Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Кастинг на роль ее высочества. 27 февраля 1629 года, вечер: Г-жа де Вейро отказывается отдать роль принцессы своей горничной.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
Оружие бессилия. 3 марта 1629 года: Капитан де Кавуа допрашивает Барнье, а затем Шере.
Король-олень. 9 января 1629 года: Гастон Орлеанский делится с братом последними слухами о королеве.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
Друг моего друга. 18 декабря 1629 года: Д’Артаньян ревнует Атоса к Кавуа.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » На три вещи можно смотреть вечно... Труа, 13 февраля 1629 г


На три вещи можно смотреть вечно... Труа, 13 февраля 1629 г

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

События происходят в Труа. И около.
Даты уточним по ходу дела.

0

2

Путь из Дижона в Труа смешался в памяти Теодора с холодом и злостью. И если от первого можно было как-то укрыться, второй избежать было не легче чем скверных мыслей. Да и поводов злиться у бретера было предостаточно. Сперва – настойчиво не утихающая боль в ребре, блохи в кровати, запах вареной капусты с галереи и вонь из выгребной ямы под самым окном. Затем – непрестанный холод, дождь пополам со снегом, дешевые трактиры, кислое вино и безвкусная овощная похлебка… Он отвык уже от бедности, от необходимости делить постель с посторонними, невозможности менять сорочку каждый день и отчистить одежду от дорожной грязи. У Паспарту были, конечно, деньги, но когда Теодор попытался настоять на своем, мошенник попросту сбежал и вернулся только на следующий день – с таким видом, словно ничего не произошло. Теодор послал его к черту, и тот поклонился и ушел. И на следующий день бретер не стал спорить. Еще и потому, что его взялся задирать какой-то солдафон, которому приглянулась его шпага. И который оказался еще беднее Теодора – но хоть удалось сорвать злость. И Теодор приказал седлать, и в этот раз Паспарту подчинился, хотя уже смеркалось.

Ночь выдалась ясной, хотя луна вошла уже в третью четверть. И проехать-то им пришлось всего с пол-лье. Но судьба все одно нашла повод напомнить: не будет больше удачи. На этот раз банально – простудой. И к Труа Теодор подъезжал на следующий день, уже зная, что его ждет новая задержка. И что денег больше не стало. А потому всадник, летевший ему навстречу не разбирая дороги, показался ему едва ли не посланцем небес.

- Кавуа!

Прозвучало это каким-то сиплым карканьем – сейчас голос Теодора не покорил бы ни одну даму. Но капитан кардинальской гвардии дамой и не был. И покорять его было… противопоказано.

+2

3

Конь, подаренный монсеньором взамен погибшего под Ларошелью Эстока, заржал в ответ на окрик. Будто узнал убийцу своего предшественника.
Кавуа, против обыкновения, удирал. Старательно уносил ноги, путая следы, пользуясь выносливостью и силой жеребца, оставляя за собой простенькие ловушки, потому что на что-то серьезное ему не оставляли времени.
Его гнали люди Солье. Обкладывали, как волка, тропили след, и развлекались они так уже несколько часов, почти потеряв капитана у старой мельницы, где он дал отдых и себе, и коню. Но сейчас гонка была близка к финишной прямой.
И все же Кавуа, уже пролетев мимо окликнувшего его всадника, придержал коня, описал широкий полукруг и, переведя андалузца в кентер, заново догнал знакомца.

- Ронэ?! Я чертовски спешу!

Не так уж он и спешил, если вдуматься, и если повнимательнее посмотреть на бретера, но ведь и спешить ему оставалось всего-ничего...

- Что вы здесь делаете?

+2

4

Теодор ответил взглядом не менее пристальным. Оценивая усталость и лошади, и всадника.

– Ищу монсеньора. Поможете?

Три сказанных слова – множество не произнесенных. Ему надо было сообщить о себе, а Кавуа наверняка знал, где найти патрона. И еще – Кавуа спешил, а у него болело горло. И спрашивать что-либо еще не имело смысла.

Паспарту, отставший, чтобы уступить дорогу капитану, отстал еще больше, когда бретер повернулся в седле, чтобы проверить расстояние. Не до слуги – тот и так знал уже слишком много. Но до нагонявшей их грозовой тучи. И ветер, гнавший облака вдоль дороги, хлестнул его в лицо, обжег глаза, заставляя расплыться на миг расстилавшиеся позади голые поля.

+2

5

Ронэ выглядел плохо. Даже хуже, чем под Ларошелью. Кавуа решил ему об этом не говорить.
Андалузец, отлично отдохнувший в мельничном сарае, был заляпан грязью выше бабок, но держался злобно; капитан смертельно уставшим тоже не выглядел. Сарая хватило на всех.
Погоня должна была вот-вот показаться с той же стороны, с какой приехал пикардиец, но не прямо сейчас. И он, взвесив за и против, коротко сказал:

- Да. Его нет в Париже. Что у вас?..

