Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Драться нехорошо. 17 декабря 1628 года: Г-жа де Вейро и г-жа де Бутвиль сталкиваются с пьяными гасконцами на ночной улице.
У кого скелет в шкафу, а у кого - младший брат в гостях, 16 дек. 1628 года: Г-н де Бутвиль и г-н де Корнильон беседуют по душам.
Наставник и воспитанник. 12 января 1629 года, после полудня: Лейтенант де Ротонди докладывает кардиналу об исполнении его поручения.
Воровать дурно. 20 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль выполняет поручение кардинала.

Прогулка с приключениями. 3 февраля 1629 года: Прогуливаясь по Парижу инкогнито, королева подвергается многочисленным опасностям.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Кастинг на роль ее высочества. 27 февраля 1629 года, вечер: Г-жа де Вейро отказывается отдать роль принцессы своей горничной.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
Оружие бессилия. 3 марта 1629 года: Капитан де Кавуа допрашивает Барнье, а затем Шере.
Щедра к нам грешникам земля (с) Сентябрь - октябрь 1628 г., Париж: Г-н Ромбо и г-жа Дюбуа навещают графиню де Буа-Траси с компрометирующими ее письмами.

Кто победитель, кто проигравший? 9 января 1629 года: Королева обсуждает с г-жой де Мондиссье расследование графа де Рошфора.
Герои нашего времени. 3 марта 1629 года: Варгас дает отчет графу де Рошфору
Детектив на выданье. 9 января 1629 года: Граф де Рошфор пытается найти автора стихов, которые подбрасывают Анне Австрийской.
Раз - случайность, два - закономерность. Февраль 1629 года.: Донья Асунсьон устраивает свою судьбу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Дебет доверия. 27 января 1629 года


Дебет доверия. 27 января 1629 года

Сообщений 1 страница 20 из 44

1

Наутро после эпизода И только ночь дышала в спину... 26 января 1629 года

0

2

Возвращаясь в Пале-Кардиналь в промозглых утренних сумерках, Шере думал, что г-н Шарпантье будет очень недоволен - и потому, что его вчера весь день не было, и потому, что г-н кардинал запретил ему рассказывать… или, если точнее, подтвердил, что болтать не стоит. Убедить г-на Шарпантье в том, что мошенник может стать честным человеком, было, наверно, невозможно, да и не нужно, но должен же он понимать, что предательство может быть невыгодно? Объяснить, что ему платят жалование за то, за что давно могли бы повесить, что у него есть кров и стол, а то, во что превращается близость к г-ну кардиналу на парижском дне, приносит ему больше денег и влияния, чем можно было бы заподозрить по его скромному виду…

Нет, бесполезно. Не поверит, только еще раз убедится, что монсеньор пригрел у себя на груди исчадие ада.

Отчего-то он вспомнил внезапно доверчиво опустившуюся на его плечо голову Шарлотты. Доброе дело? Как посмотреть - для Шере в этом была одна сплошная выгода. Г-н Шарпантье увидел бы только второе - может, даже упрекнул бы еще, что он не устроил девочку в монастырь или к приличным людям, которые…

Караульные у бокового входа оба шагнули ему навстречу, преграждая дорогу, а узнать заранее пароль он в этот раз совершенно забыл. Времени сочинить что-то ему, однако, просто не дали:

- Господин капитан вас хочет видеть, - сказал тот, что справа. - Очень хочет, еще вчера. Вас проводить, может? До его особняка?

Этот вопрос должен было прозвучать угрожающе, но почему-то так не звучал - впрочем, и как попытка позаботиться о его безопасности - тоже.

«Еще вчера»? Фигура речи или его искали?

- Спасибо, сударь, - в тон ответил он, - но я дойду сам.

