Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан.: Г-жа де Шеврез дарит г-ну де Ронэ новую встречу.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
О чём задумались, мадам? 2 февраля 1629 года: Повседневная жизнь четы Бутвилей никогда не бывает скучна.
Мечты чужие и свои. Март 1629 года: Донья Асунсьон прощается с Арамисом.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
О встречах при Луне и утопших моряках. 9 января 1629 года.: Рошфор докладывает кардиналу о проведенном им расследовании.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Воровать дурно. 20 декабря 1628 года.


Воровать дурно. 20 декабря 1628 года.

Сообщений 1 страница 20 из 57

1

...

0

2

Перед поездкой в монастырь коллетинок графиня де Люз не спала ночь, то обдумывая предстоящее дело, то мучаясь угрызениями совести. О настоящей цели своей поездки она Луи-Франсуа не сказала, да и как бы это прозвучало: «Дорогой, я хочу, чтобы вы оказались подальше от вашего кузена и его дурного влияния, потому что он испанский шпион, и поэтому согласилась выполнить задание господина де Ришелье и украсть для него документы у одной из монахинь»? Эмили даже представить себе не могла, что бы сказал на это ее спокойный и благовоспитанный муж, но очень опасалась, что ему могла отказать вся его благовоспитанность.
Потому граф сам отвез ее в монастырь, убежденный, что его жена хотела там исповедоваться настоятельнице, попросить совета в супружеской жизни, которая складывалась для них так непросто, и помолиться о даровании им ребенка. И она действительно, на самом деле хотела сделать все это, и ничуть мужа в этом не обманывала!
А он, без сомнения, радовался ее благочестию, но беспокоился  о том, что Эмили тяжело будет в монастыре после того, что ей пришлось пережить. Не подозревая, что хмуриться графиню заставляет не естественный страх и смущение, а эта его радость — она чувствовала себя подлой лгуньей!
Но все равно, выйдя из кареты, поцеловав мужа на прощание — он должен был забрать ее через три дня, если она не пришлет за ним раньше, Эмили  твердой рукой дернула веревку дверного колокольчика и сообщила высунувшейся в зарешеченное окошко сестре-привратнице, что графиня де Люз прибыла к матери Агнессе.

+1

3

Скромный двухэтажный дом на тихой улочке парижского предместья вовсе не походил бы на монастырь, если бы не приколоченное к входной двери распятие и не намалеванная на ставне второго этажа святая Клара, которую можно было опознать только по надписи. Монахиня, отворившая г-же де Бутвиль, также не особо походила на женщину, преданную лишь умерщвлению плоти и мыслям о вечном, такая она была кругленькая, румяная и сияющая улыбкой, и сундучок г-жи де Бутвиль она отобрала у молодой женщины со смешливой уверенностью, несмотря на то, что была по меньшей мере втрое ее старше.

- Проходите, сударыня, прошу вас! Мать Агнесса это я, не удивляйтесь.

Обитель кордельерок в предместье Сен-Марсель подыскивала себе новый дом, подальше от нездоровых берегов Бьевры, еще со времен осады, когда главное здание было повреждено, а несколько пристроек - разрушено, и шесть сестер, отважившихся покинуть столицу и переселиться в Монсо, получили от матери Маргариты де Вильмонтэ разрешение основать новую обитель, главой которой и стала мать Агнесса. Не принадлежавшая, в отличие от настоятельницы, ни к дворянству шпаги, ни даже к дворянству мантии, она умудрялась тем не менее как не раболепствовать перед своими более благородными сестрами, так и не возноситься в новом своем положении, сохраняя добродушную независимость нормандской крестьянки.

- Мы выделили вам келью на южной стороне, пойдемте, я вас провожу. Боже ж мой, вы совсем еще ребенок, дитя мое! Вы позволите мне вас так называть? Я не решаюсь звать вас по имени…

+1

4

- Вы можете называть меня Эмили, - неожиданно для себя самой искренне улыбнулась мадам де Бутвиль. - Но я не очень молодая, мне уже восемнадцать.
Думая об этой поездке, Эмили не могла не вспоминать свой недавний опыт и была готова принять неизбежные трудности. И помнила, что матери Агнессе она не должна понравиться. Но аббатиса казалась такой добродушной и приятной... Графиня вспомнила, как посещала с Марией-Фелисией монастырь Святой Екатерины под Тулузой. Мать настоятельница там тоже была доброй и приветливой, хотя совсем в другом роде — высокая, статная, с необыкновенно красивыми печальными темными глазами и мягкой понимающей улыбкой, и сама обстановка в обители была на редкость тихой и умиротворенной. После этого Эмили думала, что монахини все добры и великодушны, пока ей не пришлось разочароваться...
- У меня к вам письмо от господина кардинала де Берюля...

