Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Кастинг на роль ее высочества. 27 февраля 1629 года, вечер: Г-жа де Вейро отказывается отдать роль принцессы своей горничной.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
Оружие бессилия. 3 марта 1629 года: Капитан де Кавуа допрашивает Барнье, а затем Шере.
Король-олень. 9 января 1629 года: Гастон Орлеанский делится с братом последними слухами о королеве.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
Друг моего друга. 18 декабря 1629 года: Д’Артаньян ревнует Атоса к Кавуа.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Детектив на выданье. 9 января 1629 года


Детектив на выданье. 9 января 1629 года

Сообщений 21 страница 40 из 80

1

Осуществление плана, замысленного в эпизоде Если у женщины есть голова, то у нее есть любовник. 7 января 1629 года

0

21

Луиза тоже не думала, что стихи для ее величества сочинил кто-то из пажей, но не потому что она им так уж верила, врали они очень хорошо, а потому что пажу было гораздо проще подбросить стихи так, чтобы их нашла королева, а не одна из ее дам. Кроме того, она знала этих мальчишек совсем с другой стороны, чем ее величество, и поэтому отлично видела, что шевалье де Шьера хорохорится, а новенький шевалье де Вантеро старается не попадаться на глаза, в то время как шевалье дю Роше - нет, что думает шевалье дю Роше она даже угадать не могла, но ей показалось, что ему граф де Рошфор отчего-то очень не по нраву. Может, это все-таки кто-то из них? Вот, например, тот же месье д’Антару - ну кто, глядя на него, подумал бы, что ему только четырнадцать? Он и к самой Луизе пытался приставать, хотя мадам д’Эссен к нему вроде как благоволила - может, поэтому он так себя повел?

После выходки пажа мадемуазель де Сент-Уэр набралась, наконец, решимости открыть рот, но, когда граф заговорил снова, незаметно отступила в сторону.

+3

22

Здесь даже королева не смогла удержаться от улыбки: так очарователен был в своей юной простоте этот мальчик-паж!
- Что же, придётся вам ответить на вопрос графа, ничего не поделаешь - таковы правила, - улыбнулась королева. "Им в выдумке и фантазии не откажешь! Они на любой вопрос ответят..."
Юный паж, поклонившийся в ответ королеве, обратился к графу де Рошфору.
- Я к вашим услугам, господин граф, и если я знаю, то отвечу.

А королева смотрела то на Луизу, то снова на графа - и глаза её смеялись, эта игра была забавна. А пажи...мальчишки...ну что с них взять? Она заметила, как отступила мадемуазель де Сент-Уэр, собиравшаяся что-то ответить, кажется, она очень сильно смутилась... Выходка пажей была замечена дамами, и она видела, как те тихо переговариваются между собой - слов не было слышно, только склонялись друг к другу головки с изящными причёсками, подобно тому, как колышутся и шумят листвой деревья в лесу, когда подует ветер...

"Ах, почему Луиза не рядом?" - с некоторым сожалением подумала королева. - "Сейчас она бы так описала всех - и дам, и пажей, и графа - а ведь она умеет подмечать детали...или не обращать на них внимания... Как было бы интересно послушать её сейчас! Что бы она сказала...о мадам дю Фаржи? Или..нет, самое главное, о графе де Рошфоре сейчас?"

Отредактировано Анна Австрийская (2018-09-27 12:50:02)

+4

23

Рошфор почти собрался спросить, что сделал бы сам юный паж, если бы ему привелось доставить послание в гардеробную ее величества. Но это было бы так похоже на настоящий допрос... А ему пока удалось повеселить только самою королеву, у которой, оказывается, было восхитительное чувство юмора - ровно то, что позволяет видеть смешное в самом обыденном, сохраняя почти бесстрастное выражение лица. Остальных еще предстояло вовлечь в предложенное развлечение.