"...стряслось", чуть не продолжил он, но вовремя остановился.

+1

6

– У меня… – пауза была ненамеренной – бретер просто подавил приступ кашля. – Письма. Один из его людей решил отдать их… скажем, первому встречному. Ему очень не повезло.

Он чихнул. И сложил наконец два и два.

Не в Париже? И не в Труа, очевидно. И не в Дижоне, не с королем – тогда это не показалось Теодору важным. Теперь это прибавилось к прочим странностям. К Кавуа, спешившему куда-то – в одиночестве, как обычный курьер. К загадочной истории в Лангедоке. К странной беседе с герцогом. К тому, что произошло по дороге назад. И Теодору сделалось не по себе.

Избавиться от монсеньора хотели слишком многие. И их могло стать… слишком много.

– Кавуа, – горло жгло как огнем. И спросил он самое важное: – Где монсеньор?

+2

7

Капитан выдержал короткую паузу, хоть и понимал, что за эти несколько мгновений промедления Ронэ его возненавидит.
Уставшая лошадь, болезнь. Буря, которая вот-вот начнется.

- Далеко, - сказал он. - Шалон. Может, даже Гренобль, если ничего не случилось в дороге. Ронэ, он поймет, откуда письма, если получит их? Он захочет знать, кто убил его человека. Он часто хочет знать. 

Бретер выругался. И на этот раз закашлялся.

– Нет, – сказал он затем. – Или да. Но мне надо самому с ним поговорить. Это… это грязная история. И в нее замешана мадам де Бутвиль. Но если вы едете к нему… Нет, долго рассказывать.

Нетрудно было заметить, что мысль эта была для него облегчением. Но только минутным.

- Я - да, - сказал Кавуа, который еще минуту назад вовсе туда не собирался. Пока, во всяком случае. Он был занят, за ним гнались от самого Парижа.

- А вы?.. Черт, Ронэ. Посмотрите на себя. Вам нужна постель. И грелка. Или не грелка.

Это было невежливо, но они с Ронэ дрались уже столько раз, что это начинало входить в привычку. Но никогда не надоедало.
Только не теперь, когда бретер выглядел больным и уставшим. Ему бы не помешал врач и бутылка горячего вина.

+2

8

– А еще индульгенция и отпущение грехов, – мрачно пошутил Теодор. Не говоря уже о деньгах, но об этом он говорить не собирался. – Я не буду исповедоваться на дороге, а вы торопитесь. Не так это срочно, я думаю. Я ему напишу. «Балладу про курьера по имени Зайдо, чья кончилась карьера оттенками бордо».

- Я готов с вами поменяться, - вдруг фыркнул Кавуа, тщетно пытаясь сдержать ухмылку. - Возьмите тех, кто гонится за мной. А я возьму письма. И балладу, так и быть, по дороге сочиню, только бросьте еще пару рифм - кто убил, зачем... Только не убивайте мою погоню.

– Согласен, – Теодор порылся в седельной сумке, вытащил завернутые в тряпку письма. – Он – Зайдо – хотел отдать их Бутвилю, сказал, что это доказательство. Что монсеньор замышляет что-то против герцога де Монморанси. Он думал, что Бутвиль это я, я пришел с мадам де Бутвиль. Потом явились какие-то…

Он прервался, прижал руку к губам. Говорить так – торопливо, не выбирая слова и не беспокоясь, что подумает собеседник – оказалось неожиданно легче. Даже несмотря на то, что говорил он с Кавуа. Или может, как раз поэтому. Или потому что в будущем была чужая погоня, да еще с приказом не убивать. Что, как он не мог не понимать, успокоило бы его совесть наилучшим образом.

– Зайдо убили они, – продолжил он. И умолк на мгновение – спохватившись, что все же начал оправдываться. Но черт с ним. – Я… я бы сдался, но… в общем, не в тех обстоятельствах. Когда мы ушли, они были живы – одного я просто отпустил. Так что муж мадам де Бутвиль здесь ни при чем. А она вообще помогала. Теперь вы.

Он протянул сверток Кавуа. Рассказывать, что мадам де Бутвиль хотела отнести эти письма мужу, он все же не стал. Но монсеньор поймет, что она не виновата. Его, может, не простит. Но хотя бы пощадит ее.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2018-08-11 21:53:59)

+2

9

Кавуа выслушал это, едва заметно кивнул - скорее собственным выводам, чем словам Ронэ. Опять Бутвиль, вот не сидится ему...
Спрашивать, почему Ронэ пришел с мадам де Бутвиль, было заведомо бесполезно. Да и не нужно.
Помогала... В чем помогала - убивать?..
Письма перекочевали в седельную сумку пикардийца. Взамен он протянул другое - небольшой квадратный конверт, запечатанный его собственной печатью.

- Если вас догонят, просто отдайте им это. Не нужно геройствовать, отдайте, так надо. Если не догонят, сохраните. Я потом приеду за ним. Монсеньор дал бы вам сейчас денег. Примете его деньги от меня?

