Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан.: Г-жа де Шеврез дарит г-ну де Ронэ новую встречу.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
О чём задумались, мадам? 2 февраля 1629 года: Повседневная жизнь четы Бутвилей никогда не бывает скучна.
Мечты чужие и свои. Март 1629 года: Донья Асунсьон прощается с Арамисом.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
О встречах при Луне и утопших моряках. 9 января 1629 года.: Рошфор докладывает кардиналу о проведенном им расследовании.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Воровать дурно. 20 декабря 1628 года.


Воровать дурно. 20 декабря 1628 года.

Сообщений 21 страница 40 из 57

1

...

0

21

Мать Екатерина только рукой махнула.

- А кто его знает? Я молилась, чтобы Господь укрепил меня в вере, но только для того, чтобы помогло, наверно, тоже надо глубоко верить, а я… я мелкая, наверно, - при том, что она была на голову выше своей собеседницы, прозвучало это так забавно, что она сама засмеялась первой. - Но, знаете, во всех парижских салонах аббатов - море, и обеты они не блюдут, и верить не верят, а я… а мне надо укрепляться в вере, да!

- Но неужели, скажите, у вас совсем нет друзей?! Кто бы мог хотя бы немного развеять эту скуку?

- Почему нет? - изумилась монахиня. - И в обители, и кузина моя, в Бретани, и мадемуазель Дори в Париже, и еще я с отцом Мерсенном переписываюсь.

- Но в гости к ним все равно нельзя. А отец Мерсенн наставляет вас в вере?

В серых глазах матери Екатерины мелькнула тревога, и она выпрямилась, с чинным видом складывая руки на коленях.

- Да, немного, а почему вы спрашиваете?

- Ну, не знаю...  - похлопала ресницами мадам де Бутвиль. - Вы же говорили про пастыря...

- А, ну он вам не подойдет, - мать Екатерина взяла составленный матерью Агнессой распорядок дня и пробежала его глазами. - Я покажу вам трапезную? И часовню?

+1

22

- Не подойдет? -немного обиженно произнесла графиня де Люз, думая о том, что надо было ей так торопиться? Теперь монахиня насторожилась... Эмили вздохнула. - Простите, я не должна на вас обижаться! Это от того, что я такая маленькая. Меня так часто не принимают всерьез, думают, что я ничего понять не могу... А мне уже восемнадцать лет, и я не такая уж глупая...
- Она встала и печально улыбнулась матери Екатерине.
- Простите! Вы, конечно, так не думаете, мы же едва знакомы... Давайте посмотрим трапезную. И часовню.

+1

23

Мать Екатерина залилась краской и тоже вскочила и, не успела г-жа де Бутвиль договорить, схватила ее за руку.

- Простите меня, пожалуйста, простите! - воскликнула она. - Я не в том смысле совсем имела в виду, только что он как пастырь не очень!.. А вы его знаете, да? Вы с ним знакомы? Я с ним только переписываюсь…

Листок с распорядком дня соскользнул с кровати на пол, и монахиня поспешно за ним наклонилась - возможно, желая также скрыть смущение.

+1

24

Эмили быстро присела, желая помочь монахине, руки их встретились, они чуть не столкнулись лбами, и Эмили рассмеялась.
- О нет, совсем не знаю! Я же провинциалка, вы забыли? Просто я подумала, раз священник, значит...
Она выпрямилась.
- Я совсем не хотела быть бестактной, простите.  Я не подумала, что аббатам можно быть и поэтами, и учеными, и никто в этом не усмотрит ничего дурного...
Мадам де Бутвиль ужасно хотелось спросить, кто же такой этот отец Мерсенн, но она опасалась, что тем самым утратит расположение матери Екатерины.
- Ведь он поэт, да?..

+1

25

Мать Екатерина помотала головой, улыбаясь с явным облегчением.