- Скажите, сударь, вас учат понимать поэзию? - поинтересовался он чисто риторически, и дальше обращался уже к дамам. - Знатоки говорят, что автор стихов всегда выдает в них о себе более, чем собирался. Но мало кто знает, что к дурным стихам это относится даже в большей степени, чем к хорошим. Ибо в первом случае пером мастера ведет искусство, а во втором - одни только собственные переживания стихотворца. Итак, шевалье, что бы вы сказали о человеке, который обращается к прекраснейшей из женщин со следующими строками:
Ваш хладный взгляд вонзился в сердце мне,
Сразив меня, и к вашему подолу
Я пал, узрев единый раз вас при луне

Граф прочитал эти строки почти без выражения, выделяя каждое слово, поскольку счел, что формы и содержания самих по себе вполне достаточно для комического эффекта, понятного большинству дам: поэзия была в моде, и разбираться в ней считалось хорошим тоном.

- Как вы полагаете, что это за человек? Стар он или молод? Красив или уродлив? Дерзок или стыдлив? Хоть что-нибудь.

+

Новыми стихами мы обязаны шевалье де Шастоку

Отредактировано Рошфор (2018-08-10 13:37:02)

+4

24

Луиза невольно широко раскрыла глаза, потому что ну кто бы мог ее величество при луне видеть - кроме его величества? Нет, луна, конечно, и днем бывает, но в стихах разве так пишут, чтобы днем? Правда, это были очень плохие стихи, если верить господину графу, а он наверняка в стихах разбирался, раз он ей посещал салон маркизы де Рамбуйе и ей Вуатюра прислал, а месье де Мондиссье сказал, что он хороший поэт.

Другие дамы, наверное, тоже думали, что господин граф про стихи лучше знает, или, может, тоже считали, что они плохие, или просто завидовали ее величеству, но только все они заулыбались эдак снисходительно, а некоторые и засмеялись - все, кроме мадам дю Фаржи, которая сидела с задумчивым видом, и мадам де Буа-Траси, которая встревоженно смотрела на ее величество, и тут Луиза вдруг тоже поняла, что на самом деле все это все-таки бросало тень на королеву - что она эти стихи хранила. Нет, это еще можно было как-то объяснить, а вот что это были плохие стихи… Поклонник с плохими стихами это и так плохо, а теперь над ним еще все будут смеяться, когда господин граф его разоблачит, а значит, еще немножко и над ее величеством, потому что она его стихи хранила… нет, над ее величеством не посмеют, но вот ему придется несладко, бедняге, и он, конечно, ужасно оскорбится и обидится. Наверняка это кто-то из пажей, и хорошо, что он не здесь сейчас, а то бы точно себя выдал.

+4

25

"Узрев единый раз вас при луне" - кроме королевы и Луизы, больше никто не мог знать о том, что произошло на самом деле тем самым вечером… Ведь шевалье дал ей слово сохранить тайну. А сейчас чуть не выдал то, что пообещал хранить. "О Боже, как неосторожен!" От мыслей её отвлёк голос юного пажа…

- Я..не знаю...- смущённо пролепетал мальчик, но опомнился, поднял взгляд и уже более уверенно сказал: – Наверное, молод. Дерзок? Возможно..да.

- "А иначе как бы осмелился так написать, и вообще написать такие стихи..королеве?" - Он чувствовал себя сейчас как-то неуютно. И ожидал, сказать честно, немного других вопросов, и к такому был попросту не готов.

Взгляд мальчика, обращённый к графу, словно говорил "я жду; задавайте, наконец, вопросы, или отпустите, если у вас их нет".

Взглянув на дам, королева заметила, что графиня де Буа-Траси как будто встревожена и мадам дю Фаржи задумчива. Она догадывалась о причине, правда, сама беспокоилась по другому поводу: никто не должен был узнать, что королева покидала дворец тем вечером...в сопровождении лишь близкой подруги и двух мушкетёров...

"Да, граф, вы правы - в стихах автор невольно выдаёт свои переживания..." - подумала королева, но вслух ничего не сказала, продолжая всё так же, с лёгкой улыбкой наблюдать за разворачивавшейся перед ней сценой. Придворные дамы тихо смеялись меж собой, переговариваясь, в их улыбках проскальзывала - нарочно или невольно - насмешка, по всей видимости, над неизвестным автором. - "А ведь шевалье должен был понимать, что рано или поздно всё равно бы раскрылось..это было неизбежно".