Даже не выгляди он сейчас немногим лучше чем нищий, он привычно пошел бы к черному ходу - хотя, может, подумал бы по пути, что, придя с главного, можно избежать вопросов. Но настолько привлекать к себе внимание он был не готов, да и г-н капитан мог понять это неправильно, и поэтому он постучался в хорошо знакомую дверь и сунул в рот последний переперченный кусок купленного по дороге пирога с судаком.

+2

3

Доминику открыл незнакомец, совершенно на слугу не похожий - в его повадках было что-то, что роднило его с Эженом; легко было предположить, что это и не слуга вовсе. Может, пистолеты за поясом, может, едва заметная потертость на колете, какая бывает, если постоянно носить перевязь от шпаги - жесткую, боевую, из хорошо выделанной кожи.
Он смерил гостя взглядом, как если бы знал его только по описанию.

- Месье Шере.

И посторонился.

+2

4

Шере ответил незнакомцу быстрым, но не менее пристальным взглядом, и что в откровенности этого осмотра было от усталости, а что - от недавней перемены в его положении при кардинале - сказать было трудно.

- Господин капитан хотел меня видеть, - полувопросительным тоном произнес он.

Получив ответ, он привычно сменил свои полуразвалившиеся уличные башмаки на потрепанные домашние туфли и минуту спустя, перейдя в господскую часть дома, негромко постучался в дверь того самого кабинета, с которого началось его знакомство с особняком.

Голос господина де Кавуа, когда тот пригласил его войти, звучал обыкновенно, и глаза Шере невольно расширились, когда, войдя, он обнаружил, сколь отличен был нынешний вид капитана от его обычного облика - и сразу же отвел взгляд. Во всяком случае, на человека, способного убить на месте, господин де Кавуа был сейчас не похож.

- Доброе утро, господин капитан, - тихо сказал он. - Прошу прощения за опоздание, господин Бутийе позволил мне отлучиться, и я только сейчас вернулся.

+1

5

Кавуа, отлично помнивший сложные, хотя и малопонятные взаимоотношения Шере с вином, незадолго до этого распорядился принести в кабинет узвар, и кухарка, умилившись такой покладистости гвардейца, который то и дело требовал "нормального вина, а не этих помоев", поставила на серебряный поднос кроме кувшина и двух кружек еще тарелку с засахаренными ягодами. Кавуа, не большой любитель сладкого, только тяжко вздохнул, когда это увидел, а потом подумал, что Шере, наверное, оценит.
Но, чего греха таить, тоже закинул в рот пару искрящихся карамелью вишен в ожидании.

- Ничего слишком срочного, - заверил он секретаря. - Садитесь и угощайтесь смело, эти олухи не подумали наполнить кружки, а мои возможности нынче ограничены.

Он с усмешкой кивнул на забинтованные руки. Кавуа терпеть не мог такие ранения и, будто в наказание за гордыню, то и дело их получал. И был почти благодарен Ронэ, когда тот, в одной из их вечных стычек, ранил его в ногу, а не в руку или плечо.
После стука в дверь заглянул тот же незнакомец, что встречал Доминика у входа. После короткого кивка он исчез.

+2

6

Шере оглянулся на стук, но, хоть и наполнял в это время вторую кружку, сумел ничего не расплескать. Доброжелательность в голосе г-на капитана его слегка успокоила, но не настолько, чтобы не сесть на самый край табурета или чтобы предложить тост за его здоровье.

- Благодарю вас, сударь, - он взял несколько ягод. - Это же Аньес делала? Она изумительно готовит.

Это тоже было рискованно, но вообще ничего не сказать он не мог. Обещание молчания подразумевало, что г-н капитан в этого молчании нуждается, любые соболезнования могли прозвучать оскорбительно, извинения - прийтись не к месту… Нет, Шере предпочел бы, чтобы г-н де Кавуа сказал сам, зачем он его вызвал.

+1

7

Кавуа кивнул, наметив снисходительную усмешку. Неудивительно, что Барнье и Шере нашли общий язык. На почве любви к хорошей еде, не иначе.

