Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан.: Г-жа де Шеврез дарит г-ну де Ронэ новую встречу.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
О чём задумались, мадам? 2 февраля 1629 года: Повседневная жизнь четы Бутвилей никогда не бывает скучна.
Мечты чужие и свои. Март 1629 года: Донья Асунсьон прощается с Арамисом.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
О встречах при Луне и утопших моряках. 9 января 1629 года.: Рошфор докладывает кардиналу о проведенном им расследовании.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Друг моего друга. 18 декабря 1629 года


Друг моего друга. 18 декабря 1629 года

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

После эпизодов
Драться нехорошо. 17 декабря 1628 года. (Атос)
Любовник и муж. 15 декабря 1628 года, вторая половина дня. (д’Артаньян)

0

2

Оставшись без слуги, которого он отправил в Бетюн, д’Артаньян, к величайшему своему неудовольствию, уже на следующий день обнаружил, что совершенно разучился без него обходиться, и оттого едва не опоздал к Тревилю, явившись к капитану в не чищенных со вчерашнего дня сапогах. Тревиль заметил, конечно, и удостоил обувь гасконца чрезвычайно внимательного взгляда, однако ничего не сказал, справедливо полагая, должно быть, что выражать свое мнение вслух ему не было нужды. Д’Артаньян слегка покраснел и сам перешел в наступление, напомнив капитану, что все еще в отпуске.

- Тогда что вы здесь делаете? - риторически полюбопытствовал Тревиль. - Раз вы еще заняты, то в Гренобль может поехать кто-нибудь еще.

- К тому времени я уже не буду в отпуске, - возразил д’Артаньян, совершенно не желавший уступать кому-либо иному привилегию позаботиться о безопасности его величества на пути в Мантую.

Капитан подкрутил ус и милосердно сменил тему, огорошив лейтенанта другой новостью.

- Арамис подал в отставку? - повторил тот.

- Со вчерашнего дня, - подтвердил Тревиль. - Черт знает что, сударь! С тех пор, как его высокопреосвященство сделал вас лейтенантом…

- Господин капитан!

Тревиль словно не заметил:

- В полку обнаруживаются шпионы, мошенники, самозванцы - только что еще не бабы! Мои люди берутся за наемные убийства! Подаются в монахи и прихвостни кардинала! Нет, с таким примером перед глазами!..

О шпионах, самозванцах, мошенниках и наемных убийцах д’Артаньян уже знал, а монахом был, очевидно, Арамис, но прихвостни кардинала?

- Вы же знаете Атоса, господин капитан, - указал он, - если он считал, что дуэль была честной, он не мог сказать иначе - даже про Кавуа.

Тревиль закатил глаза.

- Он не мог сказать ничего иного, потому что они друзья.

- Атос и Кавуа? - вскричал д’Артаньян.

Час спустя, удостоверившись в отъезде Арамиса, оставившего для друзей лишь краткую записку, которую гасконцу с сокрушенным вздохом отдала безутешная квартирная хозяйка г-на будущего аббата, д’Артаньян был уже на улице Феру. К чести его, однако, первым вопросом, который он задал другу, был вопрос о его здоровье, и взгляд его при этом был устремлен на свежий порез, благородную внешность Атоса, впрочем, почти не портивший.

+3

3

- Благодарю, друг мой. – Атос перехватил взгляд гасконца. – О, не обращайте внимания. Небольшое недоразумение, благодаря которому я убедился, что уже могу вернуться в строй.

На самом деле все обстояло ровно наоборот: недоразумение, увы, отодвинуло такую возможность еще на недельку, потому что едва зажившая рана вновь открылась. Хромать сильнее Атос не стал, но любой лекарь, услышав, что пациент намерен отправиться на позиции, схватился бы за голову и принялся грозить лихорадкой и антоновым огнем.

Д’Артаньян, доверявший Атосу как себе, а стало быть, в роли лейтенанта - ни на грош, приподнял брови и, вспомнив отчего-то Тревиля, едва не спросил у друга, готов ли тот немедленно отправиться с ним в Гренобль. Остановило его только подозрение, что Атос окажется даже менее благоразумен чем он сам.

