Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан.: Г-жа де Шеврез дарит г-ну де Ронэ новую встречу.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
О чём задумались, мадам? 2 февраля 1629 года: Повседневная жизнь четы Бутвилей никогда не бывает скучна.
Мечты чужие и свои. Март 1629 года: Донья Асунсьон прощается с Арамисом.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
О встречах при Луне и утопших моряках. 9 января 1629 года.: Рошфор докладывает кардиналу о проведенном им расследовании.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Свеча, горящая с двух концов, Дюнкерк, 1624 г.


Свеча, горящая с двух концов, Дюнкерк, 1624 г.

Сообщений 1 страница 20 из 42

1

- Бери все.
- И не отдавай ничего. (с)

Отредактировано Рамон де Варгас (2018-12-02 22:45:14)

0

2

Возвращение в Дюнкерк ребята отметили бурно - на «Консуэло» осталось едва достаточно народу, чтобы спустить вторую шлюпку отправляющимся на берег. И Рохас, конечно, на борту не остался - ничего хорошего он от следующего дня не ждал и спешил извлечь из своего нежданного капитанства все, что можно было вместить в один вечер и одну ночь.

Начали в «Краденом якоре», где Крошка Перес и остался - одна из корабельных традиций, которой придерживались свято - и владелец трактира, Белый, обещал сберечь в неприкосновенности оставленный врачу кошелек с его долей добычи. Затем перешли в «Добрую волну», где штормило как всегда знатно, и жертвами морской болезни пали почти все, и даже Рохас, который, как обычно, пил только вино, допился до того, что станцевал самбру на торопливо расчищенном под такое дело столе. С кем он ее танцевал - осталось для него тайной, он помнил только ослепительную улыбку и черные глаза, а потом стол развалился прямо у них под ногами, поднялась суматоха, и оставалось либо сгорать со стыда, либо делать ноги, и все державшиеся еще на ногах моряки «Консуэло» перебрались в удобно расположенный по соседству «Приют странника», где Рохас, решив не искушать судьбу, сразу спросил Марикиту.

- Нет ее, - кратко ответствовала хозяйка, отводя глаза, - зарезали.

Рохас выругался.

- Росарио есть, новенькая.

Рохас согласился на Росарио, заплатил за всю ночь и чистые простыни и заснул еще до полуночи, что никуда не годилось бы для лейтенанта, но для мастера или капитана, которым уже не нужно было ничего никому доказывать, было вполне прилично. Марикиту было жалко, в койке она стоила двух Росарио, но у Росарио были белокурые волосы, зубы почти все были на месте и наглости еще было не через край, а от портовой шлюхи большего и не ждут. Иногда Рохас мечтал, что встретит какую-нибудь девушку, в которую влюбится с первого взгляда, но пока ничего похожего с ним не происходило.

В обеденный зал Рохас спустился, когда уже совсем рассвело и даже похмелье чуточку попустило, и оттого обнаружившегося там Лопе встретил ухмылкой.

- Ну?

- Вам первого лейтенанта назначили, сеньор капитан, - бодро сообщил тот. - На судне, стало быть, ждет.

- Да? - изумился Рохас. Первого лейтенанта? Не капитана? Нет, Лопес и Санчес клялись, что шансы есть, но Рохасу в это верилось слабо, уж больно лакомым кусочком была «Консуэло». - Ну… посмотрим.

До берега он шел столь быстрым шагом, что Лопе запыхался, но, едва миновав последний дом, перешел на неторопливую походку, а в шлюпке развалился на корме с видом человека, которого в жизни ничего не занимает и не беспокоит - ну, может, кроме головной боли. По сброшенной сверху веревочной лестнице он тоже поднялся без малейших признаков спешки - медленнее даже, чем дон Андрес де Зуньига, покойный его капитан, которому было уже за пятьдесят, и небрежно кивнул кинувшемуся навстречу Фернандо.

- Вина в каюту. И где?..

Фернандо понял сразу.

- На пушечной палубе вроде был, сеньор… - он поперхнулся, побагровел, но все же закончил: - сеньор капитан.

- Отрезать тебе язык, что ли, - проговорил Рохас так задумчиво, как если бы все матросы и офицеры на судне не спотыкались в последнюю неделю, называя его так. - Скажи ему, что я жду его у себя в каюте, и побыстрее. Ты побыстрее.

Услыхал ли это Фернандо - осталось загадкой, но к ближайшему люку матрос помчался со всех ног.

