Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан.: Г-жа де Шеврез дарит г-ну де Ронэ новую встречу.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
О чём задумались, мадам? 2 февраля 1629 года: Повседневная жизнь четы Бутвилей никогда не бывает скучна.
Мечты чужие и свои. Март 1629 года: Донья Асунсьон прощается с Арамисом.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
О встречах при Луне и утопших моряках. 9 января 1629 года.: Рошфор докладывает кардиналу о проведенном им расследовании.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан


Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан

Сообщений 1 страница 20 из 32

1

Из эпизода Любопытство - не порок. 20 января 1629 года

0

2

На свидание Теодор опоздал. Провел у калитки пять безумных минут, подбирая причины и предлоги – и не трогаясь с места. И чуть не выругался от облегчения, когда петли скрипнули и дверь отворилась, пропуская закутанную в серое тень. И само солнце вспыхнуло ярче, отразившись от выглянувшей из-под капюшона золотой пряди.

– Мадам, – рука, коснувшаяся руки герцогини, ощутимо дрожала. – Я уж думал… но вы пришли. Нам к церкви Сен-Жак.

Сама церковь давно стояла полуразрушенной. Но прилепившаяся к ней хибарка священника, оставаясь по большей части заколоченной, нежилой не была. Кто в ней жил и жил ли вообще – Теодор не знал. Но чьи-то руки должны были менять постельное белье и свечи в подсвечниках, протирать пыль и проветривать – и он мог лишь надеяться, найдя ключ на обычном месте, что они не застанут дома ни хозяев, ни их гостей.

И домик, когда они подошли к нему десятью минутами позже, выглядел пустым. Но бретер все равно постучал – три частых удара, три редких. Ответила тишина. Целая минута тишины, а потом он повернул ключ в замке.

Внутри царила полутьма: ставни были по-прежнему заколочены, а шторы алого бархата опущены. Но воздух был теплым, и пах сосной, и на ступеньке уводящей на второй этаж лестницы горела свеча. И откуда-то из глубин первого этажа, за закрытой дверью прихожей, доносились шорохи. Прислуга?

Теодор стащил перчатки, засунул за пояс. И принялся развязывать стягивающий плащ герцогини узел.

+3

3

- Пришла, - весело, немного удивленно согласилась Мари. – Вы сомневались?
Конечно, она бы все равно не сумела прийти вовремя, даже если бы от этого зависело спасение ее души. Время и герцогиня де Шеврез не слишком-то дружили, первого было слишком мало, второй – с ее прихотями, ветреностью и любовью к приключениям – слишком много. Но она хотя бы не слишком опоздала. Уверенная, впрочем, в том, что ее дождутся.

Они никого не встретили по дороге. Только несколько птиц вспорхнули с крыши полуразрушенной церкви, недовольные их приходом. Домик был выбран с умом – он был достаточно уединенным и неприметным, и стоял неподалеку от дворца. Хорошее место для уединенных встреч.
О чем думала она, разглядывая заколоченные ставни? Пожалуй, вот о том, что так торопилась на свидание к Теодору де Ронэ, что забыла снять с пальца кольцо – изящную безделушку, которая не могла оказаться на руке простой служанки. Прежде она не допускала подобной рассеянности.

На стук никто не ответил, похоже, сегодня герцог де Роган собирался посвятить все свое красноречие кардиналу де Лавалетту. Ну да бог им обоим в помощь.

Теплый полумрак принял их обоих, дверь закрылась, скрыв мужчину и женщину от прочего мира и можно было, наконец, стоять так близко, как хотелось, так близко, как только возможно, учитывая такую досадную помеху, как одежду. Знай Теодор об этих мыслях, возможно, спросил бы, что же мешало ей позвать его вчера... или в любой другой день. Мари и сама не смогла бы сказать, что заставляет ее до предела натягивать ту невидимую нить, которая тянулась от бретера к герцогине. Надежда ли, что она не выдержит, и порвется? Но она никак не рвалась и раз за разом приводила Мари в объятия шевалье де Ронэ.
- Мельница, дом священника... право же, Теодор, мы не ищем легких путей, - тихо рассмеялась она.