- Я надеюсь, ваш противник жив, - сказал он вместо этого, принимая беспечный вид, - пари держу, господин кардинал с радостью ухватится за любой предлог, чтобы ослабить роту, даже перед походом. Какого черта - почему вы не позвали меня в секунданты?

Это сказал уже друг - и друг, немало задетый.

- Я был с Портосом, - пояснил Атос. – Собственно, все кончилось ничем – обменялись царапинами, только и всего. Портосу оцарапали руку, мой противник унес отметину на физиономии. От гвардейского патруля мы благополучно скрылись, так что у господина кардинала нет никаких шансов... Вина?

Д’Артаньяну – другу он сознался бы, что несколько переоценил свои возможности и теперь находится не в лучшей форме, но д'Артаньяну-лейтенанту – ни в коем случае. Только не сейчас, не перед походом. Впрочем, еще пара дней…

- Охотно, - д’Артаньян занял обычное свое место, пристально глядя на друга. - А Портос - что с его противником?

- Жив и здоров, - пожал плечами мушкетер, разливая вино. – Послушайте, д'Артаньян, если вы твердо решили взять на себя обязанности де Тревиля и устроить нам выволочку, то надо пригласить Портоса.

Гасконец возмущенно вскинул голову.

- Вы сошли с ума, дорогой Атос? Я спрашиваю, чтобы знать, чего не говорить и что сказать, если до короля дойдут какие-нибудь слухи об этом деле. Вы знаете, кстати о слухах, что вам приписывают дружбу с Кавуа?

Рука Атоса с бутылкой замерла в воздухе на долю мгновения – почти незаметно, но именно почти. Впрочем, лицо его осталось таким же спокойным, и мушкетер наполнил бокал до краев. Он ждал этого вопроса. Рано или поздно, но ждал. Был уверен, что гасконец узнает об этом одним из первых - они с Кавуа не скрывали своей дружбы, хотя и не афишировали ее.

- Простите, мой милый, это была неудачная шутка, - внимательно глядя на д'Артаньяна, сказал он. – Что же до Кавуа, то, должен признать, в кои-то веки парижские сплетни соответствуют истине. Да, он мой друг.

+4

4

Если бы Атос не сказал еще «мой милый», д’Артаньян бы, может, и сдержался.

- Чушь, дорогой друг, - сказал он. - Вы имеете в виду: он называет себя вашим другом и вы ему верите?

Если бы он говорил с кем угодно другим, гасконец мог бы еще усомниться - но Атоса он знал и в искренность его чувств поверил сразу - что никак нельзя было сказать относительно Кавуа. Сам будучи не особо чистосердечен, д’Артаньян не мог не заподозрить фальшь в этой внезапной приязни капитана кардинальской гвардии к простому - или даже отнюдь не простому - мушкетеру.

+3

5

- Я имею в виду именно то, что сказал - что он мой друг. - Атос отставил бутылку и со своим бокалом в руке уселся в кресло, глядя на гасконца выжидающе и самую чуточку иронично. - Никаких двусмысленностей и двойных толкований.

Он не собирался ничего доказывать, не хотел спорить, но и заявить д'Артаньяну - знаете, дорогой мой, это не ваше дело! - разумеется, не мог. И поэтому предпочитал предоставить первое слово ему.

+2

6

Иронию д’Артаньян уловил и, предсказуемо, начал злиться.

- В самом деле? - в том же тоне отозвался он. - И из чего же вы делаете этот вывод? Он оказал вам честь назвать вас другом? Пригласил вас перейти на службу к его высокопреосвященству?

Он не зашел еще так далеко, чтобы осведомиться, не выказал ли г-н капитан особый интерес к делам полка, но подошел к этому опасно близко - то, что поведал ему Тревиль о поединке в фехтовальном зале и что сказал об этом король, наводило на самые черные мысли, и пусть откровенное сомнение во взгляде гасконца не затрагивало еще честь друга, недоверие к его суждениям уже зародилось в его душе.

- Нет, - сдержанно отозвался Атос. Ироничные огоньки у него в глазах угасли, сменившись настороженным вниманием. – Будь Кавуа способен обратиться ко мне с подобным предложением, я не называл бы его своим другом. И он меня тоже. Неуважение к дворянской чести – не лучший способ завязать дружбу, вам не кажется?

