Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта: Юный Франсуа де Ротонди знакомится с Франсиско де Варгасом, который знакомится с нравами Туниса.
Письмо счастья. 12 февраля 1629 года.: Г-жа де Мондиссье просит г-на де Трана помочь ей передать письмо королевы г-ну де Корнильону.
Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года.: Г-н де Ронэ и Портос готовятся похитить принцессу.
Я вновь у ног твоих. Май 1629 года, Париж.: Арамис возвращается к герцогине де Шеврез.

Денежки любят счет. Февраль 1629 г.: Луиза д’Арбиньи прибывает в поместье Вентьевров.
О пользе зрелых размышлений. 11 февраля 1629 года: Г-н де Валеран рассказывает Марии Медичи о попытке королевы спасти г-на де Корнильона.
Слезы ангелов. Северное море, июнь 1624 г.: После захвата голландского корабля капитан Рохас и лейтенант де Варгас разбираются с добычей.
Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра. 3 февраля 1628 года.: Роже де Вентьевр и Ги де Лаварден гуляют под Ларошелью.

Пасторальный роман: иллюстрация. Декабрь 1627 года: Принцесса де Гонзага позирует для портрета, Месье ей помогает (как умеет).
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Невеста без места. 12 февраля 1629 года.: Г-н де Вентьевр и "г-н д'Арбиньи" узнают о скором прибытии "Анриетты".

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Пример бродяг и зерцало мошенников. Май 1629 года..: Г-н де Лаварден узнает, что его съели индейцы, а также другие любопытные подробности своей биографии.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Воровать дурно. 20 декабря 1628 года.


Воровать дурно. 20 декабря 1628 года.

Сообщений 41 страница 57 из 57

1

...

0

41

Мать Екатерина от отчаяния даже топнула ногой.

- Больна, я? У меня украли письма! Письма моей матери, и это сделали вы! Как вы могли! Это господин кардинал вас послал, да? Отдайте!

- А зачем господину кардиналу письма вашей матери? - Эмили прошла по комнате и опустилась на старенький табурет, стоявший около окна. - Кому они интересны?

- Она там пишет… Отдайте! - воскликнула мать Екатерина. - Я к настоятельнице пойду! Отдайте лучше по-хорошему!

- У меня их нет, - пожала плечами Эмили, сама внутренне содрогнувшись от того, как легко она лжет. - Но я хотела помочь.

- Отдайте! - отчаяние в голосе монахини не вязалось с только что прозвучавшей угрозой. - Как вы не понимаете!.. Это письма моей матери! А ему они нужны для политики! Чтобы выгородить эту гнусную отравительницу!

Она осеклась и только резко взмахнула рукой.

Отредактировано Провидение (2018-10-27 00:04:38)

0

42

- Отравительницу? - удивилась Эмили. - Я не понимаю... Вашей матушки ведь нет в живых? Разве кто-то может уже ей повредить?..
У нее возник план, но кто знает, можно ли доверять монахине? Сейчас молодой графине казалось, что она старше матери Екатерины.

- Как вы смеете! Моя мать… Да как вы только могли подумать! - мать Екатерина стиснула в кулаке складку платья на груди - где под одеждой угадывался крест. - Отравительница - флорентийка! Покровительница господина де Берюля! Какая же вы дура! Отдайте мне письма, или я иду к матери Агнессе!

Мадам де Бутвиль не называли дурой. Ни дядя, ни муж. Был, правда, еще Ронэ, но у того были поводы. А вот у матери Екатерины их не было. Потому что Эмили дурой не была, и поняла уже, что план ее не годится. Монахиня, пожалуй, договорится с ней, постарается сыграть на сострадании и совести, а потом предаст, не задумываясь. Стоит ли из-за нее обманывать кардинала и рисковать будущим мужа? Ответ был очевиден...
- Да идите куда хотите, - устало ответила Эмили. - А лучше, попросите позвать лекаря. Ничего у меня нет.
Себе она пообещала попросить его высокопреосвященство вернуть монахине те письма, которые ему не понадобятся. Мать все же...

Монахиня несколько мгновений безмолвно смотрела на нее, затем всхлипнула, повернулась и вылетела вон из кельи.

Эмили тяжело вздохнула. Все это было ужасно гадко. Однако следовало поспешить. Она быстро накинула плащ, вынула из сундучка и засунула за корсаж небольшой кошелек, хмыкнув про себя при мысли, как много всего помещается в этом укромном месте, второй кошелек положила в потайной карман плаща, с сомнением посмотрела на содержимое сундучка: надо будет прислать за ним Лапена, тот и не отдать не позволит, и плохое про нее слушать, а тем более, распространять не станет. Потом вынула из специально прикрепленной к подвязке петли когда- то подаренный бретером стилет - на всякий случай, и быстро вышла из кельи. Покинуть монастырь не составило труда: дверь была закрыта изнутри аж на три засова. зато не было замка, да и охраны тоже. Да и что тут было охранять? Выйдя на улицу, мадам де Бутвиль поспешила к "Седлу оленя".