+1

5

- Восемнадцать! Ребенок, совершеннейший ребенок!

Мать Агнесса, получившая накануне лишь краткую записку, предупреждавшую ее о грядущем визите, немало поволновалась, гадая, что он сулит ей и ее новой ответственности, но г-жа де Бутвиль расположила ее к себе с первого взгляда - такая юная, такая хрупкая! А письмо от г-на кардинала и вовсе ее утешило.

- Его преосвященство так добр ко мне! - она первой поднялась по скрипевшей на все лады узкой крутой лестнице, провела свою гостью по темному коридору и отворила последнюю дверь справа. - Вот, прошу вас.

В келью - небольшую, но светлую и очень чистую комнатку мать Агнесса также вошла первой, поставила сундучок г-жи де Бутвиль в ногах скромной кровати - без полога, но застланной свежим бельем - и взяла с заштопанного шерстяного одеяла лист бумаги, исписанный крупным ученическим почерком - распорядок дня.

- Вот, сударыня. В полночь утреня, я написала matutinae, видите? В пол-пятого мы обычно встаем, и в пять начинаются хваления, laude, видите? Но вам совсем не нужно следовать… достаточно, если вы придете к мессе… В восемь завтрак, совсем легкий, frustulum. Потом… но здесь все написано. Я не знаю, знакомы ли вы с нашим уставом… Вот, здесь, видите? - она показала пальцем. - Я написала silentium - это значит, что в это время мы соблюдаем обет молчания, я просила бы вас… вы понимаете?

Снаружи прошелестели быстрые шаги, и в комнату заглянула другая монахиня - совсем молодая еще женщина. Из-под белоснежного платка, обрамлявшего ее милое доверчивое лицо, выбилась темная прядка.

- Сестра Агнесса… Ой!

- Заходите, сестра, заходите, я вас представлю… и вам. Сударыня, знакомьтесь, это мать Екатерина, она тоже гостья у нас в обители, как и вы. Госпожа графиня де Люз приехала с письмом господина кардинала де Берюля…

Мать Екатерина улыбнулась и сделала безукоризненно придворный реверанс - который смотрелся, при ее строгом монашеском уборе, очень не к месту.

+1

6

Мадам де Бутвиль терпеть не могла, когда ее называли ребенком, но в устах матери Агнессы то звучало совсем не обидно. Что несколько удручало, потому что Эмили помнила о своей миссии. А обманывать людей неприятных проще, чем добрых и хороших. И келья оказалась, несмотря на скромность, светлой, и, кажется, теплой, и никто, похоже, не собирался мучить ее бессонницей и голодом, а ведь Эмили приготовилась уже бороться...
И мать Екатерина... Отвечая таким же реверансом, графиня де Люз оценила ее манеры (сама она научилась этому совсем недавно) и доброжелательную улыбку. Было бы куда проще, если бы эта дама оказалась попротивнее...
- Я рада знакомству, - мягко улыбаясь, Эмили протянула руку женщине, которую должна была обокрасть.

+1

7

- Я не имела чести знать вашего бедного супруга, - сказала мать Екатерина, - но это ужасно, то, что с ним случилось.

Сказала она это сочувственно, но слишком молода она была еще, чтобы ее лицо выразило нужные чувства так же безукоризненно, как голос, и взгляд ее быстро скользнул в сторону, на мать Агнессу, в глазах которой мгновенно проявилось и почти так же быстро исчезло откровенное любопытство.

- Минуточку, дорогая сестра, - сказала она, - я только помогу госпоже графине устроиться… и покажу ей нашу часовню. Письмо, вы сказали?

Произнося эти слова, она снова перевела взгляд на г-жу де Бутвиль, в то время как мать Екатерина молча отступила в сторонку, решившись, как видно, покорно дождаться окончания ее беседы с гостьей монастыря - а может, просто свести с ней более близкое знакомство - на что вполне могла рассчитывать благодаря своему происхождению.

