Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



Восток - дело тонкое. 1616 год, Тунис, Бизерта: Юный Франсуа де Ротонди знакомится с Франсиско де Варгасом, который знакомится с нравами Туниса.
Письмо счастья. 12 февраля 1629 года.: Г-жа де Мондиссье просит г-на де Трана помочь ей передать письмо королевы г-ну де Корнильону.
Много драконов, одна принцесса. 9 марта 1629 года.: Г-н де Ронэ и Портос готовятся похитить принцессу.
Я вновь у ног твоих. Май 1629 года, Париж.: Арамис возвращается к герцогине де Шеврез.

Денежки любят счет. Февраль 1629 г.: Луиза д’Арбиньи прибывает в поместье Вентьевров.
О пользе зрелых размышлений. 11 февраля 1629 года: Г-н де Валеран рассказывает Марии Медичи о попытке королевы спасти г-на де Корнильона.
Слезы ангелов. Северное море, июнь 1624 г.: После захвата голландского корабля капитан Рохас и лейтенант де Варгас разбираются с добычей.
Гуляя с ночи до утра, мы много натворим добра. 3 февраля 1628 года.: Роже де Вентьевр и Ги де Лаварден гуляют под Ларошелью.

Пасторальный роман: иллюстрация. Декабрь 1627 года: Принцесса де Гонзага позирует для портрета, Месье ей помогает (как умеет).
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
Невеста без места. 12 февраля 1629 года.: Г-н де Вентьевр и "г-н д'Арбиньи" узнают о скором прибытии "Анриетты".

Игра в дамки. 9 марта 1629 года.: Г-жа де Бутвиль предлагает свои услуги г-ну Шере.
Кружева и тайны. 4 февраля 1629 года: Жанна де Шатель и «Жан-Анри д’Арбиньи» отправляются за покупками.
Пример бродяг и зерцало мошенников. Май 1629 года..: Г-н де Лаварден узнает, что его съели индейцы, а также другие любопытные подробности своей биографии.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Пасторальный роман, глава первая. Ноябрь 1627 г.


Пасторальный роман, глава первая. Ноябрь 1627 г.

Сообщений 1 страница 20 из 42

1

-

0

2

День выдался на удивление чудесным. Не верилось, что уже поздняя осень.  Небо радовало глаз сияющей голубизной, а последние  листья на деревьях сверкали, точно янтарь.  Казалось, будто всего за одну ночь Париж перенесся в счастливую Аркадию.
Голоса разносчиков  и уличных торговок  звучали как-то особенно мелодично, а прохожие выглядели беззаботными. Горожанки казались одна краше другой, каждый кюре - значительным, как Святейший отец, каждый дворянин - красавцем и храбрецом, и  даже многочисленные парижские воры и бандиты, удаляющиеся на покой после своих ночных трудов, имели поразительно  благодушный вид.
Ее высочество принцесса Мария де Гонзага отдыхала  в своих покоях в особняке Лонгвиль. Вскоре в салон ее тети, г-жи де Лонгвиль, должны были пожаловать первые посетители, и принцесса хотела выглядеть как можно более свежей.
Некоторое время она с удовольствием прислушивалась к слабому шуму улицы, долетавшему до нее, наслаждаясь мягкостью кушетки. Тонкие пальцы принцессы небрежно перелистывали страницы книги, которую она держала в руках. Это был Ронсар, ее любимый поэт.
Маленькая собачка, дремавшая подле нее на подушечке, сонно лизнула изящную ножку хозяйки.
Наконец,  протянув вперед руку, принцесса  позвонила. Немедленно в комнату вошли ее любимые горничные, Катрин и Мадлен, и принялись переодевать хозяйку для приема, попутно рассказывая ей свежайшие новости и сплетни.
Устроившись перед зеркалом, принцесса внимательно разглядывала свое отражение. На нее смотрело юное, полудетское еще лицо с округлыми щечками. Кожа, старательно оберегаемая от солнечных лучей, была восхительно бела, но на всякий случай принцесса все же умылась лилейной водой, способствующей отбеливанию кожи.
Между тем Мадлен по очереди вынимала из шкафа ее платья,чтобы ее высочеству было из чего выбрать. Для сегодняшнего приема принцесса выбрала особенно изящный наряд, только недавно привезенный от портнихи.
Поверх двух накрахмаленных белоснежных юбок принцесса надела нижнюю шелковую серую юбку - этот цвет назывался "мышиное брюшко", - расшитую букетиками цветов, порхающими амурами и ранеными сердцами, и низко вырезанный корсет, после чего обе горничные надели на нее верхнее платье - совершенно восхитительное произведение искусства из шелкового атласа, розового оттенка "персты Авроры",с пышными рукавами и разрезанной спереди юбкой,- так, чтобы можно было полюбоваться красотой нижней юбки, -и отделанное драгоценными кружевами и бантиками цвета "глаза Флёретты".
Платье имело удивительно глубокое декольте, почти не оставлявшее места для фантазии. Только узенькая полоска кружева отчасти прикрывала бюст. Именно такие его христианнейшее величество, король Людовик XIII, просто терпеть не мог, и, как говорили, как-то раз смачно плюнул одной девице в декольте!
Что ж, короля тут не будет, и это к лучшему! Поразмыслив, Мария приклеила на бюст хорошенькую мушку в виде цветка.
Искусница Катрин между тем нагрела щипцы и ловко завила прекрасные волосы Марии, а затем уложила их изящными завитками, позволив одному локону выбиться с тщательно продуманной небрежностью.
Наконец, принцесса посмотрелась в зеркало и осталась весьма довольна живописной картиной, представшей перед нею.
Салон, который держала ее тетя, появился не так уж давно, но уже был достаточно известен в Париже. Скопированный, что греха таить, с салона тетиной подруги- соперницы г-же де Рамбуйе, он был даже изысканнее; а самым драгоценным его бриллиантом, без сомнения, являлась воспитанница и племянница хозяйки, прелестная принцесса де Гонзага.
Еще раз взглянув зеркало, которое, правда, согласно идее м-м де Рамбуйе, следовало именовать "советником грации", принцесса решилась спуститься к гостям.
" У меня радостное чувство, точно сегодняшний вечер подарит мне что-то особенное. - подумала она, спускаясь по лестнице. - Но что произойдет? Может быть, этот сегодняшний таинственный гость, на которого так забавно намекал вчера месье Вуатюр, принесет нечто интересное?"
Гости встретили ее высочество радостным гомоном. 
В этом изящном мирке каждый гость назывался не по фамилии или по тому  имени, что дали при крещении, а по псевдониму, позаимствованному из античных мифов или романов. Здесь присутствовали прекрасные Каллисто, Сафо и Тритониды, а среди мужчин вы могли встретить Антиноев, Аполлодоросов, влюбленных пастушков Филандеров.
Сама же принцесса именовалась здесь Астреей, в честь героини популярного романа "Астрея".
Г-жа де Лонгвиль, носившая здесь имя Филис, была нестарая еще и неплохо сохранившаяся женщина, с тонким умом и прекрасным вкусом. Нежно поцеловав племянницу, она заняла свое место в центре салона, и предложила гостям тему для обсуждения.
Сегодня она звучала так: "Хитрости в любви".
Допустимо ли для влюбленных пастушков и пастушек пускаться на хитрости и обман, дабы завоевать нежные чувства возлюбленного?
Гости как раз занимались обсуждением этой животрепещущей темы, когда прибыл г-н Вуатюр, сопровождаемый незнакомцем, еще ни разу не посещавшим салона г-жи де Лонгвиль.