+1

43

Шевалье де Льестуа от полученного им поручения особых сложностей не ждал - одну скуку и вполне терпимые неудобства. В самом деле, что может быть проще чем прожить несколько дней в гостинице, не выходя из нее больше чем на пять-десять минут? Будь эта гостиница на каком-нибудь тракте, можно было бы еще ожидать назойливых соседей, несвежего белья, мышей в комнате и насекомых в постели, но «Седло оленя» располагалось в тихом пригороде и было, на самом деле, всего-навсего трактиром, хозяева которого готовы были за сходную цену уступить проезжающим комнату, где спали двое их старших сыновей, отправив их ночевать на чердак.

Льестуа только успел доесть ужин и распорядиться о горячем вине к сливовому пирогу, предложенному хозяйкой с придыханием в голосе, словно речь шла не о простом бисквите с черносливом, а о блюде, вышедшем из королевской кухни -  когда дверь трактира распахнулась, пропуская хрупкую, совсем юную женщину в плаще и со стилетом в руке. Хозяйка истерически взвизгнула, ладонь Льестуа невольно обхватила рукоять его кинжала, но из-за стола он поднялся с самым доброжелательным видом, с трудом удержавшись от вопросов. Называть ее по имени ему было запрещено.

+1

44

Всю дорогу Эмили ругала себя. Она бездарно провалила задание. Нет, конечно, бумаги были у нее, но действовать так грубо... Да, она побоялась, что не будет другой возможности, но надо было сообразить, что мать Екатерина поймет, кто это сделал. Да и монахиню было жаль - письма матери все же. Политика мадам де Бутвиль не волновала вовсе, королеву-мать она ни разу не видела...
- Мне нужен господин де Льестуа! - сообщила она, посмотрела на стилет в своей руке - вот дура, так и шла! - убрала его в рукав и добавила. - И комната.

+1

45

Хоть Льестуа и шагнул навстречу молодой женщине, шаг этот был коротким - уж больно раздраженной она выглядела, а недооценивать женщин на службе у его высокопреосвященства категорически не стоило.

- Льестуа это я, сударыня, - с поклоном сообщил он. - Всецело к вашим услугам - и я, и сливовый пирог, который мне как раз собирались принести.

Хозяйка, не то уловив намек, не то ухватившись за предлог исчезнуть, сделала книксен и устремилась на кухню, а Льестуа гостеприимно указал на лавку.

- Или вы предпочли бы подняться ко мне? Здесь только одна комната, на самом деле…

+1

46

- К вам? - поморщилась Эмили. - Ну к вам - так к вам.
Это совсем никуда не годилось, было крайне неприлично - идти в комнату к незнакомому чужому мужчине, но надо же ей было как-то вынуть письма? Что же до приличий, все, что она сегодня делала, выходило за всякие рамки. и Луи-Франсуа ни за что на свете не надо об этом знать. Сейчас она отдаст бумаги Льестуа, пошлет его за мужем, а мужу скажет... Скажет, что не может находиться в монастыре. Не может, и все тут!
- Проводите меня.
За свою честь мадам де Бутвиль не опасалась - разве это не человек кардинала?

+1

47

За сорок с лишком прожитых на свете лет Льестуа только укрепился во мнении, что самым сильным оружием в любой беседе служат не клинки и не пистолеты, но неизменная и неуклонная доброжелательность. Дама не в духе? Что ж, какой смысл тогда выводить ее из себя расспросами, когда не пройдет и минуты, как она сама пожалуется и все расскажет?

- Прошу вас, сударыня.

Тарелку со сливовым пирогом, торжественно вынесенную хозяйкой из кухни, он все же прихватил, не понаслышке зная об успокаивающем воздействии сластей, и, учтиво пропустив молодую женщину вперед, закрыл за ними дверь комнаты, поставил тарелку на стол и повторил:

- Прошу вас, сударыня, - что, разумеется, могло подразумевать все, что угодно.

+1

48

- Отвернитесь, - сердито попросила мадам де Бутвиль, распуская завязки плаща. Стилет в руке мешался. - Мне нужно отдать вам бумаги.

Льестуа послушно отвернулся, встав лицом к окну. Подглядывать за молодой женщиной он не собирался, но и пропускать удар в спину - тоже.