На шорохи за дверью она не обратила внимания – кто тут может быть, кроме слуг, которым платят за то, что они вовремя становятся невидимыми

+2

4

Если Теодор и думал о том же, у него хватило ума не спросить. И ответить лишь касанием губ, нашедших на миг ее губы. Потом узел поддался. Плащ отправился на вешалку у двери. Где остались и его плащ и шляпа.

Мгновение колебания – объяснять ли, что это за дом? И он взял свечу.

– Наглядное подтверждение греховности католиков, – согласился он. – Я ходил и в саму церковь. Там до сих пор несет смертью.

Слишком богатое воображение, конечно. Резали здесь более полувека назад. И пахло в разоренном храме разве что сырой штукатуркой и плесенью. Пролитую кровь давно смыло дождями, следы огня поблекли.

Но здесь мягко мерцала свеча, солнцем отражаясь в волосах герцогини, аромат сосновых дров смешивался с запахом благовоний, и ночь, которую она обещала ему, уже окутала их теплым своим покрывалом. И если были у бретера причины особенно дорожить каждым летящим мгновением, то они были только у него.

– Но мы – нам было обещано счастье, помните?

Он увлек ее вверх по лестнице. Каменной, и оттого скрадывающей звуки шагов. Забывая или не находя нужным вспомнить, что счастье было не единственным, что им обещала ведьма.

+2

5

Между тем днем и этим лежала вечность, но слова Теодора де Ронэ перекинули между ними хрупкий мостик. Предсказание она уже, признаться, забыла, но помнила другое. Такие воспоминания женщина хранит бережно, пусть даже никогда в этом не признается. Не призналась она и в том, что не верит в слова той ведьмы на мельнице.

Счастье – это что-то ненастоящее, как драконы и принцессы. За счастьем гонятся, не замечая под ногами пропасти, а потом падают... Нет, Мари за счастьем не гналась, иногда ей, правда, удавалось увидеть этого легковесного мотылька на своем плече, но удержать его герцогиня не старалась. Лети к тем, кому ты нужнее!
Но сейчас... сейчас, возможно, постаралась бы. Не для себя – для Теодора де Ронэ.

- И что же для вас счастье?
Вопрос мог бы показаться легкомысленным – да и кто ожидал бы от нее другого, но голос герцогини был вполне серьезен, разве что улыбка играла в уголках губ, но смеялась она не над шевалье де Ронэ а над собой. Ну разве не забавно? Задай ей кто-то тот же вопрос, она бы не смогла ответить.
Но когда на узкой лестнице ее рука находила руку Теодора де Ронэ, когда она чувствовала жар его губ, передающийся ей через короткие поцелуи, ответ становился неважен.

Отредактировано Мари де Шеврез (2018-11-22 05:33:37)

+2

6

Счастлив тот, кто не жалеет о прошлом и не тревожится о грядущем. О будущем – том, что не ограничивалось ближайшими днями – Теодор думал редко, а о том, что сбылось или не сбылось, и того реже, чересчур много в нем было ошибок. И на вопрос герцогини ответил без колебаний:

– Вы, – и не солгал.

Счастьем был шелест юбок, безумно колотящееся в груди сердце, нетерпеливое ожидание и пьянящее бытие – касание ли ее руки, поцелуй ли, жаркий ли шепот, капля ли воска, упавшая на руку. Счастьем был и краткий миг схватки, и строчки – что медленно сплетающиеся в бессонной ночи, что складывающиеся в единый смеющийся миг, что нанизанные на пульсирующую нить плотской любви. И сама эта любовь, и ярость в чужом взгляде, и те мгновения, когда он верил в дружбу, и небо над головой и в голубых ее глазах, и солнце в щелях ставни и в золоте ее волос.

