Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта: Юный Франсуа де Ротонди знакомится с Франсиско де Варгасом, который знакомится с нравами Туниса.
Письмо счастья. 12 февраля 1629 года.: Г-жа де Мондиссье просит г-на де Трана помочь ей передать письмо королевы г-ну де Корнильону.
Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года.: Г-н де Ронэ и Портос готовятся похитить принцессу.
Я вновь у ног твоих. Май 1629 года, Париж.: Арамис возвращается к герцогине де Шеврез.

Денежки любят счет. Февраль 1629 г.: Луиза д’Арбиньи прибывает в поместье Вентьевров.
О пользе зрелых размышлений. 11 февраля 1629 года: Г-н де Валеран рассказывает Марии Медичи о попытке королевы спасти г-на де Корнильона.
Слезы ангелов. Северное море, июнь 1624 г.: После захвата голландского корабля капитан Рохас и лейтенант де Варгас разбираются с добычей.
Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра. 3 февраля 1628 года.: Роже де Вентьевр и Ги де Лаварден гуляют под Ларошелью.

Пасторальный роман: иллюстрация. Декабрь 1627 года: Принцесса де Гонзага позирует для портрета, Месье ей помогает (как умеет).
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Невеста без места. 12 февраля 1629 года.: Г-н де Вентьевр и "г-н д'Арбиньи" узнают о скором прибытии "Анриетты".

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Пример бродяг и зерцало мошенников. Май 1629 года..: Г-н де Лаварден узнает, что его съели индейцы, а также другие любопытные подробности своей биографии.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Дипломатическое недоразумение. 3 февраля 1629 года


Дипломатическое недоразумение. 3 февраля 1629 года

Сообщений 21 страница 31 из 31

1

В близкие друзья я выбираю себе людей красивых,
в приятели – людей с хорошей репутацией,
врагов завожу только умных.
Оскар Уайльд

Мирабель отсюда: Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года
Кавуа отсюда: Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года

0

21

- Полноте, сеньор маркиз, - усмехнулся Кавуа. - Вы очень любезны, но я не уверен, что и заключение в достаточной степени умерило бы пыл этого молодого человека. Но точно уберегло бы его от куда более неприятных последствий необдуманных поступков. Иные его друзья...

Он слегка помрачнел - тщательно рассчитав степень этого "слегка", и паузу, необходимую для того, чтобы отправить в рот печенье.

- Пустое. Безделица, вы назовете меня перестраховщиком и будете правы. Но вы принимаете участие в судьбе шевалье де Корнильона, и из уважения к вам, дон Антонио...

Пикардиец как раз подумал о том, что если дон Гутьерре был седлом без коня для него и гвардии, то и дон Иларио мог стать тем же предметом конюшенного обихода для хитроумного испанца. Теперь, когда Мирабель знал, с кем водит знакомство его подопечный, что он находится под плотным надзором, и, наконец, на какие выходки шевалье способен... Едва ли маркиз сможет доверить ему что-то более серьезное, чем повод запасного коня своего секретаря, и кому нужен такой человек на посольской службе - предприимчивый, отважный, и, к сожалению, в куда меньшей степени рассудительный? Еще и связанный с кружком казненного Бутвиля?
Кавуа чуть подумал и от мысли про конский повод тоже отказался - секретаря, помнится, Мирабель ценил. Может, не меньше, чем Ришелье своего Шарпантье.

- Какой вы видите его дальнейшую судьбу? Если говорить о доне Гутьерре, я практически уверен, что это была прискорбная ошибка, которую молодой человек наверняка захочет загладить месяцами беспорочной службы, и было бы жестоко не дать ему подобной возможности, так что я возвращаю вам его со спокойной душой. Но шевалье де Корнильон... Вы верно заметили, он недавно в Париже, и я не уверен, чего от него ждать.

"Зато уверен, чего ждать для него".

+3

22

Если бы дону Антонио еще требовались подтверждения того, сколь внимательно следили за шевалье де Корнильоном, он получил бы их, услышав об «иных его друзьях» - и однако, поверить в то, что сеньор капитан нечаянно выдал себя во второй раз, он не мог никак. Не то чтобы ценность сумасбродного француза, в отличие от ценности некоторых женщин, могла возрасти в его глазах оттого, что кто-то иной положил на него глаз, но если тебя настойчиво убеждают в том, что один из твоих людей для тебя бесполезен, самое время задуматься, чем же он ценен для собеседника.

- Боюсь, сеньор де Кавуа, - вздохнул маркиз, - что некоторая доля вины за все эти юношеские сумасбродства лежит и на мне: чересчур уж много свободы я предоставил обоим этим молодым людям. Я позабочусь о том, чтобы у них не было в будущем времени ввязываться в неприятности, и постараюсь внушить сеньору де Корнильону, с какими предосторожностями ему следует относиться к тому обществу, с которым он водит знакомство.

Думал он при этом еще и о том, что друзья покойного Бутвиля могут оказаться полезны, если в его руках будет возможность как-то на них воздействовать, а их дружба с доном Иларио позволяла заподозрить, что некоторым из них, если не всем, он раскрыл тайну своего настоящего имени.

+3

23

Кавуа кивнул, чуть прищурившись.
Не мог Мирабель рассчитывать на то, что шевалье де Корнильона отпустят, мягко пожурив. И все равно привез его сюда.
И вряд ли не понимал, что ждет молодого человека на парижских улицах в ближайшие дни. Гвардия, конечно, захочет свести счеты. Они всегда хотели, пикардиец знал своих людей и охотно поощрял их в этом. А теперь им не помешает никакой запрет.
Можно подумать, Кавуа сам не знал, как обходят подобные запреты. И сколько в мире "роковых случайностей".
Может, дон Антонио на это и рассчитывал?..
Однако.

- Вы, конечно, сможете навещать его в Бастилии, - согласился капитан. - Если пожелаете. Я поговорю с комендантом.

Теперь Кавуа сам взвешивал, получится у него то, что он задумал, или нет. Определенно, стоило рискнуть - такая карта оказывается в руках нечасто.

+3

24

Бастилия? Этого дон Антонио не ожидал и, позволяя недоумению проявиться на своем лице, прикинул, какие преимущества он может извлечь из такого исхода. Итог выходил чрезвычайно утешительным, однако, во-первых, это могла быть и ловушка, а во-вторых, прими он безропотно это решение Кавуа, тот несомненно заподозрит что-то неладное.

- Бастилия? - повторил он с глубочайшим сомнением в голосе. - Право, сеньор капитан… Даже при том, что шевалье де Корнильон действительно принадлежит к числу подданных его величества, для того, чтобы заключить его в тюрьму, вам понадобится королевский приказ… и обвинение.

Королева-мать могла, разумеется, выдать подобное распоряжение, но станет ли она это делать по просьбе Кавуа - в роли человека его высокопреосвященства? Или зная правду? Второе было бы катастрофой, королева-мать терпеть не могла невестку. Пусть до сих пор сеньор капитан прилагал, похоже, все усилия, чтобы выгородить королеву, а значит, вряд ли желал посвятить ее свекровь в истинную суть дела, ошибки делают все, а дать ему допустить эту ошибку маркиз никак не мог.

+2

25

- Этот приказ уже отдан, - Кавуа пожал плечами, из чистого уважения к маркизу решив не разыгрывать недоумение. - Немногим ранее.

Пикардиец допускал мысль, что шевалье де Корнильон из каких-то соображений мог не упомянуть в своем рассказе подземный ход и придумать очередную невероятную историю о том, как дамы покинули Лувр, но это было маловероятно, а судьба хода была уже решена - о нем знали слишком многие. И дон Гутьерре, которого Кавуа собирался вернуть его покровителю, точно не станет молчать.
А вот в других кругах лучше бы ему хранить молчание.
Пикардиец собирался продолжить, и даже объяснить, но ему было любопытно взглянуть на реакцию Мирабеля - и, может быть, услышать что-то новое.

+2

26

Дон Антонио приподнял бровь и подумал, что дон Гутьерре, конечно, распустил язык - хотя кто бы его винил, с таким противником? Он почти слышал эту беседу - благородное негодование с одной стороны и пренебрежительную насмешку с другой. Чтобы получить приказ на арест, нужно было знать имя, и даже если за Корнильоном следили постоянно, как и за тайным ходом, вряд ли это тоже были люди Кавуа.

- Вы понимаете, - промурлыкал он, прикидывая даты, - если бедный шевалье де Корнильон чем-то прогневал его величество… чем-то еще, я хотел сказать, мне это чрезвычайно огорчительно. Или он имел несчастье вызвать неудовольствие ее величества королевы-матери?

В отсутствие короля и кардинала приказ о заключении в Бастилию могли отдать не так много людей, и, подозревая, что Кавуа не хватало времени обратиться к ним - к ней, если быть точным - дон Антонио рассчитывал это использовать или хотя бы слегка сравнять счет.

+3

27

Кавуа, весьма высоко оценивая ум своего собеседника, которого неплохо знал (настолько, насколько позволяло ему их светское знакомство), думал о том, что маркиз, конечно, попробует защитить своего человека - до тех пор, пока этого человека не слишком рискованно называть своим - но в определенных границах.
Не в ущерб Ее Величеству Анне Австрийской.

- О, я ничего не знаю о планах Ее Величества на шевалье де Корнильона. Вы правы, стоило бы сообщить ей незамедлительно, пока этого не сделали более торопливые... хмм... ревнители парижского спокойствия.

То есть шпионы королевы-матери в свите Анны Австрийской, в существовании которых Кавуа не просто не сомневался - кое-кого и подозревал, и обоснованно. Вопрос был только в том, пойдут ли они с докладом немедля, не разобравшись толком в ситуации.
Плохо, если пойдут, сочтя, что разобрались.
Но может, маркиз...

+3

28

Дон Антонио не мог не оценить ответ сеньора капитана по достоинству и, не имея возможности облечь все свои чувства в слова, приподнял в безмолвном салюте рюмку с арманьяком. Люди Кавуа следили за тайным ходом, пошли за королевой и доньей Луисой и попытались задержать дам и их кавалеров. За то, что им это не удалось, следовало благодарить Корнильона и дона Гутьерре, и маркиз собирался в будущем это сделать в отношении хотя бы одного из этих двоих, но доброе имя королевы значило для него гораздо больше, чем чувства обоих молодых людей вместе взятые. В первую очередь им следовало дать ему знать, и если дона Гутьерре винить было не за что, то благодарить Корнильона ему просто не хотелось - особенно сейчас, когда разговор свернул в то русло, которое он предсказывал в беседе с сумасбродным французом.

- Я мог бы взять эту обязанность на себя, - учтиво предложил он. - Поскольку за произошедшее отвечают мои люди, то, что сообщу ее величеству я, будет иметь, смею надеяться, больший вес, чем невнятные слухи о похищении королевы или ее фаворитки.

Разумеется, о приказе было больше не сказано ни слова.

+3

29

Кавуа обдумал это предложение, тут же прикинув, в каком свете сеньор маркиз предпочтет представить всю эту историю. И упомянет ли про арест шевалье де Корнильона. Несомненно, да - но как?
Это могло быть даже на руку. Для его планов, о которых пикардиец пока не упомянул ни словом, ни делом, и не собирался упоминать.

- Я был бы очень вам благодарен, дон Антонио. Может быть, вы захотите побеседовать прежде с мадам де Мондиссье, - предположил Кавуа. - Как с еще одной очевидицей событий. Насколько мне известно, все они отправились в Лувр и меня заверили также, что и месье де Мондиссье прибудет туда.

Бесхитростно признавшись, что ему не позволили объясниться с мужем мадам, Кавуа не преследовал иной цели, кроме как предупредить маркиза. Признавая вину своих людей, дон Антонио всерьез рисковал столкнуться с необходимостью объясняться и с мужем прелестной конфидентки, но при этом оба они, и капитан, и посол, понятия не имели, какую именно историю для месье де Мондиссье придумает Ее Величество и, собственно, "похищенная" мадам.
Пикардиец взялся за перо, набросал на листе бумаги несколько строк, размашисто подписался.

- Это приказ, - сказал он, слегка присыпав лист песком. - Приказ и адрес. С ним ваши люди смогут забрать дона Гутьерре оттуда, где он сейчас находится.

+2

30

- Благодарю вас, сеньор капитан.

Дон Антонио был вполне искренен, пусть и не верил, что сеньор де Кавуа давал ему эту возможность правильно объяснить королеве-матери, что произошло, по чистой приязни или из бескорыстия. Но скандала тот так же не хотел, а пряник, который предложил ему маркиз - о, исключительно ввиду отсутствия кнута! - был достаточно велик. Другой задумался бы о том, что правильно поставленные акценты в беседе с королевой-матерью позволят ему сквитаться за рану дона Гутьерре или унижение, которое ему довелось пережить из-за неосторожности Корнильона, но для дона Антонио подобное доверие было слишком ценной монетой, чтобы тратить его так бездарно.

Тем не менее поставить в известность королеву или Монморанси о том, что приключилось с рыцарем, очертя голову защищавшим ее величество, ему не запрещало ничто - и непременно поможет сеньора де Мондиссье. Другое дело, что увидеться с нею, прежде чем с ее мужем, у маркиза не было ни малейшего шанса. Это было весьма огорчительно, конечно, но не ужасно - ведь и сам дон Антонио будет знать о произошедшем только с чужих слов. А ее величество, похоже, не доверила сеньору капитану не скомпрометировать ее подругу - и правильно сделала.

- Я приехал со своими людьми, - сказал он, не напоминая очевидное, но, как и сам сеньор де Кавуа, всего лишь подыгрывая там, где добрая воля не вредила. - Будет лучше, если об аресте будет объявлено в моем присутствии, я полагаю.

Сеньор капитан менял испанца, который был важен испанцу, на француза, который был важен для французов - и дал, ко всему прочему, понять, что болтать Корнильону не позволят и что настроен он скорее благожелательно. Конечно, сам дон Антонио надеялся на лучший исход, но не в том случае, если в игру могла вступить королева-мать. Но это само по себе было интригующе - потому что сеньор капитан не хотел скандала, а стало быть, был убежден, что королева-мать сыграет на стороне кардинала… или все же блефовал?

Дон Антонио не мог рисковать, проверяя. А сам Корнильон… В Бастилии от него будет гораздо больше пользы.

Отредактировано Мирабель (2019-02-07 14:03:40)

+2

31

- Вы совершенно правы, дон Антонио, - согласился капитан гвардейцев кардинала.

Скандала со свитой маркиза де Мирабеля он хотел лишь немногим менее, чем скандала с Ее Величеством. А для планов его живой шевалье де Корнильон был куда полезнее мертвого.
Коль скоро королева Анна так тревожилась о судьбах своих незадачливых спутников, можно было предположить, что она пожелает принять участие и в горькой доле дона Иларио и, может быть, начнет искать пути его освобождения.
Чем она располагала?
Едва ли испанка могла рассчитывать на расположение итальянки, писать королю - о, это было бы слишком неосмотрительно даже для Ее Величества. Но если осторожно намекнуть королеве, что Ришелье мог бы охотно пойти ей навстречу (а в этом Кавуа почти не сомневался)...
Выходила неплохая шахматная связка.
Кавуа поднялся, кликнул дежурного сержанта. Сегодня им оказался Неренн. Изложив гвардейцу суть задачи, капитан с уместным теплом попрощался с испанским послом, ничуть не рассчитывая на излишнее благодушие Мирабеля и прикидывая возможные варианты его рассказа, подготовленного для ушей королевы-матери.
Иметь дело с хитроумным испанцем было неизменно увлекательно, хотя временами Кавуа искренне мечтал отправить его к праотцам  - но, определенно, не сегодня. И каждый раз он думал, что не хотел бы видеть на месте дона Антонио кого-то еще. Мирабель был умен и с ним можно было договориться.

Эпизод завершен

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Дипломатическое недоразумение. 3 февраля 1629 года