Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта: Юный Франсуа де Ротонди знакомится с Франсиско де Варгасом, который знакомится с нравами Туниса.
Письмо счастья. 12 февраля 1629 года.: Г-жа де Мондиссье просит г-на де Трана помочь ей передать письмо королевы г-ну де Корнильону.
Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года.: Г-н де Ронэ и Портос готовятся похитить принцессу.
Я вновь у ног твоих. Май 1629 года, Париж.: Арамис возвращается к герцогине де Шеврез.

Денежки любят счет. Февраль 1629 г.: Луиза д’Арбиньи прибывает в поместье Вентьевров.
О пользе зрелых размышлений. 11 февраля 1629 года: Г-н де Валеран рассказывает Марии Медичи о попытке королевы спасти г-на де Корнильона.
Слезы ангелов. Северное море, июнь 1624 г.: После захвата голландского корабля капитан Рохас и лейтенант де Варгас разбираются с добычей.
Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра. 3 февраля 1628 года.: Роже де Вентьевр и Ги де Лаварден гуляют под Ларошелью.

Пасторальный роман: иллюстрация. Декабрь 1627 года: Принцесса де Гонзага позирует для портрета, Месье ей помогает (как умеет).
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Невеста без места. 12 февраля 1629 года.: Г-н де Вентьевр и "г-н д'Арбиньи" узнают о скором прибытии "Анриетты".

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Пример бродяг и зерцало мошенников. Май 1629 года..: Г-н де Лаварден узнает, что его съели индейцы, а также другие любопытные подробности своей биографии.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Побег из благих намерений. Шалон, 7 февраля, около полудня.


Побег из благих намерений. Шалон, 7 февраля, около полудня.

Сообщений 1 страница 20 из 36

1

После эпизода Кому не везет в игре. Шалон, 6 февраля 1629 года, утро

0

2

Эмили было неловко... Мадам д’Анси так искренне заботилась о ней, будто они были родные, а она мало того, что обманывала ее, но ещё и Луи-Франсуа выпроводил ее из комнаты, будто она  была им служанкой. Конечно он не был виноват: вернуться усталым после скучной службы и обнаружить, что жена снова втянула его в сомнительную историю - какой мужчина обрадовался бы? Однако, Соланж уж совсем не была ни в чем виновата, и графиня де Люз подошла к дверям ее комнаты с твёрдым намерением извиниться.

+2

3

По ту сторону двери супруги д’Анси не сходились во мнениях, что для любящей четы, знакомой уже больше десяти лет, было само по себе немалой редкостью. Но в своем отношении к супругам де Бутвиль они были так же различны, как две маски греческого театра, и полковник выступал обычно в роли трагедии:

- Он и в аду не нашел бы себе худшую жену, - мрачно сказал он сейчас, поднося к губам кружку с горячим вином. - Соланж, право… Вы ее не исправите.

- Ну отчего вы так несправедливы к бедной девочке? - вздохнула мадам д’Анси. - Она так добра!

- Ко всем кроме своего мужа, - припечатал полковник. - Такая доброта, я смею вам сказать, хуже иной черствости. Доброе сердце у нее, а платит по ее счетам господин граф. Или вы - потому что кто оказывается виноват, что не уследила за ее сиятельством?

- Ну кто может догадаться, что придёт ей в голову? - попыталась оправдаться Соланж. - Но все же, согласитесь, Эмили совершенно очаровательна. И бедняжка не виновата, что совсем не знала матери!

- Сохрани меня Боже вас упрекать! Вы ни в чем не виноваты, и я готов бросить и самому графу вызов, если он посмеет это сделать. Но все же! Ваша кобыла, мой ангел, тоже очаровательна, и да, я не жду от нее светских манер, но графиня это все-таки не кобыла! И совсем необязательно знать свою мать, чтобы понимать простейшие вещи!

- Но кто-то должен был девочку научить! В конце концов, граф мог бы уделять ей больше времени. Она так его любит!

- Граф не нянька, - возразил полковник, - только не говорите, что ваша матушка подробно вам объясняла, что даме не следует убегать из дома ни свет ни заря в мужском платье в обществе какого-то наемника и впутываться в сомнительную авантюру? Вам не кажется, моя дорогая, что вы рискуете и своей репутацией в ее обществе?

Лакей полковника, Бенедикт, не был ни слеп, ни глух, и оттого некоторую часть происходившего вокруг его жены он знал.