Увы, д’Артаньяну так не казалось - или точнее, он не увидел бы урона для своей чести в подобном предложении. Когда речь шла о нем самом, помнится - когда такое предложение делал ему Ришелье, ни малейшего неуважения в этом Атос не увидел и даже напротив, не был уверен в выборе друга. Или дело было в том, что… как это говорилось на латыни, про Юпитера и быка?

- Вряд ли он настолько глуп, чтобы предложить вам прямо, - возразил гасконец. - Ни одного намека? Полноте, друг мой!

Будь на месте Атоса кто-то другой, д’Артаньян допустил бы, может, что тот мог и не заметить - быстрого взгляда после привычного сожаления о вражде полков, выраженного вслух огорчения, что мушкетеры не поймут этой дружбы, легкого удивления, быть может, что Атос, с его происхождением, талантами и умом, не получил еще лейтенантский патент - или иной знак признания… Все это должно было быть - потому что при всей своей неприязни к Кавуа, болваном д’Артаньян его не считал и не верил, что тот рискнет расспрашивать Атоса о делах полка. Если Атос скажет сейчас «нет»… Нет, «нет» он не скажет!

+3

7

- Ну, если можно считать намеком высказанное вслух сожаление, что я все равно не соглашусь перейти к нему в полк – то можете считать, что намеки были, - кивнул Атос. – Кавуа прекрасно это понимает и жалеет об этом, но не более того… Я понимаю, что вы хотите сказать, д'Артаньян. Но я не настолько привлекательный рекрут, чтобы пытаться переманить меня в другой полк таким замысловатым способом.

Д’Артаньян подумал, что Атос, с его происхождением, не говоря уже о его уме и способностях, заслуживал много большего, чем место простого солдата - и что гвардия кардинала была еще менее достойна его, чем мушкетерская рота - но в этом рассуждении была и своя оборотная сторона. Заполучить на службу такого человека было бы немалым преимуществом для кардинала - и ведь наверняка и у него были задания, которые мог выполнять человек чести! Мало кто годился в агенты, обычные и тем более двойные, меньше чем Атос, но вряд ли кардиналу были нужны только они!

- Кавуа - интриган, как все на службе кардинала, - возразил д’Артаньян. - И если бы он не считал, что вы ему полезны, он не тратил бы на вас время. И если он не звал вас к себе под начало прямо, то потому что вы бы отказались так же прямо. Но ваше благородство, друг мой, можно использовать. Вы можете поручиться, к примеру, что ни разу не сказали или не сделали ничего, что не пошло на пользу господину кардиналу?

Атос вздохнул. Хитроумие гасконца, которым так восхищались друзья, имело обратную сторону: д'Артаньяна было весьма сложно обмануть, но зато он временами умудрялся обмануть самого себя, заподозрив подвох там, где его не было.

- А вы, д'Артаньян? – мягко спросил он. – Когда мы с вами осаждали Ларошель, шло ли это на пользу господину кардиналу? Помнится, на остров Рэ мы с вами поплыли для того, чтобы выяснить – действительно ли готовится нападение на ставку Ришелье. Кавуа не пытался использовать меня как осведомителя, если вы об этом. За это я ручаюсь.

+3

8

Сомнение на лице гасконца становилось очевиднее, и виной тому был не ответ, который дал Атос на сугубо риторический вопрос, но то, что он к этому ответу добавил. Атос мог верить, что его не использовали как осведомителя, мог сам в этом сомневаться, но он заговорил об этом сам - для того ли, чтобы ответить на свои сомнения, или чтобы свести вопрос к осведомительству, но вряд ли он не понимал, насколько повредил Тревилю в грязной истории с де Траном - или как его там звали на самом деле.

И сомнение же окрасило насмешкой ответ д’Артаньяна:

- Потому что вы ему верите, дорогой Атос. Но ведь ему достаточно быть умнее вас, чтобы вы этого не заметили.

- Безусловно, - любезно откликнулся Атос. Сказать по правде, настойчивость д'Артаньяна начинала его несколько раздражать. Неодобрение и удивление были вполне ожидаемы, недоверие гасконца к капитану кардинальской гвардии Атос знал, но вот попытки навязать это недоверие ему… - И, кстати, он был настолько предусмотрителен, что еще пятнадцать лет назад вкрался в доверие к моему отцу и получил от него рекомендательное письмо в дом Монморанси… Послушайте, друг мой, неужели вы полагаете, что я настолько наивен?

