Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Анна Австрийская встречается на охоте с герцогом де Монморанси. Месье помогает принцессе де Гонзага позировать для картины. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Испанские корсары идут на абордаж.

Была тебе любимая… 3 марта 1629 года: г-н де Клейрак поддается чарам г-жи де Шеврез
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Большая прогулка. 22 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон и г-н де Ронэ разыскивают убийцу г-жи де Клейрак.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Мой друг, в твоих руках моей надежды нити... 10 февраля 1629 года: Ее величество просит г-жу де Мондиссье передать ее письмо г-ну де Корнильону.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Что сказать мне Вам?.. 12 декабря 1628 года


Что сказать мне Вам?.. 12 декабря 1628 года

Сообщений 21 страница 38 из 38

1

...

0

21

Луиза, хотя и пришла в ужас, все-таки подумала, что это очень хорошо, что она все его величеству рассказала, потому что если кто-то еще знал, а ее бы потом спросили, а оказалось бы, что она ничего не сказала, то ее могли бы обвинить в чем-нибудь… ну, мало ли в чем? Как будто она обязана бежать и доносить, и она не обязана была, конечно, но все равно лучше, что она сама рассказала, пусть и страшно жалко бедного шевалье дю Брона. И она хотела как раз сказать, как ей его страшно жаль, но вдруг вспомнила, что шевалье де Тран уже сам извинялся, за то, что его убил - но почему это он вдруг перед ней за это извинялся? То есть да, она была знакома с шевалье дю Брона - даже больше, он был очень полезен, и она называла его другом, потому что он ей очень помогал, но она же ему тоже - ну, не помогала, конечно, но ведь вознаграждала же? И обязательно устроила бы ему что-нибудь потом, когда у ее величества появилась бы возможность - но это же не причина для шевалье де Трана извиняться! Он вообще вряд ли что-то знал - уж точно не то, что она пару раз шевалье дю Брону серебряные браслеты роняла! Не бегают мужчины после дуэли по всем друзьям убитого, чтобы перед ними извиняться! А он к ней пришел - записку прислал…

- Стойте, - сказала она, - послушайте. Вы ведь это говорите… вы не как… не как добрый христианин говорите, правда? Ну, то есть добрый, но… Ой, ну, я не знаю, как сказать! Вы… вы думаете, что он… что я… вы же не думаете, что я?.. и он?.. Я знаю, вы скажете, конечно, что не думаете, но ведь это и правда неправда! Мы с ним правда только… Ему же вообще женщины не нравились, это еще в Савойе… ну… Господи, что я говорю! Мне и знать такое нельзя, да? Он же не говорил?..

Луиза прижала руки к щекам, чувствуя, как горит лицо. Конечно, ничего такого она про шевалье дю Брона не знала и даже не думала, но сейчас вдруг поняла… что ведь может быть! И в Савойе, он же ей нравился… ну, немножко, вообще-то он был ей просто нужен, ей и мадам Кристине, и она думала, так будет проще, а он… но если он… тогда все становилось понятно! И ой, неужели он притворялся, что она… И вот почему господин д’Артаньян думал…

+1

22

Правду говоря, подобные подозрения у де Трана возникали. Не могли не возникнуть, когда он думал о том, почему дю Брон так уверен в молчании Луизы. Хотя куда более вероятным ему виделось (и в это приятнее было верить), что мушкетер ее попросту чем-то запугал. В их первую встречу там, в Лувре, мадам де Мондиссье отзывалась о нем безо всякого восторга. Но ее последнее предположение...

- Ну что вы, мадам, - Габриэль старался оставаться серьезным, но слова Луизы отзывались в его сердце странным чувством удовлетворения - без оглядки на то, насколько далеки они могли быть от правды, и будили в нем неуместное веселье, неясными отблесками проступавшее в глазах, сквозящее в голосе. - Может, его просто возлюбленная дома ждала. Не нужно вспоминать о мертвых дурное, они от этого являются.