- Заходите почаще, - пошутил он. - В ваше отсутствие она кормит сладостями меня.

Без особого удовольствия он приложился к узвару и наконец перешел к делу:

- Я очень хотел бы послушать, как вам удалось меня найти.

+1

8

То, что хотел послушать г-н де Кавуа, было как раз тем, о чем Шере совершенно не хотел распространяться, но надеяться на то, что г-н капитан долго останется в неведении, не приходилось. Ждать молчания от г-на кардинала было глупо, г-жа де Кавуа наверняка давно рассказала все, что знала, а то, что не подслушала она, знал г-н Атос, у которого тоже не было ни малейших причин держать язык за зубами. Вопрос, стало быть, был не в степени откровенности, а только в тоне и порядке.

- Мне повезло, господин капитан, - горячая кружка грела замерзшие пальцы, и первый глоток Шере сделал почти неохотно. - Я подумал, ну… что если вас еще не нашли, то надо попробовать поискать там, где еще не искали. Там, где вас не должно быть.

Он мог бы добавить много больше - о том, что выбирал места, где мог появиться дворянин, где можно было назначить тайную встречу осведомителю, где редкий посетитель или незнакомец не рисковал бы ни жизнью, ни честью… Такие места, где г-н де Кавуа мог появиться - просто никто не подумал бы, что он может. Где он сам искал бы самые опасные чужие тайны.

+1

9

- Мне очень повезло, что вас не подвела интуиция, - констатировал Кавуа. - Мне ведь не нужно просить вас сохранить все втайне? От тех людей, которым вы не успели уже все рассказать?

Он едва заметно улыбался.
Его много где не должно было быть. Шере искал его... По собственному почину?.. Так или иначе, он заслуживал награды. Может быть, и не только денег.

И откуда, интересно, секретарь знал, где его не должно быть? Такой ответ наводил на интересные выводы, которые Кавуа предпочел не то, что не озвучивать - даже не показать, что о чем-то задумался. Кроме того, о чем спросил.

+1

10

От кружки не пахло спиртным, но Шере осознал это только при втором глотке и невольно отвел руку, разглядывая содержимое. Аньес? Или Мари? Вряд ли сам г-н капитан мог обратить внимание, насколько он избегает вина, а были же еще эти засахаренные вишни… Хорошо бы Мари…

- Я не буду никому ничего рассказывать по собственной воле, - уточнил Шере - который не мог не подумать, насколько это верно для него в целом. Умолчание всегда казалось ему предпочтительным. - Но… я не из тех, кто не боится пытки… или даже просто побоев.

Примерно то же самое он говорил и г-ну Атосу, и было это, разумеется, чистой правдой, и вряд ли г-н капитан этого не знал, но Шере сейчас занимало другое. Кого имел в виду г-н де Кавуа под теми, кому он успел уже все рассказать? Все? Только ли г-на кардинала? И, если кого-то еще, то кого? Реми?

+1

11

- Я не прошу о большем, - покачал головой Кавуа. - И мне очень не понравится, если вам станут угрожать пыткой. Или побоями.

Он оставил эту тему, сочтя, что сказал уже достаточно. И перешел к другой.

- Мой врач пропал. Он и ваш друг тоже, поэтому я решил, что вправе обратиться к вам за помощью. Я хочу знать, что случилось в ту ночь в Сен-Манде. В большей степени то, что произошло... потом.

+2

12

Из огня да в полымя? Шере едва заметил, что г-н капитан не стал настаивать на подробностях, слишком он был ошарашен - новым вопросом, а не тем, что ему предшествовало. Что бы ни имел в виду г-н де Кавуа, для него это было пустым звуком. Подумаешь, не понравится.

Шере выиграл несколько мгновений, потянувшись за вишнями. Слово «тоже» в устах г-на капитана оказалось для него неожиданностью, и он не сразу нашелся с ответом. Г-н де Кавуа был дворянином, Реми - простолюдином, и какая между ними могла быть дружба - можно было себе представить. Одно слово, и совсем разные смыслы.

- Он пустился в погоню за мужчиной, который был в доме, - скрывать то, что они разговаривали, не имело смысла, а этой частью Реми и сам хотел поделиться. - Но не догнал - тот добежал до заброшенного дома, где его застрелили. И этого человека, который его застрелил - он его узнал, он сказал, что это был господин полковник де Россильяк, он его помнил из-под Ларошели. Ему удалось сбежать.

Называть Реми по имени Шере не хотел, а именовать его господином Барнье - и того меньше, и рассказ получался оттого неестественно безличным, но в самом его конце это вдруг пришлось очень кстати - рассказывать о том, что он устроил в Сен-Манде, Шере без веских на то причин не собирался.

+2

13

Кавуа выразительно приподнял бровь.

- Россильяк?! - удивление в его голосе слышалось отчетливо. Будто недостаточно было выражения лица. Спустя миг он справился с собой, но новость была ошеломляющая.

- Вот даже как... Барнье... жив?. - он тут же поправился: - Ранен?.. Что с ним?

Шере смотрел, казалось, только на вишни, которые не спешил положить в рот.

- С ним все хорошо, господин капитан, - так же тихо ответил он, - или точнее, когда мы попрощались, он был цел и невредим.

Кавуа тихо выдохнул и ненадолго закрыл глаза. Шере темнил, но неведение было гораздо хуже.

- Когда вы попрощались? - не открывая глаз, спросил он.

- Сегодня ночью, господин капитан, - Шере на миг поднял взгляд. - Я не уверен, что я правильно понял… но он не хотел… опасался возвращаться. И я не знаю, где он - поэтому.

- Поэтому? - уточнил Кавуа, открыв глаза и пристально уставившись на секретаря.
Если сегодня ночью, значит - в Париже. Уже хорошо.

- Россильяк узнал его?

+2

14

Шере развел руками, отвечая на первый вопрос - хотя могло показаться, что на оба. Строго говоря, он действительно не знал: Реми мог ошибиться, а полковник мог затем его вспомнить, память - странная вещь. В первый свой день в Париже он увидел на Новом мосту представление зубодера, который показался отчего-то настолько знакомым, что он пришел затем еще пару раз и так и не вспомнил - и только оказавшись в Шатле, вдруг понял, что это был никто иной как первый учитель братика, который подсовывал Доминик прописи для переписывания и дарил ей взамен мятные пряники. А теперь - теперь он вдруг понял, что именно за это его могли тогда и выгнать.

- Он собирается возвращаться домой? - прямо спросил Кавуа, не получив сразу двух ответов подряд. В мягких интонациях пикардийца опять проступила чуть слышная тревога - он хотел знать, кто или что угрожает его врачу. Не из-за Россильяка же он прячется, в конце концов.

- Я думаю, что пока нет, - осторожно ответил Шере, снова не глядя на капитана, но кружку поставил.

- Почему? - пикардиец все-таки рассчитывал получить как можно больше сведений. - Не может? Его нужно забрать? Встретить?

Шере снова ответил не сразу. Реми опасался гнева своего господина, но по тону г-на де Кавуа никак нельзя было заподозрить угрозу.

- Я не знаю, господин капитан, - честно сказал он наконец. Вишни у него в руке слиплись, и он сунул их в рот все вместе, выиграв еще миг на раздумье. - Но не думаю - он не просил меня меня ничего передать.

Объяснять, что Реми думал - или точнее, что он сказал - Шере категорически не желал. Если он был прав в своих страхах, г-ну капитану такая откровенность со стороны его врача крайне не понравится - а если ошибся, то выставлять друга дураком или трусом он не хотел. Да и этого полковника де Россильяка, который мог быть г-ну кардиналу кем угодно, тоже не стоило сбрасывать со счетов.

+2

15

Кавуа смотрел на него, чуть щурясь. А потом тоже отхлебнул узвара и даже забыл поморщиться. Ему пришла в голову простая мысль.

- А если я попрошу что-то ему передать?.. Письмо?

Это было недурным способом узнать, способен ли Доминик найти врача, потому что не знать, где, но знать, как - в этом был весь Шере.

Шере мог бы сказать, что не возьмется, что было, наверно, правильным ответом, но слишком редко ему задавали правильные вопросы, чтобы он не оценил этот. Не настолько, чтобы потерять осторожность, но достаточно, чтобы улыбка, не тронувшая его губ, промелькнула в его глазах.

- Может, на словах, господин капитан? Прошу прощения, только письмо нельзя передать нескольким людям, а сообщение может дойти.

- Тогда передайте ему, что его давно ждут дома, - усмехнулся Кавуа. - Это, конечно, шифр. Он поймет.

Глаза пикардийца откровенно смеялись.
Можно подумать, Шере не мог бы запустить нос в записку, если бы захотел. Или снять печать, а потом вернуть на место.
Или даже написать свою.

- Сможете вы это сделать для меня?

"Захотите ли", наверное, было бы более правильно.

+2

16

На этот раз Шере не сдержался и улыбнулся в ответ.

- Я постараюсь, господин капитан, - тихо сказал он. - Но если позволите…

За то краткое мгновение, которое потребовалось капитану, чтобы выразить свое согласие, Шере перебрал и отбросил несколько вариантов.

- Этот господин де Россильяк, - продолжил он, - видел, кто за ним следит. И мне кажется, что он будет искать мэтра Барнье… и найдет. Здесь - точно.

Реми в тюрьме Сен-Манде знали под настоящим именем, и Россильяку не надо было быть большим умником, чтобы догадаться поискать это имя в окружении г-на капитана или в Пале-Кардиналь. А когда он найдет - что будет тогда?

Шере поднес к губам кружку, не отводя на этот раз глаз. Этот загадочный г-н де Россильяк был, на первый взгляд, врагом г-ну капитану, но также дворянином, а они с Реми - нет.

+2

17

Кавуа едва заметно сдвинул брови.

- У вас уже есть план на тот случай, если Россильяк найдет его там, где бы он ни находился? - уточнил он.

У него были некоторые сомнения в том, что полковник станет искать Барнье. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что врач не станет молчать. А после того, как он все расскажет, убивать его станет бессмысленно.

Будь он дворянином или будь г-н капитан простолюдином, Шере вернул бы ему вопрос. Но забыть о разделявшей их пропасти он был способен не больше, чем взлететь, и поэтому снова ответил не сразу, всем видом изобразив колебание - и в самом деле колеблясь. Реми, похоже, ничего не угрожало, да и на секретаря, сунувшего нос в его дела, г-н капитан тоже, судя по всему, не сердился, но ведь он еще не знал, что произошло в Сен-Манде.

Если г-н де Россильяк придет сам… Но Шере на его месте сам бы не пришел. На его месте Шере прислал бы добрых жителей Сен-Манде, потому что, даже если г-н капитан не выдаст им своего хирурга, слово Реми после таких обвинений не будет стоить ни гроша ни перед одним судом. Но суд… суда могло и не быть.

- Там он не станет его искать, - Шере отставил нетронутую кружку. - Он будет искать его здесь, господин капитан. Возможно, не сам. А может, и сам… если он узнает, что его имени никто не назвал.

О том, что хозяйка дома, женщина, приезжавшая за г-ном де Кавуа, была убита, он узнал от Папаши Бовара. И, если сам г-н де Россильяк не узнал Реми, он мог решить, что и Реми его не узнал. Шере на его месте не пришел бы - но он не был дворянином. В отличие, например, от г-на капитана.

Кавуа привычно щурился. Что-то скрывалось в этом прищуре, не то ирония, не то жесткость - безадресная, он просто вспомнил.

- Ко мне он не придет, - сказал Кавуа. - По ряду причин.

Пусть именно пикардиец не дал Ронэ зарезать полковника под Ларошелью, он же был тем человеком, кто спровоцировал его арест и не позволил оболгать Атоса, хотя история, верно, как-нибудь разрешилась бы и без него.
Не в пользу Ронэ. Вероятно, и не в пользу мушкетера.

- А жаль, - добавил гвардеец и приложился к узвару, будто это была кружка бургундского.

Тем же оставляя место для вопроса. Или реплики. Или чего бы то ни было.
Кавуа думал.

+1

18

Шере посмотрел сперва на окно, за которым занимался блеклый зимний день, а затем снова на капитана.

- Он будет сегодня в Сен-Манде, скорее всего, - предположил он.

Улыбка на губах пикардийца, скрытая кружкой, стала явственней и оформилась в совсем уже нехорошую усмешку.

- Известно, когда? - мягко спросил он, живо напоминая себя же, только тогда они говорили об Охотнике. - Нет, неважно. Если не затруднит, пригласите в комнату того шевалье, что встретил вас, он за дверью на галерее. И не выходите сами, это ненадолго...

Шере не двинулся с места, только снова потянулся за засахаренными вишнями, не сводя с капитана пристального взгляда.

- Вы не спрашиваете, откуда я знаю, господин капитан? - спросил он. - И что?

+1

19

- Время, - лаконично пояснил Кавуа. - Россильяк не будет там вечно, а людям нужно еще выехать... и не с пустыми руками. А что, если я спрошу, откуда вы знаете - вы мне ответите?

Он приподнял бровь, с неподдельным интересом рассматривая Шере.
Гвардеец улыбался, кажется. Но легко было ошибиться. Кавуа предполагал там имя - или не имя даже, уличное прозвище какого-нибудь очередного оборванца; видит бог, у секретаря была уйма сомнительных знакомств. И что делать прикажете с этим именем?..
Будь там что-то важное, от чего зависела бы судьба хирурга, Шере сказал бы - в этом Кавуа был почти уверен. Краем глаза наблюдая за этой странной дружбой, он мог позволить себе такие предположения. 

- А вот "что" - это может быть намного полезнее.

+2

20

Шере посмотрел на вишни и сунул их в рот - всю горсть. На самом деле, выбор он сделал еще в тот момент, когда сообщил г-ну капитану, что г-н де Россильяк может узнать, что его имени никто не назвал - когда признался, пусть и весьма косвенно, что знает о смерти г-жи Менье. Чтобы узнать об этом, он должен был побывать в Сен-Манде - или получить из Сен-Манде очень подробные новости, и именно это он дал бы понять г-ну де Кавуа, если бы тот повел себя чуть иначе. Но его ответ - то, что он сказал вслух, но много больше то, как это было сказано, только подтвердил то, о чем Шере уже догадывался: г-н де Россильяк оказался личным врагом г-на де Кавуа и г-н де Кавуа очень хотел рассчитаться. А если к этому счету добавится еще Реми…

Он все равно промолчал бы, если бы не был к этому моменту уверен, что своего врача г-н капитан ценит очень высоко. Реми боялся зря - не похоже было, что г-н капитан тревожится о нем только потому, что ему не на кого гневаться. Слова были - всего лишь слова, но все остальное говорило яснее: голос г-на де Кавуа, его взгляд, непроизвольное движение навстречу…

- Отвечу, конечно, господин капитан, - Шере позволил себе ответную улыбку - такую же самую малость ироничную. - Но если позволите, действительно чуть позже. Его знают в лицо, господина полковника?

Этот вопрос он задал, открывая дверь, чтобы сделать знак ждавшему снаружи военному.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Дебет доверия. 27 января 1629 года