+3

3

Той части гостей г-жи герцогини, которые посещали салон маркизы де Рамбуйе, спутник поэта был хорошо знаком, да и среди прочих в неведении пребывали немногие и недолго, ибо знающие поспешили просветить несведущих. Шепоток, пронесшийся по салону, не сумел, однако, увести величавый корабль беседы в сторону от проложенного г-жой герцогиней де Лонгвиль курса, и молодой, но уже лысеющий адвокат, известный здесь под именем Филлисфора, поспешил наполнить его метафорические паруса новым порывом красноречия:

- Но как возвернуть себе утраченные залоги дружбы иерофанту Гермеса, если та или тот, пред кем он воскуряет фимиам своих измышлений, пронзит смелым взором дымку его приношения?

Наступила недолгая пауза, в течение которой одни гости попытались разобрать сказанное, а другие - определиться с ответом и облачить его в изящную форму, и новоприбывшие воспользовались этой паузой, чтобы приветствовать хозяйку дома.

- Вы сегодня изумительно выглядите, сударыня, - заверил ту Гастон - не особо даже отклоняясь от истины, ибо вплотную приблизившаяся или переступившая порог шестидесятилетия дама уже не могла обладать в его глазах достаточной привлекательностью, чтобы выглядеть изо дня в день чуть лучше или чуть хуже - внешность ее сводилась для него к ее платью, а наряды и украшения герцогини неизменно были безукоризненными. - Не сердитесь на моего служителя муз - это я просил его держать мой визит в тайне.

Вуатюр поклонился, всем видом выражая смущение.

- Его высочество не желал, - пояснил он, - чтобы блеск его титула затмил…

- Я просто не хотел, чтобы вы и ваши гости как-то особенно беспокоились из-за меня, - перебил Гастон. - Ибо для муз принц равен пастуху.

Завсегдатаи салона поспешили кивками и переменой выражения лиц выразить свое согласие, не вмешиваясь в беседу сами, но временно отложив затронутый Филлисфором вопрос, и Гастон, вполне удовлетворенный уже этим результатом, обвел, наконец, гостиную герцогини более пристальным взглядом, выискивая в этом многоученом собрании дам особо выдающихся достоинств. Свежая красота ее высочества не могла не привлечь его внимания в обществе, где судить и ценить надлежало только по богатству души и благородству языка, и молодой человек, едва не присвистнув от восхищения, ограничился все же тем, что только слегка наклонил голову, обозначив поклон.

+2

4

Едва услышав славный титул, шепотом произносимый ее соседями, принцесса вздрогнула, и затем слегка покраснела, стыдясь собственной забывчивости.
Как она могла не узнать Сына Франции! К тому же ей доводилось видеть его высочество и прежде, правда издалека. Но кто мог ожидать, что такая высокая персона вот так запросто зайдет в их дом?
Несмотря на все свое самообладание, принцесса слегка растерялась. В другой ситуации и в ином месте все собравшиеся окружили бы принца, точно явившееся светило, величественного Феба или Аполлона. Но в салоне действовали иные правила. Здесь, по негласному уговору, властвовали женщины. То бы мир не Марса и Юпитера, но Венеры и Афины.
Звук голоса его высочества оказался необыкновенно приятен, а слова любезны и полны глубокого смысла. Как же было бы приятно, если бы он хоть ненадолго заставил замолчать адвоката Филлисфора, которого принцесса, по правде говоря, терпеть не могла. Быть может, он не был глуп, но зато отличался ужасающей нудностью, и, как ни любила принцесса изысканную речь, скрывающую за полунамеками сокровенный смысл, речи его даже ей представлялись слишком вымученными.
Принцесса не слишком понимала, зачем тетя приглашает его к себе в дом... Хотя нет, честно говоря, отлично понимала. Адвокат безмолвно обожал  г-жу де Лонгвиль, платонически разумеется, а даже у самой умной женщины бывают слабости, тем более, когда  ее возраст приближается к шестидесяти и время побед осталось уже позади. Он даже имя Филисфор себе выбрал, чтобы оно было похоже на Филис. Происхождения он был не бог весть какого, и, как знать, мог бы никогда не получить доступ в столь благородный дом, если бы не это его обожание.
Принц милостиво произнес, что для муз хотел бы быть равным пастуху, и это было такое трогательное и уместное сравнение. Ибо всем известно, что мало кто может быть поэтичнее, нежели пастух, гонящий свое стадо овечек через зеленые луга, спеша увидеть свою прелестную пастушку.
Собой он тоже был весьма хорош, и принцесса с удовлетворением отметила его прекрасный вкус, побудивший его выбрать чудесный костюм из серого бархата. Он выглядел утонченно, но не чересчур, чем грешили многие щеголи, бестолково налепляя на лица мушки и обвешиваясь бантиками.
Неожиданно принцесса увидела, как горящий взор его высочества остановился прямо на ней. Правда, точно устыдясь той откровенности, с которой он угрожал выдать тайны своего высокородного обладателя, взгляд тут же отпрянул, а затем благородный принц слегка склонил голову, на что Мария ответила, тоже склонив голову и потупившись.
Глупышка Дафна, а иначе говоря - Луиза де Бурбон-Конде, невестка герцогини, что-то принялась лопотать на ухо принцессе. Разговаривая, Луиза жеманно коверкала слова, чтобы речь ее походила на лепет младенца, так что понять ее могли разве что специально обученные такому разговору люди, - это была последняя модная манера разговора.
Но принцесса де Гонзага ее не слушала, ее беспокоила иная мысль: удастся ли перекинуться хоть парой слов с этим красавцем? Иными словами, решится ли он подойти? А что, если он робок? Может быть, стоило выглядеть поснисходительнее?