На втором этаже было две комнаты – спальня и выходящая единственным окном на улицу гостиная, разделенные лишь тонкой перегородкой и обставленные без всякой роскоши. Но белье было свежим, и в серебряном подсвечнике у кровати оставалось место для одной свечи.

+2

7

Что ж, пусть так. Мари удовлетворилась этим ответом, не важно, был ли он искренним или всего лишь галантной данью любовнице. Но не удержалась, поддразнила де Ронэ, остановившись на пороге спальни.
- В таком случае, мне жаль, что ваше счастье столь непостоянно, Теодор.
Письмо кузине лежало за корсажем, но непостоянное счастье бретера и поэта о нем сейчас не вспоминало. Будет еще время для беседы. Час для любви, минута для разговора – может быть, герцогиня, как и положено герцогиням, была слишком самоуверенна, желая остановить, или хотя бы замедлить время – только для них и только сегодня – но неминуемый отъезд Теодора де Ронэ был легкой миндальной горечью в вине, тенью, на мгновение заслонившей солнце. Об этом можно было не думать, или думать не слишком много, но кто не поручиться, что горечь не станет отравой, а тень не поглотит солнце? Такого она не желала, ни себе, ни ему, при всем своем непостоянстве.

В спальне царил все тот же полумрак – снаружи дом должен был казаться необитаемым. Полумрак был тончайшей вуалью, скрадывающей черты лиц, значение взглядов, складки одежды. Чтобы разглядеть, что таится в глубине ясных глаз Мари де Шеврез, Теодору де Ронэ пришлось бы подойти совсем близко.
Улыбнувшись своим мыслям, герцогиня сама сделала этот шаг, подошла близко, положила руки на плечи поэта, позволяя ему читать на своем лице – что там можно прочесть? – желание, сожаление, нежность?
- Вы не можете остаться, я не могу уехать. Возможно, это к лучшему...
Прикосновение мягких губ словно пыталось искупить жестокость слов.
- Но я буду помнить о тебе.
Другая, возможно, попросила бы ответного обещания думать о ней, но не герцогиня де Шеврез. Кроме того, разве о счастье забывают?

+3

8

– Я не смогу забыть.

Надо было быть святым, чтобы не помнить о том, что ум и красоту она сочетала с происхождением и титулом. Но неотразима она была не из-за имени, которое носила.

И, привлекая ее к себе, целуя теплые губы на прохладном лице, согревая руки в скрывавших ее покровах прежде чем отыскать под ними шелк кожи, мимолетно улыбнувшись оказавшейся спереди шнуровке – он помнил. Сколь короток день – уже сделавшийся для них ночью. Как близка настоящая ночь. Что утро может не прийти. И сегодня у него были причины снова и снова об этом вспоминать.

        Я истекаю временем как соком,
        В тебе теряя и века, и вехи,
        Чтоб плоть плыла и сыпалась потоком
        Песка и сами опускались веки.

        Жизнь все возьмет, что в жертву, что оброком,
        Окончит день вопросом, ночь – в ответе,
        Возьмет тебя, назвав разлуку роком,
        И не отдаст любви, надежде, вере.

        Она возьмет, а ты дари без счета
        Кусочки ночи в каждую минуту,
        Где плоть ложится в плоть и плоть темна

        Как твердь, как нить под бусинами четок,
        Отдай их мне, и я тобою буду
        И камнем в жизнь уйду. Твою. До дна.

В приправленном свечами полумраке комнаты волосы ее лились золотым и пепельным водопадом.

– Счастье мое.

+2

9

- Твое.
Пусть лишь на сегодня, но полностью.

Мадам де Шеврез не смогла бы сказать точно, как они провели время до вечера – любили друг друга, тихо говорили о чем-то, не касаясь двух запретных тем: прошлого и будущего. Это были часы, словно выпавшие из жизни, да так и оставшиеся лежать отдельно.
Особенные. Неповторимые. Ничьи.

