Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Драться нехорошо. 17 декабря 1628 года: Г-жа де Вейро и г-жа де Бутвиль сталкиваются с пьяными гасконцами на ночной улице.
У кого скелет в шкафу, а у кого - младший брат в гостях, 16 дек. 1628 года: Г-н де Бутвиль и г-н де Корнильон беседуют по душам.
Наставник и воспитанник. 12 января 1629 года, после полудня: Лейтенант де Ротонди докладывает кардиналу об исполнении его поручения.
Воровать дурно. 20 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль выполняет поручение кардинала.

Прогулка с приключениями. 3 февраля 1629 года: Прогуливаясь по Парижу инкогнито, королева подвергается многочисленным опасностям.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Кастинг на роль ее высочества. 27 февраля 1629 года, вечер: Г-жа де Вейро отказывается отдать роль принцессы своей горничной.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
Оружие бессилия. 3 марта 1629 года: Капитан де Кавуа допрашивает Барнье, а затем Шере.
Щедра к нам грешникам земля (с) Сентябрь - октябрь 1628 г., Париж: Г-н Ромбо и г-жа Дюбуа навещают графиню де Буа-Траси с компрометирующими ее письмами.

Кто победитель, кто проигравший? 9 января 1629 года: Королева обсуждает с г-жой де Мондиссье расследование графа де Рошфора.
Герои нашего времени. 3 марта 1629 года: Варгас дает отчет графу де Рошфору
Детектив на выданье. 9 января 1629 года: Граф де Рошфор пытается найти автора стихов, которые подбрасывают Анне Австрийской.
Раз - случайность, два - закономерность. Февраль 1629 года.: Донья Асунсьон устраивает свою судьбу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Детектив на выданье. 9 января 1629 года


Детектив на выданье. 9 января 1629 года

Сообщений 41 страница 59 из 59

1

Осуществление плана, замысленного в эпизоде Если у женщины есть голова, то у нее есть любовник. 7 января 1629 года

0

41

Луиза только посмотреть на ее величество могла, но зато она постаралась всю свою благодарность в этот взгляд вложить, какую не могла словами выразить, и собиралась уже напомнить ее величеству, что ее тогда не было, когда яблоко подбросили, но быстро передумала, потому что это было даже хорошо, что ее величество считала, что она всегда рядом. Правда, вспомнить, кто тогда присутствовал, она бы не могла, но за нее это сделали другие дамы, которые тоже хотели привлечь к себе внимание.

- Господин герцог де Бельгард, может быть? - спросила мадам де Буа-Траси, но не очень всерьез, и кто-то прошептал: «Старый что малый», и Луиза еле-еле не улыбнулась. - Барон де Персийак еще был, но…

Тут Луиза была согласна - месье де Персийак был такой неприятный, что никак нельзя было представить, чтобы он стал сочинять стихи.

- Шевалье де Льекур, - предположила мадам дю Фаржи, - или, может, шевалье де Шасток? Он как раз…

Тут Луиза заметила, как у шевалье де Вантеро забегали глаза и как он облизнул губы и переступил с ноги на ногу, и подумала, что он, может, помог эти письма подбросить и что стоило бы тогда ему немножко помочь, а еще - что шевалье де Шасток знал, что они с ее величеством тайком в театр ходили, и мог господину графу проболтаться, и поэтому сказала:

- А разве они не… - тут она смешалась, потому что все на нее опять посмотрели, а она и правда не знала, как это сказать, и быстро поправилась: - То есть, нет, я ошиблась  извините, ваше величество.

Дамы, конечно, все равно задумались, кроме мадемуазель де Сен-Уэр, которая снова осторожно покосилась на господина графа и добавила:

- А еще там были горничные.

+2

42

Шевалье де Корнильона королева явно отдавать на съедение сплетникам не хотела. Потому что он и впрямь затронул ее сердце? Или потому, что знала о его службе? Во всяком случае, было похоже на то, что придворные дамы поняли желание ее величества не хуже самого Рошфора, и затрещали, перебивая одна другую, припоминая все новые подробности о том, другом случае, с совсем другими участниками. И с яблоком. И с "судом". Рошфор едва успевал ловить детали, а кроме того, у него, в отличие от других присутствующих, была возможность подглядеть в листки, и сопоставить услышанное с прочитанным. Поэт воображает себя Парисом - является яблоко... Рошфор видел шевалье де Корнильона только издалека, зато наслышан был уже с избытком; восторженные стихи сочинять - это еще куда ни шло, а вот представить себе, что этот надменный задира в родстве с самими Монморанси решит порадовать даму - вообще даму, не то, что самое королеву Франции - собственноручно сшитой игрушкой... Хм, ну нет, с тем же успехом Рошфор мог бы вообразить в этой роли себя самого. Он даже покрутил секунду в голове - как можно бы было такую выходку с яблоком обставить изящнее, и без особых затрат, которые испанскому агенту вполне были бы по карману. Впрочем, и в этом случе амплуа Париса было бы худшим выбором из возможных. Кому может понравится, что бедный поклонник навязывает себя в судьи красивой и знатной даме? Воображает, как сравнивает ее с другими, и выбирает из многих? Ну, или... Уж если Парис - то тогда Елена. Единственная. Прекраснейшая. И смертная.