Отредактировано Мария де Гонзага (2018-08-22 14:42:38)

+3

5

Замешательство принцессы де Гонзага Гастон принял, разумеется, на свой счет и довольно подкрутил ус, возвращая свое внимание г-же герцогине и сидевшей подле нее необыкновенно длинноносой даме, которая, также проследив взгляд принца, красноречиво приподняла редкие брови.

- Тема для сегодняшнего вечера, ваше высочество…

- Просто - «сударь», - перебил Гастон, радуясь возможности осадить нахалку, осмелившуюся подвергнуть сомнению либо его выбор, либо его манеры. - Или даже лучше…

Принц наморщил лоб, вспоминая под каким именем ему надлежит выступать. У г-жи маркизы анаграммы и иные имена придумывали для дам, и то не для всех, но здесь к этому относились куда строже, и они с г-ном Вуатюром нашли такой прекрасный вариант! Франсион? Нет, не то! Франкодор? Семиофор? Черт, если бы только господин де Брев учил его немножко дольше!..

- Селитор! - воскликнул он и тут же подумал, что получилось как-то не очень, но было уже поздно. - Я буду, гм, Солидором.

К сожалению, и этот вариант прозвучал не вполне удобоваримо, и Гастон уже не рискнул взглянуть на белокурую чаровницу, опасаясь увидеть в ее совершенных чертах насмешку.

+4

6

К счастью, принцесса быстро оправилась от смущения. В конце концов, блистать в свете было именно то, к чему ее готовили с рождения.
Блистательный принц, такой красивый и высокородный, привлекал ее сейчас, подобно тому, как сверкающий алмаз в глубинах пещеры привлекает отважного разбойника, дерзнувшего нарушить ее вековой покой и бросить вызов чудовищам, охраняющим ее сокровища, - такое сравнение пришло ей в голову в эту минуту. И, поднимаясь со своего места, Мария ощущала себя Роландом или безупречным Амадисом Галльским, бросающим вызов людоедам, - столько смелости и решимости было в ней в эту минуту.
В роли чудовища пока выступала, правда, всего лишь длинноносая мадам де Фуа, рискнувшая лезть с дурацкими советами к Сыну Франции, но и этого Марии показалось достаточно.
В это мгновение принцессу вдруг пронзило предвидение будущего; как наяву она увидела их грядущую любовь, и опасности, и козни врагов, и интриги, и опасные водовороты и мели, которые кораблю их любви необходимо будет миновать, и всю свою бурную и полную невзгод жизнь, заглядывая в глубины которой, она не видела подле себя возлюбленного. На мгновение ей стало страшно, ибо она понимала, что, делая шаг навстречу герцогу Орлеанскому, она ступает в эту кипящую пучину. Еще не поздно промолчать, отступиться, и  выбрать обычную, непримечательную, но безопасную судьбу.
Но тут же кровь ее храбрых и воинственных предков вскипела в ней, и принцесса приняла вызов, брошенный ей самой Фортуной.
Вся эта борьба происходила в ее душе, покуда Гастон отшучивался от настырной мадам де Фуа. 
Затем завеса будущего упала так же, как поднималась, скрывая за собою все ее мысли и воспоминания об этой внутренней битве. Миг - и принцесса уже снова не ведала своей судьбы и не видела ничего иного, кроме любезного юноши, оказавшегося в затруднительном положении.
С очаровательной улыбкой она протянула ему руки и сказала:
- Милый Селадон, вы как нельзя более кстати! Умоляю вас, скажите нам свое бесценное мнение! Мы тут обсуждаем вот какой животрепещущий вопрос.
Прекрасный пастух Алькандр, этот храбрый юноша, истинный принц среди пастухов, - безумно и безответно влюбился в несравненную пастушку Делию.
Как вы полагаете, насколько благородно будет с его стороны, ежели он использует столь же сильное чувство, питаемое к нему самому нимфой Лириопой, и примется ухаживать за нею, в надежде возбудить в Делии ревнивую зависть, когда она увидит, что он, оставив ее, столь любезен ныне с другой?