- Нет, совсем нет, он ученый. Он мне пишет про движение планет… Вы слышали когда-нибудь про теле-скоп? Это такая зрительная трубка, через которую видно движение планет… даже луны Медичи! Вы слышали про луны Медичи?

Трапезная и часовня были забыты, и монахиня с жаром принялась рассказывать новой знакомой о четырех планетах, вращающихся вокруг Юпитера, обнаружив, неожиданно, за почти юношеским жаром вполне зрелое понимание предмета - хотя, упоминая о гелиоцентрической модели, она не задумалась, похоже, какое впечатление может произвести на свою собеседницу. То ли воспитание ее было тому виной, то ли юность, проведенная в тихих монастырских стенах, но, будучи лет на пять, а то и больше старше г-жи де Бутвиль, в манерах она казалась почти ее ровесницей.

+1

26

Монастырь был забыт и более молодой собеседницей. Как и задание его высокопреосвященства. Мадам де Бутвиль очень мало знала о планетах и разных системах, но была ужасно любопытна. Быть может, и страсть молодой графини к авантюрам объяснялась тем, что живой ее ум требовал нового. А тут... Что-то Эмили слышала, но никогда ей так не везло с рассказчиком, и вскоре глаза графини де Люз сияли не менее восторженно и вдохновенно, чем глаза монахини.
- Вы сами видели эти планеты? В этот телескоп? О, как бы я хотела взглянуть хоть краем глаза!
Внезапно Эмили подумала, не эти ли самые письма ей надлежит украсть?.. Но у матери Екатерины, наверное, тогда будут неприятности... Можно ли это монахиням?
- Только... вы простите, я совсем темная и не знаю... у вас же начальство есть? Ему не надо об этом всем знать?

+1

27

В серых глазах матери Екатерины вспыхнул вызов.

- Кому, господину епископу? А зачем, спрашивается, ему об этом знать? Можно подумать, ему это интересно! Можно подумать, ему что-то интересно кроме… - она осеклась, вскидывая на молодую женщину встревоженный взгляд. - Вы что, думаете, это грех, что ли? В этом ничего дурного нет, астрологию и святой Фома Аквинский одобрил, и даже Исидор Севильский против измерений не возражал! Я же не divinatio занимаюсь, и отец Мерсенн - он даже преподает, в Парижском университете! И для женщины это тоже вполне пристойно…

Она смяла в руках бумагу, явно растерянная и смущенная ничуть не меньше чем задетая, и возмущенно провела рукой - не по волосам, скрытым апостольником, но по самому апостольнику - столь резким движением, что невольно сбила его назад.

+1

28

- Я же не знаю... - искренне огорчилась мадам де Бутвиль. - Я очень мало знаю о жизни в монастырях. Но это не может быть грехом, нет, что вы!
Ей все больше нравилась новая знакомая, и теперь вовсе не задевало ее высокомерие - это воспитание такое, Луи-Франсуа тоже иногда становится таким, что и близко не подойдешь, а на самом деле добрый и ранимый. Зато мать Екатерина так много знала и была такой интересной! Но кардиналу нужны были ее письма. От  Мари-Анн Бойе, этой самой Мари-Анн, и вообще все... И эти письма отца Мерсенна, видно, тоже.
- Но когда вы увлеклись этим делом? Меня, к примеру, учили только арифметике, и я бы ничего не поняла...

+1

29

Мать Екатерина чуть повела плечами - все еще самую малость снисходительно, но теперь уже совершенно дружелюбно.

- Это все не так сложно, на самом деле, - доброжелательность явно была у нее заемная и получалась плохо. - Если бы у нас было достаточно времени, я могла бы вам все объяснить. Мне объясняла… - она запнулась на миг, но договорила: - одна дама, госпожа де Партене. Она заболела и приехала ко мне в монастырь - к нашей травнице, ее у нас во всей Аквитании знают. И мы с ней беседовали. И она мне объясняла - и она, и ее дочь, а потом мы начали переписываться, и они дали мне адрес отца Мерсенна. Но вы же замужем, сударыня, вам такое совсем ни к чему ведь? Пойдемте, я покажу вам часовню. И трапезную.