Возможно, что-то из этой фантазии отразилось в его глазах - воображение у графа всегда было бурное - когда он обратился к королеве.
- Ваше величество, - его голос звучал мягко, и достаточно тихо, чтобы из-за гомона не всем удалось расслышать. - Вы ведь помните, чего Парис просил у богини. Всего лишь любви смертной.

Только один человек мог вспоминать тот поединок в саду с тем восторгом, которым сочились последние строки сонета. Любой другой свидетель-влюбленный ощущал бы досаду. Зависть к счастливцу, которого отметила королева. Горечь - если, скажем, яблоко от одного, а победа в "поединке" и внимание дамы достались другому. И не таким прекрасным поэтом был этот автор, чтобы переплавить горечь в восторг.

- Я готов назвать имя, ваше величество. Но может быть, королеве будет угодно пощадить этого несчастного?

+5

43

"Вы ведь помните...всего лишь любви смертной..." - Анна улыбнулась и кивнула: она помнила. Хорошо знала этот миф про Париса. И если даже ничего не ответила, то в улыбке её и взгляде читалось: "и надо быть безумцем, чтобы осмелиться не то, что написать - подумать подобное. Заранее зная и понимая невозможность".

Анне Австрийской стало интересно - действительно ли графу удалось вот так легко, с помощью всего нескольких вопросов, правильно угадать имя... Но ему, конечно, было неведомо, что Анна уже приняла решение - по некотором размышлении, она должна была признаться, что слухи необходимо пресечь, и иного выхода нет; это могло повредить не только ей, но и Мари, если бы герцогиню обвинили в нарушении королевского указа...Третьего варианта здесь не было. Он мог бы быть, если бы королева не знала поэта - только она могла бы приказать открыть имя только ей, хотя это мало чем помогло бы, наверное, в подобной ситуации...

Королева вступилась за шевалье де Корнильона, не захотела отдавать его насмешникам, сказав, что его не было тогда, в саду (и заодно напомнив всем про случай с яблоком, при котором поэт мог присутствовать), потому, что знала, как рисковал юноша ради её поручения; она помнила рассказ Луизы, хоть та и не доверяла молодому человеку, Анна верила - или ей хотелось верить, - что её опасения напрасны.

И королева Анна отвечала, придавая голосу усталый оттенок:
- Давайте покончим с этой историей, граф, и положим конец сплетням. Узнав имя, они - она обвела взглядом придворных дам - будут говорить об этом некоторое время, несколько дней, и после забудут. Или вы думаете, что я слишком жестока к поэту? Но я верна королю и не хочу, чтобы в этом были сомнения. Ни у кого.

Отредактировано Анна Австрийская (2018-09-27 07:53:48)

+4

44

Что господин граф сперва ее величеству сказал, Луиза не расслышала, но какое у него стало лицо - увидела очень хорошо, и другие тоже, наверно, потому что в зале вдруг стало очень тихо, и поэтому и предложение господина графа, и ответ королевы прозвучали очень отчетливо. Луиза даже чуть не засмеялась, заметив, как разочарованы все были, когда он предложил промолчать, а мадам д’Эссен - курица толстая! - даже прошептала что-то вроде «Он просто не знает!» А Луиза наоборот подумала, что знает - и она теперь тоже знала, потому что из того, что дамы рассказали, выходило, что тише всех вел себя тогда шевалье де Льекур, и он был беден, а яблоко явно подарил кто-то небогатый, и он таился, а значит, он должен был вообще никак себя не проявлять после того, как подбросил яблоко. Но она все равно была очень рада, когда ее величество велела господину графу все рассказать, потому что это означало, что этот бедный поэт сердце королевы ни капли не затронул, а господин граф, наоборот, так на нее смотрел, что сразу видно стало, что она его чувства задела, а может даже, и сразу пробудила в его очерствевшей душе любовь - вот было бы замечательно! И про короля тоже ее величество очень правильно сказала, и дамы постарше сразу стали кивать.

