чувствуя на себе все взгляды, не стал снова надевать штаны, потребовав еще одно одеяло - и зная, что уже ответил на их не заданные вопросы.

Если бы только он знал, что было такого на этом богом забытом хуторе, чтобы минеер Вандервалле послал сюда свой единственный галеон, снарядил с ними лучшего своего лоцмана и предупредил не выпускать никого! Весной они точно так же отправились на самый север Вальхерена, где, как оказалось, голландцы готовили своих новобранцев - где он положил половину своего отряда, где они тащили на себе умирающих и каким-то чудом успели до появления городского ополчения из Вере - они бы и с горожанами не совладали тогда, но уже пришел прилив и шлюпка быстро выбралась на глубину. Но здесь…

Солдат здесь не было. Их предупредили бы иначе, а Дер Сандт говорил о хуторе и крестьянах на нем. Но, даже если не посылают галеон за крестьянами - солдат там быть не должно было.

Можно было просто оставить Маскорро тут и забрать на обратном пути. Можно было. Нельзя было. Луна зайдет, а пламя горящего хутора привлечет внимание. И может, никто не помчится на помощь ночью, а может, придет отряд - и, видит Бог, плох будет тот капитан, который не поведет их к берегу.

- Бальтодано, Маскорро. Вы возвращаетесь.

Маскорро, полулежавший на земле, пока товарищ обматывал ему ногу какой-то тряпкой, вздохнул, но промолчал.

- Почему я? - шепотом возмутился Бальтодано. - Потому что я новичок? Салага?

- Потому что больше никто Маскорро не дотащит, если будет надо.

Бенито крякнул, но промолчал. Бальтодано распрямился во весь свой немалый рост, поворачиваясь к дюне, с которой они спустились, и, судя по неуверенной гримасе, прикидывая уже, как идти назад. Без нужды, конечно - Маскорро его выведет, но указывать на это Рохас не стал.

- Лошадь, - сказал Маскорро.

- Что?

- Лошадь. Слышите?

Все начали прислушиваться, и наконец старший Родригес кивнул, затем Инклан, а затем и сам Рохас услышал на юге стук копыт - который, впрочем, скоро стих.

- Доехал, - прошептал Маскорро. - Или дорога стала совсем никакая. В здешних топях…

- Давайте-ка поторопимся, - решил Рохас - лошадь ему крайне не понравилась, нечего лошадям делать ночью на болотах, да еще так близко к их хутору.

Канал они перешли вброд, неся одежду и оружие над головой, оделись быстро, стуча зубами, и шагу прибавили без приказа, по-прежнему держась дальней от хутора стороны холмов. Бенито со своей дюжиной остался на следующей дюне, и, спустившись к очередному каналу, они опять услышали на западе стук копыт - но теперь лошадь шла шагом.

- Кого ж черт несет? - пробормотал Инклан.

- Ждите, - тихо сказал Рохас, снова раздеваясь.

Воды оказалось по грудь, но дно было чистым, насколько чистым только может быть илистое дно, и на ту сторону они перебрались без происшествий. Что-то в ночи, однако, неуловимо изменилось, и когда, одевшись, они вскарабкались на дюну, на хуторе уже мелькали огоньки.

Полярная звезда холодно глядела с холодных небес, и ржавой точкой мерцал у самого горизонта Марс, и Рохас, присев на корточки, вытащил огниво.

- Начнем отсюда. Где фонарь? Смотрите все.

- Вижу, - минуту спустя сказал Соррано.

- Два, - Инклан вытянул руку, указывая на запад.

- Три.

Рохас прикрыл огонь, открыл, прикрыл снова, снова открыл и задул свечку, и в ответ ему далеко в ночи вспыхивали и гасли фонари товарищей.

- Пошли!

+1

4

Ветхая изгородь не задержала испанцев и полминуты, но за ней их встретили, и встретили с оружием в руках - пара безвредно разряженных в воздух пищалей, коса, молотильный цеп, палаши и какое-то дреколье. В доме кричали женщины, ржали потревоженные лошади где-то за домом, и то слева, то справа знакомые, но неузнаваемые голоса орали: “¡Cierra! ¡España!”

Первой запылала какая-то пристройка - хлев, или, может, овин - занявшись вся, внезапно, вознося огненный столп к исчезнувшему в багровом свете небу, и из-за нее вылетел вдруг наездник на гнедой лошади.

- Взять! - заорал Рохас, словно спуская со сворки гончих псов, и сам метнулся к всаднику, мгновенно и необъяснимо уверившись, что тот и был истинной целью их похода. - ¡Cierra!

Всадник вскинул пистолет, но вместо грохота выстрела прозвучал лишь щелчок осечки. Мгновением позже Мадрилено вцепился ему в ногу, в кровавом воздухе сверкнул взлетающий клинок, и лошадь, завизжав совсем по-человечьи, встала на дыбы, сбрасывая седока и отбрасывая солдата. Полуоглушенный голландец еще попытался подняться, и палаш Рохаса обрушился на него, впиваясь в горло и рассекая грудь. За миг до того, как алый фонтан ослепил его, испанец увидел перепуганное мальчишеское лицо, приоткрывшийся щербатый рот и тень усов над верхней губой, и услышал пронзительный женский крик.

- Пауль! Пауль!

Рохас яростно мазнул рукавом по лицу, но несколько мгновений еще он не мог разлепить веки, а потом проморгался и увидел женщину, отчаянно обнимавшую труп. На ней было простое крестьянское платье и скособочившийся чепец, и он не знал, была она стара или молода, но убил ее одним ударом палаша, и пошел к дому, где еще кричали женскими голосами по-голландски и уже по-испански - мужскими.

