Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Анна Австрийская встречается на охоте с герцогом де Монморанси. Месье помогает принцессе де Гонзага позировать для картины. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Испанские корсары идут на абордаж.

Была тебе любимая… 3 марта 1629 года: г-н де Клейрак поддается чарам г-жи де Шеврез
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Большая прогулка. 22 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон и г-н де Ронэ разыскивают убийцу г-жи де Клейрак.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Мой друг, в твоих руках моей надежды нити... 10 февраля 1629 года: Ее величество просит г-жу де Мондиссье передать ее письмо г-ну де Корнильону.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Дипломатическое недоразумение. 3 февраля 1629 года


Дипломатическое недоразумение. 3 февраля 1629 года

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

В близкие друзья я выбираю себе людей красивых,
в приятели – людей с хорошей репутацией,
врагов завожу только умных.
Оскар Уайльд

Мирабель отсюда: Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года
Кавуа отсюда: Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года

0

2

Первую половину пути в Пале-Кардиналь все молчали, даже балагур дон Пабло, но около Нового моста дон Антонио, наконец, взял себя в руки и пересказал для своей свиты, а также для благоразумно помалкивавшего Корнильона, ту версию его приключений, которую он допускал возможным рассказывать. Разумеется, в кабак в этой версии ни королеву, ни ее придворную даму никто не звал - целью прогулки была якобы выловленная в Сене русалка. Дон Энрике, коего, казалось, ничуть не смущала необходимость ехать позади дона Пабло, тут же припомнил, что что-то такое слышал - буквально в четверг.

- А, - вздохнул дон Антонио, мгновенно прикинув варианты, - тогда вы могли бы быть в числе тех молодых людей, которые заключили это пари с доном Иларио - нет, молчите, я не хочу знать.

Послышались смешки, дон Энрике принял вид разом смущенный и лукавый, и маркиз обменялся быстрым взглядом с Манолито.

Какую историю дон Иларио поведал сеньоре де Мондиссье, чтобы убедить ее к нему присоединиться, дон Антонио, по его словам, так и не узнал, но в роли ее величества должна была выступить некая особа, не обремененная излишками добродетели - и это, вообще-то, было неуважением к сестре Его Католического Величества. Испанцы тотчас же согласились, Корнильону досталось несколько укоризненных взглядов, и маркиз завершил рассказ на минорной ноте, поведав своим спутникам о гвардейцах кардинала, попавшихся в ловушку, поставленную для других, и об исходе последовавшего поединка - благоразумно умолчав при этом о судьбе обеих женщин. Дон Гутьерре, не блистая особым умом, отличался, тем не менее, добрым нравом, и в свите его скорее любили, отчего Корнильону пришлось перенести еще несколько гримас, хотя по выражению лица француза невозможно было сказать, задели ли они его и понял ли он вообще, что от него ждет его покровитель.

- В общем, - подытожил дон Антонио, - я надеюсь, что наследника знатнейших родов Франции и прямого потомка Шарлеманя можно будет обменять на нашего дона Гутьерре.

К этому времени они подъехали к главному входу кардинальского дворца, и дон Антонио, представившись дежурному гвардейцу, осведомился, не примет ли его сеньор капитан. Четвертью часа позже, оставив Корнильона в кордегардии под присмотром своих людей, маркиз вошел в кабинет Кавуа.

+3

3

Капитан, уже набросавший подчеркнуто вежливую записку к испанскому посланнику с просьбой принять его, бросил скомканный лист в камин за мгновение до того, как Мирабель появился на пороге.
Надо же, как быстро. И от кого он узнал? От "дона Иларио"? Или от самой королевы?
Проще считать, что от обоих.
Гвардия сообщила уже, с кем прибыл испанец, и как выглядел при этом его подопечный, и это позволяло делать выводы.

- Сеньор маркиз, - вежливо улыбнулся Кавуа, предлагая гостю кресло. - Рад вас видеть.

Это было вполне искренне. Мирабель избавил его как от лишней траты времени, так и от части иных подозрений - оправдайся они, посол вряд ли явился бы сейчас к нему и начал бы скорее с Марии Медичи. Но если Мирабель все-таки приехал, да еще и с шевалье де Корнильоном - следовательно, что-то успел придумать, и пикардийцу чертовски хотелось послушать, что.

- Вина? - он чуть помедлил и улыбнулся краем губ. Ситуация, в которой оба они оказались, очень располагала. Главное было, не смотреть друг на друга сочувственно.

- ...Арманьяк?