Луиза покосилась еще незаметно на пажей, чтобы понять, что они думают, но по их лицам уже ничего угадать было нельзя - они все только на господина графа и таращились и ждали, пока он имя назовет, и Луиза снова подумала, какой же он невероятно умный и как хорошо, что она с ним подружилась.

+2

45

Если бы Луиза де Мондиссье могла угадать, о чем граф думает с таким лирическим видом, она бы, вероятно, удивилась. Чувства Рошфора королева действительно задела. Потому что в этот момент ему стало понятно, что ее величество имя поэта знала. Заподозрил он раньше, еще тогда, когда королева поспешила отвести подозрения от шевалье де Корнильона. Лицом ее величество владела в полной мере, и прочесть по глазам Рошфор ничего не надеялся. Но какая же женщина не поддастся соблазну узнать, пусть даже и с риском для себя, превратился ли молодой и красивый кавалер, с которым она так увлекательно танцевала, в тайного и пламенного поклонника? Очевидно: только та, что уже знает ответ. Что поэт это он - и тогда сегодняшней игры просто не случилось бы, вне зависимости от того, руководит ли поступками королевы сердце, или долг испанской принцессы перед слугой испанской короны. Или что это определенно другой. И тогда все сходится. Все это могли быть лишь его домыслы - бывают же и нелюбопытные женщины - но то, что ее величество не воспользовалась возможностью подстраховать своего подзащитного - а граф ведь мог и ошибиться, и просто сказать назло - говорило о том, что она знала ответ совершенно точно.

Графу и так не слишком-то нравилась предложенная ему роль - одно дело копаться в чужом белье в интересах патрона и Франции, и совсем другое - делать то же самое для развлечения скучающих дам. И шутка, затеянная королевой, с самого начала представлялась ему просто бессмысленной жестокостью. Никакой верности его величеству она так не докажет; напротив, тот, скорее всего, будет возмущен - и даже в кои-то веки справедливо, кто не был бы возмущен, черт возьми! - узнав, что его жена принимала и хранила любовные послания черт знает от кого, а потом еще и пожелала узнать имя. Но мысль о том, что его еще и заставили решать задачку с заранее известным ответом, как школяра, став орудием издевательства над никому не известным влюбленным мальчишкой, неожиданно привела Рошфора в такую ярость, что он даже не сразу задумался - а зачем, собственно, королеве все это было нужно? И, не задумавшись, едва не поддался первому порыву - назвать именно то имя, которое королева очевидным образом не хотела слышать. Он ошибется, и это выплывет на свет? Что с того. Король уезжает. А регентша, когда до нее дойдет, поверит тому, чему больше захочет поверить, да и репутация самого графа для королевы Марии не вовсе пустой звук.

"Я не обнажаю оружие в гневе" - фраза, подобно заклинанию или обету не раз удерживавшая его от глупостей, в этот раз помогала мало, потому что он помнил, когда и при каких обстоятельствах дал это обещание. Но в достаточной степени, чтобы помнить, что г-н де Корнильон еще может быть полезен живым и на свободе. И что он не сможет объяснить монсеньору, что его побудило ни с того ни с сего повернуть дело так, что все выгоды от разгоревшегося скандала достанутся королеве-матери, а ему самому - осложнения с губернатором Лангедока, совершенно в этот момент не нужные.

Реплика толстухи пришлась графу как нельзя кстати. Непроницаемого спокойствия он бы сейчас сохранить не смог, и дерзко сверкнул глазами в ее сторону:

- Не знаю, - резко подтвердил граф, тоном человека, который лжет не для того, чтобы ввести кого-либо в заблуждение, а потому что знает, что его не смогут заставить сказать правду. - Но знаю, кто в этой комнате может назвать имя, - он наклонился к королеве, и в его голосе скользнули вкрадчивые бархатные нотки. - Ваше величество, угодно вам...

Остальные могли понять это и так, что Рошфор ожидает приказа, как действовать дальше. Но только не королева, которая знала, что эта особа - она сама.

Отредактировано Рошфор (2018-09-29 10:44:56)

+4

46

Луиза ушам своим не поверила, когда господин граф сказал, что он все-таки не знает, потому что зачем бы он сперва говорил, что угадал, а потом была ужасно разочарована, и другие дамы, похоже, тоже - только недолго. Конечно, им было любопытно, но они были в первую очередь дамы ее величества, и они подумали с удовольствием, наверно, что человек его высокопреосвященства сел в лужу - а как он пыжился вначале! Мадам д’Эссен даже фыркнула презрительно, хотя и тихонько, остальные дамы заулыбались и только потом прикрылись веерами, а мадам де Буа-Траси вообще глаза закатила и сказала что-то шепотом мадам де Гемене - но очень тихо, Луиза ничего не расслышала.