Отредактировано Анна Австрийская (2018-09-27 12:53:10)

+3

26

С распорядком Малого двора Рошфор досконально знаком не был, поэтому упоминание луны его не насторожило сразу - мало ли, может быть у ее величества привычка, к примеру, вечером выходить в сад, а это значит - охранники за деревьями, дамы и кавалеры свиты, пажи, какой-нибудь дворецкий, или что-то еще в этом роде, кто ждет поблизости и руководит слугами на случай, если королеве понадобится что-то... Вполне достаточно мужчин, чтобы среди них затесался неизвестный автор. Хотя с пажей можно было вторично снять подозрение: поэзии их явно не учили, разве что затесался какой-то талант-самоучка... Нет, для ребенка, тем более, для талантливого ребенка, наделенного поэтическим умом и воображением, здесь было слишком мало надежды. Слишком ясное понимание невозможности. Рошфор вдруг почувствовал к стихотворцу неуместную жалость. Влюблен в несбыточное, надо же. А несбыточное его... прекрасно, как солнечный летний день, легко улыбается, ни на миг не сдвигая придворной маски, и уже занесло каблук, чтобы сбросить и раздавить его, как жука, некстати заползшего на подол.

Если Рошфора не насторожила сама луна, то беспокойство тех дам, что поумнее - особенно г-жи де Мондиссье, которая просто распахнула от удивления свои и так огромные серебряные глаза, на что не обратить внимания он бы не смог - это беспокойство граф, конечно, заметил. Ночное свидание? Ну нет, разве стала бы королева так рисковать, если бы подобная сцена произошла в действительности? И, кстати, слуг, даже дворян, можно было тоже спокойно сбрасывать со счетов: даже очень преданного слугу "хладный" взгляд хозяйки не может обескуражить и поразить до такой степени, чтобы тот не постеснялся тут же донести свои чувства до ее сведения. Это просто знак, что ты совершил оплошность - а о проступке и стыде за него речи тут не было, словно пишущий считал себя перед королевой правым. Луна, понимаешь ли, долу склонилась перед его трагедией - эту последнюю строчку граф вслух читать не стал. А ведь королева Анна, которую, как известно, обожали практически все, кто служил ей, явно не рассыпала знаки своего неудовольствия направо и налево. Так что со стороны слуги написать такое было бы практически все равно, что назвать себя. Охранник? Или он зря заранее отказался учитывать придворных кавалеров? Что ж, посмотрим...

- Молод? - он улыбнулся пажу, уже все для себя решив. - Согласен. Дерзок? Не знаю. Дерзкий найдет предлог упасть к ногам женщины наяву, а не в освещенных луной грезах, - будет ли королева благодарна ему за напоминание о всем известной сцене с Бэкингемом, или оно ее разгневает? В этот момент Рошфору было все равно, он хотел, наконец, увидеть реакцию, а не маску. - Хорошо, шевалье, вот ваш второй вопрос. Вы здесь свой человек, а я впервые в покоях ее величества, расскажите же: если бы вы были не вы, а скажем... мушкетер, - не говорить же прямо "взрослый мужчина", но враждебную роту Рошфор упомянул не без удовольствия, - и вам нужно было тайком доставить записку в гардеробную королевы Франции, как бы вы это сделали?

Рошфор сам  учился в школе для мальчиков, и отлично знал, что мальчишки, собранные в компанию под руководством немногих воспитателей, шныряют везде, знают все выходы и входы, и большинство отношений между окружающими их взрослыми тоже не ускользает от их внимания. Если бы паж сказал, что не знает, как подойти к подобному делу - граф счел бы его лжецом.

Отредактировано Рошфор (2018-08-18 19:38:49)

+4

27

"Мушкетёром? То есть взрослым, таким же отважным и храбрым, и также владеть шпагой, и побеждать на дуэлях? Как бы я хотел..." - Для мальчишки-пажа это было мечтой. Он хотел совершать подвиги - а о подвигах мушкетёров он слышал немало. И мальчик-паж почувствовал неизъяснимую симпатию к графу, который сравнил его с теми, на кого он больше всего мечтал быть похожим, и на серьёзном до сих пор личике мальчика при этих словах появилась улыбка.