+2

4

По совести говоря, дону Антонио не хотелось ни вина, ни арманьяка, но чашку горячего шоколада ему бы предложили разве что у ее величества, а дипломат, как он сам говорил когда-то Манолито, не только говорит то, что от него хотят слышать, но и любит то же, что и собутыльник. Арманьяк ему до сих пор никто не предлагал, и выбор был совершенно очевиден.

- Сеньор капитан, - с чувством сказал он, ответив на все приветствия и ответно заверив своего собеседника в самых лучших чувствах, - арманьяк это было бы великолепно. Есть ли у вас новости от сеньора кардинала? По моим последним сведениям, на конец января у его величества все было благополучно, и дороги, как сказал мой курьер, вполне приемлемы.

Обмен новостями был одной из причин, по которой Корнильон нашел маркиза в Люксембургском дворце, и оттого сейчас он был готов пересказать и известия, полученные от особого посла Его Католического Величества дона Агустина де Арагона, и то, что ему поведала королева-мать - хотя заговорил об этом только для того, чтобы не сразу переходить к делу. Кавуа, как и следовало ожидать, не замедлил проявить любопытство, но без той настойчивости, которая усложнила бы дону Антонио его задачу, и найти подходящий момент оказалось легко:

- Я позволю себе выразить вам свое сожаление о смерти вашего человека.

+2

5

Кавуа заново наполнил изящные рюмки и выдержал приличествующую ситуации паузу.
Он больше не спешил делать выводы, собираясь сперва выяснить, чего захочет испанец - и о чем соберется рассказать.

- К счастью, сеньор маркиз, не могу ответить вам тем же.

Он не добавил "пока".

- Ваш человек получил серьезное ранение и находится под присмотром врача, но место, куда его принесли, плохо подходит для содержания раненых. Там бывает людно, а ему нужен полный покой. И особенно вредны для него разговоры. Думаю, через день-другой можно будет перевезти его без угрозы повредить здоровью.

Дон Гутьерре для самого Кавуа медленно превращался в седло без коня. Вроде и полезная вещь, но на себе далеко не утащишь.
К счастью, свита королевы не знала наверняка, где содержат испанца, но кто-нибудь мог сделать выводы.

+1

6

Если у дона Антонио и возник соблазн уточнить, не перенесли ли дона Гутьерре на какую-нибудь рыночную площадь, этот порыв он благополучно подавил. Где бы Кавуа его ни оставил, спорить можно было, что он позаботился об охране, и в любом случае, играть в осаду вражеской крепости в центре Парижа маркизу не позволяли ни его возможности, ни его роль.

- Я чрезвычайно вам благодарен, - очень серьезно ответил он. - Дон Гутьерре - отпрыск древнего рода, было бы более чем печально потерять его из-за глупой выходки его французского приятеля. Так вы говорите, бедняга слишком плох для разговоров? Легкое?

Вопреки тому, что он объяснял Корнильону перед тем, как тот решил спорить со своим покровителем, маркиз оценивал жизни и благополучие двух своих людей очень по-разному и если выручать сына старого друга от него требовали и долг, и честь, то безвременная кончина француза устроила бы его чуть более чем полностью.

+2

7

"Глупую выходку французского приятеля" Кавуа воспринял с удовлетворением, но продемонстрировал только вежливое любопытство. Это становилось интересным.
Маркиз не был склонен выгораживать шевалье де Корнильона?
Или спасал себя?..
В опрометчивые идеи Мирабеля пикардиец не верил. Тот не стал бы рисковать королевой, но если его пожелание или распоряжение было просто дурно выполнено... Кем - "доном Иларио"?..
Мадам де Мондиссье говорила иное, но кто же при дворе верит на слово.

- Плечо, - любезно пояснил Кавуа и даже не стал прятать иронию в глазах. - Немного неудачно, шпага прошла близко к груди.

Выразился он иначе, насчет разговоров, и вряд ли господин посол этого не заметил.

- К счастью, свита Ее Величества не потревожила его сегодня, и у дона Гутьерре, смею надеяться, есть все шансы на выздоровление. О какой же выходке вы говорите, дон Антонио?

+2

8

О ранении дона Гутьерре дон Антонио знал от Корнильона, и то, сколь мало тот тревожился о его здоровье, позволяло заключить, что за жизнь его тоже можно не опасаться. Однако от осознания, что, если он сам не дал понять, сколько ему известно, то и сеньор де Кавуа столь же успешно сделал вид, что почти ничего не знает, маркиза тотчас отвлекло следующее замечание капитана - слишком неожиданно оно было.