Эмили первым делом засунула стилет на место, за подвязку. Она и не думала, что пожилой человек (ему же лет сорок уже!) вроде господина де Льестуа, тем более, служащий его высокопреосвященству, будет за ней подглядывать, а потому. тихо чертыхаясь, принялась вытаскивать из-за корсажа письма. Все же корсет был довольно тугой, и засунуть туда бумаги было гораздо легче, чем вынуть. Закончив с этим сложным делом, она вздохнула и спросила:
- Могу я узнать, все ли письма нужны? Если что, его высокопреосвященство разрешил мне их читать.

+1

49

Льестуа ни на шутку растерялся, но поворачиваться по-прежнему не стал.

- Сударыня, тысяча извинений, - привычная фраза прозвучала скомканно, - но откуда я-то знаю? Мне было приказано поступить в ваше распоряжение, и ни о каких письмах меня не предупреждали.

Эмили хмуро посмотрела на Льестуа, вздохнула и села на стул.
- Вы должны просто взять и передать это? - она кивнула на бумаги. - Не проверяя?

- Я должен оставаться в вашем распоряжении на случай, если вам понадобится моя помощь, получить от вас некие бумаги и отвезти их монсеньору. Сударыня, с вашего разрешения, я предпочел бы не стоять к даме спиной при беседе. Мне уже можно повернуться?

Льустуа не лгал - он лишь умолчал о том, что его поручение тем, что он сообщил г-же де Бутвиль, не ограничивалось. По чести, ко второй его части он собирался приступить назавтра и теперь чувствовал себя неловко, не зная, радоваться ли, что в этом не возникнет необходимости, или винить себя за то, что был захвачен врасплох.

+1

50

- Ох, да. конечно! Я все уже... - Эмили горестно смотрела на выложенные на столе бумаги. Ну как она будет выбирать? Как отдаст ненужные? Или которые сочтет ненужными? Если правильно сочтет, а откуда ей знать, правильно или нет? Молодая женщина чувствовала. что попала в ловушку. В ловушку собственного легкомыслия и поспешных обещаний. И была эта ловушка куда какая грязная...
- Вы можете забрать это. И пошлите, пожалуйста, за моим мужем, - устало добавила мадам де Бутвиль. Вот теперь еще придется объяснять Луи-Франсуа, с чего это ее потянуло убегать из монастыря на ночь глядя. Хотя ничего она объяснять не будет: не захотела оставаться, и все! Только бы не пошел граф разбираться, кто и чем обидел его супругу...

+1

51

Льестуа повернулся, обеспокоенно глядя на печальное лицо молодой женщины. Что ее так огорчило? Разумеется, ни ее самочувствие, ни расположение духа в круг его обязанностей не входили, но по опыту он знал, что и пренебрегать ими не следовало.

- Что-то не так, сударыня? - сочувственно спросил он. - С этими письмами?

- С этими письмами все не так! - раздраженно ответила Эмили и тут же устыдилась своей резкости. Этот человек в ее печалях виноват точно не был. - Простите. Это со мной не так, но это не имеет значения.

Льестуа присвистнул бы, если кто-то рассказывал ему об этом, и предложил бы им несколько вариантов, но ни один из них не следовало называть даме в лицо.

- Попробуйте пирога, сударыня, - посоветовал он вместо этого. - И, если я могу помочь, я к вашим услугам.

0

52

- Вы можете послать за моим мужем, - повторила мадам де Бутвиль.
Ей хотелось бы поделиться своими переживаниями, но рассказывать человеку кардинала, что она готова была кардинала обмануть, и сейчас еще думала о том правильно ли поступила?.. Хотя, что тут думать, поступила она неправильно. И никому об этом не скажет: ни мужу, ни Эжени, ни... ни даже Ронэ. Этому вообще ни за что!

- Хорошо, сударыня, - спокойно отозвался Льестуа, - и что мне следует ему сказать?

- Что... что... - совсем растерялась Эмили. К Луи-Франсуа явится чужой человек... - А что вам его высокопреосвященство велел делать?

+1

53

- Его высокопреосвященство не давал мне указаний на этот случай, сударыня, - дипломатично отозвался Льестуа, - но возможно, он посоветовал бы сообщить вашему супругу, что вы заметили в монастыре мужчину? Или что одна из сестер оскорбила вас непристойным предложением? И в том, и в другом случае, имело бы смысл, мне кажется, не передавать это на словах, а написать письмо.

- Письмо... - молодая женщина заметно ободрилась. - Конечно, я напишу письмо...

- В таком случае, - предложил Льестуа, освобождая место на столе, на котором едва хватало места для тарелки с пирогом, - я могу быть случайным прохожим, который обнаружил вас посреди улицы, или проезжающим, пришедшим вам на помощь в гостинице. Вы только решите, что вам подходит больше, пока я схожу за письменными принадлежностями.

Он дождался неуверенного кивка и вышел, чтобы вернуться пятью минутами позже, с дестью бумаги и письменным прибором.