Луиза чуть не сказала, что она-то знает, это получилось бы ужасно забавно, но в последний момент все же пожалела господина графа, ему и так плохо придется, потому что если уж после такой самоуверенности расписываешься, что ничего у тебя не вышло, то лучше не с таким вызовом в голосе, а он так это сказал, что можно было подумать, он королеве одолжение делает!

Тут Луиза вдруг сообразила, что все это значит - что он догадался, что она уже поняла, кто был этим поклонником, и сейчас ее величеству на нее укажет, и все подумают, что она знала с самого начала и, может, ему помогала, и ей тогда не выкрутиться - никак не выкрутиться! Потому что если она скажет, что не знает, то ей не поверят, а если назовет имя… ой-ой-ой! Конечно, ее величество тоже знает, и если она назовет неправильно… Нет, все равно не выйдет!

Все эти мысли промелькнули у нее в голове так быстро, как ураган, который она никогда не видела, а господин граф видел, и она могла только поймать взгляд ее величества и глазами указать на шевалье де Вантеро, который точно что-то знал - и она могла только надеяться, что он знает именно то, что надо, и что королева все поймет правильно и укажет на него - вот она бы на ее месте сказала бы что-то вроде «У господина графа к вам вопрос».

Один быстрый взгляд, и хорошо, что господин граф смотрел на ее величество, а то он, с его проницательностью, мог бы заметить, что она все поняла и ужасно, ужасно на него обижена, потому что она ему ничего плохого не сделала, и даже наоборот, только что его пожалела!

+2

47

- Я полагала, что вы, но кажется, теперь вы отказываетесь от своих слов? Если, после того, как сами сказали, граф, что знаете имя поэта, теперь утверждаете обратное, то полагаю, что шевалье де Вантеро может подсказать вам.

Если королева и была удивлена ответом, то и виду не подала. Такого следовало ожидать - что кто-то догадается, что ей известно, и она мысленно была готова к подобному. В любом случае, внешне она оставалась спокойной. Мысли пронеслись подобно вихрю.
"Он понял, что я знаю... Что же, придётся по-другому... Он не может отказаться от своих слов... И я не могу нарушить слово - и не нарушу. Если граф думает, что сможет так просто поймать меня, он сильно ошибается".
Придворные дамы тихо смеялись между собой, и хоть они прикрывались веерами, любой бы это понял. Она сама едва удержалась от усмешки. Сам виноват - ведь все видели, что это ложь, только слепой бы не заметил.

Встретившись взглядом с Луизой - на кого она могла положиться ещё? - она поняла, что имеет в виду подруга. "Шевалье де Вантеро мог помогать... Иначе как записки могли оказаться в гардеробной, например? И если он знает... Но графу неизвестно, что кто-то из пажей знает... Он может только подозревать, но уверенности у него быть не может. Даже если он догадался, что я знаю, ему не доказать, основываясь только на догадках. Итак, всё замечательно. Луиза, вы спасаете меня!"
Это был отличный выход из создавшегося положения. И, возможно, шевалье де Вантеро даже не понадобится отвечать - дворянину невозможно отказаться от своего слова, а если граф обратится к пажу, значит, он солгал, что знает, когда на самом деле не знал - по крайней мере, к такому выводу придут придворные, а ведь не все из них умеют хранить секреты... "Посмотрим, что вы сделаете, граф", - мысленно улыбнулась королева.

+2

48

- Я ошибся, - с ледяным спокойствием признал Рошфор, - когда сказал, что готов назвать имя этого человека. Но я не обещал вам, ваше величество, что узнаю имя, или, тем более, назову его вашим пажам и дамам. Я обещал, что его узнаете вы. И если вы в эту минуту его не знаете, значит, я не оправдал ваших ожиданий.

"Что она делает, черт возьми?" - даже злость отступила перед пониманием, что молодая красивая женщина перед ним сейчас безвозвратно себя губит. Этот Шасток охранник - один из немногих мужчин, которые могут постоянно встречаться с королевой. Оставаться в Лувре на ночь. Еще и эта Луна в письме. Кто угодно был бы лучше! Второй Бэкингем был бы лучше! И она знает, кто ей писал, значит, он ей открылся, и это уже сквернее скверного. Мальчишка простодушен и прям - другие так себя не ведут. Когда его спросят по-настоящему, те, кто умеет спрашивать, он это признает - хотя бы ради того, чтобы заверить его величество в том, что королева невинна, и рассказать, как было дело на самом деле. Только кто поверит ему теперь? И она еще хочет показать, что знает и пажа, который носил письма?