Кавуа отлично видел, в каком состоянии находится Ронэ, его лошадь и слуга, и, будучи далеким от какой бы то ни было жалости, желал все же, чтобы бретер благополучно добрался до Парижа. Или куда его там несли черти в очередной раз...

+2

10

Бретер помрачнел. И сжал в кулаке письмо, которое машинально принял.

– Кавуа, – если бы не хриплый голос, это прозвучало бы почти ласково. – Что это за шутки?

- Письмо? - переспросил гвардеец, мысленно находясь уже в десятке лье отсюда. - Я вам потом расскажу, Ронэ. Обещаю.

Теодор помедлил с ответом. Или с вопросом, на который потребовал бы ответа, не будь он сейчас настолько не в состоянии скрестить с Кавуа шпаги. И признал, вынужденно, что капитан не был врагом.

– Хорошо, – сомнение в тоне трудно было не заметить. – Давайте.

Но письмо Кавуа он сунул за пазуху с нескрываемым пренебрежением. Ложный след – для него? Или для кого-то иного? И во втором случае удовольствуются ли они письмом?

Впрочем, на самом деле это тоже не играло роли. И просить, чтобы монсеньор черкнул ему хоть пару строк, он тоже не стал.

+1

11

Кавуа перебросил ему кошелек. Оставленные "на дорожные расходы" деньги пригодились бы и ему самому на пути в Шалон... или в Гренобль?.. Но ему достаточно было продать в ближайшем городе любой из перстней, чтобы получить и ночлег, и корм для лошади. Или вообще гнать на почтовых, потому что исчезать надолго из Парижа не стоило.
В любом случае, как только он доберется до монсеньора, проблем с деньгами у него уже не будет.
А у Ронэ - как знать. В конце концов, вешал же он ему на шею своих людей.
По отношению к живому наследству Солье это было даже жестоко. Но правильно. Упущенный курьер в пути обменялся письмами неизвестно с кем, и этот неизвестно кто может оказаться опасен - это жизнь, так бывает...

- Где сейчас мадам де Люз? - вспомнил Кавуа. - С мужем?

+1

12

Теодор оскалился.

– Понятия не имею. Когда я ее оставил, она собиралась к нему. С пустой сумкой. Если вы едете через Дижон… – он помедлил, подбирая слова. – Проверьте, что с ними ничего не случилось. Не должно бы, любой дурак поймет, что они были ни при чем, но…

Он вынужден был снова прерваться, сдерживая приступ кашля.

– Пару слов о вашей погоне?

Оглянись он сейчас, заметил бы, что Паспарту прислушивается. Так вытянув шею и столь сосредоточенно, что Кавуа мог это заметить.

+2

13

Кавуа подумал, что мадам де Бутвиль будет очень зла. Но это было действительно не его дело - в большей степени, чем все остальное.
И потом, размолвка с молодой графиней могла сделать жизнь Ронэ и безопаснее, и приятнее, пусть сам он мог считать иначе. Памятуя о некоторых привычках мадам де Бутвиль, от которых она, похоже, вовсе не спешила избавляться...
Про судьбу самого Бутвиля пикардиец даже не думал. То, что творила его милая жена, однажды вовлекло его в две дуэли за раз, и графа спасли отнюдь не добрые сердца противников, а беспощадная целесообразность, хотя и капля милосердия затесалась, чего уж там...

- Узнаю. Отпишу. - Коротко пообещал он. И только собрался рассказать о погоне, как эта самая погоня окончательно оформилась из шевелящихся точек на дороге во вполне ясно видимых приближающихся всадников.

- Пара слов: она уже тут, - ухмыльнулся Кавуа.

+2

14

– Благодарю, – Теодор махнул Паспарту рукой. Прикинул расстояние до погони. И вдруг хрипло рассмеялся. – Я не стану объяснять им, за кем гнаться. Езжайте быстрее.

Он дал лошади шенкеля. Сдернул на ходу глазную повязку. И считанные минуты спустя, когда хлынувший ливень окружил его плотной стеной, коснулся пальцем шляпы, разъезжаясь на дороге с тремя всадниками, выглядевшими даже более утомленными чем он сам.

Те не ответили, горяча коней. И Теодор сам перевел лошадь в галоп, едва дождь скрыл их от него. Чтобы сдержать ее бег лишь у городских ворот, которые они с Паспарту миновали так же беспрепятственно.

– А теперь убирайся, – приказал бретер. И ухмыльнулся при виде ошеломленной рожи слуги. А потом снова закашлялся. – Найдешь меня завтра. Где-то рядом.

Он свернул на боковую улицу. Заплутал почти сразу. Остановился в результате в гостинице «Три девственницы», подле городской больницы. И, сочтя это за знак свыше, приказал послать за врачом.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » На три вещи можно смотреть вечно... Труа, 13 февраля 1629 г