- Моей матушке не было в том необходимости, - улыбнулась полковница. - Но, право, мой друг, вы слишком строги! И потом, не могу же я ее вот так вдруг бросить!

- Это очень удобно, - не без сарказма согласился полковник. - Не думайте, что я не ценю ваши заботы, мой ангел, но… долго ли им осталось? И хотите ли вы быть с ней, когда?..

+2

4

Снаружи тихо плакала графиня де Люз. Плакала и собиралась с силами. Она все решила правильно, она больше не может портить мужу жизнь. Все равно ничего не будет. Ни дома, ни детей...

Оставшуюся часть дня мадам де Бутвиль была с мужем кротка и предупредительна. Может быть, непривычна тиха, но она сослалась на головную боль и легкую простуду, что позволило ей раньше лечь.

Ночью... за опустившимся пологом кровати молодая жена графа де Люз могла наконец отбросить светские условности без риска вызвать его неудовольствие и дать волю и страсти, и нежности. Эмили хотела навсегда запомнить их последнюю ночь.

Утром же, когда граф отправился на службу, у нее было почти все готово. Правда, больше часа ушло на письмо, и чернила кое-где оказались размытыми капнувшими слезами. Но потом — пажеский костюм, оседланная лошадь... Конюх несколько удивился приказу графини, однако экю есть экю, и еще до полудня закутанная в плащ худенькая фигурка верхом на прекрасной гнедой лошади покинула славный город Шалон.

Однако, как ни странно, худенький всадник не отъехал далеко от города, остановившись у небольшого придорожного трактира, прилепившегося почти за городской стеной. «Меч и подкова», как сказала гостиничная служанка... Эмили как-то отстранено очередной раз подивилась, какими только странными названиями не нарекают трактиры и гостиницы. Ну почему вдруг «Меч и подкова»? Однако именно сюда она попросила явиться господина де Бадремона, послав к нему ту же служанку. Покидая мужа, она не хотела отягощать его лишней заботой, о чем и собиралась известить молодого человека. Увы, Жюль-Сезар должен был решать свои проблемы сам...

+2

5

Получив весточку от своей великодушной покровительницы, Жюль-Сезар, который за прошедшее время успел двадцать раз побывать на небесах и в аду, бросился к своему капитану, и тот, снисходительно улыбаясь, разрешил ему отсутствовать не только до полудня, но и до завтрашнего утра - с улыбкой, которая вызвала на щеки принарядившегося молодого человека краску столь яркую, что его лицо, бледное, с алыми пятнами, приобрело некоторое сходство с весенней клубникой. Зачем ему столь длительный отпуск, Жюль-Сезар не знал, но опасаясь, что за время его отсутствия армия выступит в поход, дал своему лакею самые подробные указания, а сам взял с собой не только тощий свой кошелек с одолженными старшим приятелем тремя экю, но и одеяло в седельной сумке - на случай, если ему придется нагонять товарищей, а также огниво - если дело будет ночью.

К «Мечу и подкове» он подъехал в муках неуверенности, не зная, опоздал ли или приехал слишком рано. Предсказуемо не обнаружив г-жу де Люз снаружи, он привязал лошадь у коновязи и вошел, однако в полупустом обеденном зале ее также не было, и юноша, ежась под любопытными взглядами, застыл столбом посреди комнаты, ища глазами трактирщика.

+2

6

Если бы не было так холодно, Эмили ни за что не вошла бы в трактир. Ее могли узнать, очень многие интересовались личностью загадочной графини де Люз, которую муж взял с собой в поход. Она села за стол в полутемном углу почти у самой двери, куталась в плащ и старательно делала вид что медленно пьет из большой кружки. Юноша появился, когда она не успела отпить и четверти...
- Бадремон! - тихо окликнула она. - Идите сюда!

Юноша обернулся, окидывая окликнувшего его юнца растерянным взглядом, в котором, однако, почти сразу проступили недоумение и растерянность.

- С-с-сударыня? - пробормотал он вместо приветствия и плюхнулся напротив нее так, словно его не держали ноги.

- Зовите меня Франсуа. Франсуа де Кюинь, - вздохнула Эмили. - Нам надо поговорить.

- Поговорить? - повторил юноша, заметно бледнея. - А… а почему?.. Вы?

Он сделал неопределенный жест, который должен был как-то обозначать наряд г-жи де Бутвиль.

- Я уезжаю. Далеко. И, боюсь, граф не сможет вам помочь.

- К-куда? П-почему?