Отредактировано Рошфор (2018-09-29 23:25:55)

+4

49

Луиза вся сжалась, когда господин граф заговорил, но почти сразу же сама себя назвала последней дурочкой - и чего она так испугалась? Незачем было ему ее подставлять, она его вообще не занимала, только ее величество - и теперь-то ей стало понятно, что на самом деле господин граф играет с королевой в какую-то игру, потому что очень странно он выразился - про неоправданные ожидания, и про то, что она узнает, когда он не знает, а еще раньше он ей что-то прошептал, чтобы никто не услышал, и это все было очень, очень странно, и наверное, он и вправду немного голову потерял от красоты ее величества, бедняга, потому что иначе это было не объяснить. Если он, как только он сообразил, кто это был, ее величеству подсказал, и теперь хочет ее самой умной выставить. Только он зря это затеял, потому что если он плохо подсказал, слишком сложно, то вряд ли ее величество сейчас догадается, на что он намекает, и вряд ли подумает, что ей, чтобы ему подыграть, сейчас нужно оказаться самой проницательной, а значит, придумать, что бы в том, что он сказал, заставило ее угадать, кто подбрасывал ей стихи. Луиза бы могла, если бы точно знала, кто это, и она бы хотела помочь, но это должна была быть сама королева.

Другие дамы, которые господина графа хуже знали, только переглядывались, и видно было, что они недоумевают, хотя они и прикрывались веерами, но они и на шевалье де Вантеро поглядывали, а он совсем уже багровый стал и в землю смотрел, хотя каждому уже было ясно, что он что-то знает - может, и не только Луизе, вряд ли ведь она одна заметила, как он тревожился.

- Назовите имя, сударь, - сказала вдруг очень громко мадам дю Фаржи, и Луиза не сразу даже поняла, что она обращается к шевалье де Вантеро. - Вас ждут.

Кто ждет - она не сказала, но шевалье де Вантеро, на которого теперь уже все дамы уставились, сразу посмотрел на господина графа, а потом поклонился ее величеству и сдавленным голосом сказал:

- Шевалье де Шасток, ваше величество. Только клянусь, я не думал… я не знал! Я думал, это прошение, может… или несправедливость какая-то…

Луиза так изумилась, что даже зажмурилась на минутку, а потом ужасно, жутко испугалась, потому Шасток это же был тот гвардеец, который королеву не хотел пропускать, когда они из театра вернулись, и ой, если он разозлится, а ведь он наверняка, наверняка разозлится!.. Хотя нет, теперь ему точно никто не поверит, и это было со стороны ее величества очень, очень умно, потому что что бы он ни рассказал теперь, веры ему больше не будет.

+4

50

Королева взглянула на графа, но не ответила, только кивнула, соглашаясь. Да, граф де Рошфор всё сказал верно, и на это было нечего возразить. Однако, когда паж назвал имя, на её лице отразилось непритворное изумление. Это был выстрел наугад, но он попал в цель;  Анна допускала возможность, что паж может ошибиться и даже думала, что делать в этом случае, но к счастью,ничего из того не понадобилось.

- А, значит, я не ошиблась! - И объяснила: - Вы стали волноваться, шевалье, когда граф сказал, что может назвать имя, и я предположила, что вам оно может быть известно. Так вы говорите, шевалье де Шасток? - Королева Анна сделала вид, что задумалась, пытаясь вспомнить. - Да, что-то вспоминаю... Он действительно обращался ко мне с просьбой позволить его другу вернуться ко двору...

Секрета в том не было: всё тогда происходило на глазах у множества придворных, и встреча с шевалье де Шастоком и его другом так же была в присутствии дам. А причина - оскорбительное поведение по отношению к её подруге, Луизе. Всё это мог бы узнать граф де Рошфор, если бы попытался выяснить, как и когда виделись королева и гвардеец. И каждый раз - не наедине. О встрече в часовне никто не знал, как и о той прогулке в театр.

Спрашивать пажа "вы уверены, что именно он?" она не стала - по мальчику и так было видно, что он говорит правду. И спрашивать "как вы узнали" тоже не было смысла - всё и так понятно: шевалье де Шасток мог попросить одного из пажей подложить записку туда, куда сам не мог...в гардеробную, например...