+2

7

Селадон! В этом имени, которое Гастон и вправду мог произнести, и мало ли что его услышали неверно, не было ничего сомнительного или оскорбительного для слуха, и принц одарил красавицу-принцессу взглядом, преисполненным ничуть не меньшей признательности, чем если бы она была пастушкой, а он - пастухом. Пламенный взор его высочества вскоре, впрочем, затуманился сомнением. Нет, Гастон знал правильный ответ на заданный ему вопрос - разумеется, Алькандр, принц он был среди пастухов или король, заслуживал бы порицания, но дьявол, а что еще он мог бы сделать, чтобы… Тут мысли Гастона потекли по иному руслу - к коему его, несомненно, подтолкнуло воспоминание о том самом Алькандре - Алькандре Великом. Пожалуй, отец отказ этой, как ее, Делии, даже не услышал бы! А если бы услышал, то не принял бы всерьез - и добился бы желаемого, но вряд ли теми способами, которые пришлись бы по нраву завсегдатаям салона г-жи герцогини! Да что там - он бы и эту вторую пастушку… то есть нимфу… ох, ну и имечко у нее, де Бло бы ее так зарифмовал!..

- Пожалуй, - нерешительно начал Гастон, - после того, как Алькандр испытал на себе, сколь велика и необорима может быть власть Любви, было бы чудовищной жестокостью по отношению к неутешной Лириопе отказывать ей…

На всякий случай, он покосился на Вуатюра и сразу понял, что выбрал не вполне правильное направление, хотя если Делия ломается, а Лириопа согласна…

- …отказывать ей в искренности, выдавая действительное за желаемое. - Гастон вздохнул, так ему было жалко - Лириопу, конечно. - Но Алькандр мог бы сказать ей…

Молчание, в котором все слушали его высочество, как-то неуловимо изменило тональность, и Гастон, образно говоря, обеими руками рванул поводья своего Пегаса.

- Что, по-вашему, о прекрасная Астрея?..

Взгляд Гастона снова уперся в сияющие непорочной белизной перси ее высочества, вопрос повис в воздухе, и вместе с ним все непроизнесенные комплименты ее уму и проницательности, свидетельством которых было выбранное ею имя. Астрея! Астрея и Селадон - о, это судьба! Сам г-н д’Юрфе будет им этой, как ее - паркой? Нет, парка не то - мойрой? Тоже как-то мрачновато получается, пусть будет Фортуной, и плевать, что он женского рода… то есть она. То есть нет - он. Шанс. Счастливый случай, который не только свел их под сенью муз, но шепнул юной чаровнице самое лучшее, самое правильное имя для самого знатного ее поклонника!

+3

8

Мария проследила направление взгляда его высочества, и легкая улыбка тронула ее губы. Что ж, в некоторых отношениях, очевидно, принцы крови  не отличаются от всех прочих мужчин, - и это приятно.
Он удивительно удачно выкрутился, отвечая на вопрос о Лириопе, стало быть, он не только хорош собой, но и умен, сколько достоинств в одном мужчине.
Должно быть, его высочество пошел в своего августейшего батюшку, покойного государя. Уж тот-то не стал бы плевать девушкам в декольте.
Тут Мария вспомнила, что и отца его высочества звали Алькандром, т.е. его так назвали в каком-то весьма непристойном пасквиле,  который юной девушке, конечно, не следовало читать, но разве она когда-нибудь заботилась о таких пустяках?
Да, двусмысленно получилось, точно собравшиеся в салоне хотели намекнуть на что-то. А впрочем, принцесса очень любила двусмысленности.
Интересно, а как Гастон относится к своему покойному отцу? Гордится им, восхищается? Или стыдится, ведь говорят, у короля были манеры солдафона.
- Милый Селадон! - произнесла она вслух - Вы поистине читаете мои мысли! Я тоже отстаиваю ту точку зрения, что любящие должны быть безупречно честны друг с другом и прочими.
Ибо любовь это настолько прекрасное и благородное чувство, что исключает всяческую ложь и увертки.
К сожалению, - продолжала принцесса сладким голосом, - некоторые со мной не согласны. Вот господин Клитандр доказывает мне, что любовь подобна войне, и на ней допустимы любые обманы и хитрости, и вылазки, и атаки, и выдача городов на поток и разграбление...

+1

9

Проследив направление укоризненных дамских взоров, Гастон также испепелил взглядом Клитандра - молодого военного с внешностью записного сердцееда и замашками дамского угодника.

- Но не вдвойне ли жестоко оказаться скрягой, который скупится подарить Лириопе даже краткие мгновения счастья? - с истинно мужской щедростью предложил господин с щегольски закрученными усами.

Гастон мысленно согласился, но постарался принять вид серьезный и самую малость преисполненный сомнения.

- Ценой многих часов страдания? - возмутилась средних лет дама, чью талию не могли сделать тонкой даже отдававшие модой прошлого столетия непомерно широкие юбки.

Тут Клитандр, похоже, обрадованный неожиданной поддержкой, в свою очередь пришел на помощь соратнику:

- Ах, сударыня! Да разве от обмана Алькандра этих страданий станет больше? И потом, сжальтесь же, любовь - столь могущественное и непреодолимое чувство, что ни одна добродетель не может перед ним устоять, даже моя.

- А она у вас есть? - не удержался Гастон.

- Где-то была, - под общий смех Клитандр огляделся по сторонам, словно искал что-то, что обронил минуту назад, - но я же влюблен! Влюблен безнадежно!

Он поглядел со значением чуть в сторону, но Гастон все равно не понял, кого он имел в виду - и рядом с принцессой, и позади нее было еще несколько дам, хотя ни одна из них не могла с ней сравниться. Неужели это соперник?!

- Но, любезный Клитандр, - воскликнула соседка ее высочества - так поспешно, словно боялась, что ей не дадут высказаться, - любовь должна возвышать!

Гастон почувствовал, что краснеет, и торопливо перевел взгляд на правое плечо ее высочества, тоже оказавшееся белым и соблазнительно округлым.

- Разумеется, милейшая Иденора, - ответил Клитандр, - но ведь если Алькандру удастся вызвать в чистой душе Делии ответное чувство, то оно затем возвысит их обоих, а не только его одного!