- Далеко, - повторила Эмили. - Могу ли я попросить вас в этой связи... не докучать графу?
Это было жестоко. ведь она сама обнадежила молодого человека, и Луи-Франсуа обещал помочь. Но жизнь вообще жестока...
- Его светлость будет расстроен, ему будет не до того.
"А может, и не будет расстроен,"- закралась противная мыслишка. - "Нет, будет. И низко думать о нем по-другому."

+2

7

Жюль-Сезар переступил с одной ноги на другую, растерянно глядя на молодую женщину. Недоумение и несомненное огорчение на его лице уступили место сомнению, а потом настороженности. Слишком много новостей обрушила на него графиня де Люз, чтобы он мог их все осознать, но женскую обиду он, выросший без отца, чувствовал сердцем.

- Вы… п-поссорились?

- Нет! - быстро ответила молодая женщина. - Просто я так решила.

Жюль-Сезар примостился напротив, глядя на г-жу де Люз во все глаза. Нет, он знал, конечно, что женщины носят иногда мужское платье, но никогда не думал, что это выглядит так… так… ну, похоже. Он ее даже не узнал! И она была - вдруг она показалась ему совсем беззащитной и несчастной, хотя до этого была такой уверенной и наоборот счастливой, а теперь как будто погасла вся. Жюль-Сезар чуть не спросил, почему она решила уехать далеко-далеко, но не успел - понял сам, и все краски схлынули с его лица.

Он ее скомпрометировал - это было так очевидно. И ее муж, который был столь знатен и горд, не стерпел этого, и сказал ей, наверное, что-нибудь - вряд ли он ревновал, кто стал бы ревновать к какому-то жалкому шевалье де Бадремону, а то он вызвал бы его или наоборот, но если он сказал ей что-то жестокое, что она позорит его имя, например, то она, конечно, такого не стерпела и…

И это все из-за него! И его глупых бед, которыми он так неосмотрительно с ней поделился, и был у нее в комнате, и…

Жизнь Жюль-Сезара и без того не стоила и ломаного гроша, а теперь ему стало ясно, что он обязан положить ее к ее ногам, как на алтарь, и посвятить все тому, чтобы никто никогда не посмел не то что ее обидеть, а даже дурно подумать о ней!

- Тогда я еду с вами, - сказал он. - А куда?

+2

8

- Никуда! - возмутилась мадам де Бутвиль и едва только не зашипела: - Вы совсем спятили? Куда вы собрались?
В глазах ее блеснули слезы. Не хватало ей только такого попутчика! Чтобы все решили, что она сбежала от мужа с этим молокососом!

- Туда же, куда и вы, - немедленно отозвался юноша. - И вы не можете мне помешать!

- В женский монастырь? - ехидно осведомилась Эмили.

- Тогда я вас провожу, - юноша упрямо сжал губы. - К кармелиткам? Или к кордельеркам?

- К черту! - разозлилась графиня. Вот уж поистине не было напасти! К кордельеркам! Будто она там не была! Эмили бросила на стол монету и встала. - Не вздумайте за мной ходить.

Жюль-Сезар покраснел как вареный рак, но тоже встал.

- Я не могу… Я должен.

- О Господи!
Проходившая мимо служанка странно на них покосилась. Надо было уходить.
- Идемте.
Мадам де Бутвиль кивнула молодому человеку, и, не оглядываясь на него, пошла к выходу и прямо к коновязи. Во дворе, по счастью, никого не оказалось, разве что у сарая помощник конюха ковырял что-то вилами, и Эмили резко развернулась, в упор глянув на Бадремона:
- Что вы должны?! Что вы придумали?!

+2

9

Никогда в жизни Жюль-Сезар не чувствовал себя так глупо. Конечно, если он ей признавался в любви, например, она могла бы его отвергнуть - да что там, точно бы отвергла, потому что он был недостоин. Но вот ругаться так, как она ругалась - это было неправильно, и лишь какое-то шестое чувство подсказывало ему, что она должна быть в полном и беспросветном отчаянии, чтобы так себя вести.

- Сударыня, - твердо сказал он, - вы пришли ко мне на помощь в моей беде, и я не могу вас оставить в вашей. Вы не можете ехать куда бы то ни было одна, без слуги даже, в таком виде - я вас провожу. Куда вы скажете, хотя я бы лучше все-таки хотел вам помочь как-то иначе, но если вы решили уйти от мира, я провожу вас до стен обители. А если ваш муж вас обидел, я… я его вызову. На поединок. Я могу, честное слово, у меня увольнительная есть.