- Вы сдержали слово, граф, - улыбнулась Анна, - я действительно теперь знаю, кто это был, и благодаря вам - ведь удалось же пажам так долго скрывать автора писем, так что я даже не подозревала, что они его знают. Говоря, что некто здесь знает поэта, вы имели в виду шевалье де Вантеро, да, граф?

+4

51

Рошфор тонко улыбнулся.
- Вашему величеству, я, разумеется, готов ответить на любой вопрос, - произнес он безупречно любезным тоном, и с очередным придворным поклоном. - Но мои средства добиться истины становятся так же бесполезны, как секреты ярмарочного фокусника, если раскрыть их всему свету, - граф мог бы найти сравнение попрезентабельнее, но чувствовал именно это по поводу роли, которую ему навязали здесь, и не дал себе труда. - Позвольте мне сохранить их в тайне.
""Или объясниться наедине" - впрочем нет, к черту, пусть его высокопреосвященство объясняется с королевой наедине, и предлагает пути спасения, если найдет нужным. Фаржи встряла не просто так, у нее могли быть собственные инструкции, оставим же все как есть." И Рошфор продолжал почтительно смотреть на королеву с видом человека, который выполнил свою миссию, и ждет только разрешения удалиться.

Отредактировано Рошфор (2018-10-03 21:22:12)

+3

52

Причин удерживать графа у королевы не было. А вот с Луизой им бы надо поговорить - похоже, что их план потерпел неудачу, и это надо было обсудить...
- Благодарю вас, граф, вы очень помогли нам. Очень хорошо, что подтвердилось, что герцогиня де Шеврез здесь ни при чём. Я не веду переписки с герцогиней.
"Я - не веду, но зато её кузина, графиня де Буа-Траси, передаёт ей кое-что иногда по моей просьбе... Но графу, полагаю, об этом знать неоткуда. А если и знает, то что за грех - переписка между двумя сестрами? - ведь это только мне запрещено... - И в том, что одна сообщит другой некоторые..новости?..."
- Ещё раз благодарю вас, граф, я рада знакомству с вами. - По лицу королевы никто не смог бы сказать, так ли оно на самом деле или нет, она вновь надела уже ставшую привычной маску. Лёгкая улыбка промелькнула на губах. Анна кивнула, знаком давая понять, что аудиенция окончена.

+3

53

Когда господин граф себя с ярмарочным фокусником сравнил, Луиза чуть вслух не засмеялась, но не так, как остальные дамы заулыбались, не пренебрежительно, а потому что конечно, он был прав - никогда нельзя рассказывать! У нее, правда, другой способ был: когда она угадывала или придумывала что-то правильно, а ее спрашивали, как она угадала, то она нарочно так придумывала, чтобы оказалось, что не так все было и вообще ей повезло просто, но ведь он же мужчина, ему же наоборот лучше умным себя показывать, зачем ему скрывать? Или это он боялся, что он неправильно угадал? Может, он тоже на господина де Льекура думал и ошибся? А может, они не ошибались оба, а ее величество… Нет, никогда в жизни бы ее величество так не сделала!

Странно все равно, почему он не сказал все прямо? И жалко ужасно, потому что она-то надеялась, что он все при всех угадает и ее величество будет восхищена, а получилось совсем иначе и непонятно, и не похоже, что у них получилось, хотя впечатление ее величество на него точно произвела, только предчувствие у нее было нехорошее, пусть по лицу господина графа никто бы сказать не мог, что он думает.

Тут Луизе пришла в голову одна мысль, может, и глупая, только времени все как следует обдумать у нее не было, и она быстро, но незаметно отцепила от пояса часы, которые ей месье де Мондиссье после Шествия подарил, и уронила их, но так, чтобы они по ее платью скатились и поэтому не очень об пол ударились, но все равно откатились чуть-чуть, чтобы она могла с места вскочить и присесть - не чтобы господин граф поднял, она сама свои часы тут же и подняла, а чтобы он увидел, а никто больше ничего не заподозрил, потому что у нее же все время что-то падало, то шпильки, то браслеты. Конечно, это не очень хороший способ был намекать, чтобы он ее подождал, потому что она ни когда не могла сказать, ни где, но если он захочет, он сам придумает что-нибудь, а если не выйдет - ну, что делать!