+1

8

- Да, вот оно, - растерянно проговорила Эмили, доставая из-за широкого отделанного кружевом манжета заранее приготовленную бумагу и протягивая ее настоятельнице. Что-то ужасное случилось с Луи-Франсуа? Получаса, верно, не прошло с тех пор, как они расстались тут, у дверей. Мать Екатерина уж точно не могла бы что-то узнать...  Но...
- Ах, нет! - с облегчением рассмеялась мадам де Бутвиль. - Вы, верно, говорите Франсуа де Бутвиле. А я — жена его младшего брата.

+1

9

- О! - смущенно рассмеялась мать Екатерина. - А я подумала!.. Извините, и как я только могла?..

То ли из-за самой своей ошибки, то ли осознав запоздало, что вдова казненного на Гревской площади дуэлянта должна была быть старше, она залилась краской до самых бровей и поспешно отвела взгляд - чтобы почти сразу снова поглядеть да г-жу де Бутвиль, движимая уже иным любопытством.

Мать Агнесса меж тем распечатала письмо и бегло его просмотрела - как могла бы заметить стоявшая рядом гостья, в записке было едва ли с полдюжины строк.

- Его преосвященство пишет, вы хотели посоветоваться насчет… Нет, не сейчас - сейчас почти уже время для молитвы…

Как в ответ на эти слова снаружи зазвонил колокольчик, и мать Агнесса совсем по-крестьянски всплеснула руками.

- Ой, не успеваю! Сестра, - она обернулась к матери Екатерине. - Прошу вас…

- Конечно, сестра, я позабочусь, - уверенно ответила та, но, едва взволнованная настоятельница выбежала за дверь, сразу смутилась снова. - Нас освободили от молитвы сейчас…

+1

10

- Да, так бывает? - удивилась Эмили, небольшой опыт знакомства с монастырским укладом которой говорил о том, что ничего важнее молитвы в монастыре нет. - Я ладно, но вы... Ой, простите! Я хотела сказать, ведь вы монахиня... То есть... Ой, я сама не знаю, что говорю!
Она смущенно рассмеялась и присела на постель.
- Присядьте со мной? Это ведь можно? Простите, если я болтаю не то, я всего лишь раз недолго жила в монастыре, и там все были такие злые!

+1

11

Мать Екатерина рассмеялась и села рядом с г-жой де Бутвиль.

- Мать Агнесса… она чудесная женщина, добрая, чистая, но… вы же понимаете? Она не нашего круга. Это чувствуется, не так ли? И она делает мне поблажки… из-за моих связей. Она очень хочет быть настоятельницей, и ей очень повезло. Но не будем о ней. - Взмахом черного рукава монахиня положила конец теме. - Лучше расскажите мне о себе, о дворе - вы ведь при дворе? Супруга графа де Люз… Как поживает наша дорогая Мари-Фелис?

Итальянское имя герцогини она произнесла на французский лад с той же легкой непринужденностью, с какой отмахнулась от матери Агнессы.

+1

12

Эмили стало немного обидно за мать Агнессу: что иного круга, так перед Господом все равны, это же монастырь,  а мать-настоятельница показалась ей доброй... Хотя от светского тона сразу стало легче — в эти игры графиня де Люз играть уже научилась.
- Ко двору меня еще не представили — я не успела, я ведь замужем совсем недавно, мы жили в Тулузе. А вы знакомы с Марией-Фелицией? Мы так подружились!..

+1

13

Та, что была когда-то Катрин де Суассон, ничуть не смутилась.

- О, она меня не вспомнит, я была еще совсем ребенком, - она села рядом с г-жой де Бутвиль, глядя на нее лукавыми серыми глазами. - Но какая жалость, что вы не бываете при дворе - милейшая мать Агнесса совсем ничего не знает! Хоть и переписывается с кардиналом де Берюлем - ни-че-го! А может, вы бываете в салонах? У г-жи де Лонгвиль или у г-жи де Рамбуйе? Как это несправедливо, что аббатам разрешается посещать салоны, а аббатисам - нет!

- Я с вами совершенно согласна! - воскликнула Эмили. - Но дамам вообще нельзя все самое интересное, не находите?

- Ужасно! - подтвердила мать Екатерина, в порыве чувств сжав ее руку. - Ах, как бы я хотела родиться мужчиной! Даже воевать лучше чем… чем вот так!

- Воевать плохо, - серьезно ответила мадам де Бутвиль, с невольным состраданием глянув на молодую женщину. - Но вы... такая юная, такая красивая! Меня ведь тоже хотели!.. О, простите!..
Прикусив нижнюю губу, она смущенно потупилась.

- Что? - тут же спросила монахиня. - Что хотели? Постричь, да? И как же вы?.. как вам удалось?..