- Причем тут вдруг Монморанси, мой дорогой Атос? - с совершенно искренним недоумением откликнулся д’Артаньян. - Я говорю вам, что этот Кавуа мерзавец, даже если он вкрался в доверие и вашему отцу тоже. Или если не вкрадывался - люди меняются, увы. Вспомните, он служит вместе с миледи! И с этим негодяем Рошфором, который, между прочим, не постеснялся украсть у меня письмо. Или вы решили внезапно, что его высокопреосвященству служит ангелы господни? Он их друг тоже, между прочим!

+2

9

- Вот не знал, что миледи служит в гвардии, - саркастически заметил Атос. Он чуть было не напомнил д'Артаньяну, что тот в свое время не постеснялся перехватить и прочитать другое письмо, и как будто не испытывал по этому поводу угрызений совести – как и по поводу дальнейшей своей эскапады – но сдержался. Пожалуй, и рассказывать гасконцу, что Кавуа отнюдь не друг миледи, тоже не стоило. Что-то подсказывало мушкетеру, что тот попросту не поверит.

– Знаете, дорогой мой, я, пожалуй, не буду вам ничего доказывать, - заметил он все еще спокойно. – Но позволю себе вам напомнить, что друзей я выбираю сам. И надеюсь, что вы по крайней мере при мне воздержитесь от резких эпитетов в их адрес.

Гасконец так резко отодвинул недопитый бокал, что вино едва не расплескалось на стол.

- Вы уже выбрали, похоже, - холодно отозвался он. - Когда подставили Тревиля, сказав ему, что поединок между дю Броном и де Траном был несчастным случаем. Вы ведь не знали, что играете на руку кардиналу, Атос? Вы всего лишь оказывали услугу своему другу.

Лицо Атоса закаменело. Тревилю он сказал совершенно иное и теперь силился понять, что же случилось – капитан ли умудрился понять его неправильно, д'Артаньян ли был введен в заблуждение… Так или иначе, гасконец недвусмысленно обвинил его во лжи. Будь на его месте кто-нибудь другой, разговор на этом и закончился бы – вернее, они продолжили бы в другом месте и на другом языке, но… д'Артаньян?

- Хорошо же вы обо мне думаете, - сухо проговорил он. – Я поручился перед Тревилем, что это не было убийством - и только. Я не утверждал, что это был несчастный случай. Выводы капитан мог сделать сам. Должен был сделать. И кто бы ни оказался на месте этих двоих, доносить на дворянина за то, что он дрался за свою честь, я не собирался и не собираюсь. Лгать, оказывая кому бы то ни было услугу – тоже.

- Вы поручились, - кивнул д’Артаньян, скрывая злость в этот раз намного лучше Атоса. - А это было убийство - тот гвардеец убил де Трана, чтобы тот не раскрыл их общую тайну.

- Иначе говоря, вы утверждаете, что я солгал? – Странно, но гнева все еще не было. Атос внимательно смотрел на гасконца, и только в глубине глаз его едва тлело печальное удивление. Как мало ему, оказывается, понадобилось, чтобы обвинить друга во всех грехах.

+3

10

- Вы?! - теперь голос д’Артаньяна уже не был спокойным, а в глазах проступило сочувствие. - Никогда. Но…

Он помедлил, то ли подбирая слова, то ли колеблясь.

- Но вы могли знать не все, не так ли?

Атос вздохнул.
- Без наконечников были обе шпаги, д'Артаньян, - терпеливо сказал он. – И дю Брон был ранен. Это похоже на убийство?

Д’Артаньян вздохнул в ответ.

- Вы никогда не наносили царапин рапирой? Ни разу? - спросил он. - Буквально месяц назад, помните, дуэль в лодке? Все только и говорили? Этот одноглазый - который убил Нюайе - он дрался рапирой. Де Тран был очень хорошим бойцом - если он понял, что у дю Брона была шпага…

Он мог бы добавить, что у схватки были и другие свидетели, но тогда Атос мог решить, что ему не верят, в то время как д’Артаньян - все еще - верил, что тот только ошибся. Верил и поверить не мог, до какой степени тот мог заблуждаться.