Навстречу ему попался стряхивающий грязь Мадридено, и Рохас приказал ему вывести лошадей и поджечь конюшню, а потом вошел в дом.

За порогом царил ад - лип к коже спертым воздухом пополам с дымом, хрипел под ногами подыхающим псом со стекленеющими глазами, вонял гарью, плакал перепуганной насмерть девчонкой в разорванной сорочке с синяком на скуле, которую прижимал к кухонному столу алый паук испачканных кровью рук, выл и скулил в дальнем углу, где жались какие-то старухи, случался, кряхтя и рыча, во тьме у боковой стены, куда не достигал свет двух коптящих плошек, таращился не замеченным никем малышом из подвешенной к потолку деревянной люльки и хохотал-заливался торжествующим сержантом Диасом, вздымавшим к черным потолочным балкам целехонький окорок. В кухонном очаге извивался, вопя, чернобородый мужик с ссадиной через весь лоб, и на глазах Рохаса Бенито хлестнул его по лицу ножом, взрезая щеки и нос.

- Geld! Где деньги, спрашиваю?

- Тихо! - заорал Рохас, и в наступившую тишину сказал: - Сеньоры, мы уходим - выступаем через пять минут.

Обрушившийся на него взрыв негодования он встретил молчанием, отмечая, что Диас засовывает окорок в свой мешок, что паук наполовину разжал свою хватку и что Бенито тряхнул свою жертву, не давая ей завопить снова, а потом рявкнул:

- Пять минут! Живо!

- Дон Анхель… - умильно попросил Инклан, - ну хоть полчасика позабавиться…

- Лошадь, - напомнил Рохас. - Кто-то приехал сюда, чтобы предупредить. О нас. Поспешите, сеньоры. Убить всех, дом поджечь.

Полчаса спустя они перевалили через дюну, оставляя позади багровые отсветы пожара. Далеко впереди на блестящей черной глади виднелся знакомый силуэт «Консуэло», вновь исчезнувший, когда они спустились с холма. Задержавшийся на вершине дюны Соррано нагнал двух лейтенантов уже в низине.

- Дон Анхель… Факелы. На берегу, кажись. Пара лиг.

- На западе? - Рохас не удивился, когда Соррано кивнул. - Сеньоры, быстрее.

- Ходу, ходу, ходу! Добычу бросить! - приказал Бенито, поудобнее пристраивая на спине свой окорок. - Пошевеливайте задницами!

В речушку, протекавшую между дюнами, они вбежали даже не разуваясь - вода в ней доходила только до щиколоток, а башмаки и без того промокли уже почти у всех. Факелы увидели теперь уже все и, прикидывая расстояние, понимая, что могут не успеть, едва не пропустили хриплый возглас откуда-то слева.

- Маскорро!

Окорок полетел в сторону, и Бенито перебросил руку товарища себе за плечи. С другой стороны его подхватил Инклан.

- Где… Бальтодано?

- Пошел… к лодке. Позвать… Бросьте. Ребята…

- Ходу, - Рохас обнажил палаш, который чуть не выбил у него из рук дон Алонсо, поскользнувшийся миг спустя на песчаном склоне.

Всадники вылетели на них спереди, ослепляя отраженными в клинках огнями, и Рохас еле успел отшатнуться от брошенного в лицо факела. Грохнул выстрел, за ним другой.

- ¡Cierra!

- Гезы! Да здравствуют гезы!

Ночь опять окрасилась алым - багрянцем крови, всполохами пламени, яростью, вскипавшей в жилах и затмевавшей взгляд. Голландцев было больше и они были верхом, но они не были обучены такому - резне плечом к плечу, когда на одного противника наваливаются двое, а то и трое, чтобы тут же атаковать следующего - когда нет места ни мыслям, ни благородству - когда растаптывают упавшего - походя, чтобы не успел подняться - когда умирающие хватают за ноги живущих, узнавая своих по мокрым башмакам.

- ¡Cierra!

Это были свои, возникшие на берегу словно духи мщения, сотканные из ночи и моря, и Рохас, сражавшийся бок о бок с Бенито, вдвоем против троих, не сразу понял, откуда они взялись, но мгновением позже бой превратился в бойню.

- Я же говорил… предупреждал… - дон Андрес, тяжело дыша, вытирал шпагу о штаны ближайшего трупа. - Чтоб не оба… сразу. Ты успел бы… раньше.

+1

5

Лето 1623 года, Северное море

- Паруса! - звонкий голос юнги-марсового дрожал от нетерпения. - Много!

- Всех наверх! - заорал Кампильон. - Дон Анхель?..

Рохас, пристроившийся вздремнуть на шканцах, уже поднялся на ноги и ответил на взгляд боцмана коротким кивком. Мигрени дона Андреса давали повод и для шуток, и для самых разных измышлений, особенно в трюме, но офицеры хорошо знали, что ничего за ними не скрывалось кроме настоящего страдания.

- Давайте на них посмотрим, - предложил он. - Мастер Санчес! Сеньор Бенито, сеньор Диас!

Четвертью часа позже «Консуэло» шла уже полным бейдевиндом, и уже даже с юта было видно, как засуетились голландские рыбачьи боты. Было их с дюжину, охраняла их одна жалкая пинасса, и выползший на палубу дон Педро де Виарра, приданный им Спинолой чиновник адмиралтейства, уже радостно потирал руки.

- Пополощем ножки еретикам? - дон Алонсо едва сдерживал возбуждение.

Рохас усмехнулся, поглаживая рукоять палаша.

- Развлечемся.

Боя не получилось: то ли у голландца не было пороха, то ли пушки «Консуэло» оказались дальнобойнее - когда пороховой дым слегка рассеялся, видно стало, что пинасса идет ко дну - они даже название ее разглядеть не успели. Боты уже спешили к родному берегу, и «Консуэло» ринулась следом.