Про увольнительную прозвучало немножко… не к месту, не так красиво, как все остальное, но это же тоже была правда, и он был сейчас очень рад, что капитан отпустил его до полудня.

+2

10

- Куда у вас увольнительная? На тот свет? - с отчаянием произнесла Эмили. Вызовет он графа на поединок, ну надо же! - Вот за что мне ещё вас Бог послал? Не надо меня провожать, я уже прекрасно так ездила. И... давайте не будем тут стоять.
И она пошла к коновязи.

Юноша решительно пошел за ней.

- Вы уже прекрасно ездили на тот свет? - уточнил он.

Эмили хмыкнула и искоса глянула на Бадремона. Он не такой тряпка, каким кажется?
- Прекрасно ездила без всякого сопровождения и в таком виде.

- Н-ну… тогда вам не следовало, - по его тону ясно было, что он сомневается. - Я тоже… с крыши амбара прыгал. И не убился, но не надо было. Так что я еду с вами.

Он оказался настырным, этот Жюль-Сезар де Бадремон. И разумным, что самое обидное... Драма, которую сейчас играла графиня де Люз, со слезами и трагическим концом, с участием господина де Бадремона могла превратиться в глупый фарс. Этого Эмили не хотела, а хотела,чтобы Луи-Франсуа непременно пожалел о том, что так ее не понимал. А еще лучше (об этом она тихонько мечтала, хоть и не созналась бы ни за что), чтобы догнал, и остановил, и сказал как он ее бесконечно любит и жить без нее не может, и ей бы тогда не надо было умирать. Потому что хоть она и твердо решила умереть, но ей этого совсем не хотелось...
- Вы что, решили дезертировать? Или у вас увольнительная на месяц?
Эмили довольно ловко принялась отвязывать поводья своего коня. Пальцы, правда, мерзли, хоть и в перчатках.

+2

11

Жюль-Сезар также взялся за поводья своей лошади, когда слова юной графини дошли, наконец, до его сознания. Увольнительная на месяц? Дезертировать?

Сердце екнуло и провалилось куда-то - не в пятки, но, похоже, в живот, хотя ему там было совсем не место. Дезертировать?

Он вспомнил, как помахал ему рукой сегодня г-н де Питрак - и вроде бы ничего особенного, но ведь он ждет…

И никакой надежды, теперь точно никакой.

- Да, - решительно отозвался он. - Я все равно уже опозорен, так что… Только на месяц… почему на месяц?

Вообще-то ему было все равно, но надо было спросить хоть что-то, потому что у него перед глазами стояло укоризненное лицо матушки.

+2

12

- Потому что я еду в Париж, - очень серьезно ответила мадам де Бутвиль. - И вам со мной совсем не надо. Вы мало со мной знакомы. Вам кажется мой внешний вид странным. Но уверяю вас, я ношу это платье давно, и давно играю эту роль. Лет восемь уже, не меньше, и мало кто догадался. Я — плохая компания. А страну вот так, одна, уже пересекала трижды.
Правда, и в первый раз, и во второй, и в третий погода была теплой. И Эмили удавалось договориться и ехать с купцами. Но, может, и в этот раз повезет?..
- К тому же, если граф меня нагонит, он решит, что вы меня скомпрометировали, и убьет вас.
Луи-Франсуа вряд ли станет убивать юношу, но зачем тому об этом знать?..
- Так что ступайте обратно в свой полк, шевалье де Бадремон. Быть может, граф сумеет вам как-то помочь. А меня предоставьте моей судьбе.

+2

13

Жюль-Сезар слушал вполуха, потому что узел оказался завязан как-то не так, и развязываться не хотел, но при последних словах г-жи де Люз юноша обернулся и уставился на нее широко раскрытыми глазами. Чтобы она говорила так с ним - с мужчиной - так пренебрежительно! Потому что он… он сделал одну глупость - одну-единственную глупость?! И кто он будет после этого, если бросит ее одну - ехать через всю страну, в Париж?

- Почему в Париж? - растерянно переспросил он, просто для того, чтобы что-то сказать, потому что он сейчас пытался вспомнить, что она ему сказала. Про то, что он ее скомпрометирует - ну, это была ерунда, про то, что граф захочет убить его - и это тоже, и что захочет помочь… На миг в душе Жюль-Сезара вспыхнула надежда, но он тут же плотно сжал губы. Ну, нет, вторую глупость он не сделает!

+2

14

- Потому что мне надо в Париж, - отрезала Эмили, отводя коня от коновязи. На самом деле,,если она собиралась в монастырь, казалось, так далеко ехать не надо было. Но, во-первых, в монастырь нужно внести денежный вклад, а деньги были в Париже. А во-вторых, кто ее возьмет без согласия мужа? Кто-то поверит в ее благочестие и станет рисковать? Потому что она замужняя дама, и несовершеннолетняя, и родни у нее нет. Если Луи-Франсуа захочет устроить скандал, ее, конечно, вернут мужу. Если захочет... Впрочем, мадам де Бутвиль вспомнила вдруг, что у нее была союзница. Герцогиня Ангулемская, если ей правильно объяснить, почти наверняка поможет ей найти подходящую обитель и сохранит тайну — ведь это то, что она хотела...

+2

15

- В парижский монастырь? - переспросил юноша, не сумев скрыть недоумение - а может, и недоверие. Узел, едва он перестал обращать на него внимание, тут же развязался, и он повел своего коня следом за лошадью г-жи де Люз с видом человека, идущего на эшафот.

- А вам не все равно? - молодая женщина легко и привычно вскочила в седло. - Прощайте!

Не будь Жюль-Сезар в таком отчаянии, он не стал бы навязывать свое общество женщине, которая так явно его отталкивала, но сейчас муки совести говорили в нем громче чем все прочие чувства. Она была так великодушна, г-жа графиня, и так добра, и так очаровательна, а из-за него она была сейчас вынуждена бежать от мужа, отправляясь в опасное путешествие через пол-страны, в облике пажа и под чужим именем… Разве он мог оставить ее без защиты и помощи после того, как она так пострадала, пытаясь помочь ему? И что, в конце концов, ждало его в королевской армии кроме позора и бесчестия?

- Подождите, куда вы!

Взлетев в седло, юноша последовал за молодой женщиной. Не сомневаясь, что он тут же ее догонит, он был немало ошарашен, обнаружив, что она ездит лишь ненамного хуже его - хотя лошадь ее была, безусловно, лучше. Спохватившись, он пустил коня в галоп, а потом и через поле, срезая дорогу, и настиг ее только через пару лье.

- Сударыня! Вы загоните лошадь!

+2

16

Про себя чертыхаясь, мадам де Бутвиль придержала коня, а потом и вовсе пустила шагом. Ну что, собственно, она так  сорвалась? Гнедой Пирожок был небольшим аккуратным коником-пятилеткой, которого Лапену удалось сторговать за очень приемлемую цену, и который предназначался как запасная лошадь для графа. Лошадкой он оказался послушной и довольно резвой, к тому же выносливой, но долго скакать галопом он не мог. Эмили невольно вспомнила оставленного в Англии огромного племенного дядиного Ворона, азартного и быстрого, как ветер. Вот когда бы ни один надоедливый Бадремон ее не догнал!
- Отчего вы так упрямы, а? - устало спросила она. - Ничего же хорошего не получится.

+2

17

Юноша с нескрываемым облегчением также сдержал коня и поехал рядом с г-жой де Люз.

- Я не могу отпустить вас одну, - объяснил он. - Но вообще-то я думаю, что вам надо вернуться, это неправильно, то, что вы делаете.

- Что?! - Эмили так дернула поводья, что бедный Пирожок оступился. - Да какое вам дело?! Что вы знаете?! Вы тоже неправильно делаете, и вам тоже надо вернуться!

- Я мужчина, - возразил Жюль-Сезар. - Это совсем другое дело. И я не обещал перед алтарем… пока смерть не разлучит.

Если он и вспомнил при этом о том, что обещал сам, поступая на королевскую службу, то вслух он этого не сказал.

+2

18

- Уйдите! - воскликнула Эмили, чувствуя, как внутри закипают жгучие слезы. - Мужчина он, надо же!
Она пришпорила Пирожка и снова сорвалась с места в галоп.

То ли потому, что в этот раз Жюль-Сезар ждал чего-то подобного, то ли г-жа де Бутвиль не так уже гнала коня, расстояние между ними почти не увеличивалось.

- Вы загоните лошадь! - крикнул он снова, когда за холмом на повороте дороги они оба чуть не влетели в крестьянскую телегу. - Или шею!..  Сломаете!

Он пришпорил, однако, коня, проклиная все на свете, догнал молодую женщину и, изловчившись, на скаку исхитрился выдернуть повод у нее из рук, сдерживая бег обеих лошадей.

- Если ваша лошадь падет, - сердито сказал он, - что вы будете делать? Нельзя с ними так! Вы бы друга так гнали?