Отредактировано Рохас (2018-12-16 23:36:19)

+3

3

Дюнкерк после древнего, веселого Кадиса казался... Дюнкерком. Если Кадис рядился в приличные одежды уважаемого торговца и путешественника, у которого в числе сопровождающих по чистой случайности обнаружились какие-то головорезы, Дюнкерк был насквозь пиратским, бесшабашным и пьяным, и очень Варгасу понравился.
Еще больше ему понравились обводы нового корабля. Легкая, маневренная "Консуэло" выглядела куда изящнее четырехмачтового старика "Сан-Себастьяна", на котором он ходил прежде, хотя пушек, на его вкус, могло быть и побольше.
"Себастьян" ушел обратно в Кадис два дня назад, капитан напутствовал своего офицера хлопком по плечу и, кажется, тайком перекрестился. Варгас же потратил свободное время на близкое знакомство с городом и местными кабаками, но к приходу "Консуэло" ему это наскучило, и на борт он явился уже на рассвете.
Чтобы добраться до корабля, пришлось нанимать лодку. Капитана, как и большей части экипажа, на борту не нашлось, что было вполне естественно после похода, и Варгас бросил вещи в указанной ему каюте.
Предшественник, похоже, погиб в прошлом походе - слишком многое здесь оставалось после него, хотя и ничего по-настоящему ценного. Вещи, должно быть, уже отправили семье.
Смерть - обычное дело на корабле, тем более на боевом, но Франсиско мысленно извинился перед покойным, прежде чем выбросить оставшийся на столе обрывок с рядами цифр, пусть даже на нем красовались жирные пятна от солонины. Взамен он положил на стол карты и лоцию, подаренную на память капитаном "Сан-Себастьяна".
Не зная, сколько времени осталось до возвращения команды на борт, Варгас отправился осматривать корабль. В последнем походе ему изрядно досталось, но, на первый взгляд, не так сильно, чтобы корабельный плотник не смог справиться с повреждениями и пришлось становиться в док.
Франсиско нервничал. Слегка. Новый корабль, новая команда, новый порт. От первых часов на борту чертовски многое зависело, и Варгас, обнаружив на нижней палубе мастера-канонира, немедленно завязал знакомство, и никто не сказал бы по виду подтянутого и хорошо одетого молодого офицера, что он волнуется. Не заметно это было и по его вопросам.
Появление гонца прервало разговор, и Варгас обернулся. Они оказались одного роста, но Франсиско недурно умел смотреть сверху вниз на кого угодно, и в ответ на это "поживее" так и поступил. Но паузу затянул не дольше, чем на секунду.

- Да. Конечно.

На галеонах капитанская каюта почти всегда находится в одном и том же месте, так что в провожатых Варгас не нуждался, и действительно поспешил. Его торопило и напутствие, полученное вместе с назначением, и живое любопытство - с этим человеком ему предстояло служить и, вполне вероятно, сменить в будущем на посту.

+3

4

Каюту дон Андрес обставил по своему вкусу, и вкус этот Рохасу не нравился, но, даже если бы он не был уверен, что вернется в свою по возвращении в Дюнкерк, у него все равно не было бы ни времени, ни денег на то, чтобы содрать со стен потертую алую саржу с золотыми солнышками. Висевшая напротив капитанской койки огромная картина с толстомясой Венерой, сладострастно распростертой на полосатой шкуре животного, по форме чем-то похожего на волка, по общему виду - на гиену и, по-видимому, изображавшего тигра, была приколочена столь надежно, что убрать ее можно было, похоже, только вместе с переборкой. Даже Христос на прибитом над койкой распятии выглядел так, словно он сейчас кого-нибудь укусит, но Христа Рохас выломал в свой первый же день, оставив только перевитый четками крест и кусочек тернового венца. Все остальные вещи дона Андреса отправились в сундук, а сундук - в трюм, и поэтому покрытые эмалью зеленые хрустальные бокалы андалузской работы стояли на голой столешнице, херес Лопе принес в обычном помятом кувшине, а на койке лежало одно только потрепанное шерстяное одеяло.

- Груди святой Евлалии, - пробормотал Рохас, когда, стащив закапанную грязью и залитую вином рубашку, вспомнил, где сейчас его вещи. - Лопе!..

Юнги уже и след простыл, и Рохас, распахнув дверь каюты, столкнулся лицом к лицу с незнакомцем. Следующее его ругательство было уже не богохульством и знакомо было любому уроженцу Иберии.