- Голландец ловил селедку, - рассеянно мурлыкал дон Алонсо, стоя у румпеля, - селедка ждала голландца.

- Скучно, - сказал Рохас, - давайте иначе. Жила-была селедка, и было у нее три селе-дочки. Селедку поймали голландцы, а селедочки затаили лютую злобу.

- Давайте возьмем их на абордаж? - предложил дон Педро. - Чего зря топить?

- Давайте, - сказал Рохас, - какой вам нравится?

Они поспорили немного - дону Алонсо понравился самый большой бот, с синей кормой и надписью «Берген», а дон Педро высказывался за «Марике», потому что якобы заметил на ее палубе женщину. Рохас с мастером Санчесом спорили, потому что Санчес хотел поупражняться по своими ребятами и просил его зайти с другой стороны и сменить галс для более сложного выстрела, а Рохас не хотел затягивать.

- Паруса! - заорал внезапно марсовый. - Флейты! Три!

+2

6

Времени разбираться, откуда они взялись так внезапно, не было - для флейтов ветер был попутный, и они неслись к «Консуэло» на всех парусах.

- Будем драться, - сказал внезапно появившийся дон Андрес и промокнул лоб рукавом рубашки. - Дон Анхель, прикажите… а.

Дон Алонсо спешил уже на шканцы, и к нему начали подтягиваться солдаты.

- Сеньор капитан, - сказал Рохас, - прикажете стрелять? Мы успеем.

Дон Педро вцепился в рукав капитана.

- Не вздумайте! Они нас… они…

Дон Андрес высвободил рукав, поглядел на боты, потом на флейты и вздохнул.

- Один черт, - сказал он. - Дон Педро, у голландцев приказ: выбрасывать за борт всех. Никакого выкупа.

- Санчес, - сказал Рохас, - вы хотели поупражняться? Вот вам шанс: оставьте их на плаву, только еле-еле. Притопить и драпать, а, сеньор капитан? Не бросят же они своих? Хоть один останется.

- Такая трогательная вера в любовь к ближнему, - усмехнулся дон Алонсо, но по его лицу видно было, что он тоже надеется, и Рохас, как это было ни смешно, не ошибся: один флейт остался спасать рыбаков, двое других кинулись в погоню.

Шли флейты правильно, не подставляясь под кормовые каноны «Консуэло», но постепенно настигали, явно рассчитывая сперва поравняться с галеоном и лишь затем приблизиться на расстояние выстрела. Длинный летний день не оставлял надежды дотянуть до темноты, да и убегать никому не хотелось, но дон Андрес был настроен мрачно:

- Пока они идут друг за другом, это безумие, - сказал он. - Мы отстреляемся и получим полный заряд от второго.

Санчес молча кивнул.

- Если прижаться к одному? - предложил Карденас. - Пока другой далеко?

- А они нам так и позволят, - Рохас тоже смотрел на флейты. - Еще немного, и мы не успеем развернуться.

- Мы не можем пойти им навстречу, - указал капитан, и все четверо вздохнули. На резкую перемену ветра они не закладывались и уже развернулись бы, чтобы принять бой - но все три корабля шли сейчас бейдевинд.

- Если у них есть носовые пушки… - повторил Санчес.

- А еще мы можем подождать, - презрительно бросил дон Алонсо. - Вдруг нас кто-нибудь спасет.

Отредактировано Рохас (2019-01-19 16:59:22)

+2

7

Дон Андрес отчаянно потер висок и посмотрел на Рохаса.

- Командуйте, сеньор лейтенант.

Санчеса как ветром сдуло.

- По местам к повороту! Пехоту с палубы!

Наверху хлопали паруса, орал с полубака Кампильон, и «Консуэло», уваливаясь под ветер, точно так же трепетала, казалось, от нетерпения, как ее офицеры. На переднем флейте тоже маневрировали парусами, но разворачиваясь ли бортом или подстраиваясь под перемену в курсе добычи - сказать пока было нельзя. На втором флейте пока выжидали - быть может, рассчитывая вступить в бой позже, когда будет истрачена мощь галеона.

- Умнички, - прошептал дон Андрес. - Сеньоры, прошу вас…

Молодые люди склонили головы, дон Алонсо с усмешкой, Рохас с бесстрастным выражением на лице.

- Domine Christe, defende nos in proelio…

Что это была за молитва - Рохас не знал, но где-то в ней звучало имя их корабля - consolatio - и давалось же по вере дона Андреса.

«Консуэло» разворачивалась, и вместе с ней снова начал менять курс и первый флейт, уже в другую сторону, когда его капитан осознал, что делают испанцы, и, поняв, что не успевает повернуться к ним бортом, попытался хотя бы уменьшить для них цель - или, все же, использовать носовые пушки.

- Amen, - сказали все трое и, мгновением позже: - Огонь!

Одинокая вспышка расцвела на голландском судне в тот же миг, и «Консуэло» содрогнулась в грохоте своих пушек. Дождь щепок обрушился на палубу, когда ядро, разнеся вдребезги правый фальшборт против бизань-мачты, врезалось в доски.

- По местам к повороту! - на этот раз Рохас не стал ждать приказа капитана.

- Шевелитесь, черти! - заорал Кампильон.

Младшие канониры поспешно открывали порты левого борта, у пушек правого возились старшие, и в рассеивающемся пороховом дыме постепенно проступал  силуэт флейта.

+2

8

- Паруса мы им попортили, - перечислял дон Андрес, - бушприт вроде?..

- Грот-стеньгу сбили, - азартно прошептал Карденас.

- Мои комплименты мастеру Санчесу.