в соавторстве

с г-ном д’Арленкуром

+2

10

С того самого момента, когда его высочество вступил в изысканную зеленую гостиную г-жи де Лонгвиль, Клитандр выглядел раздраженным.
Следует признать, что он уже не менее года щедро раздавал принцессе авансы, так что его досада была вполне понятна. Не будем отрицать также и того факта, что ее высочество смотрела до сей поры на него довольно благосклонно, благо Клитандр был весьма хорош собой и происходил из достаточно хорошего рода, к тому же писал сносные  стихи и обладал галантными манерами. А  брошенный в сторону принцессы взгляд после его слов о "безнадежной любви" был более чем красноречив.
Ничего страшного, ревновать полезно для здоровья. Во всяком случае, именно такого взгляда придерживалась ее  высочество.
Дабы удвоить эффект, Мария Луиза обратилась теперь к господину, который тихо сидел в углу.
- А что же скажет наш дорогой любимец муз? Не правда ли, сударь, вы поддерживаете меня? Ведь герой вашего великолепного романа "Поликсандр" поступил именно так, как я и говорю,  когда в него влюбилась темнокожая королева Антильских островов?
Ведь мы, женщины, столь хрупкие и ранимые создания, что можем просто не перенести жестокости и невнимания мужчин!

Произнося эти слова, принцесса метнула убийственный взгляд своих больших, выразительных глаз в сторону собеседника, а затем еще один, украдкой, на его высочество.
Человек, к которому обращалась принцесса, в миру носивший имя г-н де Гомбервиль, выглядел польщенным и низко поклонился, как бы не находя нужных слов.

Отредактировано Мария де Гонзага (2018-08-25 13:47:18)

+2

11

Вуатюр, напротив, нахмурился. А затем снисходительно улыбнулся – решив, как видно, что «нашим любимцем муз» он был в другом салоне.

– В сердце, занятом Делией, – заметил он, – не может быть места для Лириопы.

- В истинно благородном сердце, - добавила герцогиня де Лонгвиль с улыбкой, преисполненной такой проницательности, что поэту впору было смутиться.

Гастон невольно вздохнул. По совести, ни одна женщина еще не вызывала в его душе столь глубокое чувство, чтобы совершенно отвратить его от других. Даже покойная его супруга, существо столь же нежное, сколь и знатное, не вызвала в нем чувств более теплых нежели приязнь. Но, быть может, обворожительная м-ль де Гонзага, счастливо сочетавшая в себе знатность, красоту и острый ум, и - тут взгляд принца непроизвольно снова соскользнул с очаровательного личика принцессы вниз - ничуть не схожая, похоже, с девушками, с которыми ему, как вдовцу, ныне то и дело приходилось иметь дело, может, она…

- А, но королева не нимфа, - вполголоса заметил усатый господин, достаточно благоразумный, чтобы понизить голос, но недостаточно сдержанный, чтобы промолчать. - Рассердить королеву отважится не всякий герой, даже герой пасторального романа.

Гастон, уже знакомый с г-ном д’Арленкуром по салону маркизы де Рамбуйе, еле сдержал смешок, но на всякий случай неодобрительно покачал головой - рыжий шевалье обладал острым языком и поэтому зачастую противоречил принятому в салоне тону, а значит, для человека, даже принца, который впервые переступил этот порог, куда безопаснее было смолчать и понадеяться, что прелестная м-ль де Гонзага быстро покажет шутнику, что сердить принцессу для героя ничуть не безопаснее.

+2

12

С присущим ей тактом принцесса тут же заметила легкую обиду Вуатюра. Ссориться со спутником принца ей не хотелось, ведь бог весть, что он потом наговорит своему господину, поэтому она  произнесла:
- Как приятно услышать, что человек, столь прославленный талантами, как наш достославный поэт, поддерживает мою точку зрения. Право же, мне кажется, что нашему сегодняшнему собранию покровительствуют все музы - ведь здесь присутствуют любимцы и Клио, и Эвтерпы! Право же, тетушка - обратилась принцесса к герцогине де Лонгвиль, - Только вам одной по силам привлечь столь выдающиеся умы и столь благородные сердца!
Похвалив, таким образом, Вуатюра, тетушку и косвенно, даже принца, принцесса перешла  в наступление. Среди маленьких слабостей ее высочества числилась одна, особенно характерная: Мария Луиза совершенно не переносила, когда с ней спорили. Обычно такового спорщика постигала скорая и справедливая кара, ведь принцесса была остра на язык, а когда ей того хотелось - отлично слышала.
- О, господин д'Арленкур! - произнесла принцесса с подчеркнутым добродушием. - Какая глубокая мудрость звучит в ваших словах! Ибо если вы разобьете сердце нимфе, то все, чем сможет отплатить вам несчастное полубожество - потоки горьких слез.... В то время, как если вам не посчастливится разгневать королеву, то ее величество, безусловно, может отплатить за себя изгнанием, тюрьмой или плахой.
Первое испугает любого благородного человека, но  второе - любого благоразумного.
Как радостно видеть, что вы, г-н д'Арленкур, в высшей степени наделены такими достоинствами, как  осторожность и ... благоразумие!

+1

13

Жестокая отповедь смутила бы любого из присутствующих, но шевалье д'Арленкур лишь улыбнулся, вложив в сияющую улыбку всё обаяние, которым наградила его природа и которым он небезуспешно очаровывал и дам, и кредиторов.
– Увы, Ваше высочество наделяет меня качествами, коими я не могу похвалиться. По складу своего характера я не смог бы огорчить ни королеву, ни нимфу. Меня погубит моя доброта, но так тому и быть!

Вуатюр, ответивший на комплимент герцогини де Лонгвиль учтивым поклоном, позволил себе улыбку.

– О нет, сударь, вам нечего страшиться, – возразил он, – гибнут в пасторальных романах только злодеи – второстепенные персонажи лишь сходят со сцены.

В этот миг Гастон, решивший, что сам он второстепенным персонажем быть не желает, также присоединился к армии защитников ее высочества.