- Я убежала. На войну, к Луи-Франсуа, моему мужу. Но он тогда не был мужем. Я ужасная грешница... - Эмили вздохнула, но ни во вздохе, ни в озорно заблестевших глазах не было и тени раскаянья.

- О-о-о, - зависти в сорвавшемся с губ матери Екатерины вздохе было ничуть не меньше, чем восхищения. - Вы убежали к своему возлюбленному, да?

+1

14

- Да, - подтвердила графиня. - Мы хотели пожениться, когда граф вернется, но его родственникам это не нравилось. Я ведь сирота, и, хотя отец мой был бароном, не так знатна, как Монморанси. И вот, когда Бутвиль уехал под Ларошель, мадам д'Ангулем нашла мне место... Ну, я переоделась в мужское и уехала на войну...
Эта история была придумана специально как объяснение скоропостижного брака графа де Люз, и, хоть и ходили разные сплетни о том, каким образом мадемуазель де Кюинь женила на себе Бутвиля, все же это было лучше, чем воспоминания о Давенпорте.
Отметив про себя интерес собеседницы, Эмили подумала, что делает все верно: прежде всего ей надо было понравиться матери Екатерине.

0

15

Откровенное восхищение в глазах матери Екатерины смешалось с изумлением и даже недоверием, которое она тут же объяснила с той непосредственностью, от которой ей, с ее происхождением и судьбой, так и не пришлось избавиться:

- В мужском платье? Под Ларошель? Одна? Совсем-совсем одна?

Преодолев, самое меньшее, расстояние, отделявшее прежний ее дом от Ла-Перрин, а затем приехав из аббатства в Париж, она не могла не понимать, сколь непростым было путешествие, которое пришлось проделать ее собеседнице, чтобы добраться до возлюбленного.

+1

16

- Ну кто бы стал меня провожать?! - рассмеялась Эмили. - Конечно, я не ехала по дорогам совсем одна, а притворилась пажом и старалась двигаться вместе с обозами, но... это было сущим безумием! Однако что было делать? Граф сказал, что все равно вызволил бы меня из монастыря, но это же трудно, и он мог не успеть...
Рассказывая свою историю, мадам де Бутвиль украдкой следила за собеседницей и уверилась, что вряд ли монашеская стезя была ее призванием.
- А вы... давно?.

Жадное любопытство в серых глазах матери Екатерины сменилось тоскливым безразличием.

- Я еще девчонкой была, - вздохнула она. - Но вы же знаете… я… Моя мать… У нас другого выбора не было. Не за торговца же замуж!

Несмотря ни на что, в голосе ее прозвучало отвращение - эту возможность она бы приветствовала не больше, чем ее отец - был бы готов предоставить.

- Ну нет, конечно! - Эмили никогда не была высокомерной и вполне допускала, что торговец может быть очень хорошим человеком, но себя саму замужем за торговцем представить не могла. Это тогда и в Лапена можно влюбиться? - Но все же это ужасно несправедливо! Однако хорошо, что мы с вами встретились. Скажите, а в гости к дамам аббатисам можно?
Да, мадам де Бутвиль собиралась обмануть мать Екатерину. Но это не значит, что она не чувствовала сострадания к судьбе, которая могла стать м ее собственной. И даже хуже, Эмили де Кюинь настоятельницей бы никогда не стала...

+1

17

- В гости? - переспросила заметно оживившаяся мать Екатерина. - К вам? Боже, вы так любезны!.. Но…

Милое ее личико поблекло, огонь в серых глазах погас, и она вздохнула.

- Вы понимаете… у меня нет своей кареты… Здесь вообще никакой кареты нет! Я думала, я остановлюсь у матери Маргариты, а оказалось!..

Непритворная обида звучала в ее голосе.

- Я просто не знаю, как положено, можно ли... - все-таки Эмили было жаль молодую женщину. Представить страшно, до чего той, должно быть, скучно! - А что до кареты, так ведь за мной муж приедет. И он будет рад, что у меня появилось такое благочестивое знакомство.

Мать Екатерина порывисто вздохнула, явно разрываясь между желанием тут же согласиться и сомнением, понимает ли ее юная собеседница, сколь ограничена в своих возможностях монахиня - пусть и настоятельница, но провинциального монастыря. Устав мог позволить ей путешествие в чужой карете, но пребывание под чужим кровом ей бы не простили - уж точно не такой приятный визит, какой г-жа де Бутвиль могла бы предложить светской даме.