+1

5

Варгас отшатнулся, избегая столкновения, но только на шаг, и от ругательства удержался чудом, иначе их голоса прозвучали бы в унисон. Но лейтенант справился с собой, и взгляд, скользнувший по фигуре – капитана? – был почти бесстрастным. Был бы, если бы не задержался сначала на груди, потом на каждом шраме до пояса штанов. Это было не очень вежливо, но Франсиско не удержался от любопытства. И мог теперь поставить трофейную бутылку лучшего голландского пойла (а лучше французского!) – этот красавчик был выходцем из абордажной пехоты.
Как и он сам.
Нет, вряд ли таким же.
Вряд ли ему приходилось менять корабли, чтобы не отстаивать раз за разом свое право идти в бой, “чтобы его смерть не опечалила дона Фадрике”. Это на “Себастиане” все было как надо, капитан не выделял его, и все равно с облегчением принял весть о переводе. И Варгас очень надеялся, что на “Консуэло” все будет иначе.
Возможно, будет.
Когда взгляд темных глаз Франсиско вернулся к лицу красавчика, он был уже подчёркнуто вежливым. Только в глубине плясали искры смеха.

- Я поторопился, - с непередаваемо светским выражением сказал он. – Видимо, чересчур. Простите, сеньор... капитан? Франсиско де Варгас, к вашим услугам отныне и впредь.

+3

6

Рохас тоже отпрянул и ответил на взгляд щеголя-лейтенанта взглядом не менее изучающим. Сеньор де Варгас был не просто одет - наряден. И не просто чист, а прямо-таки благоухал. И выбрит он был идеально, и кружева у него на манжетах сияли белизной, и говорил он как человек, выросший в Эскуриале - чище даже чем дон Андрес. Рохас так говорить не умел, над его андалузским сюсюканьем другие офицеры за глаза посмеивались - но хотя бы за глаза.

- Это то же, что вы говорили и на вашем предыдущем корабле? - не удержался он. - Отныне и впредь? Анхель Рохас, к вашим услугам. Заходите.

Он поймал взгляд Лопе, таращившегося со шканцев, и выразительно похлопал себя по обнаженной груди.

+2

7

Варгас помедлил для приличия и вошел. Убранство каюты так поразило его воображение, что он забыл произнести уже заготовленное: "На прошлом корабле я обещал покинуть его как можно скорей".
Царство дурного вкуса.
Пришлось откашляться, заполняя неловкую паузу. Кашель помог и отвести взгляд от упитанной красотки на переборке, но только для того, чтобы наткнуться на крест.
Вторая фраза, которая пришла Варгасу в голову, никак не могла быть произнесена в приличном обществе, то есть в присутствии капитана корабля.
С другой стороны, сеньор Рохас ничуть не походил на прекрасно воспитанного, сдержанного (и весьма занудного, добавим) капитана де Лара (по слухам, из тех самых), а значит, отлично перенес бы реплику о... э-э... самоутешении одиноких моряков. С последующим замаливанием грехов и так по кругу. 
К счастью, после этого взгляд Франсиско упал на одеяло, переместился на стол и он не без облегчения выдохнул.
Не все было безнадежно на борту.

- Я должен, пожалуй, что-то рассказать о себе, - осторожно сказал Франсиско. Эту часть протокола он просто ненавидел. - До "Консуэло" я ходил на "Сан-Себастьяне". До этого - на "Росите"... Прошу прощения, "Нуэстра Сеньора дель Росарио". И на "Сан-Хосе".

Он прервался. Потому что вопрос о количестве кораблей уже должен был возникнуть в голове капитана. А отвечать он совсем не хотел, и знал, что придется.

- Абордажная пехота. И... - он чуть вскинул голову, будто стыдясь и, одновременно, отстаивая свое право это произнести: - Навигация.

Именно этим его и держали на привязи у мостика. "Ты -  навигатор, сынок, тебе не место... там". К счастью, он не был единственным навигатором на борту. И предпочитал вообще об этом не вспоминать. Когда получалось и позволяли. Капитан "Сан-Хосе" позволял, он не любил конкуренции. На "Росите" Варгас зубами выгрыз себе другое место на квартердеке и так же случайно, в бою, вышел в мастера - не корабля, но квартердека, и страшно этим гордился. Пока силой не был переведен на "Себастьян".

+3

8

Рохас тоже ответил не сразу, борясь с целой кучей противоречивых чувств. Во-первых, неловкость - и за свой внешний вид, и за манеры. Взгляд этого щеголя был настолько внимательным, что о последних Рохас напрочь забыл. Во-вторых, она же - когда Варгас уставился на Венеру. В-третьих, злость. И именно она взяла верх, отчего Рохас плюхнулся на голые доски кровати, вытянул ноги на пол-каюты и одарил Варгаса тем самым знаменитым пристальным взглядом покойного лейтенанта Отеро, под которым он сам сразу начинал вспоминать все свои грехи.

- Абордажная пехота, - повторил он задумчиво.