Скорое и неизбежное расставание на все наложило свой отпечаток, пригасив даже неуемную жизнерадостность Мари, поэтому иногда в спальне становилось тихо. Поцелуи слов не требуют, а некоторые мысли лучше оставлять при себе. К чему им обоим сожаления?
Сожаления герцогиня де Шеврез переплавляла в желание – чудо, известное каждой женщины со времен Евы. Чем ближе разлука – тем щедрее ласки любовницы, так женщины стараются оставить память о себе в мужских сердцах.

За стенами домика наверняка уже собирались сумерки, но вечер – это всего лишь дверь в ночь. Мари забыла о том, что герцог де Роган вполне мог иметь свои виды на эту спальню нынче вечером и недоуменно взглянула на шевалье де Ронэ, когда внизу послышался осторожный стук в дверь, а потом не менее же осторожные шаги.
Они гостей не ждали.

+2

10

Теодор ответил таким же недоумевающим взглядом. Но уже мгновением позже растерянность на его лице сменилась откровенным смущением. И пониманием.

– Мой друг… приятель, – алые пятна, вспыхнувшие на скулах бретера, бросались в глаза даже в подступившем полумраке, – который дал мне ключ… Боюсь…

Он мог бы догадаться, что мадам де Шеврез знает имя «приятеля». И что это за дом. Но не спросить она могла по множеству разных причин. И не в последнюю очередь – потому что она никогда не задавала неудобных вопросов.

– Если нам придется уйти…

Он ненавидел сейчас себя. Свою глупость и расточительность, из-за которых не подумал снять комнату. Необходимость объяснять возлюбленной, что им могут указать на дверь. Грядущие блуждания по ночному гугенотскому городу – и это если она не решит вернуться во дворец.

И оттого Теодор не закончил предложение. То ли в смутной надежде, что герцог уступит, то ли понимая, что она догадается и так. Уселся на кровати, подбирая с ковра штаны. Но успел надеть только одну штанину, когда снизу донесся вскрик. Женский. И топот – нескольких ног. И невнятный шум, сказавший ему, что драка, не успев начаться, уже закончилась.

– Вот дура, – с чувством сказал хриплый голос по-окситански. – Проверь кухню. И что там еще.

Теодор замер на мгновение. Обернулся и приложил палец к губам герцогини. И начал натягивать вторую штанину. Не сводя взгляда с лежавшей на полу шпаги.

– Не он, – чуть слышно сказал он. – Не герцог.

+2

11

Да, это был не герцог, но кто-то определенно желающий его увидеть, и вряд ли с добрыми намерениями. И вряд ли намерения пришельцев внезапно станут миролюбивыми, если они обнаружат наверху вместо герцога двух любовников, временно позаимствовавших ключ от дома для своего свидания.

Мари задумчиво взглянула на окно – то надежно заколочено, вряд ли ее родич, заботясь о тайне своих свиданий, предполагал, что окно может служить запасным выходом. Дверь спальни, кончено, можно запереть на засов, но сколько она продержится при определенных усилиях со стороны незваных гостей?

- Я могу отвлечь их, - предложила она шепотом, поправляя батистовую сорочку, сползшую с плеча.
«А вы сделаете остальное».
Герцогиня улыбнулась, будто бы не было никаких причин для тревог, однако кончики пальцев неприятно покалывало и сердце билось часто и неровно. Она была женщина, и ей было страшно. Но она была из дома Роганов, а значит, не могла себе позволить показать этот страх даже Теодору де Ронэ, который наверняка бы понял и не упрекнул.