Затем ее глаза потемнели - похоже, под влиянием каких-то новых соображений, и загадочная улыбка коснулась ее губ.

- Вы так любезны, - проговорила она, - так любезны! Но вы ведь еще не завтра уезжаете, правда? Я… я была бы так счастлива принять ваше предложение, но… через несколько дней, может?

+1

18

- Конечно, я уезжаю не завтра! - вряд ли мадам де Бутвиль могла завладеть документами так скоро. - Мне... Мне говорили... советовали... что мать Агнесса может помочь...
Эмили смущенно потупилась.

- Помочь?.. - эхом повторила мать Екатерина, и только слепой не увидел бы живого любопытства на ее лице. - В чем?

- Мой брак... - вздохнула Эмили. - Я так часто веду себя неправильно и огорчаю мужа... И Господь не даёт нам детей, а ведь год уже...

- Вам нужно съездить в Кер Анна, в Бретани, - уверенно сказала монахиня. - Это деревня, около Ванна. Святая Анна явилась там одному крестьянину, указав, где копать, и он выкопал там статую святой, и после этого его жена забеременела, а ведь у них до этого не было детей! У меня в обители была послушница из тех же мест, она своими глазами видела эту статую. Там теперь строят церковь, он сам и строит, и ему помогают - если не построили уже, это было уже три года назад, а то и больше.   Вам надо обязательно туда съездить.

- Ох, но это далеко! Конечно, Луи-Франсуа меня отвезёт, но он так занят...

Если мать Екатерина и собиралась заговорить о черной мадонне Рокамадура, то ответ г-жи де Бутвиль заставил ее переменить мнение, пусть она и пожала чуть-чуть плечами, словно возлагая вину за бесплодие на свою собеседницу.

- Может, тогда Богоматерь Лиесская? - предложила она. - Это гораздо ближе, и ее величество королева Мария велела проложить туда замечательную дорогу. Я слышала даже, что и нынешняя королева там побывала - или собирается.

- О, тогда я непременно должна туда поехать! - воскликнула Эмили, решив, что действительно стоило бы это сделать.

+1

19

- Непременно! - подтвердила мать Екатерина, и если ее и удивило, что ее новая подруга не знает о столь известной святыне, то разве не приехала бедняжка из провинции? Даже не слишком разбираясь в людях, молодая аббатиса без труда могла заключить, сколь безыскусна ее собеседница, а значит - сколь плохо она знает парижский свет. Возможно, в ее душе шевельнулось презрение, может - зависть, а может, и то и другое, но, так или иначе, она принялась пересказывать ей во всех подробностях историю и чудеса лиесской черной мадонны, выдавая едва ли не каждым свои словом, однако, сколь невысоко ставит чудотворную статую. Характер ли матери Екатерины был тому виной, греховность ли ее происхождения, воспитание ли, назначенная ли ей стезя - вольнодумство, столь неожиданное в настоятельнице монастыря, сквозило в ее речах ничуть не менее очевидно, чем ее недовольство своей судьбой.

+1

20

Эмили слушала внимательно, и наивно хлопала глазами и удивлялась в нужных местах, и все же ее не оставляло чувство какой-то неправильности. Мать Екатерина не верит в то, что рассказывает? Но разве монахиням не положено верить? Хотя им положено ещё быть добрыми и милосердными, а это совсем не всегда так... Ну а если мать Екатерина обманывает, значит, и ее обманывать не очень стыдно... И если она посчитает графиню де Люз дурочкой, так это только на руку.
- Скажите, как вы думаете, это ведь поможет? - с сомнением произнесла Эмили, думая о том, что все ещё не представляет, как попасть в келью собеседницы.

- Священное писание учит нас… - мать Екатерина наставительно подняла палец, но затем, не выдержав, прыснула и зажала рот рукой. - Простите, сударыня, я… Дело в том, что именно так это говорит наш пастырь, а он… он… - не найдя слов, она махнула рукой. - Простите. Простите, но… ну, в общем… моя вера не крепка, поэтому мне точно не помогло бы… ой, и слава Богу!

Не удержавшись, она снова залилась смехом.

Эмили невольно хихикнула.
- Нет, ну вам это совсем ни к чему! А... почему ваша вера не крепка?..
Монахиня, аббатисса, признающаяся в таком случайной, по сути, знакомой - это было странно. Но непохоже было, что мать Екатерина ее проверяет.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Воровать дурно. 20 декабря 1628 года.