Послужной список Варгаса его ничуть не обеспокоил - просто потому, что его собственный был ничуть не короче, а о разнице между нищим мальчишкой из Кадиса и знатным недорослем он попросту не подумал. Хочешь повышения - меняй корабль, матросы не станут слушаться вчерашнего юнгу, солдаты лишь посмеются, если бывший матрос захочет стать сержантом… да черт, расскажи Рохас кому-нибудь на «Росите», что хочет получить лейтенантский патент, его бы на смех подняли - никто не понял даже, почему он на «Сан-Хоакина» ушел, думали, из-за прибавки к жалованью.

- А что, - спросил он, - Касарес еще служит?

Другом ему сержант Касарес не был - он вообще никому, вроде, не был другом - но советы давал дьявольски толковые, Рохас вообще никого больше такого не встречал, кто бы в бою умел у товарищей слабые места подмечать - а после так объяснять, чтобы его убить сразу не хотелось.

+2

9

Если под взглядом капитана Варгас и поднял голову еще выше - невольно, потому что именно этим его обычно попрекали - то следующий вопрос поверг его сначала в недоумение, потом в замешательство.
Касарес...
Щекам на мгновение стало горячо. Еще бы он не помнил. Трудно забыть человека, который за загривок, как паршивого щенка, вышвырнул тебя из боя. И достало же сил.
Он укатился по кренящейся палубе как раз до противоположного борта, и никто не рубанул второпях, всем было не до того.
Его еще не знали на "Росите", хотя с абордажниками он успел и выпить, и потрепаться, но бой, как выяснилось, дело совсем другое, его не хотели ни принимать, ни знать. Тогда он, поднявшись, принялся прорубаться к Касаресу только для того, чтобы объяснить, как он, скотина, не прав. Но все никак не получалось, а потом уронили мачту, пришлось через нее перебираться, зато враги по эту сторону закончились. Но и Варгас уже еле держался на ногах.
И, добравшись все-таки до сержанта, он только и смог, что спросить "За что?", и  с такой детской обидой это прозвучало, что стыдно было до сих пор.
Касарес объяснил ему потом.
Найдя какую-то фразу тогда, для всех, к ночи он явился - и отказался пить. "Для вас это развлечение, сеньор де Варгас", - сказал он. - "Не приходите больше".
"Я дрался на "Хуане", - ответил Франсиско, стягивая рубашку, чтобы показать честно исполосованную шкуру. - "Это не развлечение, это война".
Касарес посмотрел на него так, что Варгасу живо вспомнился короткий полет через палубу.
"Это работа", - сказал он и ушел.
Чтобы объяснить Касаресу, как он, скотина, не прав насчет нового офицера, потребовалось еще несколько недель. Франсиско до сих пор подозревал, что сержант начал ненавязчиво опекать его из чистой жалости. "Либо убьется, либо покалечится", читалось иногда на его лице.
Абордажники перенимали это отношение; Варгаса это злило, но выбора не было. А потом...
Он добился своего, его назначили к ним лейтенантом.
И через несколько дней ему устроили "темную" на нижней палубе. Сразу за все. Может быть, за то, что его нельзя было бить. Может, за то, что он их миру не принадлежал, жил в отдельной каюте и свободно входил и к мастеру, и к капитану. Может, за слишком дорогое оружие. Или за спесь, которой он отнюдь не был лишен.
Капитан устроил жестокое разбирательство. Избитый до черноты Франсиско выполз из каюты только для того, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит. И успел как раз вовремя, чтобы публично признаться, что по пьяни упал с мачты.
Никого не повесили, но он получил свое - как получил бы любой другой на этом корабле. Ему простили бы многое, но не публичное вранье, тем более такое. Его не пороли, но разжаловали.
Варгас обрадовался и немедленно перебрался спать вниз. К людям, которые едва не забили его до смерти. Касарес при виде этого сказал одно, и был непривычно деликатен: "Я видел много людей умнее вас".
Но лед тронулся.
Звание ему вернули три абордажа спустя. Где-то между затесался выброшенный за борт труп - Варгас был не настолько наивен, чтобы спать без ножа в руке.
Касарес оказался его подчиненным. А дальше... Он и не помнил толком, сколько времени прошло до боя, в котором погиб мастер абордажной команды, офицер в капитанском чине, чье место он занял прямо в бою.

- Служит, - вытолкнул Франсиско сквозь неожиданную сухость в горле. - Он хороший солдат. Исполнительный. Когда я видел его в последний раз, он собирался купить трактир на берегу.

Варгас усмехнулся.

- Опять. У него это каждый год, к осени.