- Право, мне начинает казаться, что там был не я, а вы, - заметил Атос, уже не скрывая раздражения. – И это не я, а вы видели, чем они дрались и какую рану получил гвардеец. Если вам угодно мне не верить, дело ваше.

Д’Артаньян усмехнулся, но вышло как-то невесело.

- Я вам говорю, Атос: вы были введены в заблуждение… и ввели в заблуждение Тревиля. И… - он осекся, глядя на друга с новым сомнением. Нет, он прекрасно знал, насколько Атос нелюбопытен, но все же, все же… Тот словно не услышал упоминания об общей тайне, связывавшей мушкетера и гвардейца, не спросил, откуда д’Артаньян знает все подробности схватки… как будто он знал уже, что у дю Брона - лже-дю Брона! - были причины… Нет, невозможно. Атос не знал или никогда не продолжил бы дружбу с Кавуа.

- И вы оба оказались там, - закончил он. - В этом зале. Такое совпадение.

+3

11

- Кто же меня ввел в заблуждение, позвольте спросить? - осведомился Атос. - Шпага де Трана? Или, может быть, шпага дю Брона? Кто-то из них отвел мне глаза, будучи на самом деле рапирой или вовсе тросточкой? Или, быть может, я не отличу царапину от колотой раны?

Комментировать слова о совпадении он не счел нужным. Бывают и совпадения.

Чем больше раздражался Атос, тем спокойнее делался д’Артаньян - по крайней мере, внешне.

- Вы осмотрели оружие обоих и убедились своими глазами, что клинок де Трана не был затуплен? - спросил он - как человек, знающий уже ответ на заданный им вопрос. - Вы можете поручиться, что он не вступал в поединок, полагая, что это лишь тренировка - на своем оружии? Он вам сам это сказал, быть может? Как вообще получилось, что вы там оказались, Атос? Хозяин зала клянется, что никогда прежде никого из вас там не видел…

- Обоих – нет, - лаконично ответил Атос. – Только гвардейца, тут вы правы. Но зато я видел его рану. И как его шатало от потери крови уже минут через десять после случившегося. Тренировочной рапирой такую рану не нанести, а де Тран, конечно, прекратил бы поединок, если бы ранил своего противника ненамеренно. Что же касается этого зала…  Кавуа попросил меня о встрече именно там, чтобы предупредить – миледи явилась к нему с просьбой избавить ее от моего преследования.

+3

12

Д’Артаньян только головой покачал. Расспрашивая столько времени спустя, ни в чем нельзя было быть уверенным - помимо того, что гвардеец сражался затем и убил своего противника. Хозяин зала говорил о несчастном случае, но те, с кем беседовал Тревиль, не сомневались, что все было подстроено заранее. А теперь еще оказывается, что Кавуа сам назначил встречу, и это предупреждение - этот предлог, точнее сказать!..

- Миледи попросила Кавуа избавить ее от вас?.. - переспросил он. - И что же он должен был сделать - вызвать вас на дуэль? Арестовать? Послать с полдюжины своих молодцов, чтобы они зарезали вас в какой-нибудь подворотне? Атос, я не узнаю вас, черт возьми! Если она и вправду пришла к нему с такой просьбой, то она думала, что он ее исполнит - а она знает его дольше вашего! А если нет… Да что это я! Как я мог даже подумать, что благородный капитан де Кавуа… исказил истину! Мне, право, любопытно, что он получил в обмен на эти ценные сведения - о, не прося ни о чем, конечно! На ваших глазах произошло убийство - убийство мушкетера! И что узнал от вас Тревиль? Что это был несчастный случай! Дьявол, вы еще и дрались потом бок о бок с гвардейцами, как мило!

+3

13

Несколько длинных мгновений Атос молча, с сожалением смотрел на друга. Д’Артаньян, казалось, слышал только то, что желал услышать, или, может быть, намеренно сыпал обвинениями, рассчитывая вывести его из себя.

- Вы собираетесь мне указывать, с кем дружить и с кем драться? – уточнил он наконец. – Признаться, не пойму, что вы хотите от меня услышать.