На этот раз она вышла из комнаты и сразу же указала налево.

- В ту сторону келья матери Агнессы, самая последняя, а предпоследняя - моя. А лестница в другую сторону, но вы это, наверно, помните. Это я сперва никак не могла запомнить.

0

30

Эмили вышла вслед за монахиней, думая, что едва не поддалась очарованию, которое таилась для нее в новых знаниях. Ведь поймала она уже себя на мысли, что можно открыть матери Екатерине, зачем на самом деле графиня де Люз посетила этот монастырь, отобрать среди ее писем безобидные, такие, что никак повредить не могут (а вероятней всего, были и другие, не зря же кардинал дал ей такое поручение), отвезти их его высокопреосвященству... И будь монахиня ей подругой, Эмили бы на это решилась. Но... монахиня подругой не была, и неизвестно, могла ли бы ею стать. "Никому нельзя верить"...
- О да, я запомнила! У меня прекрасная память.

+1

31

- Я понимаю, - с некоторым даже смущением сказала мать Екатерина, - вы ведь не знаете, что и думать - почему господин кардинал послал вас в эту медвежью дыру, да? Крошечный домишко, бог весть где… Все очень просто. Понимаете ли, настоящий монастырь святой Клары - тот, что в предместье Сен-Марсель - там и странноприимного дома, на самом деле, толком нет, и очень нездорово… Мне объяснили - я же, когда приехала в Париж, думала, что буду там жить. Но и мне мать Маргарита только и позволила, что переночевать, а потом отправила сюда - так что вам еще повезло, что вам не пришлось пешком добираться.

Молодая женщина даже содрогнулась при этих словах и легко сбежала вниз по лестнице.

- Они ищут новые здания, конечно - сестры кордельерки -  но вы же понимаете, как это трудно в Париже, и нужно, чтобы кто-то пожертвовал… ну да это не так важно, наверно? В общем, сюда переехало пять сестер - и мать Екатерина, она надеется, что она так станет настоящей аббатисой. Она заслуживает, конечно!.. но… но… ну, вы понимаете. А вот это часовня.

К этому времени две молодых женщины успели уже спуститься на первый этаж, свернуть вглубь дома и остановиться перед закрытой дверью, за которой когда-то, по-видимому, была гостиная.

+1

32

Эмили на всякий случай перекрестилась, не зная, как вести себя перед часовней, непохожей на часовню. Из-за закрытой двери слышалось тихое пение.
- Мы туда пойдем? - шепотом спросила она у своей спутницы. Мадам де Бутвиль никогда не видела таких маленьких монастырей, впрочем, она вообще видела немного монастырей, а то, что местных жительниц так мало - это было хорошо. Потому что, во-первых, они не смогут так ее мучить, как в монастыре Святой Марии Египетской (а Эмили все-таки опасалась чего-то подобного), а во-вторых, это, пожалуй, упрощало ее задачу.

+1

33

- Нет, - таким же шепотом отозвалась мать Екатерина, - мы только помешаем.

Она провела свою спутницу дальше, указав ей по очереди кухню, где было в тот момент пусто, но обычно, как она объяснила, трудилась одна из сестер, огород во внутреннем дворике, где было сейчас холодно и голо, маленькую трапезную со свежеоштукатуренными стенами, в прошлом, судя по дыркам, украшенными деревянными панелями, а теперь - лишь распятием грубой работы, и наконец - привратницкую - точнее, прихожую и прилежавшую к ней гостиную, где сестры могли принимать посетителей или страждущих.

- Видите? - с глубоким неодобрением в голосе мать Екатерина показала г-же де Бутвиль дощатую панель, закрывавшую нижнюю половину единственного окна. К панели была приделана ручка, дернув за которую, монахиня втянула в комнату широкий ящик, похожий на гроб. - Вчера встроили.