Лейтенант отметил, что ему не предложили сесть, но еще не решил, было ли это дурным знаком. И не решил, раздражает ли его новый капитан. Которому явно недоставало манер.
А может, к черту манеры?..
Варгас подавил желание самостоятельно плюхнуться на стул и так же вытянуть ноги. Демонстративно.
Каюта была, все же, не такой большой.

- Вы ходили на "Росите", сеньор капитан? Лейтенантом у абордажников?

Франсиско прикинул сроки и с опозданием прикусил язык. Если это было еще до него, вряд ли дон Анхель мог быть лейтенантом... Или мог?..

+3

10

Рохас невольно фыркнул, услышав про трактир - просто не сдержался, это было настолько знакомо, в один дурацкий вечер он с чего-то вдруг стал расписывать Касаресу этот будущий трактир  - черные потолочные балки, закопченный очаг, запахи гари и прокисшего вина, обнаженные ляжки сидящей на бочке дешевой шлюхи… Он был в ударе, черт возьми, в битком набитом трюме никогда не было так тихо - так тихо, что почти можно было услышать звон столкнувшихся кружек и стук катящихся по столу игральных костей, негромкое «дзынь» подброшенной и упавшей на плетеный поднос подавальщицы монеты, струнный перебор в углу, исподволь нарастающий, пока не смолкают все звуки и не вступает негромкий, хрипловатый голос…

Он сам услышал тогда этот голос - низкий, до дрожи во всем теле, в каждой его жилке - и замер, прислушиваясь, и вместе с ним замерла ночь, забытые кружки, трепещущий огонек масляной лампы, бледные пятна обращенных к нему лиц… и что-то сверкнуло на щеке Касареса - или показалось?

- Ох, и здоров же ты врать, парень, - буркнул сержант, и все разом загорланили, кто-то затянул сегидилью, но тут же пустил петуха, Касареса стали спрашивать, кого он возьмет в жены, тот отшучивался, и Анхель убрался на полубак, ничего не соображая толком, но пытаясь еще уловить притихший этот голос - в шорохе дождя по палубе, в качающемся мраке, простиравшемся до горизонта, в скрипе такелажа…

- Ты ведь из Малаги? - Касарес облокотился на мокрый фальшборт рядом с ним, вытащил трубку.

- Из Кадиса.

- Один черт.

Шел дождь, и курить было несподручно, но Касарес и не пытался, просто стоял рядом и молчал, и Анхель тоже молчал.

- Из цыган, небось?

- Охренел? - Анхель весь подобрался, но Касарес промолчал, и тогда он сказал то же самое иначе: - С чего ты такое взял, я не понял?

- Не кипятись. Так… подумал. Подумал, может… Может, ты будущее знаешь… Вот ведь погодка - врагу не пожелаешь.

- Дай ему бог, - Рохас все-таки сел прямо и посмотрел на стол, кувшин и пустые бокалы, до которых с койки было никак не дотянуться. - Что вы, сеньор лейтенант, я был солдатом. Садитесь, что ли, давайте выпьем. Вы к нам с повышением или в том же чине?

Это уже потом Рохас сообразил, что дело было в трактире в этом - про который старшие офицеры не знали, потому что в трюме не ночевали - а тогда он просто решил, что лейтенант, может, небезнадежен, хотя все одно сейчас нос задирать будет - но да разве такое скроешь? Лучше сразу.

Лопе стукнулся в дверь и сразу вошел, прижимая к себе целую охапку одежды, и Рохас не без облегчения встал, протягивая руку за свежей рубашкой.

Отредактировано Рохас (2018-12-06 00:59:38)

+3

11

Варгас разлил вино по бокалам, придвинул один капитану, - тот все равно одевался, - и нехотя ответил:

- Как сказать... В последние месяцы на "Росите" я командовал абордажной пехотой. На "Себастьяне" опять стал лейтенантом. Навигатором при местном мастере.

Он обернулся, увидел юнгу с охапкой одежды и выразительно изогнул бровь:

- ... Мм. А у него недурной вкус. Малец, ты выгреб весь мой сундук или там что-то еще осталось?

Каким бы светским ни был его тон, выдала его торопливо закушенная губа и слишком выразительное для аристократа лицо - серьезность он сохранял ценой просто титанических усилий, но в каюте все равно звучал беззвучный смех.

+3

12

Рохас развернулся к юнге, еще выныривая из рубашки - слишком быстро, чтобы взглянуть на Варгаса - увидел панику на лице мальчишки, когда тот уставился на хорошо знакомый обоим узор ржавых потеков от нашитых на его колет стальных пластин, и его собственное мгновенное осознание - новичку отдали его каюту! - враз сменилось вспышкой злости, настолько яркой, что у него в ушах зазвенела сталь.