Рохас поспешил к мастеру канониру, чтобы передать комплименты капитана, но португалец был мрачен:

- Они не выйдут из боя.

Флейт, действительно, разворачивался, явно спеша нагонять вновь убегающий галеон, и его собрат также начал менять курс, подстраиваясь.

- Расстояние, - сказал Рохас. - Сеньор Санчес, как вам кажется?..

Серые глаза португальца хищно сузились под кустистыми седыми бровями, но почти сразу он глубоко и разочарованно вздохнул.

- Мы их потрепали. А второй будет спешить.

Рохас не сказал ни слова.

- Ну что я вам скажу, дон Анхель? Есть шанс.

С этим Рохас и вернулся на мостик. Карденас пожал плечами.

- Шанс есть всегда.

- Мастер Санчес еще осторожнее дона Анхеля, - усмехнулся дон Андрес. То ли сказывался азарт боя, то ли его мигрень отступала - на его широком лице вновь проступали краски. - Но перезарядить правый борт мы успеем, это главное. У нас маловато людей, дон Алонсо.

- Сеньор капитан, - решился Рохас, - со всем уважением… Вы приказывали мне командовать…

Дон Андрес взглянул на него с нескрываемым подозрением.

- Я прошу вас обоих покинуть палубу, - твердо сказал Рохас.

Чем продолжился и как закончился этот бой, он знал только по их рассказам: обломок расколотой реи врезался ему в шлем. И оттого залп, лишивший «Консуэло» бизань-мачты, он не помнил вовсе, и только слышал про яростный абордаж, в котором погиб сержант Диас, и про схватку, когда второй флейт, не решаясь стрелять по своим, пришвартовался с другой стороны - он сам командовал в ней, очнувшись - не помнил вообще ничего.

+3

9

Поздняя весна 1623 года, Северное море

- Парус! - марсовым был сегодня Лопе, и его пронзительный визг слышно было, верно, от киля до клотика. - На западе!

- Командуйте, дон Алонсо, - благодушно сказал дон Андрес, лениво почесывая голую грудь. День выдался солнечный, и все три офицера уютно расположились на шканцах - капитан со своим вязанием, Рохас с купленной по случаю лоцией Ваттового моря, а Карденас - с ножом и куском дерева, принявшим уже хорошо знакомые любому мужчине очертания. - Посмотрим, что там у нас.

- Урка, - мечтательно сказал Рохас, переворачивая страницу. - Толстая как утка и такая же неповоротливая. С грузом пороха и шелка.

Дон Алонсо скорчил презрительную гримасу.

- Рыбный бот, - предположил он, вставая. - Пропахший селедкой настолько, что слышно на горизонте. У нас еще с прошлого раза пушки тухлой рыбой воняют.

Дон Андрес посмотрел ему вслед, глянул на оставленную им позади поделку и поморщился.

- Хорошо бы кто-то из наших. «Вальванера», хорошо бы.

С мастером «Вальванеры» дона Андреса связывали давние дружеские узы, но в последний раз они виделись больше года назад, и, покидая Дюнкерк, он нудно и многословно сокрушался, что снова пропустит ее возвращение.

- Ой! - завизжал Лопе, перекрывая скрип дерева и хлопанье парусов. - Там! Там! Человек! Человек за бортом!

- По местам к повороту! - заорал капитан, явно забывший о переданном им дону Алонсо командовании. - Приготовить шлюпку!

Несколько минут спустя Санчес протянул Рохасу свою зрительную трубу, но тот и сам уже разглядел в волнах доску какого-то светлого дерева и державшегося за нее человека. Даже издалека очевидно было, что он не сводит с галеона глаз, и он поднимал время от времени руку, словно бы не веря, что его заметили.

- Голландец или фламандец, - сказал дон Алонсо, щурясь. - Волосы светлые.

- Вытаскивают как-то дон Андрес и дон Алонсо из моря рыбку, - сказал Рохас. - не простую, а говорящую. Говорит им рыбка: Señores, drie wensen! Посмотрели на нее дон Алонсо и дон Андрес - и выкинули обратно в море. Потому что это была селедка.

Отредактировано Рохас (2018-12-31 14:46:20)

+2

10

- Шуточки ваши, дон Анхель, - пробормотал капитан, а Карденас закатил глаза и показал ему свою поделку.

- Он рыжий, - сказал Рохас, присматриваясь. - Сеньор капитан, позволите?..

Со шлюпкой отправился дон Алонсо, который по-фламандски говорил свободно, а что он плавать не умел, так море было спокойное. Вернулся он мрачнее тучи и поспешил на мостик, пока спасенного еще поднимали на палубу.

- Фламандец, - сообщил он. - С «Сан-Хоакина». Всех отправили полоскать ноги, он единственный не утонул.

Рохас помянул груди святой Олальи, яйца святого Кукуфаса и все члены святого Гонсало, и дон Алонсо бросил на него пристальный взгляд.

- Много знакомых?

- Друзья, - Рохас смотрел, как фламандец переваливается через фальшборт, но видел только льющийся с небес безжалостный белый свет. На «Сан-Хоакине» он провел два года, выучился навигации и кораблевождению - не по книгам, а на мостике, нашел лучшего в мире друга, научился владеть шпагой и не ушел бы к дону Андресу, если бы капитан не взял на корабль своего сына. - Давно?

- Вчера, - дон Алонсо с трудом сдерживался. - Они побросали всех в воду, но не уходили - ставили стеньгу. И заключали пари, сколько кто на воде продержится. Доски им бросали. Веревку кинули, потом обрезали. Там многие умели плавать, он сказал.

- Мы не их видели? - спросил дон Андрес, кивая на запад.