- Я...или сам - но только если бы был точно уверен, что никого там нет, или..попросил кого-то из камеристок её величества...
Мальчику неловко было сказать "подкупил", хотя он слышал и о таком, потому заменил на "попросил", однако смысл от этого не менялся: юный паж был уверен, что граф поймёт его. Сам не зная, невольно выдал поэта - ведь теперь кто-то мог вспомнить, если такое было.

"О нет!... Зачем вспоминать об этом сейчас? Когда всё успокоилось и почти забыто..."  Только к одному человеку могли относиться слова графа, о страстной любви которого к Анне Австрийской знали все, и... Всего лишь однажды только один мужчина осмелился сделать это - и Анна была даже рада, что их тогда обнаружили - перед ним было трудно устоять, как она ни пыталась,  а он... Но его уже нет, и Анна стала даже постепенно забывать...и вот теперь печальные воспоминания нахлынули вновь, невольно отразившись на её лице, прежде спокойном, и она постаралась скрыть промелькнувшую в глазах грусть.

Только ведь именно благодаря ему король стал подозревать королеву в измене - влюблённый до безумия герцог был слишком неосторожен, и это могло дорого обойтись королеве, если бы не четыре мушкетёра...спасшие её честь. Нет, она не любила герцога, хотя, возможно, если бы ещё немного времени - и ему удалось бы завоевать её сердце... "А я ведь так и не сказала "да", - подумала королева. - Тогда, в Амьенских садах, он был настойчив и дерзок...однако, если бы никто не появился... Я и тогда пыталась бы сопротивляться, а он не посмел бы настаивать..."

Неосторожен был сейчас и шевалье - думал ли он о том, чем его стихи могли обернуться для королевы? И, как ни странно, именно ложные слухи дали ей возможность оправдать...нет, защитить себя, потому что оправдывается тот, кто виновен, а королева Анна была невиновна.

Отредактировано Анна Австрийская (2018-08-22 23:11:03)

+2

28

Луиза невольно улыбнулась и увидела, что другие дамы тоже подавляют улыбки, такой он был милый, этот шевалье д’Антару, и все знали, что он, хоть и сделался пажом ее величества совсем недавно, на самом деле мечтал поступить в какой-нибудь полк - гораздо больше чем остальные пажи. Но, хотя он и не очень хотел быть пажом, вел он себя правильно и ни на кого из товарищей не смотрел, хотя наверняка понимал, что они тоже могли быть замешаны, а может, и знал, кто из них - ведь писем было несколько, добрых полдюжины, а значит, этот поклонник, он мог и пажей просить, хотя, конечно, лучше было бы, если бы он только кого-то одного просил, намного безопаснее, и горничные куда меньше болтают чем мальчишки и гораздо лучше скрывают свои чувства - вот почему, спрашивается, месье дю Роше так на господина графа смотрит? Наверняка же он что-то знает!

Тут Луиза по-настоящему пожалела, что даже не попыталась сама расспросить пажей про эти письма, но она тогда не хотела привлекать к ним внимания, а еще думала, что если она будет знать, то можно будет ей поставить в вину, что она, скажем, не приняла какие-то меры, хотя какие меры тут можно было принять? А теперь она об этом жалела, пусть и глупо, потому что тогда бы она могла бы как-то господину графу помочь или наоборот помешать.

+2

29

Маска не упала, но чуть сдвинулась, и Рошфор увидел то, что хотел - женщину, чье сердце было доступно чувствам. По крайней мере, было затронуто, однажды, кем-то - или, может быть, тем, что никого так и не случилось? И почему, собственно, непременно Бэкингем? Может быть, действительно состоялось настоящее свидание при луне? То, что выглядело бессмысленно жестокой шуткой, могло, вообще говоря, быть и местью разгневанной любовницы. За что-то, мало ли за что, какой смысл гадать? За неловкость, за то, что стихи дурны, за то, что связалась с кем-то настолько ниже по положению, за неверность, или за неосторожность... Неосторожен тот был, конечно, до крайности.