- Лопе! - укоризненно сказал он, но мальчишке все же подмигнул. - Как можно, ты что - мои вещи не знаешь? Разве это моя рубашка? Дыры да штопка! Пойди посмотри во втором сундуке!

- Во втором? - растерянно повторил юнга, и Рохас перебил его, пока мальчишка не испортил ему шутку:

- Во втором, конечно. Ты же слышал сеньора лейтенанта, ты взял его вещи - по ошибке, конечно.

- Да, но…

- Поэтому, - Рохас снова стащил рубашку, - мои вещи в другом сундуке. Пойди и принеси.

Лопе открыл рот, но возразить не успел - Рохас швырнул ему рубашку и уселся напротив Варгаса.

- Простите уж моего дурака, сеньор лейтенант, - сказал он с самым покаянным видом, протягивая руку за бокалом. - Что взять с галисийца?

+3

13

Варгас не выдержал - поставил свой бокал, закрыл лицо руками и согнулся в три погибели, содрогаясь сначала от молчаливого, а потом уже и от откровенного хохота. И выговорил далеко не сразу:

- П...п...простите, сеньор ка... капитан...

Дон Анхель едва ли понимал, какое чувство облегчения испытал его новый лейтенант мгновение назад. Камень с плеч свалился.
На кораблях бывает всякое, особенно среди абордажников. Пехотинец знает десяток способов дать понять офицеру, что он на самом деле о нем думает. И не только офицеру. Могли и подставить, подчас беспощадно.
Но настоящий розыгрыш, даже жестокий, всегда оставался чем-то, предназначенным только для своих.
От такого мгновенного признания на борту голова шла кругом. Даже не верилось.
Варгас поднял голову и уставился на своего нового капитана влажными от смеха глазами, в которых читалось недоверчиво-счастливое: "Что, правда, что ль?"
Нет, правда?..

+3

14

Рохас начал смеяться только на несколько мгновений позже своего лейтенанта - удержав сперва за витую ножку бокал, едва не свалившийся с дернувшегося от чьего-то движения стола. Бокалы были ему дороги - взял он их на «Пакито», то бишь, «Сан-Франсиско де Асис», захваченном английским капером, когда, по слухам, вез их для самого Спинолы. Искали их потом на борту отчаянно, но никто так и не смог вспомнить, ни куда они делись, ни, что куда важнее, когда. Был он тогда сержантом, и такая роскошь ему, понятное дело, не полагалась, и два бокала из шести разбились в первую же ночь, и тогда же он получил шрам на щеке… и решил стать капитаном.

Отсмеявшись, Рохас поднял руку, и Лопе привычно перебросил ему обратно его рубашку. Недоумение, застывшее на рябой физиономии юнги, начало, наконец, уступать место улыбке, но Рохас уже перестал обращать на него внимание.

- Навигатор это хорошо, - безмятежно сказал он. - Мне-то палаш попривычнее квадранта.

Врать он, как подметил когда-то Касарес, был действительно здоров, но сейчас это умение было ему ни к чему - сказал он чистую правду, вопрос только в том, что понимали ее обычно неправильно.

Он хотел стать военным капитаном, и никому этого не говорил, но сеньор Отеро как-то догадался - а может, и не догадался, но вызвал его к себе. Он первым из офицеров и назвал его так - дон Анхель.

- Вы делаете ошибку, Рохас, - сказал он, когда они отпили по глотку, - вас из-за нее убьют, а мне будет крайне обидно.

Лейтенант был уже немолод и удивительно некрасив - с бочкообразной грудью, кривыми ногами, правым плечом, которое было выше левого, и глазами снулой рыбы под вечно воспаленными веками. Но офицером он был очень толковым.

- Мне тоже будет очень обидно, сеньор, - ответил Рохас и отставил свой стакан - не потому, что не хотел пить, и не из вредности, а потому что рука, рассеченная накануне клинком голландского еретика, воспалилась и держать стакан на весу ему было тяжело. - А какую ошибку я делаю?

- Вы слишком хорошо деретесь, - без тени улыбки отозвался лейтенант. - Вы не станете офицером за доблесть.

Рохас, который чрезвычайно уважал сеньора Отеро, промолчал, но того это не смутило.

- Вы же умеете читать, - продолжил он, - и дон Исидро говорил, кстати, что вы в тот раз были правы.

- Конечно, я был прав, - Рохас снова взял стакан. Это было дьявольски приятно - и то, что штурман заметил, и то, что сказал сеньору Отеро.