+2

12

Отчего-то Теодор вспомнил другую ночь. Тоже в чужом доме, но тогда рядом с ним были две женщины. Которые тоже, казалось, не боялись. Или не подавали виду. А он даже не задумался тогда и не удивился – возможно, потому что одна из них была в мужском платье, а другая…

Но они обе были далеко, а мадам де Шеврез была здесь. И те, кто вошел в дом – тоже. Отвлечь…

Не следовало соглашаться. Но рисковать, спускаясь к ним – в итоге, и ею тоже…

Или это счастье, которое она дарила, делало его осторожным? Умереть было бы не страшно, но дать умереть ей…

– Откройте дверь, – прошептал он в ответ. – И позовите. Герцога. А потом бегите за кровать и оставайтесь там.

Он подобрал с пола свою одежду, зашвырнул за полог. Обнажил дагу, извлек из ножен аялу. Ногой отпихнул перевязь в тень. И скользнул к двери, становясь так, чтобы ударить сразу. Для поединка здесь не было места. Но для упреждающего удара – было.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2018-11-28 20:03:30)

+2

13

Мари кивнула и подошла к двери. Лучше что-то делать, чем ничего не делать, даже если делаешь ошибку.
- Герцог, это вы? Право же, нелюбезно так опаздывать, - тягучий женский голос хорошо был слышен и на лестнице, и внизу.
И вызвал на лицах мужчин понимающие ухмылки.
- Я вас жду!

Мари закрыла дверь, улыбнулась – лукаво, смешливо, подарив де Ронэ мимолетный поцелуй – и прошла к разобранной постели, бесшумно ступая босыми ногами. Подсвечник с потухшей свечой, стоявший рядом, показался герцогине достаточно тяжелым, чтобы в случае чего выступить весомым аргументом в любом споре, так что она не постеснялась прихватить и его.

Жизнь жестока к слабым женщинам и недурно бы иметь при себе какое-то оружие...

На лестнице уже слышались торопливые шаги.

+2

14

И шагов было слишком много. Не двое даже – почему?

Лицо бретера ожесточилось – ответ был очевиден. Женщина, и одна. Но сколько их было?

Первый получил удар шпагой в спину. И клинок застрял – меньше мгновения, но за это время второй отпрянул в сторону, ускользнув от удара даги. И спешивший следом третий выругался, вскидывая руку навстречу вновь метнувшемуся к плоти кинжалу.

– Назад! – не им, герцогине. И Теодор отскочил сам, оставив на рукаве третьего убийцы вмиг набухшую кровью прореху. Отметил краем глаза, что первый, чтоб его, не упал. Силуэт, вцепившийся в столбик кровати. И тоже обнаживший свой кинжал.

– Сдавайся, – прошипел третий. Перехватил дагу в здоровую руку. – Не убьем.

Второй шагнул в сторону. В сторону мадам де Шеврез. Но, похоже, забыв о ней, занося руку с ножом для броска.

+2

15

Не в первый раз герцогиня де Шеврез попадала в опасные положения. Были грабители в ювелирной лавке, от докучливого внимания которых ее спас милый Рене, тогда еще мушкетер. Синяк на лице пришлось тогда прятать под пудрой, но даже не синяк тогда огорчал Мари, а то, что успела она и испугаться и прочувствовать, как испуг меняет человека, успела почувствовать беспомощность того, кто слабее, перед силой, которой нечего противопоставить.

Она не думала об этом, конечно. Мари была не склонна к глубоким размышлениям в том, что касалось ее собственных чувств, чужие интересовали ее куда больше. Но воспоминание все равно толкнулось в руку, держащую тяжелый подсвечник. А еще, конечно, очень женская тревога за бретера, хотя, ей ли не знать, как опасен шевалье де Ронэ.

Позже эта тревога заставит ее все же поразмыслить о том, сможет ли она, как то бывало раньше, спокойно отправлять Теодора устранить ее врагов или спасти ее друзей, зная, что его могут ранить или даже убить? Ответа Мари так и не найдет. Или не захочет признать очевидное –  все же эта женщина бывала невероятно упряма.
Герцогиня шагнула из своего укрытия и совершенно незамысловато, но зато со всей силы, приложила стоящего у постели подсвечником по голове. Убийца, держащийся за прикроватный столбик, упал к ногам Мари. Вряд ли он, конечно, оценил оказанную ему честь...