Королеву он огорчил, зато мальчик явно почувствовал себя лучше. В глазах графа мелькнуло веселье - то, что с легкостью передается публике, не знающей, что посмеиваются и над ней тоже.

- Превосходно, и как именно вы бы пробрались в гардеробную, господин мушкетер? - поинтересовался он весело, словно предлагая азартную игру, и от души желая пажу успеха. - Ведь вы не паж, которому многое позволено, вы солдат в усах и при шпаге.

Внимание дам было очень доброжелательным, неужели мальчик в этих лучах не разогреется, и не выдаст хоть что-нибудь забавное? Граф не столько надеялся что-нибудь еще узнать, сколько повеселить общество, или, на худой конец, получить возможность передать ход кому-нибудь побойчее. По-хорошему, развлечение можно было заканчивать: посоветовать королеве допросить камеристок, сличить почерк... И предоставить самой либо разоблачить поэта, либо утаить его имя. Но в запасе было еще несколько очень смешных вирш, а в комнате - несколько дам, которым Рошфор с удовольствием дал бы слово.

+3

30

Мальчик смутился. Он взглянул на королеву - ну как это можно объяснить сейчас?! Однако отвечать было надо. А королева ждала его ответа тем больше, что ей хотелось узнать, во-первых, каким образом могли быть подброшены стихи, а во-вторых, на какие ещё проделки способны пажи.

- Позвольте мне, господин граф, не отвечать на этот вопрос. - Мальчик выглядел очень смущённым, возможно, не будь здесь королевы, он бы попытался ответить, но сейчас... - Простите...

- Не хотите выдавать мне ваших секретов? Ваше право, сударь, не говорите, хотя я с удовольствием бы вас послушала. - Дольше удерживать маску было невозможно, она улыбнулась, беззвучный смех отразился на лице, блеснул в глазах. Но вот так сорвать с неё маску могли только дети - или те, кто был в чём-то на них похож. Луиза. Она кажется порой по-детски наивной, но при этом очень умна и изобретательна. Она хорошо знала этот взгляд - широко распахнутые серые глаза, смотрящие так удивлённо и невинно, словно хотели бы сказать: "А что случилось? Я ничего не знаю". А ещё живость и непосредственность, прямота - то, чего не было в других и что отличало Луизу, выделяя из толпы придворных. Сначала королева приблизила к себе Луизу потому, что она чем-то напоминала ей герцогиню де Шеврез, но потом просто полюбила её - её саму. Она доверяла ей, как никому другому, и ни разу ещё не ошиблась.

Мальчик, переминавшийся в смятении, неожиданно ответил:
- Я бы выбрал момент, когда её величество и все дамы были бы заняты или когда бы их не было здесь... И прокрался бы... - мальчик, слово споткнувшись, замолчал. Он густо покраснел. Он наверняка никак не ожидал, что его искренность вызовет смех...

Отредактировано Анна Австрийская (2018-08-22 23:56:35)

+3

31

Луиза засмеялась вслед за остальными дамами, ужасно живо представив себе нарисованного господином графом мушкетера в усах и больших сапогах - как он крадется в гардеробную, воровато оглядываясь через плечо. Пажи - ну, почти все - тоже веселились от души, хотя могли бы пожалеть товарища - ну чего это господин граф к нему так прицепился? Понятно же было, что это не он и ничего сам не знает, а что до того, что поэту этому камеристка могла помочь или паж, так это с самого начала понятно было, но не самой же ее величеству дознание вести! Ну, и кроме того, так она сможет проявить милосердие и не выгнать тех, кто помогал, или хотя бы не заставлять своих служанок друг на друга доносить, это всегда дурно.