Отредактировано Луиза де Мондиссье (2018-10-07 21:33:50)

+1

54

Эти фокусы с падающими предметами Рошфор видел первый раз, но в неловкость дамы ни капли не поверил, помня, как виртуозно она влетела в него при прошлой встрече. Поэтому, откланявшись королеве, не направился сразу к выходу из дворца, а остановился, пройдя лишь пару залов анфилады, в комнате, где стояли на подставке большие настольные часы. Прошелся по зале, незаметно оглядывая стены - она была проходная, но вроде подслушивать было некому. Остановился перед часами, машинально перевел стрелку примерно на полчаса назад - без всякой мысли, просто по привычке путать следы. Да так и остался, бездумно скользя пальцами по вычурным деревянным завитушкам. Подумать так или иначе было о чем.

+1

55

Если бы господин граф не оставил позади себя столько поводов для разговоров, Луиза, конечно, не решилась бы сбежать так скоро после него, но все, и дамы, и пажи, были заняты только найденной им разгадкой, поэтому Луиза почти сразу улучила момент и с расстроенным лицом поспешила к выходу - если бы ее кто-то спросил, она бы объяснила, что часы у нее упали, потому что порвалась петля на поясе, и она хочет ее пришить, пока она за что-нибудь не зацепилась, а часы, кажется, перестали ходить - но к счастью, ее никто, кажется, даже не заметил, и она благополучно выскользнула в анфиладу и тут же увидела господина графа - ну какой же он все-таки умница!

- Ах, сударь! - воскликнула она еще в дверном проеме, только не очень громко, чтобы не привлекать внимание. - Как хорошо, что вы еще не ушли!

В комнате никого не было, и поэтому она лукаво улыбнулась, но потом подошла ближе и сделала серьезное лицо.

- Я не от ее величества пришла, - призналась она, - я сама. Чтобы восхититься - так можно по-французски сказать? Вы ведь не продали душу дьяволу, правда? Вам же не полагается, вы на службе у господина кардинала!

Тут Луиза спохватилась, что шутка получилась скверная, из таких, из-за которых на нее раньше уже обижались, смутилась и улыбнулась.

+1

56

Дать волю бешенству все еще не было никакой возможности, но в тишине и наедине с собой Рошфор был вынужден дать себе отчет в том, что с трудом сдерживается, чтобы не разнести что-нибудь - например, не сбросить эти же злосчастные часы с подставки. И мысль о том, что королева дорого заплатит за развлечение, которое затеяла, успокаивала лишь частично. Рошфор нечасто принимал вещи близко к сердцу - чаще, чем можно было сказать в последнее время по его лицу, но реже, чем это свойственно менее выдержанным людям - и не мог не спросить себя, что, собственно, так на него подействовало? Мальчишка, влюбленный в несбыточное, получит то, что заслужил - это надо же быть таким идиотом. Ее величество не получит ничего, о чем бы настоятельно не попросила сама; ей даже давали возможность оставить имя поэта втайне, и повиниться перед мужем самой - мол, ей и в голову не приходило, что неизвестный обожатель может оказаться настолько близко - что вряд ли бы отменило грозу, но изрядно ее смягчило. И люди куда почище него не считали зазорным служить забавой для королей, и граф вовсе не находил в себе такой щепетильности, чтобы списать всю ярость на задетую гордость и пренебрежительные шепотки придворных дам, которым еще предстоит убедиться, что комедия была лишь прологом к трагедии, как в "Отелло" - мало кому известной по эту сторону Па-де-Кале пьесе, которую он находил просто восхитительной. Ответ на заданный себе вопрос лежал в тех воспоминаниях, и тех закоулках его души, к которым Рошфор предпочитал прикасаться как можно реже, так что отвлечению от неприятных мыслей, да еще и пришедшему в виде явления прекрасной г-жи де Мондиссье во плоти, он обрадовался, и весьма. Даже несмотря на то, что успел уже прийти к выводу, что именно ей обязан сегодняшним представлением - а может, и благодаря, отчасти, этому выводу. Так что обернулся он к ней с улыбкой, в которой было куда больше искренности, чем во всех расточенных ранее, в королевском зале. Что не мешало ему задаться вопросом, насколько отчетливо она успела увидеть, что застала его в расстроенных чувствах.

- Если бы я продал душу дьяволу, сударыня, я имел бы радость видеть вас наедине намного раньше, - Рошфор наклонился к даме, и поцеловал хрупкую белую ручку, которую не поторопился тут же отпустить. - Но тем более счастлив, что все же вижу.

После такого вступления полагалось переходить к более решительным действиям, но Рошфор сильно подозревал, что у них совсем мало времени. Не для того же дама бежала сюда, чтобы отпустить комплимент его проницательности. Да и для амурных любезностей - тоже вряд ли.