- Он не будет вас по-настоящему учить, у него есть дон Родриго и дон Марсело. А место дона Альваро вы не займете, не рассчитывайте. Даже если его убьют - потому что есть еще дон Педро, и он вперед не лезет, а вы лезете, capisce?

Итальянского, даже такого скверного, Рохас не знал, но смысл вопроса уловил. И разозлился, потому что ему даже в голову не приходило пытаться подставить дона Альваро - а вот сеньору Отеро пришло, и это была угроза, возможно, и что с этим делать - Рохас даже не представлял.

Лейтенант опрокинул стакан и шумно выдохнул - неразбавленным, женевер был чуть менее омерзительным на вкус, но но глаза от него все равно слезились. Если бы на борту еще оставалось вино… но они возвращались.

- Как вернемся в Дюнкерк, познакомлю вас с одним приятелем моим. Кораблик у него, конечно, не то, что наш, зато он на нем и штурманом, и капитаном, а что скуповат - ну так у каждого свои недостатки. Если вы ему условием поставите, чтобы он вас взамен штурманскому делу учил… А, дон Анхель? У него вы будете лейтенантом.

В этом сеньор Отеро ошибся - лейтенантом Рохас стал позже.

Отредактировано Рохас (2018-12-16 23:42:40)

+3

15

Варгас от досады чуть не подавился вином, но, к счастью, справился и с выпивкой, и с собой.
Ему совершенно не нравилась перспектива оказаться намертво привязанным к приборам.
Он открыл уже рот, чтобы миролюбиво напомнить капитану, что на "Консуэло" есть штурман, о чем Варгас успел узнать у канониров, но вместо этого вдруг задумчиво уставился куда-то за спину дона Анхеля и с самым серьезным видом изрек:

- Вы же не собираетесь рисковать жизнью, сеньор капитан? Это прежде вы могли... А теперь ваш статус требует...

Господи, что там еще несли все эти доброхоты, которые пытались накинуть на него удавку из мягко высказанных отцовских пожеланий?.. Или так - что могли бы нести?..

- Ваш вид на мостике вселяет в команду боевой дух, а в драке вас же и не видно будет толком. Теперь у вас для этого другие люди есть, - Варгас ухмыльнулся. - Например, лейтенант.

+3

16

Рохас и сам не подозревал, как он был уверен в том, что услышит - и насколько был готов к разочарованию. К снисходительности во взгляде, к задумчивости на лице, от которой, впрочем, тут же не останется и следа, и к осторожной попытке от него избавиться при следующем абордаже. Второй раз бы не повезло.

Рохас залпом выпил свое вино и сказал:

- Дорогой мой, - и не собирался, само вылетело, - дон Франсиско, что же это вы такое несете? Если капитан в бою торчит на мостике, этак же лейтенант никогда сам капитаном не сделается! Что скажут ваши благородные предки, если вы так в лейтенантах и застрянете?

Он потянулся к кувшину и вдруг понял, что жалеет - уже сейчас, заранее жалеет о том дне, когда Варгас уйдет на свой корабль. Как если бы они не встретились каких-то пару минут назад - и как будто расставание предстояло им уже завтра. А ведь Варгас мог еще тысячу раз к нему перемениться…

+3

17

- То же, что и всегда, - сказал Варгас, мгновенно помрачневший при слове "предки", и опрокинул в рот содержимое своего бокала. С доном Анхелем оказалось легко, тянуло на откровенность - и потом, он ведь и сам узнает со временем, такое не спрячешь по-настоящему на флоте...
Не тогда, когда иные адмиралы отечески вспоминают, что им случалось качать тебя на коленях.
Нет, лучше сразу.

- "Оставьте это ребячество".

То есть "Перестаньте позорить семью". Этого он не сказал. Только коротко и зло вытер губы тыльной стороной ладони, совсем не так, как принято было в его кругу - но годилось для портового кабака.

- А я скажу вам так, дон Анхель. Если лейтенант торчит на мостике, пока капитан дерется, это никуда не годный лейтенант.

Пришедшая в голову мысль снова его развеселила.

- Может, кости кидать будем? Или... по очереди, а? Это... ну... честно.

+3

18

Рохас фыркнул, но мысли его занимало не то. Драки он Варгасу, пожалуй, готов был уступить - какую-то часть. Может быть - а может быть и нет, потому что это было неправильно. Совсем неправильно, и Рохас не мог никак нащупать, что же во всем этом было не так… кроме одной вещи, которую он знал точно.

- «Ребячество»? - повторил он с неподдельным изумлением. - С каких это пор война это ребячество? Для дворянина? Или вы из таких грандов, что иначе как сразу маршалом своему королю не служите?