Оказанную их товарищу честь не оценили и остальные визитеры, но на мгновение отвлеклись – слишком неожиданным было случившееся.
- Кто вы и зачем пришли? - спросила Ее светлость и порадовалась тому, что голос звучит спокойно, хотя спокойствия она отнюдь не чувствовала.
- Не твое дело, - осклабился тот, у кого рукав уже был в крови.
Мари пожала плечами. Ну как сказать, не ее. Уже ее.
С другой стороны, мертвыми незваные гости будут смотреться уместнее.

+3

16

Следить за тремя противниками сразу можно. Пусть не тогда, когда один из них у тебя за спиной. И оттого Теодор тоже отвлекся на шум упавшего тела. На миг – которым, на его счастье, никто не воспользовался. И атаковал снова – пользуясь заданным герцогиней вопросом.

Раненый отпрянул, уходя от удара. И Теодор, отпрыгнув, захлопнул между ними дверь. Оборачиваясь к оставшемуся в спальне убийце.

– Пожар!

Свеча, выпавшая из подсвечника, откатилась в сторону, успев только подпалить ковер. Но запах гари и возглас бретера заставили убийцу обернуться. На какие-то доли мгновения – затем он обернулся снова. Вскинул руку с ножом, не успел ни бросить его, ни парировать. И, пытаясь еще достать противника, несмотря на вонзившийся в грудь клинок, лишь в последний миг разжал пальцы. Оставляя на обнаженном плече Теодора окрасившуюся кровью царапину.

Вновь ворвавшийся в комнату третий замер на пороге. Глядя, как оседает на пол его приятель. На безжизненное тело на полу.

– Убирайся, – предложил Теодор. И метнулся вперед, когда убийца чуть опустил нож. Метя в глаз – и промахнувшись. Но из рассеченного лба мерзавца хлынула кровь. И второй удар даги завершил дело.

– Бесчестно… – прохрипел уцелевший. Попробовал бросить свой второй кинжал – несмотря на рану. Промахнулся – на добрый фут.

– Кто бы говорил, – Теодор подобрал клинок. Наклонился за предыдущим. Пнул руку раненого, потянувшуюся за подсвечником. – Мадам, у вас есть вопросы? И спасибо, кстати.

Не лучший способ выразить благодарность. Но в этот раз он об этом не забыл.

+3

17

Легким взмахом руки Мари дала понять бретеру, что право же, благодарность - излишнее, потом сочтемся. А вот вопросы у нее были, о да. Очевидно, что вооруженные господа проникли в домик для свиданий не для того, чтобы спеть им с Теодором пару серенад, и вряд ли они были их целью. А если не они, то кто?
Ответ напрашивался сам собой. Но ее светлость все же подошла поближе к раненому, взглянула ему в лицо с отстраненным любопытством – нечасто доводится смотреть в лицо того, кто мог бы тебя убить.

Они могли не услышать. Не понять. Убийцы могли быть осторожнее, или хотя бы вести себя тише.
И тогда, возможно, позже ее родственник добавил бы свое бренное тело к их остывающим телам. Жуткая картина.

- Вы пришли за герцогом?
Раненый посмотрел на нее с ненавистью, стиснул зубы, промычал что-то невразумительное, но вряд ли лестное для мадам де Шеврез.
На лицо герцогини легла тень. Она была женщиной, но это не означало, что она была милосердна, или, хотя бы, добра. Чистым злом, что бы ни говорили о ней в окружении короля, она тоже не была, но все же чужие страдания Мари никогда не останавливали.
- Я задала вопрос, - мягко напомнила она. – Вы собирались убить герцога де Рогана? Я хочу услышать ответ.