Дон Алонсо бросился к фламандцу и, не дослушав ответ, заорал:

- Всех наверх!

- Паруса ставить! - поддержал дон Андрес. - Все паруса!

Рохас посмотрел на капитана, но заговорить не решился - горло саднило как от кайенского перца, перед глазами все расплывалось, и в этой пелене проступали одно за другим знакомые лица, столько лиц! Братья Альваресы, Агилар, Паломо, Феррера и конечно, конечно, Дюверже.

Он сбежал со шканцев и подошел к фламандцу, которого усадили уже на палубу, закутали в сухие одеяла и осторожно поили из кружки вином.

- Дюверже, - он присел. - Он - тоже?

Фламандец посмотрел на него. Веки у него воспалились, и глаза превратились в щелочки, губы потрескались, а на правой скуле вспух огромный синяк, но Рохас был почти уверен, что никогда прежде его не встречал.

- Он… быстро, - голос фламандца был сорван, и Рохасу пришлось наклониться к самому его лицу. - Капитан… медленно.

Рохас начал называть имена, и фламандец кивал, и по щекам его текли слезы, и Рохас почти готов был убить его за это, хотя и понимал, что плачет тот не по его мертвецам, а просто от усталости и облегчения.

Дюверже, дон Хуан… И ведь хотел же забрать, и ведь уговаривал же…

Отредактировано Рохас (2019-01-02 00:11:14)

+2

11

Они познакомились в первый его день на «Сан-Хоакине». Солдаты были почти все на берегу, из матросов Рохас не знал на борту ни души, и первый сержант, Агилар, сразу же проникся к новичку неприязнью - как он признался потом сам, «за красивые глаза».

- Ляжете тут, - сказал он, указывая на место у правого борта, где на переборке было нацарапано незнакомое Рохасу слово. - Вы по-французски не говорите?

Рохас произнес несколько знакомых ему ругательств, и сержант хмыкнул.

- Это второе, которое вы сказали, да?

Рохас посмотрел снова и согласился, что да, похоже на то, если не считать трех лишних букв.

- Ну, тогда вы с мсье Дюверже поладите. - Он оглядел трюм так, словно потерял в нем что-то размером со шлюпку. - Он говорит по-нашему, но так, что ни черта понять невозможно.

- Я это слюшаль! - крикнули от люка, и Рохас обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как ловко соскользнул по трапу невысокий, ладный молодой человек с орлиным носом и бледными глазами навыкате. - Вы! Parlez-vous français?

- Только ва-те-фер…

- Ш-ш-ш! - француз вскинул указательный палец. - Или мы придется драть, и я придет вас колоть.

- А вам не кажется, - полюбопытствовал Рохас, - что может выйти чуть иначе? И я сломать ваш нос? Или выбить ваш зуб?

Он улыбался и ждал чего угодно, но француз засмеялся в ответ.

- Нет! Потому что шпага! Оружие дворянина, сеньор. Но мы не будем драть, мы будем шутить. Дон Хуан Дюверже, к вашим услугам.

- Анхель Рохас, - сказал Рохас. - Ваш новый сержант.

Подрался он ближе к вечеру, с Паломо, которому очень захотелось «подпортить эту смазливую рожу», а с Дюверже скрестил шпаги почти сразу - на ту краткую минуту, которая понадобилась французу, чтобы выдернуть клинок у него из руки и уколоть его своим в босую ногу.

- Еще снова? - спросил он, и Рохас ответил: - Прошу вас, дон Хуан.

Говорить по-испански Дюверже так и не научился, хотя два года они спали бок о бок и фехтовали каждый день. Впрочем, Рохас тоже французский не выучил.

Он - быстро. Да, плавать он тоже не умел.

+2

12

Рохас вернулся на мостик в колете, шлеме и при палаше, и дон Алонсо, который тоже успел вооружиться, негромко спросил:

- Вы дона Андреса лучше знаете… будем брать или топить?

- Как обычно, - удивился Рохас. - Позволите мне… туда?

- Сколько угодно. О, минеер Кортландт!

Фламандец, закутанный в одеяло, кивнул, уселся прямо на палубу у их ног, и дон Алонсо засыпал его вопросами.

Голландец, по словам Кортландта, был шхуной, звался «Энкхаузенской белкой», вез русский лес в Англию и нес полторы дюжины пушек. «Сан-Хоакину» с ними очень не повезло - при первом залпе он получил пробоину у самой ватерлинии и потерял грот-мачту, а второй, к которому они не успели, изрешетил их сквозь открытые оружейные порты. Голландцы сняли с него все, что могли, и пустили ко дну.

- То есть сейчас у них пушек больше? - уточнил по-фламандски же подошедший дон Андрес.

- Да, господин капитан. Но наши были повреждены… штук семь они взяли. И что у нас было… мы до этого железом разжились. Глубоко сели.

- Вот, сеньоры, - наставительно сказал дон Андрес, - видите? Недаром алчность - смертный грех.

- Особенно для мелких судов, - согласился Рохас, глядя вперед, на парус, вновь возникший на горизонте. - Или для белок.

+2

13

Чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что он не ошибся - железо и пушки «Сан-Хоакина» перегрузили «Энкхаузенскую белку», сделав ее вялой и неповоротливой, и, даже развернувшись кормой к настигавшей ее «Консуэло», она то и дело виляла задом.

- Они поставили пушки на корму, - дон Андрес покосился на своих офицеров, и те согласно кивнули. - Сеньоры, прошу вас…

Шхуна окуталась дымом, и все трое бросились под защиту борта.

- Domine… - грохот пушечного залпа заглушил слова молитвы, и почти сразу же треск ломающегося дерева на носу, фонтаны брызг и презрительные возгласы возвестили о том, что голландец зря потратил ядра.