Тут Луиза перестала смеяться, внезапно сообразив, что господин граф, может, даже и не собирается никого находить. Нет, поэта он, наверно, найдет, иначе он совсем дураком себя выставит, а вот тех, кто ему помогал… Такая возможность ведь - выяснить, кто виноват, а потом пообещать, что не выдашь - конечно, при некоторых условиях. И все довольны будут - и ее величество, и сам господин граф - и овечки, и волк.

В задумчивости Луиза накрутила на палец белокурую прядь, но тут увидела, как ее величество улыбается, и просто растаяла - вот как можно такой королеве не от всего сердца служить!

+4

32

Когда смех немного затих, королева улыбнулась юному пажу:
- Браво, шевалье, вы хорошо отвечали. - И первой зааплодировала, а за ней и придворные дамы. Нужно было хоть немного поддержать мальчишку - он довольно смело вступил в игру, старался отвечать на вопросы как мог, не испугался и не отказался, хоть и был всё время очень смущён.
- По условиям игры, вы должны теперь выбрать следующего. "Следующую жертву" - вспомнились ей слова графа, но так говорить она не стала.

- Но как же это? - Мальчик огляделся вокруг. Кого он мог выбрать? А главное, как это? А если вдруг кто-то из всех этих дам в пышных платьях, рассердится потом на него? Или нет? Всё же это только игра... Или не совсем игра? Он было подумал, что можно бы назвать мадам де Мондиссье - она как подруга королевы могла знать, а значит, и рассказать больше.
- Итак, шевалье? Мы ждём, - прозвучал голос королевы, с мягким испанским акцентом, и как всегда, спокойный, хотя внимательный собеседник мог бы уловить в нём оттенки любопытства и интереса.

Тянуть было невозможно.
- Я не знаю, ваше величество, и пребываю в полной растерянности. - Тут у него мелькнула идея, за которую он и ухватился: это был хороший выход из создавшегося положения. - Может, господин граф, с вашего позволения, выберет сам? "Того, кто нужен" - чуть не сказал он вслух, но вовремя остановился.
Анна на мгновение задумалась, и затем кивнула. Жестом отпустив пажа, который вернулся к друзьям, королева обратилась к графу:

- Выбор за вами, граф. - "Интересно, кого он выберет?" - Взор её тут же отыскал Луизу на мгновение задержался на ней, а затем, небрежно скользнув по другим, остановился на мадам дю Фаржи. И вновь взглянула на графа. Пока что он так и оставался для неё загадкой - которую она намеревалась разгадать. Она кое-что знала от Луизы, но хотела составить собственное мнение о нём.

Отредактировано Анна Австрийская (2018-09-16 13:40:27)

+3

33

Королева достаточно ясно показала, кого из своих дам она хочет видеть исполнительницей следующего фанта. И выбор был очевиден. Фаржи в сложное положение ставить граф не хотел, да и должна она была для него быть не более, чем одной из многих полузнакомых и незнакомых дам; о том, отчего это ее величество захотела выслушать именно тайную ставленницу кардинала, еще стоило подумать как-нибудь после. Зато с Мондиссье было нечего опасаться, что общее внимание окажется ей некстати. И ради чего она все это затеяла, Рошфору, признаться, и самому уже было до смерти интересно.

Прекрасная Луиза де Мондиссье заслуживала самого лучшего - то бишь, дивного в своей незамутненной простоте сонета о Гомере - тем более, что дамы развеселились, и даже сама королева не могла полностью скрыть любопытства. А еще, обратившись к ней, граф тут же вспомнил другой античный сюжет - тот, в котором участвовал персонаж, интересовавший на данный момент Рошфора больше, нежели все возможные любовники и поклонники королевы Анны вместе взятые. Это было бы, конечно, слишком хорошо, и глупо было бы рассчитывать на такую удачу: сначала испанский агент танцует с королевой, прямо на глазах у его величества, и вопреки запрету Марии Медичи; потом начинает тайком подкидывать ей стихи, и вот уже доставляет ее письмо - то ли испанским родичам, то ли Монморанси. Глупо - если только целью самой Мондиссье не было создать у него подобное впечатление; вернее, позволить сложить головоломку таким образом, ложную или истинную. С чего бы Луизе де Мондиссье делать его высокопреосвященству такие подарки, в преддверии отъезда? С другой стороны, ее целей никто не знал, и сдала же она мадам де Шеврез. Сам Рошфор не поставил бы на истинность явившейся его воображению картины ломаного гроша, но ей и не нужно было быть совершенной правдой, чтобы произвести нужное впечатление на тех, чье мнение значило куда больше.