- Я хочу, чтобы вы услышали самого себя, Атос, - д’Артаньян смотрел, казалось, только на нетронутый бокал. - Вы сводите дружбу с врагом, вы деретесь на его стороне, вы поддерживаете его против Тревиля и теперь вы рассказываете мне, что миледи обратилась к этому скопищу всех добродетелей за защитой от вас и он сам пришел поведать вам об этом! Черт возьми! Он же не бретер, он капитан кардинальской гвардии! Он привел на эшафот Бутвиля, если вы забыли! Милый мой, я всегда знал, что вы благороднее Галахада, но не будьте же еще и наивнее Парсифаля! Он вас использовал и будет использовать впредь!

- Довольно, д’Артаньян, - жестко сказал Атос. – Я вас понял. Могу лишь повторить вам: я сделал все, чтобы Тревиль догадался об истинном положении вещей, сообщив ему только факты, в которых не сомневался сам. И я сделал бы то же самое, будь на месте гвардейца любой другой дворянин. Равно как и дрался бы на стороне дворянина, если силы не равны. Бутвиля привели на эшафот собственная безрассудная храбрость и презрение к эдиктам, как это ни печально. Что до Кавуа, то, как бы вы к нему ни относились, он был и остается человеком чести, и я не собираюсь отчитываться перед вами в своих симпатиях и антипатиях.

Если бы перед ним сидел кто-нибудь другой, Атос больше не сказал бы ни слова, но это был д'Артаньян, и поэтому он сделал еще одну попытку достучаться.

- Миледи рассуждала так же как вы, д'Артаньян. Она прекрасно осведомлена, что у нас с Кавуа были старые счеты, и рассчитывала, что он согласится их свести.

+3

14

Сравнение с миледи резануло гасконца как битым стеклом, но он спустил бы и это, если бы не то, что предшествовало.

- Мой бог, Атос! - вскричал д’Артаньян, ошарашенно глядя на друга. - Вот вы уже рассуждаете как записной кардиналист! Бутвиля погубил кардинал, и только он, и этот ваш так называемый человек чести приложил немалые усилия, чтобы его поймали!

Даже произнося эти слова, он понимал, сколь они бесполезны. Атос перестал не только слушать его, но и слышать, иначе как он мог ни на миг не задуматься над вопиющим противоречием в этой истории с миледи? Вызвать Атоса Кавуа бы не смог, даже миледи не стала бы от него этого ждать, но не могла она и настолько ошибаться в другом прихвостне кардинала, чтобы рассчитывать…

Озарение пришло внезапно.

- Бумага, - вспомнил он. - Охранный лист, который вы отобрали у миледи. Она… Боже, вы отдали его ему?

Они все совершенно забыли об этой бумаге, но она стоила бы головы Атоса… и если миледи потребовала… Что, только сейчас?

+1

15

- Нет, - спокойно ответил Атос. Доказывать д'Артаньяну, что Кавуа на самом деле не имел отношения к казни Бутвиля, он и не пытался – так думал не только гасконец. – Охранный лист выпросил у меня Арамис. Полагаю, что для своей белошвейки. Полагаю, вам не надо напоминать, что натворила под Ларошелью ее приятельница?

Д’Артаньян ответил не сразу, глядя на Атоса, и его потрясение ясно читалось на его лице. Арамис ушел в монастырь - из-за этой бумаги? Невозможно было не услышать в ответе Атоса глубокое чувство, а ведь он отдал ему бумагу…
- Кавуа вообще не говорил об этом? - спросил д’Артаньян, цепляясь за остатки понимания.

- Мы сошлись на том, что безопаснее будет ее уничтожить… когда предоставится такая возможность, - пожал плечами Атос. – Поймите, д'Артаньян, эта бумага – оружие обоюдоострое, и воспользоваться ею дело рискованное… для большинства из нас. Я отнял ее у леди Винтер, чтобы лишить ее этого оружия, и я жалею, что поддался на уговоры Арамиса. Не потому, что мне жаль упущенных возможностей, Боже сохрани. Но Арамис опрометчиво пообещал вернуть мне эту бумагу, даже не подумав, что его белошвейка, раз завладев ею, ни за что с ней не расстанется. Боюсь, это сыграло не последнюю роль в его решении уйти от света…

+2

16

- Мой бог, - повторил д’Артаньян. Вот, значит, что нужно было Кавуа - разузнать, в чьи руки попала подписанная рукой кардинала бумага. И теперь, задумавшись о ней с высоты своего лейтенантского опыта, гасконец увидел вдруг скрытые в ней возможности. Не столько охранный лист, сколько индульгенция, позволявшая своему обладателю все. Документ, с помощью которого отважный человек, готовый пожертвовать собой, мог уничтожить и кардинала. Немудрено, что Арамис поспешил укрыться от мира!