- Не оторвали нашей даме сиську? - осведомился поспешивший вперед Рохас, перегибаясь через фальшборт, чтобы лучше разглядеть пострадавшую ростру. Неведомый скульптор, ваяя носовую фигуру для «Консуэло», напрочь позабыл, похоже, о «Нашей сеньоре», отчего вышедшая из-под его резца крутобедрая и полногрудая красотка как нельзя более заслуживала имени «Утешения». Называли ее, впрочем, не иначе как донья Соль - из-за солнца, сиявшего там, где не начинались ноги.

- Руку раздробили, мерзавцы, - откликнулся с другого борта Санчес.

- Придется ей утешаться другой, - фыркнул Рохас и уже на мостике подытожил для офицеров: - Донья Соль жаждет утешения.

Дон Алонсо глянул на капитана и набрал в грудь воздуха.

- Сеньор Санчес! Огонь!

Носовые пушки «Консуэло» исчезли в облаке огня и дыма, и тут же послышался дикий вопль:

- Сорвало!

- Берегись! Прочь! - подхватило несколько голосов, кто-то еще заорал от боли, и треск ломающегося дерева сменился грохотом - пушка, то ли слетев с лафета, то ли порвав канаты, проломила ограждение и рухнула на палубу, не иначе как чудом не провалившись в пробитую ею же дыру.

- Есть! - заорал дон Алонсо, указывая на «Энкхаузенскую белку», одна из мачт которой обломилась и повисла, запутавшись в такелаже - Рохас почти услышал треск дерева и крики.

- Господь с нами, - сказал дон Андрес, - будем обходить. Дон Алонсо?

Карденас рассыпался скороговоркой команд, и, едва он смолк, капитан склонил голову.

- Сеньоры, прошу вас, закончим.

+2

14

Огромные желтоватые полотнища вздыхали над головой, поскрипывали снасти, перекликались убиравшие к бою паруса матросы, и Рохас слушал больше трели боцманской дудки, чем зазубренные уже наизусть слова молитвы. Дон Алонсо, явно настроенный не более благочестиво, едва ли не пританцовывал на месте и “Amen” сказал, уже спеша к сорванной пушке.

- Тали! - он поймал за плечо юнгу, пробегавшего мимо с картузом для пороха. - Тали сюда!

- Оставьте, сеньор лейтенант, - при всей своей неторопливости дон Андрес как-то ухитрялся оказываться где надо. - Не мешает - и ладно. Потом разберемся. А ну все с палубы!

Выполняя собственный приказ, он подтолкнул Рохаса к ведущему вниз трапу, и Рохас, скатываясь вниз, почти слышал его негромкий голос:

- Ну что, сеньор лейтенант? Может, чуточку еще по ветру?

- Почти, - сказал он своим, привычно проверяя, как выходит из ножен палаш, и в этот же миг дон Алонсо заорал: - Огонь!

Будто тень упала в открытые порты левого борта, и грохот, обрушившийся на них молотом чудовищной кузни, вскипел в крови. Палуба окуталась дымом, но ноги сами уже несли их наверх, и руки сами перехватывали поудобнее кошки. Шхуна вздымалась перед ними белесым призраком в пороховой гари - и призрак этот был близко, рукой подать - как призрак близкой победы.

Рохас швырнул свою кошку, дернул, ощутил толчок и поспешно начал тянуть.

- Руби! - кричали по-голландски из дыма, и рядом им по-испански отзывались: - Тяни!

Он едва удержался на ногах, когда кто-то обрезал канат его кошки, но корабли уже стукнулись бортами, и испанцы уже прыгали на чужую палубу, и грохотали позади выстрелы, и Рохас метнулся на выручку к старшему Родригесу, которого теснили двое, и Толедано отбил направленный ему в голову клинок, и текла под ногами кровь - еще теплая под босой ногой.

- Не брать! - кричал кто-то сзади. - Пленных - не брать!

Все кончилось очень быстро - словно голландцы и не сопротивлялись, или будто и вправду, молитвой дона Андреса и Рохаса собственной молчаливой мольбой, Господь явил свое могущество, лишив убийц воли и разума и даровав отмщение тем, кто вопиял из глубин морских.

Рохас не знал. Но, переступая через очередной труп на пути к юту, он увидел на ало поблескивающих досках шпагу, выпавшую из разрубленной руки - знакомое навершие рукояти - яблоко со следами зубов. И тогда он наконец разрыдался, и плакал, оглаживая вслепую золингеновские клейма на клинке, пока дон Андрес не увел его обратно на «Консуэло».

+2

15

Апрель 1618 года

Дождь обрушивался на палубу ледяными потоками воды, барабанил по парусам, журчал в ватервейсах и просачивался даже через кожаную куртку, но пленники, согнанные под хлипкий навес на баке, не жаловались - лишь теснее жались друг к другу. Понять их было несложно - в море еще мокрее.

- Слышь, - сказал дежуривший вместе с Рохасом Эррера, - я отлучусь, а?

- Давай, - вздохнул Рохас. Эррера уходил в четвертый раз, пропадал надолго и, вернувшись, жаловался на рези в животе, забродившие бобы и прокисшее вино. Врал или нет, приятного мало.

У самого горизонта в просвете между туч сияло темно-синее небо, но дождь не унимался, а ветер почти утих, и казалось, солнце не вернется никогда - и точно не сегодня. Паршивый день, хотя вчера еще казалось - куда уж хуже?