- А в жизни, - сказал он, - оскорбленные королевы тоже только плачут в тишине и одиночестве.

Думал он при этом про свою невестку, но, едва произнеся эти слова, вспомнил и про дорогую матушку, которая предпочитала швыряться вазами и ругаться по-итальянски и только потом, заливаясь слезами, клялась, что негодяй больше ни лиара от нее получит, что она отныне и пальцем для него не шевельнет и что он хочет разбить ей сердце, думает только о себе и Господь непременно его за это накажет.

Перед лицом такого единодушия во взглядах шевалье вновь беспечно улыбнулся и заметил с легким поклоном:

– Да, но в романе собственной жизни никто не является второстепенным героем.

+2

14

-О да, сударь. - согласилась с ним хозяйка салона, герцогиня де Лонгвиль. - Однако, увы, не всякий роман - о любви, и не всякий обретет широкую публику; многие книги интересны разве что их творцам, да и то не слишком. Есть книги, которым суждено лежать в лавке книготорговца, покуда тот, наконец, отчаявшись, не продаст их пирожникам на обертку для пирожков. Но когда-нибудь каждый из нас должен будет отдать отчет создателю в том, что написал в своем романе; преимущество моих лет в том, что к этому относишься философски!
После ее слов ненадолго воцарилось молчание.  Но легкое облачко грусти, опустившееся после этих слов на общество, продержалось недолго. К тому же герцогиня, на минуту ощутившая нечто вроде предчувствия, тут же, как хорошая хозяйка, постаралась развеять печальное  впечатление.
- К тому же, сударь - прибавила она с лукавой улыбкой и откровенностью, право на которую дал ей возраст, - хоть для женщины и нет большей обиды, чем то, что подобной же привязанностью одаривают и всех остальных, я все же не слишком тревожусь за сердца нимф и королев: думается мне, с вами они в полнейшей безопасности.
- К тому же, - вставила принцесса со всей дерзостью и задором своей молодости, - тут многое зависит от самой королевы... и от ее короля. Я твердо верю, что помазанники Божьи должны обладать большей стойкостью, нежели все остальные. И если бы Провидению было угодно даровать мне корону, - я бы нашла способ утешиться. Если бы враги преследовали меня своими гонениями- я бы искала сторонников, если бы меня оскорбляли - я бы держалась с таким достоинством, что мои клеветники были бы повержены. А если бы мои чувства были оскорблены неверным возлюбленным - я бы пеняла на себя за свой неверный выбор.
Дидона была неправа, бросившись на меч, но еще более неправа, полюбив Энея. Мне много больше нравится Пенелопа, ожидающая своего верного и прославленного тонкостью ума Улисса.  Вот подлинная  любовь: преодолев все преграды, верные супруги воссоединились, дабы править своим прекрасным островом...
При этих словах принцесса бросила быстрый взгляд в сторону Гастона, но тут же отвела глаза, словно упоминание Улисса заставило ее тут же вспомнить о нем.

+3

15

Гастон, уловивший аллюзию, не мог не проникнуться нарисованной принцессой картиной - разве не был он наследник престола, почти король? И разве не была бы остроумная и обворожительная м-ль де Гонзага куда лучшей королевой чем какая-то неизвестная флорентийка, которую сватала ему дорогая матушка? Не тратя времени на пустые раздумья, Гастон немедленно переменил позицию на ту, которая позволила бы ему наслаждаться красотой ее высочества с лучшего ракурса, а поскольку никакой предлог для того, чтобы обойти г-жу герцогиню с тыла, ему в голову не пришел, он обошелся вовсе без предлогов.

- Вы слишком строги к несчастной Дидоне, - возразил он справедливости ради, занимая место справа от ее высочества, для чего ему пришлось не особо учтиво потеснить расположившуюся рядом с ней толстуху, - ведь она выбрала лучшего из лучших, будущего основателя Рима. Не бога же ей было дожидаться!

Вуатюр не сумел скрыть усмешку. И, помогая, быть может, своему покровителю, обратился через всю гостиную к месье де Гомбервилю:

– А что, сударь, вы все же смягчились к нам, бедным парижанам? Божественная Артениса как раз вчера уверяла нас, что в последней вашей рукописи вы уже не избегаете причин.

Спор между ним и Гомбервилем о том, может ли истинный знаток французского языка употреблять союз «ибо», уже не первый год занимал завсегдатаев салона на улице Сен-Тома де Лувр. И Вуатюр мог быть уверен, что отвлечет от принца и принцессы внимание хотя бы нескольких гостей герцогини.

Шевалье д'Арленкур по достоинству оценил маневр Гастона, но неимоверным усилием воли сдержал ухмылку. Атака, контратака, рекогносцировка – всё, как на настоящем поле боя, разве что дамы были безжалостней гугенотов. В этой войне полов он был полностью на стороне принца. Воспарив в высоты, тот получил лучший обзор сверху и мог, не страдая от скуки, слушать самую ожесточенную грамматическую дискуссию.

– Да, – без зазрения совести поддакнул шевалье Вуатюру, блестя глазами в предвкушении, – а мадемуазель Поле была столь впечатлена, что процитировала пару отрывков.

*

Все еще в соавторстве
Если верить Таллеману де Рео, будучи членом Академии, Гомбервиль настаивал на том, чтобы союз «потому что» (car) был исключен из словаря, и гордился тем, что ни разу не использовал его в «Полександре». И ошибался – три раза.