- Свита ее величества? - с неподдельным изумлением повторил он. Не в Лувре же?.. Спорить можно было, дона Гутьерре не потревожили также и швейцарцы королевы-матери, мушкетеры его величества и посол Венецианской республики - но вряд ли по той же причине. - А почему они должны были его побеспокоить? Там же не было никакой королевы…

Придерживаясь принципа quid pro quo в отношениях с теми, кого он уважал, дон Антонио скрупулезно присовокупил к своему вопросу нечто, похожее на ответ.

+1

9

Кавуа уважительно приподнял бровь, освежая рюмки.

- Там - безусловно, нет.

Он обозначил точку кратчайшей паузой, и тут же продолжил:

- Но Ее Величество оказала нам честь неожиданным визитом в беспокойстве о судьбе своей придворной дамы, мадам де Мондиссье, которую мои люди сегодня спасли из рук неких молодых людей, слишком далеко зашедших в желании позабавиться. И, в связи с щекотливостью ситуации и некоторой преувеличенностью дошедших до Ее Величества слухов, она взяла с собой герцога д'Юзеса с гвардией и... Кого-то еще. Я, право, не стал их пересчитывать...

После этой новости Кавуа оставалось только замолчать. Он очень хотел, чтобы маркиз об этом знал - если не был еще извещен. С его возможностями влияния на королеву приходилось не просто считаться, их можно было использовать, причем сегодня - к обоюдной выгоде и, пожалуй, обоюдному же спокойствию.

- Не сюда, - он чуть улыбнулся. - Не в Пале Кардиналь. Мои люди, конечно, доставили раненого в ближайший дом, где можно было оказать помощь и я полагаю, что кто-то из свиты Ее Величества мог обратить внимание на лошадей у коновязи.

И на упряжь. И на кобуры у седел. И на его испанского жеребца, не говоря уже о вооруженном слуге, дежурившем с лошадьми. Но могли постараться и местные.

+1

10

Женщина, способная заставить королеву броситься к ней на выручку, многого стоит. Та, которой не надо об этой помощи даже просить - еще больше. А в тех обстоятельствах, в которых оказалась ее величество… Дон Антонио подумал о любви и покраснел бы, если бы еще умел. Представлять себе такое - о сестре своего монарха?

Но это объяснило бы, как она сумела покорить и Кристину Французскую, и Анну Австрийскую…

Усилием воли маркиз заставил себя сосредоточиться на своем собеседнике и том деле, которое привело его сюда. Если «там» ее величества не было…

- Позвольте, - сказал он с хорошо разыгранным недоумением, - «спасли»? Но право… вы уверены, что это не какое-то недоразумение?

- Но вы же сами упомянули... хмм... некую глупую выходку? - вернул Кавуа любезность. - Когда молодые люди из хороших семей попадают в неподходящее общество, немудрено оказаться в сомнительном положении.

- Мне известно о произошедшем только со слов сеньора де Корнильона, - дон Антонио позволил себе еще один глоток, такой же маленький как предыдущие, - и я буду благодарен вам за уточнения.

Арманьяк, как оказалось, сильно уступал вину по вкусу, но немало выигрывал по крепости, а голова маркизу была нужна как никогда ясная.

+1

11

Кавуа понимающе кивнул. Он прикладывался к своей рюмке с той же резвостью престарелого одра.
"Это не мой план, сеньор капитан!", слышалось за словами испанца. Верилось легко. Хитроумие Мирабеля попортило столько крови, что ее пора было хранить в отдельной бутыли на леднике.

- Не только вам, по всей видимости, - вздохнул он. - Шевалье де Корнильон с похвальной расторопностью удалился с места происшествия. А Ее Величество прибыла к нам в полной уверенности, что мадам де Мондиссье похитили мои люди. Только представьте себе, дон Антонио. Я теряюсь в догадках, кто убедил ее в этом - шевалье де Корнильон или... та дама, что была с ним. Ваша соотечественница. Впрочем, никто из моих людей ее прежде не видел, а шевалье был вхож в Лувр...

+1

12

Капитану дон Антонио искренне посочувствовал - обвинение такого рода из уст королевы… Господи, она поехала за ней - с обвинениями!.. Можно было думать все что угодно о ее неосторожности, но нельзя было отказать ей в храбрости - пусть сам маркиз ставил эту добродетель отнюдь не на первое место.