Сам пикардиец, разумеется, в это не верил. Ни в являющихся покойников, ни в загадочную возлюбленную дю Брона. Но мадам де Мондиссье так переживала, и так трогательно смущалась... Господи, вот бы еще она не шарахалась так от него самого! Но в этот раз, похоже, призрак убитого мушкетера так и будет незримо висеть между ними. Словно и вправду явился.

Обычно не суеверный, Габриэль невольно бросил взгляд в угол, где, подчиняясь пляске огня в камине, шевелились густые тени, и украдкой коснулся груди там, где под одеждой скрывался потемневший от времени материн серебряный крест.

+2

23

Луиза подумала, что про возлюбленную это такая глупость, что просто смешно - если она дома, а ты - тут, но все-таки невольно огляделась и перекрестилась на всякий случай, она совсем не хотела, чтобы шевалье дю Брон ей являлся. И это было бы ужасно неудобно - а вдруг он явится в спальне, например?

- Он был хороший человек, - сказала она - совершенно искренне, но может, он просто был недостаточно умным, чтобы быть плохим? Плохим надо быть очень осторожно, это хорошим быть легко, хотя и очень невыгодно. - Мне очень жаль, что… что так получилось. А кто еще знал - про него и про вас? А вы теперь… вас теперь как зовут?

Если кто-то знал, то вряд ли кто-то из Савойи, это было бы такое совпадение, и она бы точно узнала, если бы кто-то приехал, мадам Кристина наверняка бы ей письмо переслала. А если не из Савойи, то это кто-то был, кому они сами же и рассказали - наверное, любовница. Сам же шевалье де Тран и рассказал - или он сказал бы что-то, когда она сказала, что шевалье дю Брон был… может, был, конечно…

+2

24

- Мое имя де Тран, - печально улыбнулся пикардиец. - Теперь уже - только мое.

Что бы ни говорила мадам де Мондиссье о том, что их с дю Броном ничто не связывало, она - так казалось - сожалела о его гибели больше, чем просто о смерти старого знакомого. А Габриэль, пусть и пришедший к ней как к женщине, чьего прощения искал, оставался человеком Кавуа - в плаще или без. И сейчас не мог не думать о том, что же, если не увлечение, заставляет Луизу жалеть о погибшем мушкетере.

Еще один вопрос без ответа. Еще одна загадка в глубине таких искренних и наивных серебряных глаз.

- Насколько мне известно, здесь о нас, о нашей подмене, не знает никто. Кроме, разумеется, капитана де Кавуа, его высокопреосвященства, лейтенанта д'Артаньяна, его величества и тех, кому они могли рассказать.

Де Тран мрачно ухмыльнулся. Хорошенькое "никто" получается, ничего не скажешь.

- Но и у него, и у меня хватает старых знакомых, помнящих нас под нашими именами. Париж большой, но от случайных встреч никто не застрахован. С этой тайной нужно было покончить, так или иначе.

+2

25

Луиза подумала, что он врет - если они уже столько времени молчали, то с чего бы он на пустом месте решил раскрыться? Проболтался, наверняка. Или, может, это он из-за нее забеспокоился? И настоящего шевалье дю Брона к ней послал - но ведь она ничем его не напугала! И он ей ничего не говорил про то, что что-то у них не так - хотя с чего бы ему было с ней откровенничать?

- Я думаю, что вы правы были, - призналась она, - но я бы не стала драться, я бы просто сказала правду за себя.

Это, конечно, потому что она была женщина, а женщины в делах чести ничего не понимают, но теперь ей хотелось немножко шевалье де Трана подразнить, чуть-чуть совсем, а еще посмотреть, станет ли он говорить, что так все дело и было - что шевалье дю Брон его вызвал, чтобы он не рассказал.

+2

26

Де Тран отрицательно покачал головой. Он думал об этом, конечно думал, но по отношению к дю Брону такой поступок стал бы просто запредельно бесчестным. В конце концов, это была его идея, это он толкнул дю Брона на подлог, не слишком заботясь о благополучии случайного попутчика, которого тогда едва знал - только о собственном. И после этого пренебречь мнением человека, которому в некотором роде обязан, вновь... Нет.