Отредактировано Месье (2018-08-28 21:37:56)

+2

16

Сьер де Гомбервиль немедленно проглотил наживку, так ловко брошенную ему Вуатюром. Блестя глазами от ярости и нетерпения, очертя голову он бросился в бой:
- Смягчился?! Да ни в коей мере! Я утверждал и продолжаю утверждать, что союз "ибо" никоим образом не должен употребляться человеком, хорошо владеющим французским языком! Более того, в моем новом сочинении "О чистоте французской речи", которое я и прочитал этой коварной мадемуазель Поле, я убедительно доказываю, что данный союз не является исконно французским, а занесен к нам  из Испании, в речь испанцев же, в свою очередь, попал от берберов, и таким образом, употребление его засоряет нашу родную речь! Я очень горжусь, что ни разу не использовал его ни в своем "Поликсандре", ни в "Каритее"!
То, как его принц не слишком вежливо обошел г-жу де Лонгвиль, конечно же, не осталось ею незамеченным. Однако хозяйка салона, казалось, не имела ничего против; во всяком случае, она ни слова ни возразила, видя, как Гастон удобно устроился подле ее воспитанницы. Вместо этого она произнесла, обращаясь к Гомбервилю:
- От берберов, сударь?! Боже мой, какой ужас! Неудивительно теперь, почему это слово "ибо" всегда казалось мне столь неблагозвучным и напоминающим воронье карканье!
Миг - и салон г-жи герцогини обратился в арену для самых ожесточенных грамматических споров, какие только можно себе представить, где обе стороны приводили убедительнейшие и остроумнейшие доводы, так что внимание всех гостей оказалось приковано к нему. Если и были среди них несколько более проницательные, они предпочли сделать вид, будто более всего их интересует судьба союза "ибо".
Между тем принцесса, чьи щеки порозовели от возбуждения, обратилась к Гастону Орлеанскому, оказавшемся теперь ее соседом:
- Что вы, дорогой Селадон! Далеко не каждый правитель государства и даже его основатель пригодны для роли супруга и ... отца семейства. Некоторые из них дают монашеские обеты, хотя, быть может, находят некоторое утешение в родственной привязанности...*  Другие же Энеи столь целомудренны, что избегают даже законных супружеских ласк, опасаясь запятнать свою непорочность. Подумать только, ведь этот робкий Эней сбежал ночью, тайком, не смея даже объясниться с Дидоной, и она узнала о его отъезде, лишь увидев паруса на горизонте... Бедной царице следовало оценить его верно с самого начала.
Что же до богов, то вся античная история доказывает, что они вовсе не столь равнодушны к нам, бедным смертным девам; и если прождать достаточно долго, то как знать, не явится ли какой-нибудь бог, чтобы утереть слезу несчастной...
*Принцесса, вероятно, намекает на слухи, ходившие в то время, о связи г-на кардинала де Ришелье с собственной племянницей м-м де Комбале]

Отредактировано Мария де Гонзага (2018-08-28 04:46:55)

+3

17

Вуатюр поклонился Гомбервиллю, словно признавая поражение. И, сыграв свою роль в сокрытии истины, отошел от спора. И в переносном смысле, и в прямом – оказавшись рядом с д’Арленкуром. Которому улыбнулся, чуть злорадно, уловив слова принцессы.

– Collige, virgo… или я ошибаюсь, милейший шевалье д’Арленкур?

Завязавшийся между ними разговор за бурными грамматическими дебатами было не разобрать. Но оба собеседника казались вполне вовлечены. И если рыжий шевалье потерял тем самым возможность следить за их высочествами, то и Вуатюр поступился своей гордостью. Позволив в этот раз блистать кому-то другому.

Гастона, с другой стороны, союзы занимали только сердечные, и поэтому он не стал прислушиваться ни к Вуатюру, ни к Гомбервиллю - с него достаточно было того, что первый помогает ему, а второй поддерживает ее высочество, а значит, даже тем, кто обладал достаточной наглостью, чтобы вмешиваться в разговоры коронованных особ, в ближайшее время будет не до того.

- Ну, если прекрасная королева Дидона искала себе отца семейства, - произнес принц, пожирая красавицу-принцессу пламенным взглядом, - то она ошиблась в выборе, но ведь это же не главное? Он был герой и отважный воин, и лишь пред ней сделался робким словно ягненок, будто пастух перед своей пастушкой, чья несравненная красота лишила его и дара речи, и мужества.

Преимущества потери этого последнего Гастон оценить не мог, потому что, хотя в салоне г-жи маркизы и настаивали на том, что истинная любовь покоряет все и даже неистовый Аякс должен быть ею усмирен, Гастон лишаться мужества не хотел - даже на словах, иначе зачем он будет своей пастушке нужен? Особенно если ему надо сделаться отцом семейства - что, к сожалению, не только было в настоящий момент преждевременно, но и место было неподходящее.

- И поэтому, - ввернул невесть откуда взявшийся Клитандр, - ему следовало бы молчать.

Ошеломленный такой наглостью Гастон даже не нашелся, что ответить, напрочь забывая не только то, что сам назвал себя равным пастуху, но и то, что твердо решил не отказываться от мужества.