- О, - рассмеялся он, - право. Насчет дамы я могу вас разуверить. Это не дама, и в Лувр она вхожа еще меньше чем шевалье де Корнильон. Это была на редкость дурацкая выходка, сеньор капитан, я приношу вам свои извинения за него, пусть даже дон Гутьерре за эту глупость уже заплатил. Он подтвердит, конечно, что ни о каком похищении речи не было… когда сможет говорить, разумеется.

Но какой-то след на репутации Кавуа, верно, останется, и это было… неприятно. Дон Антонио был вполне в состоянии уничтожить чье-то доброе имя ради своих целей, но не так, не из мелочной мстительности.

+2

13

- Не дама, - повторил Кавуа. - Не донья Ампаро. Ну слава богу, это несколько меняет дело... Вам не нужно извиняться, сеньор маркиз, я ни в коей мере не склонен ставить вам в вину все произошедшее. Но этот дурацкий розыгрыш, и женщины, которых втянули в это...

Он покачал головой, как бы сетуя на нынешнюю молодежь.

- Вы ведь знаете, дон Антонио, как на это посмотрит свет. Может быть, вам случайно известно, кто еще узнал о произошедшем со слов сеньора де Корнильона?

Пикардиец не стал добавлять: "кроме всего двора Ее Величества". С дона Иларио сталось бы съездить к еще какому-нибудь покровителю, право.

+2

14

Дон Антонио лишь покачал головой. Странным образом они с Кавуа превратились в сообщников - почти союзников.

- Шевалье сказал, что из Лувра он немедленно поехал ко мне, - ответил  он. - Ни в коей мере не извиняя его поступок, я могу понять его тревогу за сеньору де Мондиссье. А прося ее величество о помощи, он не мог, конечно, признаться в том, в какую авантюру он втянул ее подругу. С вашего разрешения... я попросил бы дона Гутьерре принести извинения ее величеству так же публично, как было сделано обвинение... если вы не собираетесь разрешить это дело каким-то иным путем.

Извинения, разумеется, будут приняты, и дон Гутьерре останется в Париже - что было куда больше того, на что надеялся маркиз, начиная этот разговор. Донье Луисе несказанно повезло, что сеньор капитан хотел избежать скандала ничуть, похоже, не меньше королевы, и указывало это на редкостную политическую хватку - другой поторопился бы порадовать патрона, о нелюбви которого к ее величеству болтал весь Париж, и развязал бы настоящую войну.

+2

15

- Это очень любезно с вашей стороны, - вполне искренне сказал пикардиец. - Что же касается его... хм... тревоги...

Он выдержал короткую паузу, подбирая слова, заодно подвинул чуть ближе к маркизу блюдо с печеньем - арманьяк требовал хотя бы символической закуски. Не то, чтобы Кавуа хотел споить Мирабеля, но попытка, как говорится... И нет, не сегодня - но саму возможность он, конечно, рассматривал.

- Я опасался, что вся эта история не так проста, как может показаться. Вы наверняка знаете, что мадам де Мондиссье пользуется некоторой нелюбовью двора, что вполне объяснимо, учитывая, сколь многие хотели бы занять то же место подле королевы. Дон Гутьерре наверняка ничего не знал, но этот "дон Иларио"... Вы уверены, сеньор маркиз, что этот молодой человек не мог преследовать собственных целей? Я... обеспокоен.

+3

16

Первым, и благополучно подавленным порывом маркиза было сообщить своему собеседнику, что для того, чтобы преследовать какие-то цели, их нужно сперва себе поставить, и легкая улыбка, тронувшая его губы, была вызвана именно этой мыслью. Затем он потянулся за печеньем и задержал руку над блюдом, выбирая подходящее.

- Мои цели, вы хотите сказать? - осведомился он с несвойственной ему обычно прямотой, в которой мог винить равно арманьяк и проснувшуюся осторожность. - Или чьи-то еще? Мне будет сложно убедить кого бы то ни было, что ни сеньор кардинал, ни я к числу недоброжелателей сеньоры де Мондиссье не относимся - хотя бы потому, что она, как вам, бесспорно, известно, не пытается влиять на привязанности ее величества.

Любовь, у женщин, определяет политические взгляды, и сеньор капитан мог бы напомнить своему невольному собутыльнику, что любой, кто мог бы повлиять на привязанности фаворитки, определил бы и политику королевы - но женщин не соблазняют, пытаясь от них избавиться.

+4

17

- Очевидно, не ваши, - так же прямо сказал Кавуа, улыбаясь в ответ. - Мне бы в голову не пришло.