И Кавуа собирался ее уничтожить? Ну да, непременно, когда представится такая возможность - и Атос принял это на веру, не задумавшись даже, конечно, о том, чего может стоить такая бумага. В этом был весь Атос - все его благородство, и д’Артаньян ужаснулся при мысли о том, до какой степени его друг сделался уже слепым орудием в руках Кавуа.

Атос сказал, конечно, что бумага больше не у него, и только глупец не понял бы, у кого ее искать. То нападение на Арамиса и Атоса?.. Даты сходились. И теперь еще одно нападение - на Атоса и Портоса… А сам он уезжал из Парижа, и лишь поэтому, может…

Д’Артаньян почувствовал, что у него голова идет кругом, и поднимая сумрачный взгляд на самого благородного человека, какого знал, сам страшился того, что должен был сказать.

- Вы уже служите кардиналу, Атос, - пробормотал он. - Свидетельствуете в его пользу, защищаете его убийства, рассказываете его людям о наших… Верите во вранье столь очевидное, что в нем усомнился бы и младенец. Атос, неужели вы не видите, что сделала с вами эта так называемая дружба? А если он попросит вас защитить миледи - от меня?

Раньше он был бы уверен в выборе Атоса. Теперь…

+2

17

- Что за вздор вы несете, д'Артаньян? – не выдержал наконец Атос. – Черт побери, ни от кого другого я не стал бы выслушивать обвинения в доносительстве! Если сказать правду означает свидетельствовать в пользу кардинала, то какого дьявола, по-вашему, я должен был сделать – солгать? Любой дворянин имеет право драться за свою честь, и не кардиналу лишать его этого права, и вы как будто согласны с этим – но, вот тебе раз, отчего-то вините меня чуть ли не в измене оттого, что я не пожелал дать его высокопреосвященству возможность в очередной раз к этому придраться! Кому и о чем я рассказал? В какую ложь поверил? Давайте начистоту, черт возьми!

- Начистоту, - в голосе д’Артаньяна вновь звучала грусть. - Причем тут придирки кардинала? Какие, к черту, придирки? Его человек убил нашего однополчанина - при обстоятельствах, которые кажутся странными всем кроме вас - пусть. И что делаете вы? Вы спешите к Тревилю, чтобы заверить его, что это была не дуэль - зная, что иначе он пошел бы к королю, начал бы разбираться, что убитый был бы отомщен! Хоть как-то, я не верю, что кардинал отправил бы своего гвардейца на эшафот, но хоть как-то! Что по этим унизительным эдиктам был бы нанесен удар - что не получилось бы, черт побери, так, что сам король ставит на вид капитану мушкетеров, что его солдат был убит, а капитан об этом ни сном ни духом! Ради чего? Чтобы оказать пустяковую услугу вашему замечательному новому другу, этому идеальному человеку чести!

Он поднялся так резко, что толкнул стол, расплескивая нетронутое вино.

- Я пошел к Тревилю, чтобы заверить его, что это не было убийство, - отрезал Атос, окончательно теряя терпение. - Вы оглохли, дорогой мой, или просто не желаете меня слышать? С каких это пор вы полагаете, что уцелевшему участнику поединка следует мстить? Только потому, что это человек кардинала? Черт бы вас взял, он прежде всего такой же дворянин, как и мы с вами!