Однополчане очень хвалили его выездку, но в этих своих словах Жюль-Сезар и сам услышал голос тетки Анны-Марии - вот кто на самом деле умел ездить!

- Идите к черту! - Эмили замахнулась хлыстом, но не ударила, только брызнули злые слезы. - Не ваше дело, что я там сломаю! И хорошо, если сломаю! И не ваше дело, что я буду делать! А друзей не бывает!

- Почему не бывает? - растерялся юноша. - У меня лучший друг есть, шевалье... ну, то есть вам неинтересно же.

Он заметно помрачнел, но поводья не выпустил и даже наоборот - крепче сжал пальцы и вдруг сощурился.

- У вас у лошади живот раздут, - сказал он. - Чем кормили?

- О-овсом... - забыв плакать, мадам де Бутвиль спешилась. - Почему раздут? Совсем не раздут...

- Вы не видите, что ли? - юноша также спешился и, снова пристально изучив лошадь, похлопал ее по круглому боку, у самой подпруги. - Травы не той поела, наверно. Надо поводить - ну, не гнать, а вести в поводу. Пока не полегчает. Это же жеребец - а почему у вас не кобыла? Это ваша лошадь вообще?

- Нет, конечно, я ее украла! - огрызнулась графиня. - Что вам за дело, кобыла или жеребец?
Мадам д’Анси это тоже не нравилось, и не нравилось, что граф позволяет жене ездить по-мужски и мужском платье. Ну и наплевать на неё, она тоже совсем не подруга!

- Жеребца больше жалко. И в походе лучше, конечно.

- Отчего больше жалко? И лучше отчего? - не поняла Эмили и неожиданно пояснила: - Он запасной. Непородистый, видите? И ростом невелик. Стоил недорого.
Она взялась за повод и решительно направилась на почти неприметную тропинку, уходившую куда-то в сторону от дороги.

+2

19

Жюль-Сезар пошел следом, откровенно недоумевая. Про раздутый живот он ей наврал, конечно, очень уж жалко было конька, которого она пыталась загнать - а что он был невелик и вовсе непородистый, так разве это причина дурно с конем обращаться? У Жюль-Сезара жеребец тоже был не арабских кровей, хотя тетка и выбрала самого лучшего из трехлеток, но он был-то почти друг.

- Куда мы? - позвал юноша. - Париж же не туда!

Молодая женщина не ответила - может, не услышала, а тропика, обрамленная с обеих сторон колючим кустарником, поравняться с ней не позволяла, и Жюль-Сезар вел коня след в след, пока они не вышли к замерзшей и припорошенной снегом запруде. По ту сторону запруды возвышалась мельница с подвязанными крыльями, за ней виднелись первые дома деревушки, а на плотине стояли двое дворян, которые сразу на них уставились, так что Жюль-Сезару тут же стало не по себе.

- Господа…

Старший из двоих - да совсем уже старик! - первым приподнял шляпу, и юноша, вспыхнув, также обнажил голову.

+2

20

Мадам де Бутвиль шла и думала, что  и сама знает, что Париж не туда, но если Луи-Франсуа сейчас их догонит, получится совсем уж глупо: ну как она будет объяснять, что Жюль-Сезар сам к ней пристал и охранять собирается? А по всем тропинкам Луи проверить не сможет, и это было... печально. То есть не печально, конечно, а прекрасно, потому что она же решила! А еще у Эмили мерзли ноги, и потому двух дворян она не сразу как-то заметила, а заметив, даже испугалась немного - всякие такие неожиданные встречи, по горькому ее опыту, могли обернуться неприятностью.  И она слегка обрадовалась, что Бадремон с ней, и оглянулась на него, а оглянувшись, тоже шляпу сняла...

- Из армии его величества? - спросил старший, очень весело и дружелюбно, и тут же нахмурился, когда юноша ответил:

- Да, то есть нет! То есть… Ну, да. С поручением. Жюль-Сезар де Бадремон, из П-Пикардийского п-полка, к вашим услугам.

Старик поглядел на г-жу де Бутвиль, и Жюль-Сезар тоже, и покраснел до ушей.

- Франсуа де Кюинь, - спокойно представилась Эмили. - Паж господина де Бутвиля. Следую к герцогине Ангулемской, а с шевалье де Бадремоном нам по пути.
Она подумала, что надо было им с Бадремоном договориться... Совсем врать не умеет...

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Побег из благих намерений. Шалон, 7 февраля, около полудня.