Последнее предназначалось, скорее, Теодору де Ронэ. На его плече кровоточила царапина, ее слегка знобило от всего пережитого, но все могло закончится гораздо хуже.
Конечно, если шевалье не пожелает помочь Мари получить ответы от раненого это сделают герцог де Роган, но герцогиня, знаете ли, предпочитала об всем узнавать первой. Вот такая вот маленькая женская слабость.

+2

18

Спокойствие герцогини завораживало. Теодор видел это и раньше, вспоминал о ее происхождении. И желал ее тем больше, чем меньше это было возможно.

А сейчас здесь было слишком много глаз. И слишком мало времени.

– Я могу добить вас на месте, – по-провансальски сказал бретер. Который едва так и не поступил – поняв, в отличие от герцогини, то, что не проговорил раненый. – Или вами займутся люди герцога.

– Умру… раньше.

– Да, если я вытащу клинок. Смерть от удушья… Право, это неприятно. Я видел.

Ненависть в глазах раненого обжигала.

– Слово дворянина?

Теодор выдернул аялу из спины того, кто вошел первым.

– Обещаю.

– Да, – это было обращено к герцогине. И сказано уже по-французски – oui.

– Да, мадам, – поправил Теодор. Раненый промолчал.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2018-12-03 11:53:25)

+2

19

Ну что же, первый  шаг сделан, может быть, и до второго доживем.
- Хорошо, - кивнула герцогиня, скорее себе, чем Теодору де Ронэ и уж точно не раненому, кем бы он ни был, хорошо ему уже не будет, не при каком раскладе.
Но и плохо может быть по-разному.
- Кто вам заплатил?
Мысленно Мари, которой не чуждо было все человеческое, понадеялась, что несостоявшиеся убийцы герцог взяли плату вперед и успели ее растратить. Умирать ради золота, которое даже еще не получено, должно быть, совсем обидно.

Она могла бы спросить иначе... Могла бы спросить прямо: кто вас нанял? Но обычно те, кто покушаются на таких значительных особ, как герцог де Роган, не ходят собственной персоной по кабакам, в поисках наемников. Для этого  у них есть доверенные люди, и люди этих людей. Ну а кроме того, человеку, который два раза сказал «да» трудно в третий раз ответить «нет». Если раненый ответит на два вопроса, не исключено, что и на третий, самый важный, не промолчит.

Мысленно Мари уже пыталась решить эту загадку – кто же он, желающий герцогу смерти. Но беда в том, что на такой вопрос у нее был только один, весьма расплывчатый ответ: кто угодно. Католики и гугеноты, кардиналы и простые фанатики, и, к тому же, не будем забывать о ревнивых мужьях и оскорбленных отцах. Этим иногда удается сделать то, о чем только мечтают кардиналы и фанатики, но не решаются осуществить, опасаясь последствий.
Ревнивцам же последствия безразличны...

+2

20

Раненый оскалился.

– Никто. – И, прочитав что-то в глазах обернувшегося к нему бретера, добавил: – Клянусь. Никто.

Теодор сгрузил железо на кровать, трофейное и свое. И спросил:

– Не успели?

– Нет.

– Я сдержу слово, – хмуро сказал бретер. Который начинал уже догадываться. – Но я не обещал, что добью быстро.

– Я… – раненый сделался очень бледен. И страх в черных глазах его разгорался все ярче с каждым новым взглядом на торчавшую из его груди рукоять кинжала. Timor mortis. Теодор понимал. И очень надеялся в свой час уйти быстро. – Я… не говорю. Parlatz occitan?

Теодор глянул на герцогиню. Перевел, надеясь, что сможет делать это и дальше – его родное наречие все же звучало иначе. И подобрал с пола свою рубашку.

*

Timor mortis – лат., страх смерти
Parlatz occitan? – окс., Вы говорите по-окситански?

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан