Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта: Юный Франсуа де Ротонди знакомится с Франсиско де Варгасом, который знакомится с нравами Туниса.
Письмо счастья. 12 февраля 1629 года.: Г-жа де Мондиссье просит г-на де Трана помочь ей передать письмо королевы г-ну де Корнильону.
Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года.: Г-н де Ронэ и Портос готовятся похитить принцессу.
Я вновь у ног твоих. Май 1629 года, Париж.: Арамис возвращается к герцогине де Шеврез.

Денежки любят счет. Февраль 1629 г.: Луиза д’Арбиньи прибывает в поместье Вентьевров.
О пользе зрелых размышлений. 11 февраля 1629 года: Г-н де Валеран рассказывает Марии Медичи о попытке королевы спасти г-на де Корнильона.
Слезы ангелов. Северное море, июнь 1624 г.: После захвата голландского корабля капитан Рохас и лейтенант де Варгас разбираются с добычей.
Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра. 3 февраля 1628 года.: Роже де Вентьевр и Ги де Лаварден гуляют под Ларошелью.

Пасторальный роман: иллюстрация. Декабрь 1627 года: Принцесса де Гонзага позирует для портрета, Месье ей помогает (как умеет).
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Невеста без места. 12 февраля 1629 года.: Г-н де Вентьевр и "г-н д'Арбиньи" узнают о скором прибытии "Анриетты".

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Пример бродяг и зерцало мошенников. Май 1629 года..: Г-н де Лаварден узнает, что его съели индейцы, а также другие любопытные подробности своей биографии.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Пасторальный роман, глава первая. Ноябрь 1627 г.


Пасторальный роман, глава первая. Ноябрь 1627 г.

Сообщений 21 страница 40 из 42

1

-

0

21

Гастон расхохотался на всю гостиную, и обе стороны в грамматической баталии немедленно обернулись к молодой паре с самыми разными выражениями лиц - от недоуменных до возмущенных.

– Да, – с меланхоличным видом проговорил Вуатюр, обращаясь как бы к своему собеседнику, – и я того же мнения, что и его высочество.

Гастон немного смутился и помахал в воздухе рукой, давая всем понять, что они могут продолжить свои споры, а потом склонился к ее высочеству и ее корсажу. Как-то неловко получилось - он совсем не то хотел сказать!

- А ведь правда, - осенило его внезапно, - она же и есть привратница, на самом-то деле! Она отворяла… - тут он рассмеялся снова и еле выговорил: - ва-в-врата зари.

Новый приступ смеха заставил его едва не сложиться пополам, и даже явное и очевидное возмущение, проявившееся в чертах некоторых гостей, и особенно - Клитандра, не умерило его веселья. Какая же она оказалась восхитительная, эта принцесса де Гонзага, мало того что ученая, так еще и остроумная - право, будь она мужчиной, как бы она подошла к их веселой компании! Слишком жалеть об этом, однако, Гастон не мог, ибо - взгляд принца снова уточнил этот факт - тогда очаровательная Астрея лишилась бы, безусловно, своих основных достоинств.

+2

22

Мария рассмеялась тоже, чувствуя немалое облегчение. Какое счастье, что они так хорошо понимают друг друга!
Звучащие в салонах шутки обычно бывали весьма остроумны, но изложены столь своеобразным языком, и полны столь запутанных намеков, что уразуметь их могли лишь избранные.
Принцесса рассмеялась еще громче, представив себе Эос в стоптанных туфлях и засаленном халате, когда эта богиня, ворча, отпирает врата зари.
Ее бесконечно восхитило, что принц, при всем своем высоком положении, способен так весело и непринужденно болтать. Знакомые ей мужчины, холеные, утонченные, обвешанные бантиками и кружевами, обклеенные мушками, надушенные и выспренные, были, безусловно, утонченными людьми, но теперь она осознала, что ей в них всегда недоставало сердечности.
И мысленно она представила себе и даже ощутила, что они с принцем как будто сидят в шатре, отделенные от всех остальных гостей, что между ними установилось некое негласное сотрудничество, и это было так замечательно и ново, что сердце начало прыгать у нее в груди, точно воробей на подоконнике. А потом в душе принцессы как будто запели соловьи, она услышала шум лесного ручейка, и представила себе, точно бежит через цветущий луг навстречу звукам свирели, на которой играет любимый ею пастух.
Так вот о чем, стало быть, писал покойный господин д'Юрфе!
Принцесса много раз читала его книгу, любила ее, но лишь в этот миг она по-настоящему осознала описанное в ней.
Вот о чем писал Ронсар!
"Когда старушкою ты будешь прясть одна..." - мелькнуло в ее голове.
Блаженная улыбка появилась на лице Марии Луизы, но тут же она заметила, что остальные гости смотрят на них с  любопытством, и поняла, что они слишком уж привлекают всеобщее внимание. Хорошо знакомая со светскими условностями, она взяла себя в руки и громко произнесла непринужденным тоном:
-О, дорогой Селадон, ваши взгляды так оригинальны! Право же, они напоминают мне суждения  еще одного моего недавнего знакомца, скромного, но весьма талантливого начинающего поэта. Позвольте представить : это господин Корнель, недавно прибывший из Руана.
Взгляды всех присутствующих обратились к скромному молодому человеку, одетому, точно клерк или законник, неловкому, как провинциал. Все это время он скромно сидел в уголке, не участвуя ни в общем разговоре, ни в грамматической баталии.
Услышав обращенные к нему слова, он встал и несмело поклонился.

Герцогиня де Лонгвиль, на лету поймав обращенный к ней умоляющий взгляд племянницы, тут же произнесла с учтивостью хорошей хозяйки:
- Моя дорогая племянница совершенно права, называя господина Корнеля прекрасным поэтом, хотя я, должна признаться, приберегала его как особое блюдо к нашему поэтическому застолью. Этот прекрасный юноша, дамы и господа, хотя он пока что работает всего лишь адвокатом, пишет просто чудесные стихи, и я уверена, что он еще прославится на этом поприще. Я намерена помочь ему по мере сил, и прежде всего, познакомить с моим прекрасным другом, очаровательной Артенисой. Недавно он написал просто очаровательные оды в честь меня и моей племянницы.  Господин Корнель, вы порадуете нас, не правда ли, прочитав нам что-либо из ваших творений?
Молодой человек, о котором шла речь, видя, что сделался объектом всеобщего внимания, невольно покраснел. Его скромный коричневый костюм был сшит по моде прошлого года и, стало быть, устарел. На фоне парижских щеголей он был почти смешон, и, однако же, он взял себя в руки и произнес:
-Ваши слова, восхитительная Филис, заставляют меня устыдиться своего слабого дарования, столь мало достойного ваших милостивых слов. Тем не менее, я дерзну прочесть небольшой экспромт, который только что пришел мне  в голову.

Быть может, умер я и тут же в рай попал?
Вокруг меня - небесные созданья,
Не в силах отыскать достойных я похвал;
Простите неуклюжие старанья.

И Ум, и Красота хвалы возносят вам,
Прекраснейшая  Филис, вы отныне
Не просто женщина; вы - между прочих дам
Сияете величием богини!

Зрители выразили свое удовольствие, правда, некоторые дамы, казалось, считали подобные славословия чрезмерными.
Один только Клитандр, известный мелочным и завистливым характером, произнес недоброжелательно:
-Браво, сударь, я вижу, что и в провинции есть поэты. Как мило вы прославляете нашу гостеприимную хозяйку! Позвольте осведомиться, может, вы и мне что-нибудь посвятите?
-Непременно, сударь,почту за честь! - отвечал адвокат.
- И что же это будет, ода, сонет?
-Нет. - сказал Корнель хладнокровно. - Я думаю, что лучше всего будет написать комедию, и назвать ее, скажем, "Добродетельный Клитандр".
Вокруг засмеялись, и Корнель преспокойно опустился на свое место, между тем, как взбешенный Клитандр принялся яростно жевать ус.

Отредактировано Мария де Гонзага (2018-09-03 13:38:07)

+4

23

Стихи г-на Корнеля Гастон прослушал с величайшим вниманием, однако, как он ни старался, он не обнаружил в них ничего похожего на высказанные им или ее высочеством взгляды. Собравшись уже выразить ей свое недоумение, он вдруг прозрел - не иначе как под влиянием поэзии - истинную природу ее маневра и тотчас же преисполнился глубочайшим восхищением. А когда никому доселе не известный провинциал еще и ожег глаголом уже поднадоевшего ему Клитандра, восторг Гастона достиг вершин, сравнимых только с его собственным высоким положением.

- Браво, милейший господин Корнель, браво! - поддержал он. - Не сомневаюсь, что ваша комедия будет столь же хороша, сколь и ваши стансы!

– Какой очаровательный комплимент, дорогой Селадон, – проговорил Вуатюр с обычной своей двусмысленной улыбкой. – Право, не возьмусь советовать месье Корнелю, согласиться ли с вами или возразить.

Гастон, который растерялся от избранного поэтом обращения ничуть не меньше, чем от предположения, что какой-то провинциал посмеет с ним не согласиться, сумел, однако, почти сразу найтись с ответом:

- Пусть он последует вашему примеру, - предложил он. - Тогда он не ошибется. Но, восхваляя величавую Филис, он отдал дань этой, Каллиопе, потом обратился к Мельпомене, а что же их сестра?..

Запомнить имена всех девяти муз принцу до сих пор не удалось, но обычно ему хватало трех - любимицы всех, кто любил краснобайствовать в его окружении, и двух покровительниц театра. Но момент блеснуть образованностью был более чем подходящий, и Гастон не замедлил им воспользоваться, не сомневаясь, что его высокоученые слушатели и без имен поймут, кого он имел в виду.

+2

24

Услышав похвалу брата короля, взволнованный и побледневший Корнель снова приподнялся, поклонился ему, и снова опустился на свой табурет, прижав руку к сердцу.
О подобной удаче он доселе не смел и мечтать. Никому не известный адвокат, прозябавший в своей маленькой, полутемной конторке, где летом было жарко, а зимой холодно, он с детства грезил успехом и славой, не представляя себе, однако же, до поры до времени, чем именно он мог бы проявить себя. Занятия юриспруденцией могли, правда, со временем обеспечить ему безбедную жизнь, но жизнь серую и скучную. Сама эпоха подсказала ему возможность добиться желаемого, вознеся на недосягаемый доселе Олимп людей, одаренных литературно.
Корнель понял это, но добиться признания оказалось много сложнее, чем он думал.Через дальних родственников ему удалось добиться приглашения в салон г-жи де Лонгвиль, который становился все более известным, но уже несколько вечеров он посещал его, молча сидя в углу на табурете. Он не знал, о чем говорить с прочими посетителями, этими наглыми, разодетыми аристократами, которые, если и замечали его, то имели привычку цедить сквозь зубы: "Господин Корнель" так, будто бы произносили оскорбление.
Корнель отважился написать несколько стихотворений, правда довольно неуклюжих, в честь хозяйки салона, ее племянницы и невестки. Они были встречены благосклонно, но не более. Корнель уже подумывал оставить эту затею и вернуться в Руан насовсем.
И вдруг один вечер, и пара слов, произнесенных принцессой Гонзага, переменили все. Вот от каких превратностей зависит порой судьба гения!
Милостивые речи самого Месье запечатлелись в сердце скромного адвоката навсегда. Вот что такое -подлинно королевское величие, и королевская же простота и доступность! Как разительно отличалась сердечность Гастона Орлеанского от мелочной спеси и злобных нападок Клитандра, Ориона и прочих.
В своем сердце Корнель поклялся быть преданным Месье навсегда.
Между тем принцесса, с улыбкой полюбовавшись успехом предпринятого ею отвлекающего маневра, снова обратилась к Гастону Орлеанскому, бывшему для нее магнитом этого столь удачного вечера:
- О, дорогой Селадон, я совершенно уверена, что господин Корнель не обидит и прекрасную Талию. Сейчас пишут такие прелестные комедии. Например, эта итальянская труппа, возглавляемая сеньором Риччи,очень хороша. У них такой очаровательный репертуар. Например, они показывают чудесную комедию "Хвастливый воин", "Прекрасная Маргарита". Кроме того, они привезли сюда и произведения нашей соседки Испании. Драматург -талантливый Лопе де ла Вега, пьеса совсем новая,  пишет остроумно и увлекательно. А вы, милый Селадон, что предпочитаете видеть в театре - Талию или же Каллиопу, как надлежит знаменитому полководцу и покорителю Ла-Рошели?

Отредактировано Мария де Гонзага (2018-09-08 05:05:13)

+1

25

- Талию, - ответил Гастон, терзаясь неловкостью. Как-то неловко вышло - он-то имел в виду совсем другую музу! Не Эрота, Эрот был не музой, но что-то такое. Вот надо же было так опростоволоситься! И еще Талия эта чертова, которую он с Мельпоменой спутал… и зачем, спрашивается, грекам столько муз для театра потребовалось? Хватило бы и одной, все равно одной пьесой сыт не будешь! - В смысле, я больше комедии люблю.

- В отличие от его преосвященства, - ввернула белокурая красавица, известная в салоне г-жи де Лонгвиль под именем Медеи. - Ведь это же он нынче покоряет Ларошель?

Принц, уже вновь расточавший улыбки мадемуазель де Гонзага, одарил нахалку мрачным взглядом. Ну вот надо же было сказать гадость!

- Вот и пусть эта осада обернется по его вкусу, - буркнул он.

- Как это остроумно, дорогой Селадон! - вскричала Медея, раскрывая веер, на котором были изображены две качающиеся на качелях пастушки. - Но неужели вы желаете поражения французскому оружию?

Взор Гастона, ненадолго задержавшись на взлетающих от нарисованного ветра юбках, переместился к вырезу корсажа, к которому Медея словно бы невзначай или в порыве чувств поднесла веер.

- Не желаю, - пробормотал он, но затем, спохватившись, поправился: - Оружию - не желаю.

- Не желаете? - уточнила Медея таким тоном, что впору было покраснеть.

Гастон поспешно повернулся к принцессе.

- А вы, ваше высочество? - спросил он. - Что предпочитаете?

Вышло немного двусмысленно… а может, даже трехсмысленно.

+1

26

Принцесса одарила белокурую Медею испепеляющим взглядом. Вот, спрашивается, она-то чего сюда лезет? Эта особа последнее время раздражала ее не на шутку.
Мария мрачно измерила взглядом наряд нахалки - ужасно вульгарный, как и этот ее пошлый веер,- но тут же с легкостью, выработанной привычкой к светскому общению, приняла любезный и веселый вид.
- О, ваше высочество! - произнесла принцесса с улыбкой. - Право же, вы застали меня врасплох. Я ужасно переменчива, и если в один день я не прочь посмеяться с беззаботной Талией, то в другой день мне хочется немного поплакать вместе с Мельпоменой. Но чаще всего, - добавила она кокетливо, - мне хочется послушать сладкое пение нежной Эрато...
Затем, слегка повернув голову, Мария Луиза продолжила:
-Не сомневаюсь, драгоценная Медея, что ничьи молитвы за успех французского оружия не могут быть горячее, чем ваши. Ведь вы, как говорят, большой друг его высокопреосвященства. А его дела нынче плохи. Говорят, что этот бешеный Бэкингем настроен очень серьезно и похваляется не только помочь Ла-Рошели, но и отбить весь захваченный у англичан кларет... Кажется, сейчас они осаждают Сен-Мартен. Но вы, милая Медея, не беспокойтесь, - прибавила ее высочество многозначительно, - некоторые крепости находятся в полнейшей безопасности, просто потому, что их никто не желает, даже если они сами предлагают себя завоевателю..

+1

27

В отличие от своего языческого прототипа салонная Медея не могла ни отравить соперницу, на хотя бы наслать на нее злые чары. Памятуя о титуле ее высочества, бедняжка могла выразить всю полноту своего возмущения даже не словом, а лишь бурно вздымающимся декольте – благо, там было чему вздыматься и чему волноваться.

– Но я совсем не люблю кларет, – возразила она с натянутой и немного растерянной улыбкой. – На мой вкус, он чересчур сладок. Поэтому мне совершенно безразлично, достанется ли он англичанам или кардиналу.

Гастон, прекрасно различивший ревность за репликой принцессы, приосанился и бросил на позабытого Клитандра взгляд, более подобающий низвергнувшему Гектора Ахиллу, нежели Селадону, пусть даже и салонному. Однако торжество его продлилось недолго: легкое недоумение, которое вызвала в нем преамбула к заключительной атаке и которое, судя по облетевшим гостиную торопливым взглядам, разделяли и прочие завсегдатаи, вернулось с лихвой при загадочном ответе Медеи, и Гастон поспешно поискал глазами Вуатюра в надежде, что его многоопытный Вергилий прольет какой-то свет на путь, сделавшийся внезапно лабиринтом.

- Кларет? - изумленно повторила герцогиня де Лонгвиль, осознавая, как видно, что общую растерянность надлежит как-то разрешить. К счастью для реноме ее салона, в этот раз она оказалась на высоте: - Право, лишь бешеный англичанин способен драться из-за кларета, пусть бы он его выпил и очнулся! Вы это хотели сказать, моя милая?

Пообщавшись несколько позже со знатоками, Гастон выяснил, что кларетом за Ламаншем еще называли скверное вино из Бордо, доступное даже тем, кто не мог или не хотел потратиться на херес, но толкование, предложенное г-жой де Лонгвиль, показалось ему яснее. Сейчас же он воззрился вместе с остальными на принцессу, ожидая ее объяснения с восторженным любопытством, которое не способна была бы породить в нем ни одна из названных ее высочеством муз - разве не была она не только самой щедро одаренной дамой в этой гостиной, но и самой высокоученой?

+1

28

Мария с удовольствием отметила растерянность и беспомощность неудачливой дамы и ответила ей сладким голосом:
- Как это разумно с вашей стороны, дорогая Медея, не вмешиваться в дела, в которых вы не разбираетесь, как, например, в случае с кларетом...
Торжество принцессы, продлилось, однако, не слишком долго, поскольку явно возникшее в салоне замешательство, в свою очередь, привлекло ее внимание.  Гости переглядывались между собой так, словно не могли уразуметь смысла сделанного ее высочеством намека.
На минуту принцесса задумалась, не кроется ли здесь какого-либо подводного камня, однако вопрос тетушки разрешил ее затруднения.
С легкой усмешкой принцесса вспомнила, насколько посетители салона далеки от большого мира и поглощены лишь своими мелкими сплетнями и любовными интрижками. Даже тетушка, в целом весьма неглупая и энергичная дама, придерживалась мнения, что женщинам лучше сосредоточиться на силе своих чар и продвижении в свете посредством брачных союзов.
Очевидно, все они действительно не поняли смысла ее слов.
Сама же принцесса с детства испытывала немалый интерес к происходящему за пределом уютных гостиных теткиного дома и по мере сил старалась быть в курсе большой политики, делая о ней свои выводы, зачастую противоречащих общепринятым.
- Совершенно верно, милая тетя, - произнесла Мария. - Нам следовало дать этим бешеным англичанам их кларет. Господин д'Эпернон, наш губернатор Гиени, совершенно напрасно захватил английский флот с этим столь любимым англичанами напитком. А, как я слышала, король Карл был в такой ярости из-за этого, что даже истоптал свою шляпу ногами. Если бы не эта вылазка старого губернатора, возможно, Англия и не вступила бы в войну.
Надо полагать, что его высокопреосвященство был в ярости, ведь он так старался не допустить конфликта. Вот как важно избавиться от мелких недругов и недовольных заранее...

+2

29

Там, где дамы - то ли более скромные чем Медея, то ли менее решительные - с нескрываемым удовольствием выразили согласие с ее высочеством, бросая на посрамленную красавицу презрительные взгляды, а простолюдины, повинуясь внушаемому ими положением раболепию, приняли вид осторожно задумчивый или нерешительно сомневающийся, присутствующие дворяне оказались менее склонны встать на сторону принцессы. Г-н д’Арленкур казался ошарашенным, гг. Дорант и Алкест нахмурились, и даже Клитандр, к изумлению Гастона, выглядел куда менее фатовато, когда возразил:

- Покорно склониться перед еретиками, мадемуазель? Позволить им, когда им только вздумается, запирать в гавани наши корабли?

Слухи о захвате «винного флота» донеслись до его высочества только смутно, и было это вообще почти год назад, когда он даже не подозревал, что окажется в один прекрасный день главнокомандующим французской армии, и поэтому он и понятия сейчас не имел, кто был тогда прав, кто виноват, и его бы это ни капли не побеспокоило, если бы он не оказался сейчас, выражаясь на греческий лад, между двумя Симплегадами: больше всего на свете он хотел бы согласиться с ее очаровательным высочеством, но честь говорила в нем только чуточку тише, чем во всех остальных.

- Право же, господа! - воскликнула герцогиня, хлопнув веером по ручке кресла. - Что за тема для возвышенной беседы! Дражайшая Медея, и вновь вы вносите в наш разговор раздор и яд! Прошу вас - нет, умоляю вас, смените же прозвище, дабы вам не требовалось столь старательно подражать вашей тезке!

Общий смех встретил это предложение, и Гастон вздохнул с облегчением - как, вероятно, и многие другие в салоне.

Медея потупила взгляд, полный такого скрытого яда, что становилось понятным, за что она получила свое прозвище.

– Ах, в тот день мне выпал жребий из двух имен, и вторым было Пандора, – небрежно ответила она. – Я выбрала меньшее из зол.

- Дорогая моя Астрея, - продолжила герцогиня, словно не заметив, - поведайте же нам, каким был последний дар муз, пожертвованный на алтарь вашего равнодушия?

Взгляд, который она метнула при этом на Клитандра, ясно показал, от кого она ждет поэтического приношения.

+1

30

Принцесса слегка улыбнулась, услышав несмелое возражение Клитандра, а затем взглянув на Гастона, на лице которого явно читались обуревавшие его сомнения: примкнуть к лагерю ее высочества или к сторонникам войны?
Ах, мальчики- всегда мальчики, сколько бы им ни было лет. Вечно у них на уме только война, да подвиги, да награды. Впрочем, именно это и делает их столь очаровательными!
Вероятно, они только рады нападению англичан, ведь для молодых дворян это возможность проявить себя.
Про себя принцесса решила, что если бы была, скажем, королевой, то постаралась бы избежать войны или хотя бы отсрочить ее, дабы не столкнуться с двумя врагами разом- и с гугенотами, и с англичанами. Но додумать эту мысль она не успела, потому что ее отвлекла остроумная реплика тети.
У герцогини всегда был такой удивительный дар направлять разговор в нужное русло, чего принцесса, по молодости, не умела. Да и позже, по правде говоря, ей недоставало этой способности.
Реплику Медеи принцесса решила проигнорировать, с этой нахалкой она расправится позже. Вместо этого она подчеркнуто скромно улыбнулась и потупилась, постаравшись, однако, принять как можно более красивую позу.
У нее были очень длинные и пушистые ресницы, поэтому она склонила голову, чтобы тень от них упала на щеки, подчеркивая нежный румянец и снежную белизну кожи. ("Пусть-ка попробует повторить этот трюк Медея, у которой ресницы, как у всех белобрысых, редкие и бесцветные"). Облокотившись на спинку, принцесса изящно изогнула тонкий стан, подчеркивая эффектные очертания своей фигуры. Длинные и пышные юбки стремились вокруг ее бедер вниз, точно водопад, почти до пола, где приподнятый краешек юбок как бы ненароком позволял увидеть маленькую ножку, обутую в прелестную атласную туфельку.
В свою очередь, Клитандр был в восторге. Наконец-то и ему представилась возможность показать себя в выгодном свете. Насколько ему было известно, поэтический дар не входил в число достоинств Гастона Орлеанского.
С видом, который ясно показывал, что к нему вернулось хорошее настроение, Клитандр подкрутил усы, расправил кружева на своем костюме, и, грациозно поклонившись сперва герцогине, затем принцессе, начал читать под одобрительный шепот присутствующих:

Блистает ярче звезд прекрасная Астрея,
И мой несмелый стих пред ней вдвойне робеет,
И я признаюсь, к моему стыду,
Достойных слов для дамы не найду.

Гомер сумел прославить нам Елену,
Из-за которой Трои пали стены,
Но если бы Астрею встретил он, -
Хоть и слепой, но был бы ослеплен!

Сам Купидон, забыв свою Психею,
Спеша почтить прекрасную Астрею,
Покорно лук и стрелы ей отдал,
И перед ней склонился, как вассал.

С тех пор жестокая красавица всем правит,
Захочет - и любить себя заставит,
И преклоняются пред нею все вокруг:
Ей верно служит Купидона лук!

И я, как верный раб, склоняюсь перед нею:
Нельзя, увидев, не любить Астрею!
Достойных ей похвал не нахожу,
Но преданность моя пусть тронет госпожу!

В романе ей назначен Селадон -
Но в жизни мной он будет побежден!

Закончив стихотворение, Клитандр поклонился снова, с видом человека, знающего себе цену, и даже Мария благосклонно улыбнулась ему. В конце концов, написанное им было весьма мило.
В свою очередь, Клитандр искоса глянул на принца, чтобы проверить его реакцию.

+2

31

Если до последних строк поэмы Гастон внимал Клитандру вполне благосклонно, то конец, предсказуемо, пришелся ему не по нраву. Бурный водопад всеобщего восторга, однако, не позволил ему выразить свое негодование иначе как кислой гримасой, пока он судорожно подыскивал способ сквитаться с нахалом. Увы, на оскорбление королевского величия дерзкие строки никак не тянули, а ответить тем же его высочество мог только с помощью барона де Бло и г-на Вуатюра.

– И особенно замечательно, – проговорила Медея в первую же паузу, – то, сколь непринужденно наш высокоодаренный Клитандр заменил в этом произведении одно трехсложное имя на другое.

Вуатюр первый поперхнулся смешком. Затем заулыбались и прочие поэтически подкованные завсегдатаи. Герцогиня сумела как-то сохранить на лице учтивую улыбку, но ее чрезвычайно полная соседка откровенно захихикала, хотя по лицу ее было видно, что ядовитому обвинению Медеи она не поверила.

- Ну и, конечно, размер это не главное, - добавил Гастон, вовремя вспомнив, как опасаются все поэты оплошать, подсчитывая стопы, и метнул на потерявшего от возмущения дар речи Клитандра торжествующий взгляд, когда нескромную эту шутку встретили так, как подобает лицу королевской крови - громким смехом.

- Прекрасная Астрея, - продолжал его высочество, чувствуя себя в ударе, - ваш звездный свет ослепил меня, и я не в силах излить на бумагу обуревающий меня беспредельный восторг, но если позволите, я буду иметь честь прислать вашему высочеству свои стансы уже завтра.

Смотреть на Вуатюра принц при этом не стал, ни капли не сомневаясь, что либо у него найдется что-нибудь в запасе, либо - и куда более возможно - он сочинит что-нибудь новенькое - что, учитывая очевидные достоинства ее высочества, ее красоту, ученость и ум, не составит для него ни малейшего труда. Никогда еще прежде Гастон не жалел так о полнейшей своей неспособности сплетать воедино рифмованные строки, так бесполезна ему в эти мгновения была грубая проза - ну вот как, спрашивается, описать, как трепещет тень от ресниц на бархатистом пушке юной девичьей щеки?

Отредактировано Месье (2018-09-15 01:24:28)

+1

32

На сей раз Медея перешла все границы, и принцесса была не на шутку возмущена. Оскорбительные замечания в адрес стихов, посвященных ее высочеству, рикошетом били и по ней.
Зато обещание принца было сладким, точно мед, и несколько сгладило ее досаду.
Она снизошла даже до того, что незаметно послала до глубины души потрясенному Клитандру утешительный взгляд. Молодой человек чуть не плакал от обиды и несправедливости. Все намеки Медеи  и издевки принца не имели под собой никакой основы, он честно сочинял свое приношение принцессе всю ночь, тщательно соблюдая размер!
Решившись атаковать, Мария Луиза приняла любезный и веселый вид.
- А в самом деле! - воскликнула она, точно это только что пришло ей в голову. - Ведь Астрея и Медея прекрасно рифмуются! Вот это находка!
-Господин Клитандр, - продолжила принцесса.- Пожалуйста, пошлите список ваших стихов по адресу госпожи Медеи, но оставьте пробел на месте имени. Милая Медея, вы сможете вписать туда свое, и представить себе, что вам тоже кто-то посвятил стихи!
Это же будет так прелестно, многоцелевые стихи. Представьте себе, дорогая, как в старости, когда вы будете жить у своего брата и нянчить его детей и внуков, вы сможете показать им эти стихи и сказать им с гордостью: "Эти стихи мне передарила моя подруга Астрея!" Тем более, что, -
тут принцесса послала Гастону долгий, нежный и страстный взгляд, -
-Что на моем алтаре поэзии скоро появится более щедрая жертва, не козленок, но могучий круторогий бык, увенчанный цветами. Дорогой Селадон, я полностью полагаюсь на ваше обещание, и не сомневаюсь, что ваши стансы затмят Ронсара и Овидия...
Она чарующе улыбнулась. К этому моменту ее высочество уже полностью забыла свою досаду, и в сердце ее бушевал восторг: Прекрасный Принц обещал написать стихи в ее честь! Гастон смотрел на нее так нежно, что она  услышала, как изображенные на красивой шпалере, украшавшей гостиную госпожи де Лонгвиль, наяды и дриады запели, подбрасывая вверх цветы, а белые голуби ворковали: "Любовь! Любовь!"
Эта шпалера, подле которой они сидели, всегда имела для принцессы особое значение.На ней с удивительным искусством была выткана мифологическая сцена: косматый и немного пугающий Пан играл на свирели, сидя в гуще леса, вокруг него танцевали сатиры, нимфы, кентавры и прочие диковинные создания, а из леса выходили звери и птицы, чтобы тоже примкнуть к торжеству. С детства Мария Луиза очень любила все это рассматривать, и со временем заметила, что шпалера как будто меняется, в зависимости от того, как идут у  нее дела. Если все было прекрасно, танцоры отплясывали радостно, и лица их были светлы.  Если же день не ладился, то Пан смотрел со стены хмуро, а наяды хмурились....
Мария Луиза снова посмотрела на принца. Интересно, чувствует ли он то же, что и она?

+1

33

Взгляд, брошенный принцессой на принца, воспламенил бы и каменную статую, и Гастон, отвечая ей таким же страстным взглядом, в высшей мере ощутил себя существом из плоти и крови - в основном, плоти. Фавны и сатиры подмигивали ему со шпалеры, нимфы поощрительно улыбались, обнимая стволы своих дубов или пропуская сквозь пальцы струи родника, и даже косматый Пан посматривал на него, казалось, с понимающей ухмылкой.

Стансы, не какой-нибудь сонет - по меньшей мере, на две страницы! И если г-н Вуатюр не справится, то пусть пеняет на себя!

– Вы слишком добры ко мне, дражайшая Астрея, – медовым голосом пропела Медея, оправляя у лица пышный локон цвета спелой пшеницы. – Но ваша великодушная щедрость несправедлива по отношению прежде всего к Клитандру, ведь свой дар он сложил к вашим ногам, – нежнейшая из улыбок теперь была адресована отвергнутому поэту, который явно того не ожидал. – Покуда стихов Селадона, заранее уверена, превосходных и великолепных, у вас нет, не пренебрегайте даром скромным, но искренним.

Гастон мрачно покосился на белокурую красавицу, чувствуя какой-то подвох, но не в силах ни принять комплимент, ни его отвергнуть. Взгляд этот, однако, вновь остановился на ее веере, и воображение мгновенно нарисовало ему печальную картину, описанную ее высочеством - бедняжка Медея, одинокая и несчастная в кругу чужой семьи… Нет, это было бы слишком жестоко! И если ее супруг, этот неведомый Язон, пренебрегает своим долгом…

- Как я понимаю вас, моя дорогая Медея, - с деланным сочувствием произнесла герцогиня. - В вашем положении синица в руках, несомненно, ценней журавля в небе. Что, мне кажется, чрезвычайно удачно возвращает нас к теме, которую мы обсуждали, прежде чем наша беседа была так грубо совращена с естественного своего пути. Если Делия столь сурова, а Лириопа столь нежна, допустимо ли для Алькандра быть тронутым вниманием, оказанным ему чувствительным сердцем, настолько, чтобы поискать в себе силы изменить предмету гибельной страсти?

В гостиной наступила тишина, в которой одни пытались понять вопрос, а другие - решить, как на него отвечать.

- А это вообще возможно? - осторожно осведомился Гастон.

+1

34

Клитандр, сам того не ожидая, был тронут и заинтригован этим взглядом, брошенным ему поверх говорящего веера, и даже как-то забыл, что обида, в коей его сейчас пытались утешить, была нанесена ему самой же утешительницей...
Все еще молчали, когда Мария поднялась на ноги.
-Но, тетушка! - произнесла принцесса звенящим голосом. - Мне кажется, что это очевидно. Подлинное чувство может быть лишь одно, и любящее сердце не склонится к измене. Как верно заметил наш дорогой Селадон, разве это вообще возможно?
Лишь сострадание может даровать он бедняжке Лириопе.
Но я уверена, -прибавила ее высочество, взглянув на Гастона сияющими глазами, - что Делия вовсе не столь уж бессердечна, как мы предполагали вначале. Может ли она остаться глуха и слепа к многочисленным и выдающимся достоинствам Алькандра? О нет, по мере того, как нарастает отчаяние влюбленного, незаметно для постороннего глаза, тает и ее ледяное сердце, и момент объяснения, дарующего вечное счастье любящим, близится!

+1

35

– Подлинное чувство – о, бесспорно, – согласился Вуатюр, отвешивая принцессе поклон столь низкий, что мог бы позавидовать и принц. – Но точно так же может оказаться, что Алькандр заблуждался и лишь Лириопе суждено пробудить в его душе истинную любовь?

Гастон хмыкнул, подумав, что в этом что-то есть. Вот сам он, например - как он узнает, по-настоящему он влюбился или нет? Конечно, ее высочество совсем не такая, как другие дамы, которые… с которыми… в общем, она другая - и гораздо умнее, и образованнее, и красивее… Главное - красивее. А еще…

Как дрянной мальчишка, застигнутый торговцем, из корзины которого он тащил яблоко, взгляд Гастона отпрянул от щедрого декольте мадемуазель де Гонзага, и принц с самым беспечным видом принялся изучать понимающе ухмыляющегося Пана на шпалере.

- Истинное чувство невозможно спутать, - прочувствованно сказала толстуха. - Оно как волна подхватывает тебя и несет…

Гастон снова посмотрел на ее высочество и вдруг ощутил вот эту самую волну - буйный морской вал, поднимавшийся в нем подобно… ну, тому быку, о котором так красноречиво говорила принцесса. Толстуха что-то еще говорила, но принц ее уже не слушал, а наклонился к ушку ее высочества, которое покоилось среди ее локонов, словно нежно-розовая морская раковина среди песчаного пляжа, и прошептал:

- Моя Астрея! Я хотел бы видеть вас снова! Среди полей! И буколических лесов!

+1

36

Мария почти не слышала того, что говорил Вуатюр. Ярко освещенная тетушкина гостиная, разряженные гости, привычная болтовня и сплетни - все осталось где -то снаружи и не имело особого значения. Перед нею был только  принц, красивый и грациозный, точно лесной олень. Его взгляд буквально обжигал принцессу, она почувствовала, как скрытое пламя охватывает все ее существо, и знала, что это значит. Такое ощущение, словно воздух вокруг нее нагревается,  возникающее у нее  во время разговора с мужчиной, означало, что он не остался к ней равнодушен, и она чувствует жар его желания.
Несмотря на юный возраст, принцессе уже не раз доводилось одерживать такие победы. Но на сей раз вспыхнула и она сама.
Еще до того, как Гастон заговорил, Мария чувствовала, что он это сделает, и знала, что она скажет. Поэтому, услышав нежный шепот принца, она, не переставая по-светски любезно улыбаться, словно они болтали о каких-то пустяках, без излишнего жеманства и уклончивости, тихо ответила ему:
- О, я была бы счастлива, мой Селадон!

Отредактировано Мария де Гонзага (2018-09-19 10:05:12)

+1

37

Взгляд Гастона, вновь как магнитом притянутый к двум белоснежным холмам, у самых вершин целомудренно прикрытым нежной пеной кружев, затуманился, и он невольно облизнул пересохшие губы. Идеальная возлюбленная - прекрасная, ученая, понимающая…

- Звезда моя! - восторженно шепнул он. - Завтра же! После полуденной мессы, в церкви святого Евстафия… нет, святого Северина! Или послезавтра, в галереях Лувра, где лавки печатников!

Последняя поправка объяснялась просто: в последний момент принц испугался, что целомудрие или здравомыслие ее высочества возьмет верх и она откажется от столь очевидного свидания, на которое она не смогла бы привести обычную свиту, в то время как якобы случайная встреча на прогулке, даже при наличии постылого сопровождения, все же допускала и легкое пожатие нежной ручки, и быстрый поцелуй в бархатистую щечку, и, самое главное, дарила надежду на то, что следующая встреча окажется более… интимной. В мыслях своих Гастон уже унесся далеко от ручек и щечек, и если расшитый жемчугами наряд невесты и присутствовал в его мечтах, то не иначе как на полу.

+1

38

В первую минуту принцесса испугалась, услышав, что Гастон предлагает встретиться не в доме у тети, или у кого-то из знакомых или друзей, а наедине, и чуть не отказалась. Но практически сразу успокоилась.
В конце концов, что с ней может случиться днем, в хорошо знакомых галереях Лувра, где всегда так много людей?
К тому же в ней вскипела горячая кровь ее предков: страстный характер ее бабушки в свое время был притчей во языцех, а от отца принцесса унаследовала изрядную долю авантюризма. Ни за что на свете теперь она не отказалась бы теперь от этого приключения. Все эти мысли молнией мелькнули в ее голове, тогда, как уста прошептали:
-Там, в галереях, есть лавка некоего Домье....послезавтра.
И, поскольку некоторые из присутствующих уже откровенно начинали смотреть на них, принцесса повернулась в сторону своей тетушки.
"Как все-таки замечательно он придумал, - подумала ее высочество. - В галереях  можно будет сделать вид, что мы встретились случайно, и даже моя репутация не пострадает, да и там толпится столько народу, что на нас могут и вовсе не обратить внимания. К тому же там не будет столько любопытных! Решительно, это великолепная идея, принц столь же умен, сколь и хорош собой - вот это мужчина!
Сколько огня, сколько решимости, какие благородные манеры! Когда он вот так смотрит, я чувствую, что сердце мое тает...Интересно, а что я стану делать, если он решится.. поцеловать меня? Ах, разве можно ему отказать? А что, если он сочтет меня слишком легко доступной, если я буду на все соглашаться, и быстро потеряет интерес? Ах, вот спросить бы тетушку, она в таких делах разбирается! Может, я слишком легко согласилась на встречу? Теперь уже поздно жалеть. Какие девушки ему нравятся, покладистые или неуступчивые? В конце концов, ничего еще не потеряно, я согласилась лишь на мимолетную встречу в людном месте..."

+2

39

Домье? Гастон не имел ни малейшего представления, какая лавка принадлежала избранному принцессой печатнику, но одним из несомненных преимуществ его высокого происхождения и положения было огромное количество окружающих, которых можно было озадачить этим вопросом. Да что там - половина его свиты будет счастлива разузнать для его высочества всю родословную всех торговцев в луврских галереях!

Пожирая страстным взглядом очаровательный затылок скромно отвернувшейся от него красавицы, Гастон поспешно перебирал ответы. «Я там буду»? Банально до отвращения! «Ваше слово - закон»? Верно, но вообще-то это было его слово. Домье, Домье… бездомье… эх, вот если бы можно было придумать каламбур…

Тут Гастон внезапно сообразил, что мадемуазель де Гоназага не назначила ему время… или она решила, что после полуденной мессы?.. Да, наверняка - она же такая умная! И красивая…

Тут взор принца, лишившись волнующего зрелища, коим дарило его декольте ее высочества, пустился в новое странствие по гостиной г-жи герцогини и едва ли на полпути остановился, вновь привлеченный веером Медеи. Строго напомнив самому себе, что чрезмерным и безраздельным вниманием он может невольно скомпрометировать принцессу, Гастон попытался сосредоточиться на беседе, в которой участвовали другие дамы, с тем, чтобы минуту спустя вступить в нее со всем изяществом кавалерийского жеребца в дамском будуаре.

+1

40

Только тут принцесса сообразила, что в своей растерянности позабыла назначить его высочеству время, точно какая-то деревенская простушка, обезумевшая от восторга, как глупо!
А главное, непонятно, как сделать это теперь, чтобы это не выглядело неуместно? К тому же с неудовольствием принцесса отметила, что некоторые гости придвинулись к ним и теперь могли слышать каждое слово.
Да и какое время назначить? Конечно, не раннее утро, ведь никто из знатных людей утром из дома не выходит, за исключением крайне срочных дел, и не вечер, когда улицы наводнены всяким сбродом и ни одна дама не решится нос высунуть за двери. Пожалуй, после полуденной мессы будет самое подходящее время, да и все, кому нужно повидаться со знакомыми, обычно встречаются в этот час.
В это время дамы как раз принялись обсуждать достоинства духов, производимых итальянски парфюмером, недавно переехавшим в Париж, и спорить о том, превосходят ли они духи, продаваемые известным французским парфюмером мэтром Тома с улицы Дофина, а также о том, в какое именно время их лучше всего использовать.
- После полуденной мессы. - внезапно произнесла принцесса. - После полуденной мессы лучше всего.
И, хотя остальные дамы посмотрели на нее с некоторым недоумением, а Медея даже покачала головой с видом несогласия, принцесса не обратила на это особого внимания. Главным было то, понял ли ее Гастон?

Отредактировано Мария де Гонзага (2018-09-22 19:07:00)

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Пасторальный роман, глава первая. Ноябрь 1627 г.