Небо хмурилось с утра, падре Эмилиано, творя утреннюю молитву, сипел и то и дело оглушительно чихал, и ветер дул порывами, унося слова, так что капитан даже переспросил потом, какого святого поминают сегодня. Оказалось, святого Марка, к большому удовольствию шестерых именинников, получавших сегодня вторую порцию вина. Говорили о приближающемся шторме, а к полудню пошел дождь - сперва мельчайшая морось, проникавшая во все поры, а затем ливень, согнавший всех с палубы. Рохас, торчавший на марсе в наказание за очередную не понравившуюся офицерам шуточку, оставил уже все попытки найти укрытие под вымокшей парусиной и, стуча зубами, повторял про себя атрибуты святых - с начала года и до сегодняшнего дня. Белое пятно за белесой пеленой дождя он заметил, только дойдя до ягненка святой Инес, и долго всматривался, прежде чем уверился и заорал на весь корабль:

- Парус!

Отредактировано Рохас (2019-01-24 20:18:07)

+2

16

Рулевой, Торрес, подскочил на месте и принялся подавать ему отчаянные знаки, призывая к молчанию. Рохас подождал, притопывая и растирая замерзшие руки, а затем, когда ясно стало, что никто из офицеров не откликнулся, набрал в грудь воздуха:

- Па-а-арус! - и пояснил, для Торреса: - Черта с два я тут буду один мокнуть.

Торрес обозвал его андалузским псом, но без злости в голосе - то ли решив, что он солгал, то ли тоже воспылав желанием промочить ближнего своего, и на этот раз призыв его не остался без ответа: на юте появился сам капитан, хмурый как туча, а из трюма высунулся Бенито.

- Что там? - рявкнул дон Мануэль, хотя вряд ли видел намного меньше - корабль был совсем близко.

- Галеон! На траверзе!

Сквозь дождь и туман до них донесся голос боцманской дудки - на галеоне их заметили и тоже поднимали тревогу.

- Всех наверх! - голос капитана, также уступивший непогоде, сорвался на визг, и Рохас злорадно ухмыльнулся. Вылетел из своей каюты, натягивая на бегу куртку, длинноносый лейтенант да Гама, ругаясь, высыпали из трюма матросы, и заорал дурным голосом мастер Пинеда, которому отдавили ногу. Внизу перекликались канониры, матерился боцман, и внезапно, перекрывая шум и крики, по кораблю разнесся голос второго лейтенанта, сеньора Креспо:

- Паруса желтые!

На палубе вмиг стало тихо: все взгляды обратились на галеон, расплывающийся за пеленой дождя. Рохас до крови закусил губу, всматриваясь до рези в глазах и с каждым мгновением удостоверяясь - сеньор Креспо был прав.

- Свои, - кивнул капитан.

- Ну ты болван, Танцор!

Это было последнее, что он успел разобрать - затем корабль взорвался руганью и хохотом. В лучшую погоду такую ошибку простили бы легко, хотя насмешек он бы все равно не избежал - но сегодня… Рулевой покатывался со смеху, объясняя что-то всем и каждому, и легко было догадаться что. Никто, несмотря на дождь, не спешил укрыться в трюме, мастер Пинеда весьма недвусмысленно потрясал кулаками, а к сеньору капитану уже с двух сторон подобрались боцман, который дергал его за рукав, и возмущенно размахивавший руками сеньор да Гама - на марс отправил Рохаса именно он.

+2

17

Ближайшие недели обещали стать крайне неприятными, и Рохас, помянув груди святой Олальи, с ненавистью взглянул на галеон - и вздрогнул. Пушечные порты были открыты.

- Порты, - голоса не было, да и гам стоял несусветный.

Пронзительную трель боцманской дудки услышали все, и Рохас, еще не опознав даже сигнал тревоги, вышел из оцепенения и заорал в наступившую тишину:

- Их пушки! С палубы!

- Vuur! - донеслось из дождя, и тогда же…

- Огонь! - не своим голосом закричал капитан, и голос его потерялся в грохоте, когда чужой галеон окутался пламенем и дымом. Мгновением позже грот-мачта затряслась как лист на ветру, воронье гнездо заходило ходуном, лоб, бок и щеку обожгло отлетевшими щепками, и Рохас, едва успевший присесть под неверную защиту дощатого ограждения, взлетел на ноги и перегнулся через него, глядя вниз расширившимися глазами.

Никогда, ни раньше, ни позже, он не видел столько крови. Стреляли картечью, с обеих палуб и низко, и свинцовый шквал, пронесшийся по «Сокорро», оставил позади равно раздробленное дерево и разорванную плоть.

Кто-то успел укрыться за фальшбортом, сейчас источенным, казалось, жуками-древоточцами, кто-то нырнул за шлюпку, кому-то повезло, как самому Рохасу - но повсюду текла кровь, кричали от боли, алела и белела увидевшая свет плоть и кость. Сеньор Креспо был мертв, на месте лица у него осталась лишь кровавая вмятина, сеньор да Гама выронил палаш, зажимая правой рукой обрубок левой, Торрес стоял на одной ноге, цепляясь за румпель, и на его парусиновой куртке расплывалось красное пятно, а рядом с ним корчился, обнимая обеими руками живот, арагонец Манчего. Сержант Монтьель сидел на корточках и тряс головой, поворачивая в руках помятый шлем, а сеньор капитан так и стоял на юте, обводя корабль ошеломленным взглядом.

- Искьердо! - неверным голосом позвал он.

- Я знал… - прохрипел боцман, - я узнал… это ее обводы…

Галеон навис над «Сокорро» - так близко, что Рохас, едва ли не скатывавшийся вниз, отчетливо видел глазные белки собравшихся у борта голландцев, и первая брошенная кошка полетела, казалось, прямо в него.

- Сеньор капитан? - Искьердо, мастер-канонир, тоже был ранен - а может, кровь на его рукаве была чужой. - Можно?..

- Да! - прорычал дон Мануэль. - Что у нас?..