- Что это? - удивленно спросила Эмили.

- Для подкидышей, - с некоторым смущением ответила монахиня. - И что с ними потом делать?

Вопрос был очевидно риторическим.

+1

34

- А-а... обычно что делают?..
Мадам де Бутвиль представила, как в этом ящике лежит младенец. Действительно, что делать?..

На лице матери Екатерины легко читалось удивление, но понять, поразило ли ее любопытство собеседницы или ее незнание, было невозможно.

- Кормилицу надо нанять - на это нужны деньги. Потом, если выживет, учить или отдать на воспитание. Мы с матерью Агнессой как раз обсуждали, к кому можно здесь обратиться… не совсем по этому вопросу, конечно, но…

Она со стуком вернула ящик в прежнее положение, и в это же время из глубины дома донесся мелодичный звон колокольчика.

- А! Служба закончилась, скоро трапеза. Если позволите… вы ведь найдете свою келью? Мне непременно надо поговорить с настоятельницей…

Не дожидаясь ответа, монахиня шагнула к двери.

- Найду... - растерянно поговорила Эмили, первым порывом которой было послушать, о чем станут говорить две настоятельницы. Но почти сразу она сообразила. что именно сейчас она может попытаться зайти в келью матери Екатерины и, если ее застанут там, сослаться на то, что заблудилась. Главное, действовать надо было быстро, а потому, направившись по коридору к лестнице спокойным шагом, мадам де Бутвиль вверх едва ли не взлетела, и в келье матери Екатерины оказалась через несколько минут.
Келья монахини оказалась так же скромно обставлена, как и ее собственная, и Эмили быстро нашла небольшой дорожный сундучок.  Она тронула крышку - и он оказался незапертым. она почувствовала, как щеки обдало жаром - все же неловко ощущать себя воровкой. Одежда, несколько связок писем... Вот, в этой пачке от Мари-Анн Бойе, и что там еще, а остальные пусть остаются... Письма аббата Мерсенна графиня брать не собиралась. Быстро сунув свою добычу под юбку и придерживая снаружи одной рукой, она закрыла крышку сундучка, выскользнула из кельи и устремилась в свое жилище.

+1

35

Еще несколько минут спустя в комнату г-жи де Бутвиль заглянула мать Агнесса.

- О, вы здесь, - обрадовалась она. - Может, вы не слышали колокольчик? Время для трапезы.

Извиняясь на ходу за скудость пищи, она провела молодую женщину на первый этаж и в уже знакомую той столовую, где на большом столе возвышались теперь два оловянных кувшина с водой, стояло блюдо с порезанным толстыми ломтями хлебом и соблазнительно дымящийся котелок. Невысокая монахиня средних лет невыразительно прочитала молитву, и другая принялась разливать по щербатым мискам сытно благоухающую похлебку, старательно вылавливая для каждой по куску мяса.

Ели сестры молча и неприятно жадно, заставляя страдальчески кривиться мать Екатерину, орудовавшую деревянной ложкой с несомненным изяществом - хотя и с несомненной торопливостью. Убирала со стола та же монахиня, что и читала молитву, пока остальные вытаскивали откуда-то корзинки с рукоделием, книги, какие-то записи или - в случае молодой смуглянки строптивого вида - доску, на которой обнаружился незаконченный лик какой-то святой, нарисованной углем на дереве и наполовину стершейся. Мать Екатерина прошептала что-то соседке и выскользнула из трапезной, но вернулась через считанные минуты, заметно побледневшей и помрачневшей. Бросив гневный взгляд на г-жу де Бутвиль, она уселась на скамью у самого выхода и уткнулась в принесенные с собой бумаги, то и дело вскидывая глаза на молодую графиню, словно боялась, что та в один-единственный миг развеется в дым.