+1

54

Пока господин де Льестуа ходил, мадам де Бутвиль обдумывала будущее послание. Конечно, если бы она сказала, что ее обвинили в воровстве, Луи-Франсуа понял бы ее возмущение и желание тотчас покинуть место, где ее могли так оскорбить. Но он мог и сам возмутиться (и скорее всего именно это бы и произошло!) и пойти защищать честное имя своей супруги. А поскольку того допустить никак нельзя, придется ей играть роль глупенькой капризули. Не нравится ей в монастыре - и она ушла... Что самое противное - Луи-Франсуа, пожалуй, ее выходке не удивится...
-Благодарю вас, сударь. Лучше вы будете проезжающим. Я пришла в гостиницу, а комнат здесь нет...

+1

55

Льестуа отметил, что г-жа де Бутвиль не только не присела, но и пирог словно не заметила, а значит, не на шутку тревожилась - по его опыту, такие молодые люди редко не были голодны. Вслух он, однако, сказал только: «Как вам будет угодно, сударыня», выкладывая на стол бумагу и окуная в чернильницу дурно очиненное перо.

- Я небогат, - продолжил он, придвигая поближе табурет и знаком предлагая его даме. - Может, вы предложили мне деньги за то, что я съезжу за вашим мужем? Комнату я готов уступить вам и из душевного благородства.

Собственно говоря, причин поступить иначе у него не было, желания мчаться в Париж посреди ночи - тоже, и самым простым способом этого избежать было просто уступить ей место для ночлега.

+1

56

Мадам де Бутвиль уселась на табурет и взяла перо.
- Разумеется, я предложу вам деньги...
Она задумчиво куснула кончик пера. И предложит, и даст, разумеется. Немного денег у нее с собой было... Может быть, все же надо было взять деньги у кардинала?.. Нет, не надо было! Итак все вышло хуже некуда. Если бы письма были не от матери монахини... Больше она на такое не пойдет! Разузнает сначала...
Эмили обмакнула перо в чернила и снова задумалась. Что писать мужу? "Приезжайте, я тут из монастыря сбежала"? А, собственно, что еще?... Она тяжело вздохнула.
- Жаль, что тут всего одна комната... Утром было бы лучше...
Еще раз вздохнув, она быстро написала коротенькую записку.

+1

57

Льестуа, чуть не выронивший кусок пирога, которым смог незаметно завладеть, пока она таращилась на бумагу, наблюдал за г-жой де Бутвиль с откровенным недоумением, но высказаться решился лишь тогда, когда она отложила перо - все равно песка, чтобы присыпать письмо, не было.

- С вашего разрешения, сударыня - а почему тогда не утром?

Поймав уже соскальзывавшую с пальцев сливу, он запихал в рот и ее, и остатки корочки и неторопливо обошел стол, пытаясь в то же время незаметно прочесть написанное г-жой де Бутвиль.

- Ну а где вы будете спать? - удивилась мадам де Бутвиль. - И потом, вдруг меня станут искать? Пошлют к графу, и он станет волноваться... "Луи!" - гласило послание, которое графиня и не думала как-то прикрыть. - "Я сбежала и нахожусь сейчас в гостинице "Седло оленя". Я переоценила свои силы и находиться в том месте просто не могу. Простите и заберите меня отсюда поскорей. Эмили."

Льестуа изумленно уставился на свою собеседницу.

- Во-первых, - сообщил он, - кого, как вы думаете, могли бы послать монахини в Париж на ночь глядя? Во-вторых, городские ворота давно закрыты, а приличные люди - да и лошади, на самом деле - через стены лазают неохотно. В-третьих, в обеденном зале есть вполне приличная лавка. А пирог, кстати, отличный.

Записка г-жи де Бутвиль показалась ему крайне загадочной, но спрашивать он, разумеется, не стал.

Эмили невольно хмыкнула, представив себе лезущую через стену лошадь, и потянулась за пирогом.
- Будет глупо, если я попрошу молока?.. А как бы вы тогда туда попали? Не в молоко, - она снова хмыкнула, - в Париж?

- Я бы нашел способ, - самоуверенно отозвался Льестуа и взял свой плащ. - С вашего разрешения, я позабочусь о молоке.

Молока, впрочем, не нашлось - только простокваша, и лавка оказалась узкой - хотя старый солдат спал и на менее удобных ложах, но наконец ночь подошла к концу, и на следующее утро г-н де Бутвиль узнал от откровенно позевывавшего Льестуа - в роли еще одного из великого множества служивших под Ларошелью солдат, рассчитывавших найти службу на новой войне - о том, что его супруга, выкупив у него его комнату, попросила его передать в Париже записку.

Эпизод завершен

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Воровать дурно. 20 декабря 1628 года.