- Это была наша общая тайна, мадам. Поступи я так, даже не сказав ему...

Габриэль печально улыбнулся. Что-то было не так. Неуловимое, ускользающее, словно осенняя паутинка, ощущение. Чем дальше, тем больше этот разговор походил на попытку оправдаться, а он хотел вовсе не этого. Но начатое нужно было закончить. И этот взгляд ее...

- Есть вещи хуже смерти. Он бы не простил мне. Я бы сам себе не простил.

+1

27

Луиза подумала, что хуже смерти ничего нет, ну, разве что смерть без покаяния, потому что тогда можно попасть в ад - да наверняка и попадешь, она так точно, такая она ужасная грешница, хотя если сравнить с некоторыми - да, например, с шевалье де Траном, она еще ничего, потому что она никого не убивала. Другое дело перед смертью: вот дуэль - это честно и благородно, а немножко пошалить - это нельзя, супружеская измена, страшный позор, если ты, конечно, не мадам де Шеврез. Несправедливо, что ни говори!

- Я не понимаю, - призналась Луиза и все-таки присела, потому что понятно уже было, что все хорошо и шевалье де Тран на нее не сердится и вообще не опасен, а еще зачем-то же он ее хотел видеть? - Вы были друзья, да? Чтобы поменяться так? А потом вдруг…

Она вспомнила вдруг, как он нес ее на руках к лестнице - ну кто бы подумал, что это так кончится! Но она была невиновата, она же никому не рассказала и даже не угрожала, и когда она наемного убийцу искала, он же ей помогал, просто так - ведь просто так же?

- Вы боялись меня, да? Это из-за меня? - она сама не заметила, как вскочила. - И вы помогали мне, потому что боялись?..

+1

28

В другое время Габриэль восхитился бы ее проницательностью и ходом мыслей. Какой бы наивной и доверчивой ни казалась мадам де Мондиссье, в ее белокурой головке таился живой ум. Хоть и своеобразный. Но какие выводы!.. Бесспорно, это было бы очень здравое решение: держать поближе ту, кто знает твою тайну, быть в курсе ее дел, стать ей другом... Что уж там, было бы нечестно сказать, что де Тран вовсе не думал об этом, соглашаясь проводить Луизу в "Добрый знак". Но если она решит, что бывший гвардеец таскался за ней только из опасений за свою шкуру...

- Господи, нет! - он обещал себе не лгать ей, и не лгал; Габриэль действительно не боялся ее тогда. Настороженность испытывал, подозрения, но - не страх.

Пикардиец невольно шагнул ближе к ней, не задумываясь, что вновь может ее напугать.

- Я только хотел вновь увидеть вас, - его голос зазвучал совсем хрипло. - С самой нашей первой встречи в тот день, в Лувре, я знал, что вы можете быть опасны для меня. Потому что могли догадаться... и потому, что забрали мое сердце. И ради вас я был и остаюсь готов на куда большее...

Де Тран запнулся на мгновение, и совсем тихо, но со всей проникновенностью добавил:

- Единственное, чего я боюсь - что вы больше не захотите меня видеть.

+1

29

Луиза, которая ничего похожего не ожидала, уставилась на шевалье де Трана во все глаза и уж точно совсем перестала его бояться. Он в нее влюблен? Нет, так не бывает! То есть бывает, но в нее?! Вот если бы он про ее величество говорил, ее величество такая красавица и королева, а она… Нет, она тоже умела кружить головы - ну, не то чтобы умела, это просто иногда получалось и никогда нельзя было заранее знать, как выйдет, но это было иначе, тогда так не смотрят… и он ведь сам захотел ее видеть, когда она про него всем рассказала…

- Я… - Луиза подумала, что она наверно выглядит как полная дура, но это же не страшно, это умных мужчины не любят, - я замужем и… Мне нельзя тогда с вами видеться, это… это… неправильно, и это значит подавать надежды, и… Ну зачем, зачем вы сказали? То есть…

Она поспешно отступила назад, пока не уперлась в стену, и тогда сказала глядя в пол:

- Я… я пойду тогда?