Канонир исчез уже в люке.

- ¡España!

+2

18

Рохас едва успел подобрать чей-то палаш, когда по палубе застучали кошки.

- Руби, руби!

Он рассек один канат и, каким-то чудом увернувшись от летевшего ему в голову дрека, кинулся к следующему, когда «Сокорро» словно взорвался под ногами и палубу вновь заволокло дымом.

- Руби! - орали на баке. - Бей!

На галеоне тоже орали, уже с безнадежной яростью обреченных, натягивались канаты, стягивая вместе два корабля, кренился «Сокорро» под двойным весом, и голландцы хлынули на палубу неудержимым потоком.

- Oranje!

- ¡Santiago! ¡Cierra!

Их оказалось четверо рядом, и они рубились вместе, не сговариваясь, не глядя друг на друга - Рохас, и Бенито, и Панчо, и Ньето - и как-то они успели сомкнуть кольцо вокруг дона Мануэля, и подхватить Искьердо с его топориком, и с бака ударил в тыл Монтьель с дюжиной своих, и собрались откуда-то другие, легко раненные и уцелевшие, так что они смогли наконец прижать голландцев к борту, к единственным ведущим назад мостках - куда те не смели уже ступить, так опасно накренились оба корабля.

- Руби! - хрипели по-испански, справа и слева, и те, кто уже не мог даже встать, ползли к канатам. На палубе галеона метались, ломая руки, какие-то бюргеры, и возились вокруг шлюпки трое перепуганных матросов, и кренилась и кренилась под ногами палуба.

- Пощады! - кричали с галеона. - Милости!

Рохас не успел парировать, но голландский клинок лязгнул о палаш Панчо, и тут же тот сам зарычал от боли, приняв нож в плечо, и Рохас воткнул свой бискаец в руку, сжимавшую этот нож, чтобы ударить затем кулаком, не успевая выдернуть кинжал.

- Сдай-!..

Отбросивший свой клинок голландец согнулся пополам, обхватывая всем телом вонзившийся ему в брюхо палаш. Рохас отпрыгнул, чтобы высвободить лезвие, и увидел, как валится рядом Искьердо.

- Бей! - визжал дон Мануэль, и Рохас атаковал снова, и отпрянувший голландец рухнул в море, проломив фальшборт, и тут Бенито схватил его за руку.

- Стой! Они сдаются.

+2

19

У мостков на ногах стояло лишь трое, еще четверо лежавших подавали какие-то признаки жизни, и на палубе галеона вокруг шлюпки суетилось еще семеро. На палубе «Сокорро» повсюду лежали тела и стонали раненые, но крови уже было почти не видно - все смыл дождь.

- Эй! - неверным голосом окликнул дон Мануэль. - На галеоне! Сдавайтесь - мы рубим канаты.

Один из бюргеров обернулся, все еще отчаянно дергая за тали, но помогавший ему матрос вдруг отступил.

- Сдаем!

- Нет! - голос бюргера дрожал как заячий хвост. - Нет!

Трое матросов припустили к «Сокорро», но оставшиеся пытались еще спустить лодку на воду, когда внезапно галеон дрогнул и «Сокорро» рывком накренился еще больше, так что раненые и мертвые заскользили к борту.

- Руби! - не своим голосом взвизгнул дон Мануэль, и голландцы ринулись к ним. Рохас вскинул палаш, обрубая канат, кинулся к другому и все же чуть помедлил, как промедлил Бенито, позволяя последнему голландцу, толстому и седому как лунь, перепрыгнуть на «Сокорро». В следующее мгновение оба каната лопнули, и Бенито, которого задело хлестнувшим концом, яростно выматерился.

- В трюм, - хрипло приказал дон Мануэль. - Куда-нибудь пока.

+1

20

- Сеньор капитан, - дрожащим голосом сказал толстяк, - умоляю вас, с вашего великодушного разрешения…

- Ишь ты! - Бенито стремительно шагнул к нему и одним рывком сдернул у него с шеи золотую цепь. - Каков фазан, а?

- Сеньор… - толстяк поспешно принялся снимать с пальцев кольца. - Умоляю…

Рохас ткнул острием своего палаша в оказавшегося ближе всех бюргера, и тот, побледнев до синевы, расстегнул парусиновую куртку, также вытаскивая из-под нее сперва золотые часы, а потом, когда Рохас подцепил их клинком, кошелек.

- Сюда! - дон Мануэль повелительно протянул руку, и Бенито, помедлив, вручил ему свои трофеи. Рохас, обронивший свой на палубу, неохотно нагнулся за ним под мрачным взглядом капитана. - Что там еще?

Пленники обменялись быстрыми взглядами, но, стоило Рохасу пошевельнуться, принялись извлекать какие-то еще драгоценности.

- Великодушнейший сеньор капитан, - снова взмолился толстяк, - все, что у нас только есть, к вашим услугам, но мы покорнейше умоляем…

- Марран? - перебил дон Мануэль, оскаливаясь.

Младший из пассажиров весь подобрался, двое других очевидно съежились, но толстяк замотал головой и замахал руками.

- Мы скромные лейденские торговцы…

Рохас, запоздало узнавший португальский выговор, глянул сперва на Бенито, а потом на Ньето. Прочие моряки также презрительно усмехались, и из толстяка вдруг словно выпустили весь воздух.

- Я родом из Неймегена…

- Из Лиссабона, может?

- А может, и звать тебя Абрахамом?

- Исааком, - Ньето откровенно потешался.

- Обыскать как следует, - приказал дон Мануэль, - и на помпы. Вы! - он глянул на голландских матросов. - В трюм или на ванты?

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Йо-хо-хо. 1608-1624гг.