Неужели де Тревиль его не понял? Если бы дю Брону не угрожало обвинение в убийстве, Атос вовсе бы не стал ничего никому объяснять, но промолчать – значило поддержать это обвинение, а сообщить Тревилю обо всем полностью – донести на дуэлянтов, и Атос приложил все усилия, чтобы капитан догадался сам, и сам же решил, как быть дальше. Тревиль всегда славился умением улавливать намеки, особенно когда собеседник настойчиво подчеркивает, что не может сказать большего, что помешало ему на этот раз? Могло ли выйти так, что до короля известие дошло раньше и из других рук? Возможно…

+3

18

Если, уже не впервые на протяжении этого странного разговора, у д’Артаньяна и возникло подозрение, что Тревиль мог извратить правду в своих интересах, то и в этот раз он его отбросил. Во-первых, поступать подобным образом у капитана не было ни малейших причин. Во-вторых, и ему самому Атос заявил, что смерть де Трана - гасконец мысленно чертыхнулся, вновь напомнив себе, что его звали иначе - не была убийством. В-третьих…

- Не скажу, что вы оглохли, Атос, - д’Артаньян стоял и оттого смотрел теперь на друга сверху вниз, - но вы словно помешались. Право, я не удивлюсь уже, если узнаю, что вы так и сказали Кавуа, что вы отдали охранный лист одному своему другу. Как вы можете не видеть?..

Это было, верно, жестоко, но д’Артаньян уже не думал о чувствах Атоса, только о том, чтобы вернуть его в чувство. Тревиль был прав - Атос сделал выбор тогда, и выбор этот был не в пользу тех, с кем он служил.

Атос резко встал со стула.
- Не видеть чего именно? – холодно осведомился он, скрестив руки на груди и в упор глядя на гасконца. Внешне он был по-прежнему спокоен, только глаза потемнели и резче обозначились скулы. До сих пор д'Артаньян ни разу не пытался его поучать и тем более допрашивать. – Того, что вы увиливаете от ответа на мой вопрос? Вы, по сути, только что обвинили меня во лжи и в предательстве, но вместо того чтобы обосновать обвинение или извиниться – перескочили на новые нападки. Я доверяю Кавуа, нравится вам это или нет, и, черт побери, я не намерен продолжать разговор в подобном тоне!

Глаза д’Артаньяна сверкнули.

- Не продолжайте, - так же холодно бросил он. - Ни во лжи, ни в предательстве я вас не обвинял, пока - нет. Но в легковерии - тысячу раз да. Вы не отнеслись бы раньше так легко к убийству однополчанина, Атос, не встали бы на сторону врага против Тревиля - да что там, не заподозрили бы меня с порога в желании задать вам головомойку! Ваш новый друг, конечно, благороднее старых - да, и по рождению тоже - могу лишь пожелать вам в нем не разочароваться!

У самой двери он все же заколебался и даже повернул голову - вспомнив, сколь многим обязан Атосу. Когда, черт возьми, это произошло, как скоро, когда друг стал делаться врагом, а он не заметил? И не сделал ли решающий шаг сейчас он сам?

+2

19

На несколько мгновений комнату затопила тяжелая тишина. Атос молчал. Д'Артаньян упорно продолжал называть смерть де Трана убийством – стало быть, он не поверил ни единому слову. Тот д'Артаньян, которого он знал, никогда не заподозрил бы его в корыстных побуждениях. И не настаивал бы на том, чтобы дворянина, пусть даже и служащего кардиналу, отправили на эшафот за честный поединок. И не встал бы на сторону ложного обвинения. Или… он его не знал?

- Вот даже как, - сквозь зубы проговорил он наконец. – Пока, говорите вы? Ну что ж, вам не придется долго ждать повода. Если ради того, чтобы вы не посчитали меня изменником и пособником врага, требуется поступиться честью, то я предпочту, чтобы вы считали меня изменником. Моя честь – не флюгер, чтобы указывать направление ветра.

+3

20

- Вот как? - Д’Артаньян рассмеялся, но смех вышел каким-то неестественным. - Ваша честь требует теперь дружбы с Кавуа? Хороший вы нашли предлог, нечего сказать, дорогой Атос. Что ж, раз на дружбу со мной она подобных требований никогда не предъявляла, я могу лишь повторить то, что сказал раньше… или не повторять.

Он шагнул уже за дверь, когда вдруг, спохватившись, вернулся, чтобы бросить на стол перед Атосом изрядно сложенный вчетверо и изрядно измятый листок бумаги.

- Ваше, как я понимаю. Супруга ваша обронила.

И дверью он, уходя, хлопнул изо всех сил.

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Друг моего друга. 18 декабря 1629 года