На самом деле, приходило. Но это подозрение капитан отмел так же быстро, как оно и появилось. Он достаточно знал Мирабеля, чтобы не подозревать его в такой... топорности. Как и, при здравом размышлении, Рошфора.

- Я думаю, не мог ли он расчищать место возле королевы для кого-нибудь еще. Вы уверены, дон Антонио, что этот предприимчивый молодой человек служит только вам? Эта история могла обойтись мадам де Мондиссье очень, очень дорого. И... Не только ей.

Ее Величеству тоже.
Пикардиец не отказался бы получить голову шевалье де Корнильона, и совершенно не рассчитывал, что маркиз охотно ее отдаст. Но привез же Мирабель его сюда под охраной!..

- Он ведь недавно в Париже, как я слышал?

+3

18

Дон Антонио не мог не восхититься - даже если сеньор капитан полагал, что ее величество отправилась на эту загадочную прогулку не по своему желанию, а с нелегкой руки сеньора де Корнильона, нужно было обладать очень необычным складом ума для того, чтобы предположить во всем этом интересы третьих лиц в отношении сеньоры де Мондиссье.

- Я предположил бы, - сказал он, выбирая наконец кораблик из песочного теста, - какую-то даму из окружения, уже пользующуюся каким-то влиянием, которое кому-то кажется недостаточным. Впрочем, некоторые люди могут полагать, что освободившееся место в человеческом сердце может быть занято так же легко, как место в штате Малого двора, а некоторые люди - и особенно те, кто склонен недооценивать слабый пол - могут даже думать, что могли бы подсунуть в свиту королевы свою ставленницу. Но, как вы сами и сказали, сеньор капитан, сеньор де Корнильон в Париже совсем недавно…

Он едва не добавил, что все известные ему знакомства шевалье были с людьми сеньора кардинала, но это было бы избыточно - намека на людей, презирающих женщин, более чем хватало для его целью. По чести, маркиз был бы готов даже приплатить сеньору де Кавуа, если бы тот избавил его от Корнильона - но ни в торговле, ни в дипломатии прямой путь к цели не является наиболее быстрым.

+2

19

Кавуа улыбнулся. Он знал, что по отношению к прекрасным дамам Его Высокопреосвященство временами бывал предвзят, и намек оценил, но не говорить же было сеньору послу, что никакой необходимости в новых шпионах в окружении Ее Величества, пожалуй что, и не было... А если бы и была, кто стал бы делать это так грубо.
Но маркиз говорил не о том.

- И не успел обзавестись достаточным количеством связей, если, конечно, не располагал таковым ранее, - дополнил он. - Шевалье, как мне случайно стало известно, с большой охотой посещает фехтовальный зал вашего соотечественника, сеньора Мендосы.

Капитан подумал немного, чисто символически освежил арманьяк в обеих рюмках.

- Это недорогой зал, где встречаются люди, готовые продать свою шпагу любому, кто способен заплатить, а еще там сквозь пальцы смотрят на иные небезопасные забавы и регулярно убивают. Причина проста - зал облюбовали близкие друзья известного вам покойного Бутвиля, с одним из которых дон Иларио дрался в лодке на глазах у всего Парижа, и не убил... Но это мелочь, любопытная деталь, если не знать, с какой ненавистью эти достойнейшие люди относятся как к Его Высокопреосвященству, так и ко мне.

Он сделал вежливую паузу, позволяя собеседнику взять слово, если тот пожелает.

+2

20

О фехтовальном зале Мендосы дон Антонио был прекрасно осведомлен, пусть и с иной стороны - именно через него следовало передавать приглашения некому дону Рамону Варгасу. О дуэли в лодке он также был осведомлен, однако до сих пор не знал, что противником шевалье был кто-то из друзей покойного Бутвиля. Однако сеньор капитан, впервые связав для него эти два факта, присовокупил к ним еще один, не менее занимательный, в тот момент, когда назвал Корнильона доном Иларио.

Не представлялся же он на испанский лад всему Парижу, да еще с французской фамилией! И вряд ли он счел нужным называться, каким бы то ни было образом, тем, кто попытался отобрать у него письмо ее величества?

Маркиз обмакнул печенье в арманьяк и сунул в рот, но ни вкус печенья, ни вкус арманьяка это не улучшило.

- Я не сумел, к глубочайшему моему сожалению, - ответил он, - ни убедить его во всей полноте моего преклонения перед сеньором кардиналом, ни внушить ему все мое уважение к вам.

Верно это было, насколько он мог судить, для обеих частей его утверждения, но во втором случае он даже пытался.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Дипломатическое недоразумение. 3 февраля 1629 года