Их взгляды встретились, и Рохас помрачнел - осознав внезапно, что, может, как раз из таких. Кружева, пряжка на шляпе, рукоять шпаги - все вместе сложилось вдруг в цельную картину, и картинка вышла неприглядной.

- Реш-шетка святого Лаврентия, - с чувством сказал он, вспоминая лейтенанта Отеро. Он так не сможет - не тот возраст, и гранд или что-то в этом роде… Если его убьют… а ведь убьют, не «если», а «когда»… - То есть выходит, что я теперь буду грандом командовать, дон Франсиско? «Сбегайте-ка на пушечную палубу, сеньор гранд, за мастером Санчесом»?

Краем глаза он отметил оторопелую физиономию Лопе и протянул свой пустой бокал Варгасу.

- А ну-ка, на пробу. Еще по стаканчику, сеньор гранд?

+3

19

- Прошу вас, сеньор капитан, - с отменной церемонностью ответил Варгас, непринужденно наполняя сначала бокал собеседника, а затем свой. Правда, он при этом не отводил глаз от лица дона Анхеля, и от волнения успел слегка побледнеть.
Сейчас могло случиться что угодно, при должной смелости этот андалусиец мог даже выставить его с корабля - не нужен, мол, такой лейтенант, дайте другого. Штурман на борту есть, а товары считать некому, мастера надо, чтобы над провиантом трясся и добычу складировал!
Капитан на борту - царь и бог. А пока разбираться будут, "Консуэло" уйдет в рейд - и ищи-свищи, никто не станет устраивать лишних разбирательств.
Что-то там стояло приличное на рейде...
Франсиско тут же устыдился этих мыслей. Будто сдался заранее и присматривал место для бегства.
А может, дело было в том, что на рейде стояли толстопузый и пафосный галеон "Гнев божий", крохотный и юркий пинасс "Голубка" и древний даже на вид каботажный торговец, имени которого Варгас не знал и про себя обозвал "Боже, упаси!"
Галеоном, видать, навеяло.
И ни на один из этих кораблей Франсиско не хотел. Он хотел "Консуэло". С этими ее скрипучими бортами и продырявленным после боя гротом, который как раз сейчас зашивали на палубе, спустив с мачты. И с этим капитаном, выходцем из абордажников, который не станет (ведь не станет?) делать из него корабельную крысу с картой в зубах.

- Только вы не станете так меня называть, - добавил он. - Команда треплется, а "Консуэло" - не "Себастьян", где аристократов полный мостик. Если нас возьмут на абордаж, всех убьют или казнят, а меня продадут на родину за выкуп. Вы не захотите давать мне такое преимущество, ведь правда, сеньор капитан?

Не говоря уже о том, что если до голландцев дойдет, кто именно ходит на "Консуэло", могут и охоту устроить. Наследник одного из ближайших советников короля может стоить серьезных денег. Или того хуже - политических решений, черт бы их побрал. Вечный отцовский аргумент, на который не было ответа.
Варгас игнорировал его молча и бессильно.

+3

20

Рохас посмотрел на Лопе, который так и держал его колет на вытянутых руках - чуть откинувшись назад, чтобы сподручнее было, хмыкнул и встал, вскидывая ладонь в безмолвном приказе лейтенанту оставаться на месте, хотя, на самом деле, не знал, вскочит ли он тоже.

- Наоборот, сеньор гранд, - сказал он, влезая в колет, - именно так я вас и буду называть, а вы уберете свои кружева и блестки подальше и будете при каждом удобном случае намекать, какие у вас родственники. Первые пару дней, потом все привыкнут и запомнят, что всерьез это принимать не стоит.

Дуростью это было, конечно - дуростью беспредельной. Не план его - тут Рохас был уверен, но сама затея. Лейтенант не должен быть знатнее капитана, а чтоб настолько… И ведь наверняка те, кто его сюда отправил, рассчитывали как раз на что-то такое - на то, что он повздорит с капитаном, займет его место…

Гранд, черт возьми, да еще такой, который рвется на абордаж. Свечка в крюйт-камере, гадюка в постели.

Но Рохас хотел его, именно его. С кружевами этими дурацкими, неистребимым лукавым блеском в черных глазах и даже аккуратно подстриженными ногтями. И в тот момент, когда он это понял, все прочее стало неважным.

- А Лопе будет у нас всем рассказывать, как он наши вещи путал - верно, Лопе?

Мальчишка истово закивал, и Рохас в очередной раз подумал, что ни черта его не понимает. И вроде - дурак дураком, что ни спроси - тупо пялится и кивает, но ведь ни разу же ничего не перепутал.

+3


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Свеча, горящая с двух концов, Дюнкерк, 1624 г.