Конечно, он мог быть очень благородным, то есть он и был очень благородным, но он мог оказаться и настолько благородным, чтобы ее отпустить, но тогда ей от него вообще никакого толку не было.

+1

30

Де Тран мысленно взвыл и испытал острое желание пару раз стукнуться о стену бедовой своей головой. Во имя всех святых, она же это не всерьез! Не может это быть всерьез, иначе придется признать, что он совершенно, ни капли не разбирается в женщинах. Пусть бы это оказалось обычным кокетством...

- Не уходите, прошу вас, - с этими словами пикардиец приблизился еще на шаг, перекрывая Луизе дорогу к выходу и, похоже, совершенно не замечая этого. - Дайте мне эту надежду, пусть даже она будет тысячу раз ложной.

Несмотря на то, что все его внимание сейчас принадлежало мадам де Мондиссье, и взгляд не отрывался от нее, Габриэль не забывал прислушиваться, не слышно ли шагов за спиной. Лишь бы нечистый не принес никого именно сейчас.

- Пусть будет неправильно, - де Тран уже вовсе не выбирал слов. Dejar que se queme*. - Вы очаровательны, когда вопреки правилам выбираетесь через окно. И совершенно прекрасны в неправильном и неподобающем мужском платье.

Даже если она сейчас велит ему убираться, скажет, что не желает видеть... Габриэль помнил, что мадам де Мондиссье ходит к ранней мессе в церковь святого Юлиана Бедного. И что женщины - создания отходчивые, хоть и бывают страшно злопамятны.

- Взгляните на меня, - тихо попросил он и, взяв ее ладонь в свою, прикоснулся губами к нежным пальцам. - Что мне сделать, чтобы вы улыбнулись?

*

"Пусть горит, а там посмотрим".

+1

31

Луиза ужасно смутилась - не потому что он осыпал ее комплиментами, а потому  что она не могла не признать - хотя бы и только в мыслях, что он немножко прав и если она сбежала с мессы в платье пажа, то, наверно, слишком тревожиться о приличиях было не совсем правильно. Вот уж правду говорят - начнешь с яичка, доворуешься до кобылы!

- Вы меня не выдадите? - испуганно взмолилась она, хотя была почти уверена в том, что он это не затем сказал, чтобы ее запугивать, он был слишком милый и смотрел сейчас совсем без расчета, или она ничего в мужчинах не понимала. - Пожалуйста, скажите, что вы меня не выдадите!

В конце концов, она была женщина, ей совсем необязательно было быть умной, и она запросто могла нарушать приличия и любить мужа - она его и любила, это ей нарушать приличия не мешало, и даже изменять ему не мешало, просто надо было быть вдвое осторожнее, чтобы он ничего не заподозрил - она ведь совсем не хотела его огорчать! А про мужской наряд доказать было ничего нельзя, она же была с Лукрецией, да и на самом деле месье де Мондиссье сам ее уговорил как-то в штаны переодеться, хотя тогда это было не совсем то!

+1

32

- Обещаю, о той нашей прогулке я не скажу ни слова ни одной живой душе, - заверил ее де Тран, и, хоть он был запредельно искреннен в своих обещаниях, в словах его при должной проницательности можно было уловить нечто. Не осуждение, и не укор, но... намек.

Впрочем, он и в самом деле не собирался рассказывать кому-то об этом случае. В конце концов, это была невинная прогулка, пусть и с некоторым пренебрежением приличиями. Но если уж по-честному, как на Божьем суде, то кто в Париже не пренебрегал ими хоть раз?..

- Я уже говорил, вам не нужно меня бояться, - прошептал Габриэль. Он так и не выпустил руку Луизы, раз уж она сама, кажется, не возражала. Грубоватые, привыкшие к оружию пальцы бережно касались нежного бархата женской кожи.

Она была так близко... и все же дальше, чем в обе их прошлые встречи. Де Тран с удовольствием поносил бы ее на руках еще раз. По каким-нибудь жутковатым местам, чтобы она крепче прижималась к нему от зловещих шорохов, чтобы чувствовать щекой тепло ее дыхания, улавливать стук сердца...

Мысль о том, что это не так и сложно устроить, пикардиец отложил на потом. Если понадобится.

+2

33

Луиза опять смутилась и отвела глаза, и в этом она совсем не играла, это было так… поразительно, как он смотрел, как он разговаривал, как будто она была не она сама, Луиза, мадам де Мондиссье, а какой-нибудь ангел небесный - ну, или суккуб, такой это был завороженный взгляд, и вот что-то ее в нем смущало, что-то в том, как шевалье де Тран поклялся, что он никому не расскажет - ни одной живой душе, даже впору было подумать, что он с мертвыми мог разговаривать! Хотя, может, это он просто имел в виду, что он шевалье дю Брону рассказывал? Или вообще уже кому-то рассказал, а больше не будет?

Тут Луиза сама себе сказала, что это она на самом деле просто испорченная и скверная девчонка, так можно и до того допридумываться, что все, что шевалье ей сказал - это одно притворство, а это не могло быть притворство, потому что он так смотрел, и так ее за руку держал, и…

Спохватившись, Луиза отняла руку и отступила.

- Шевалье… послушайте…

Она собралась с духом, стиснула руки и посмотрела ему прямо в глаза. Он был хороший человек, очень хороший и очень милый, а как он про бедного шевалье дю Брона говорил и про честь…

- Я… я не очень хорошая женщина, наверное, потому что я люблю… розыгрыши и… переодеваться, и немножко неприлично, и… и вот. Но я хочу быть хорошей, а вы… вы просто очень хороший человек, и вам ужасно не повезло, и… вам лучше забыть меня, шевалье, потому что у вас от меня будут неприятности, и… я как на исповеди скажу: я не могу вам ничего кроме дружбы предложить, потому что я не такая плохая, все-таки, как вы думаете! А вы любви хотите, и мне вас ужасно жалко, и вы мне страшно… ну, то есть это неважно! Понимаете, я замужем!

Здесь бы очень правильно было покраснеть или расплакаться, но Луиза так, по заказу, не умела, и от слез бы у нее наверняка нос покраснел, когда она только-только согрелась. Но слезы или румянец - это было не самое главное, а важно было, что он сейчас скажет, потому что если бы он был ей увлечен, она бы знала правила игры и на что он рассчитывает, а когда так… да еще непонятно, как, на самом деле…

+1

34

Из всего сказанного Габриэль уцепился за то единственное, не прозвучавшее. И все прочее стало иметь слишком мало значения. Что бы она ни думала сейчас. Может, боялась, что бывший гвардеец станет являться к ней под окна, чтобы стенать там от неразделенной любви и компрометировать ее перед мужем. Или станет просить сбежать с ним из Парижа... не худший из выборов, в самом деле, будь его положение чуть более дрянным и безвыходным. А может, она в самом деле всей душой любит мужа и помыслить не может...

Нет, все это не имело ни малейшего значения. Главное он услышал. А остальное... преодолимо. Глаза пикардийца азартно заблестели, как у охотничьего пса, наконец взявшего след.

- Мадам, быть вашим другом - уже счастье, - заверил женщину де Тран. И плавным движением подался к ней, совсем близко, так, что горячий шепот зазвучал у самого ее уха. - Но если вы согласитесь побыть плохой и неприличной, самую малость...

Габриэль бережно заставил ее приподнять голову, заглянул в глаза.

- Никто не узнает, - пообещал он перед тем как накрыть губы Луизы поцелуем.

+1

35

Вот права была мачеха - слишком она увлекается, нельзя так! Мало ли кому чего хочется, а думать головой надо! Нет, Луиза попыталась, конечно, высвободиться - и не кокетничая, по-настоящему - ну, почти по-настоящему, потому что он еще в самый первый раз ей понравился, шевалье де Тран - и чем дело кончилось? 

- Да, пустите же! - лицо она все-таки в последний момент отвернула, и поцелуй его поэтому пришелся куда-то ей в волосы, но ведь все равно же - что он о ней теперь думать будет! - Это - не дружба!

Она оттолкнула его и сама отпрянула и даже кулаком замахнулась, хотя что она, на самом деле, могла бы сделать?

- Это свинство, - добавила она, и тут ее голос задрожал, потому что ну что это, в самом деле, такое? - Пустите, я ухожу!

И вот если он ее хватать будет, то она не только визжать будет, хотя визжать она очень громко умела - потому что после истории с гадким этим д’Онвре, у нее во всех платьях прорезь была сделана незаметная, чтобы можно было до кинжала дотянуться.

+2

36

Вот же... Проклятие!
Де Тран отшагнул в сторону, пропуская Луизу к двери. Это уже точно не тянуло на кокетство ни в каком виде, и проявить большую настойчивость означало бы потерять ее здесь и сейчас, навсегда.
Если только он уже не потерял ее. Торопливый самоуверенный болван!

- Простите, - попросил Габриэль враз севшим голосом. - Ради Бога, простите. Я не должен был...

Это надо же было ухитриться. Идти к женщине, чтобы получить ее прощение, и расстаться с нею в отношениях куда худших, чем до того. И ведь... нет, не мог он так жестоко ошибиться. Что-то еще здесь было, должно было быть. Что-то кроме ее мужа или неприязни к нему лично. Но не в мертвом дю Броне же дело?..

Что гадать. Данность была перед ним, и в этой данности женщина, расположения которой он пытался добиться, уходила, и не было слов, чтобы заставить ее передумать.

+1

37

Если бы шевалье де Тран был мушкетером или даже еще гвардейцем господина кардинала, Луиза, может, и позволила бы ему себя поцеловать - а может, и нет, он ведь не просто за ней волочился, она прямо кожей чувствовала, что тут что-то важнее, а раз так, то и она должна была быть достойной настоящего чувства. Но когда он вот так покаянно отступил, она сразу подумала, что перестаралась и он совсем сдастся и какой тогда от всего этого будет толк?

Нет-нет, так нельзя, надо дать ему надежду, тем более что ей и правда было его жалко! Нет, Луиза не считала, что вешать человека медленно великодушнее, но ведь она же не собиралась его вешать! Она даже не собиралась отказывать ему до бесконечности, в конце концов, он ей нравился, и даже очень! Но что делать, если мужчины, когда им уступаешь, оказываются гораздо менее приятны, а то и куда более неприятны! И мадам Кристина, кстати, тоже соглашалась, что игра в любви куда увлекательнее выигрыша - хотя мужчины, наверно, считали иначе.

Уступая порыву, Луиза мягко коснулась рукава шевалье де Трана - уже на пути к двери.

- Просто забудьте меня, сударь, - посоветовала она и тут же отвела глаза, чтобы он успел заметить грусть в ее глазах, но не принял ее за приглашение. - Мало ли на свете женщин - девушек или вдов? Прощайте, да поможет вам Матерь божья, и… простите!

Она выскользнула из гостиной, стремглав пробежала через лавку и выбежала на улицу - ни разу не оглянувшись, хотя ужасно хотелось.

+1

38

Де Тран смотрел ей вслед, пока внизу не хлопнула дверь.
Дожили, шевалье... Дамы от вас убегают сломя голову.
Возможно, более разумный человек на его месте и поступил бы так, как сказала мадам де Мондиссье. Мало ли на свете женщин...

Таких, как Луиза - мало. Таких он никогда еще не встречал - впрочем, говоря по-правде, Габриэль мог сказать так про каждую из женщин, которых когда-либо любил; каждая была единственной и неповторимой.
И де Тран не был бы собой, сдайся он вот так легко.

- До встречи, мадам, - пикардиец улыбнулся образу в своей памяти и неспешно направился к выходу. Он еще не знал, где и когда они встретятся вновь, но уже почти не сомневался в том, какой будет эта встреча.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Что сказать мне Вам?.. 12 декабря 1628 года