+2

18

Клитандр не мог бы найти более неподходящего времени, чтобы вмешаться в беседу Марии и принца.
Он ничуть не интересовался происхождением французских слов, поэтому в дискуссии не участвовал, и,пылая ревностью, точно Отелло (правда, он понятия не имел, кто это такой, ибо г-н Шекспир был в то время во Франции почти никому не известен), незаметно принес стул и уселся почти вплотную к паре, увлеченной только друг другом. Этот его маневр оставался до поры до времени ими незамеченным.
Мы уже упоминали о том, что в прошлом принцесса взирала на него куда более благосклонно, но новое светило затмило старое.
В самом деле, ее высочество, точно новая Диана, была поглощена охотой, и реплика бывшего воздыхателя вызвала ее закономерное раздражение. В тот самый момент, когда она собиралась добыть льва, могло ли быть ей приятно услышать мычание давно пойманного оленя?
К тому же красивый и любезный принц успел заронить в ее душе ростки нового, восхитительного чувства, а каждой женщине обидно слышать грубые слова в адрес объекта ее симпатии.
Словом, принцесса рассердилась. Лицо ее вспыхнуло,  и с плохо скрываемым гневом она произнесла, обернувшись к нахалу:
- О, господин Клитандр, не осуждайте за это Энея. Молчать и не вмешиваться в чужой разговор следовало не только ему. Хотя я плохо отзываюсь о его робости, он, по крайней мере, не добавлял к ней дурного воспитания!
С этими словами принцесса повернулась к неудачливому дворянину спиной, и с несколько принужденным смешком, сказала, обращаясь к Гастону:
-Простите меня, милый Селадон, если я слишком строга к  бедняге Энею! Разумеется, когда-нибудь каждый герой, тем более стоящий у власти в государстве, должен стать отцом семейства, дабы передать в будущее свое славное наследие, но в молодости об этом думать нет нужды.
Ошибка Энея заключалась именно в том, что он полностью утратил мужество. Когда Юпитер велел ему оставить Дидону, Эней не осмелился возразить ему. И это не слишком -то его украшает, ибо ( хотя это слово никогда не простит мне г-н Гомбервиль), многие смертные герои не боялись и гнева богов. Унизившись в одном, он унизился и в другом и не осмелился признаться Дидоне, что покидает ее, за что и был проклят ею из пучин темного царства Плутона.
Я же смею тут идти вразрез со мнением нашей бесценной маркизы Рамбуйе: истинный герой остается мужественным  во всем, даже в любви. Робость в любви, что превозносят поэты, должна  выражаться в том, что влюбленный отнюдь не дерзает взыскать любезности своей желанной силой, но повинуется ее воле. Если дама отказывает ему во взаимности чувства, или обвиняет его, хотя бы несправедливо, то он должен слушаться владычицы своего сердца. Но нежное чувство не должно делать его униженным или боязливым настолько, дабы он не смел признаться ей, что вынужден ее покинуть...
По мере того, как принцесса говорила, она все более успокаивалась. Ей нравилось слушать звук собственного голоса и произносить пространные речи. Вдобавок принц, казалось, слушал ее с неослабным вниманием.
Между тем Клитандр, услышавший такой ответ, некоторое время сидел безмолвным, побелев от злости. За всю жизнь этому красавчику и баловню женщин не доводилось сталкиваться со столь явным пренебрежением. Будучи человеком дерзким и по-своему смелым, хотя и не слишком благородным по натуре, он не питал особого почтения к принцам крови. И хотя могло показаться, будто он утратил к разговаривающей паре всякий интерес, в душе он вынашивал план мщения.

Отредактировано Мария де Гонзага (2018-08-30 09:24:20)

+1

19

Отвага, с которой обворожительная м-ль де Гонзага бросилась на защиту Энея, тем больше восхитила принца, что сам он отличался характером до крайности покладистым и предпочитал избегать споров там, где не были затронуты либо его интересы, либо его самолюбие. Страстная натура принцессы сделалась для него тем притягательнее и восхищение его достигло зенита, когда она, обрушив громы и молнии на голову Клитандра, нежной голубкой вновь обернулась к его высочеству. Купаясь в лучах ее улыбки, Гастон больше любовался ее румянцем, чем вникал в суть ее возражения, и поэтому, когда красавица умолкла, не сразу нашелся с ответом. Ну да, ну послушался Эней Юпитера, а если бы нет? Юпитер бы на него разозлился, и черта с два у него вышло бы Рим основать - и это если бы его вообще не испепелили! И что бы он потом делал, всю жизнь в постели с Дидоной кувыркался? В воображении Гастона карфагенская королева внезапно приобрела некоторое сходство с дорогой матушкой, и оттого принц прекрасно понимал, почему отважный Эней предпочел отплыть ночью. Все равно бы она не поняла и только стала бы спорить, и плакать, и, может, захотела бы отправиться с ним! Представив себе дорогую матушку в их веселой негодяйской компании, принц мысленно содрогнулся и поспешил утешиться, погрузив страстный взгляд в головокружительные глубины, сделавшиеся доступными ему благодаря тому, что, пренебрегши своим почти королевским правом присесть, не будучи к тому приглашенным дамой, он получил возможность взирать на свою высокоученую собеседницу сверху вниз.

- Воистину, - некстати отозвался он, - вы похожи на розовоперсную Эос.

Прилагательное показалось ему странноватым, а сравнение - слишком смелым, и, не будучи уверен, что красавица оные оценит, Гастон поспешил дополнить и развить свою мысль в соответствующем ключе:

- Она, как вы, возмутилась, должно быть, узрев побег Энея.

Если на вкус некоторых дам отважный троянец слишком много бегал, то с точки зрения принца в Карфагене он поступил совершенно правильно: все равно дело бы тем же и закончилось, только крику было бы куда больше.

+2

20

Комплимент принца прозвучал неожиданно, но приятно. Впрочем, удивляться не приходилось, ведь вообще в природе мужчин, слушая женщину, размышлять прежде всего о том, красива ли она или нет.
Мария улыбнулась и слегка покраснела.
Но следующая фраза Гастона прозвучала странно и на некоторое время выбила ее из колеи. Что значит - "Вы похожи на Эос, потому что так же возмущаетесь?".
Уж не насмехается ли над ней принц?  Мария даже слегка нахмурилась и продолжила, пристально глядя на его высочество, дабы понять, не шутит ли он:
- Право же, дорогой Селадон, вы заставляете меня смущаться. Не знаю, признаться ль вам... Но мне сейчас представилось, что розовоперсная Эос должна бы возмущаться, глядя на это, точно трактирщица или привратница, увидев бегство не заплатившего постояльца...
Но изображенная ею картина показалась самой принцессе столь забавной, что она не смогла сдержать смеха, хотя в глубине души ужасно ругала себя за столь вульгарное сравнение и юмор, достойный простолюдинки. Наверняка, принц сейчас решит, что она ужасно невоспитанна.

Отредактировано Мария де Гонзага (2018-09-01 07:01:41)

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Пасторальный роман, глава первая. Ноябрь 1627 г.