+1

36

По опыту зная уже, что в монастыре ничего невозможно спрятать даже в личных вещах, Эмили успела уже спрятать письма между рубашкой и корсетом, аккуратно распределив их под грудью и по бокам до талии. Выпасть ничего не могло, к тому же ткань корсета была достаточно плотной, чтобы сквозь нее невозможно было что-то прощупать, да и кто стал бы щупать графиню де Люз? Однако Эмили все же волновалась и хотела поскорей передать бумаги господину де Льестуа, только никак не могла придумать предлог.
Похлебка оказалась вполне съедобной, и мадам де Бутвиль, не будучи привередливой и помятуя о возможном посте, с удовольствием поела, а потом принялась скучать, не зная, чем себя занять и прилично ли удалиться. Гневные взгляды матери Екатерины ее чрезвычайно смущали.

Долго мать Екатерина не вытерпела - сумеречный свет только начал сгущаться за окном, когда она порывисто поднялась и вышла из трапезной.

Мадам де Бутвиль тоже никогда не отличалась особым терпением, особенно в последние полтора года, когда могла себе это позволить. Она встала почти следом за матерью Екатериной, придумав, что пошлет к господину де Льестуа якобы за оставленными в гостинице книгами - всегда можно сказать, что этот господин - человек ее мужа. И только входя в свою келью, поняла, что не знает, кого послать.

+1

37

Мать Екатерина, повернувшаяся к молодой женщине при ее появлении, стояла у окна - то ли не снизойдя до того, чтобы рыться в ее сундучке, то ли проделав это заранее, то ли вовремя услышав ее шаги снаружи. Так или иначе, на лице ее не промелькнуло ни тени сомнения, когда она шагнула навстречу.

- Мои письма! Как вы могли, письма моей покойной матери! Отдайте сейчас же!

Резкость этих слов смягчалась неуверенностью тона - как если бы она боялась своего же обвинения.

+1

38

Эмили на мгновение опешила. Матери? Эта Мари-Анн Бойе - мать монахини? А кардинал не сказал... Хотя. почему он должен был что-то говорить? Сэр Джордж тоже никогда ничего не объяснял... Она получила задание, и даже не подумала о том, чтобы что-то уточнить... Дура...
Однако. замешательство помогло графине взять себя в руки.
- Письма вашей матери? Господь с вами, зачем они мне нужны? Я даже не знаю, кто ваша мать.
Лгать Эмили терпеть не могла, но разве сейчас она солгала?

+1

39

Женщина, более проницательная чем мать Екатерина или обладавшая большим опытом, заметила бы, что г-жа де Бутвиль не возмутилась предъявленному ей обвинению и даже не стала яростно отрицать свою вину, но молодая колеттанка не только не обрела еще бесценного умения заглядывать в чужие души, но и не особо обращала внимания на скрывавшие их тела.

- Это вы! - воскликнула она. - Кто же еще, а вы и на трапезу опоздали? Отдайте, как вам не совестно? Отдайте!

В голосе молодой женщины звенел гнев, к которому, однако, примешивалась и непритворная боль - не так уж и много оставила покойная любовница графа де Суассона своей единственной - теперь уже единственной - дочери.

+1

40

На душе у графини де Люз скребли кошки. Она не знала, что было в тех письмах и зачем они понадобились кардиналу, но если бы у нее самой украли письма покойной матери... о, она бы убить могла, пожалуй!..
- Вы больны? - осторожно спросила Эмили, пообещав себе, что прежде чем отдаст бумаги человеку его высокопреосвященства, непременно их просмотрит. Только вот непонятно, где и как она сможет это сделать... - Я не понимаю, о чем вы.
Попасть в "Седло оленя" следовало как можно быстрее. Ко сну придется раздеваться, спать в корсете и верхнем платье было бы очень странно, горничной с ней не было - значит, придется просить о помощи кого-нибудь из монахинь. И как тогда спрятать письма?

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Воровать дурно. 20 декабря 1628 года.