Отредактировано Рошфор (2018-10-13 18:55:54)

+1

57

Луиза засияла ответной улыбкой и руку не отняла - потому что, ну правда, когда господин граф на нее так глядел, у нее едва ли дыхание не перехватывало, и так это было увлекательно, хотя немножко и страшно, что она сама себе уступила и не стала скромность изображать и даже пальцы чуть сжала в ответ.

- И еще не раз увидите, - прошептала она, - особенно если господин кардинал с ее величеством помирятся… Вы ведь не уезжаете с ним?

Поначалу, прежде чем господин граф повернулся, Луиза отчего-то решила, что он огорчен, но потом, когда он на нее посмотрел, и думать об этом забыла, как и о том, зачем она его подождать попросила. Ой, надо будет договориться еще с ее величеством о каком-нибудь условном знаке, чтобы ее величество могла ее отослать - как вот сейчас, например, или чтобы она могла уйти за чем-нибудь, а потом через другую дверь пройти в кабинет ее величества, чтобы можно было незаметно посекретничать или чтобы она могла тайком кого-то проводить к ее величеству, пока все дамы при ней.

+1

58

Вопрос был задан не ради ответа - она уже знала, что он никуда не едет. И - неужели она всерьез считает, что на монсеньора можно повлиять вот так? Через него? Это было забавно, и даже трогательно. И почему-то именно это его убедило, что госпожа де Мондиссье всерьез хочет этого мифического "мира" - мира, которого королеве добиться было бы легче легкого: прекратить снабжать сведениями испанских родственников, и подарить, наконец, Франции дофина. А что, со своей стороны, мог бы сделать монсеньор для этого мира, даже если бы захотел? Перейти самому на службу к испанцам? Подослать ей любовника, наконец, коли уж королю неприятна сама мысль о ночи в ее постели? Что правда, то правда, Рошфор замечал, что кардинал питает к королеве какую-то смутную неприязнь - и после личной встречи теперь, пожалуй, лучше понимал, почему. Граф не забыл, как шокирован был кардинал его шашнями со служанкой - и легко мог представить себе, как тот мог относиться к женщине, которая смотрит подобным же образом на него самого, равно впрочем, как и на всех смертных не королевской крови. Неприязнь - но не ненависть, и не любовь, которую ему приписывали сплетни, не что-то, через что не переступил бы ради политической целесообразности. Причина сплетен, впрочем, была понятна: Ришелье был вынужден то мирить короля с королевой, ради дофина, то ссорить с ней из-за ее испанских симпатий - и выглядело это со стороны точь-в-точь метаниями отвергнутого влюбленного. Никто не осмелился бы сказать это кардиналу в лицо, а сам он... Ну, может быть, полагает ниже своего достоинства учитывать грязные сплетни, или что-нибудь в этом роде. Но уж, вероятно, не огорчился бы, если бы необходимость давать повод к этим сплетням отпала сама собой. В общем, дело мадам де Мондиссье было не то, чтобы безнадежным - а просто начинать его нужно было с другой стороны, с самой королевы, а не с ее противника. Так что Рошфор рассудил, что ничем не повредит делам монсеньора, разве что его доброму мнению о себе самом, если...

- Обещаете? - уточнил он тоже почти шепотом; серебряные глазищи савойки так и сияли, и Рошфор легонько провел кончиками пальцев по ее щеке, прежде, чем притянуть ее в поцелуй. С ней так легко было быть нежным. Маленькая, как ребенок, и хрупкая той птичьей нескладной хрупкостью, которая бьет в самое сердце, куда сильнее модной пышности признанных красавиц. Если бы они были на одной стороне, в этом не было бы такого трепета, тени чего-то запретного, или опасного, как соприкосновение пламени и воды, которое может и то, и другое развеять по ветру, превратив в пар.

+2

59

Луиза затрепетала от этого прикосновения, и вся прильнула к графу, отвечая на поцелуй - даже глаза закрыла, потому что во-первых, они закрылись сами, а во-вторых, потому что это было ее мгновение, когда ей бросило сразу и в холод, и в жар, и можно было просто забыть обо всем и замереть в этих объятиях, и ни о чем не думать - только одно мгновение, а потом она высвободилась и отступила на шаг даже, задыхаясь.

- Вы! - восторженно прошептала она и вскинула руку - на случай, если он будет настаивать. - Не здесь, нельзя!

Ужас вообще что такое! И так она рискует, что ее с ним увидят и насплетничают, а еще и целоваться!.. Безумие, просто безумие! Но теперь она точно хотела еще раз с ним увидеться, где никто не будет мешать, и что-то еще сказать хотела, но напрочь уже не помнила что.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Детектив на выданье. 9 января 1629 года