- Как вам будет угодно, ваше величество, - Рошфор поклонился сначала королеве, а потом, с самой галантной улыбкой, на которую был способен, самой Мондиссье, - мадам де Мондиссье, ваше тонкое чувство прекрасного всем известно. Вы поставили даже балет. На античную тему, и к восхищению всего двора. А знаете ли, что нашему стихотворцу тоже не чужды греческие сюжеты? Вот, послушайте, - его глаза откровенно смеялись, но продекламировать он постарался с почти полной серьезностью:

«Когда б спустились меж людей
Афина, Афродита, Гера,
И то бы не сравнились с ней,
Нет красоты такой примера!

И сам Гомер бы, ей же ей,
Когда б хватило глазомера,
Сказал бы: нет ее чудней
Не будет даже у Гомера.

- Мадам, незнакомец у нас поэт, но вы-то сама поэзия, - комплимент прозвучал тем более искренне, почти нежно, что Рошфор был и впрямь рад случаю поиграть с такой прекрасной партнершей... или противницей, кто пока знает? Пусть сама проявит себя. - Расскажите нам... что-нибудь, что хотите. Любой действительный эпизод из жизни двора, на который навел ваши мысли этот Гомер, и который сам мог внушить молодому человеку подобные, - сарказм все-таки прорвался в голосе графа, - поэтические строки.

+4

34

Ой как он на нее глядел, господин граф, Луиза прямо растаяла и даже почти не заметила, как противно другие дамы заулыбались, когда он про ее тонкий вкус сказал. Вообще-то, когда он к ней обратился, она даже сперва встревожилась, потому что она кое-что знала, чего не должна была, и вообще это же она хотела, чтобы его позвали, но когда он стал ей стихи читать, она сразу поняла, что дело не в этом, и от облегчения чуть даже не засмеялась, когда все остальные дамы опять улыбаться начали - когда ясно стало, что господин граф совсем ни во что эти стихи не ставит.

- Ну конечно, - сказала она, потому что это было очевидно, хотя ее самой тогда не было, - три богини это же когда… когда…

Нет, если бы Луиза не была так встревожена, она бы сразу поняла, что на какую мысль он хотел ее навести - недаром же он Амьен вспоминал! Три богини, три королевы… ой, ой, ой, как же выкрутиться!

- Когда балет закончился, - воскликнула она. - Тогда обе ее величества были как богини, а еще мадам д’Эссен! Тогда бы и слепой увидел, не то что кривой!

Мадам дю Фаржи почему-то уставилась куда в окно, а мадам де Буа-Траси даже закашлялась, так ей смешно стало, принцесса де Гемене нахмурилась, и только мадемуазель де Сент-Уэр совсем не стала смеяться - и даже наоборот сделала большие глаза и стала преувеличенно губами шевелить, как будто подсказывала что-то - про яблоко, что ли?

+4

35

"Что? Балет? При чём здесь балет? И запутали же вы, шевалье де Шасток, здесь всех. А отчего же граф будто и не подозревает кавалеров моей свиты? Ведь подозревал даже пажей. Но неужели Луиза не помнит про золотое яблоко? Ведь именно об этом сюжете и идёт речь в стихотворении. Ну же, Луиза, вспоминайте... Я знаю, вы сорвёте бурю аплодисментов, я в этом уверена".

Вот за кого можно было не беспокоиться: она всегда найдёт выход, также, как быстро нашлась с ответом сейчас, и про яблоко должна вспомнить...вернее, про сюжет с ним... Да, мадам д’Эссен играла тогда в балете роль Афродиты, хотя трудно было представить кого-либо, менее похожую на неё... Интересно, как Луиза распределила бы роли между двумя королевами? Кто Афина, а кто Гера? Такая мысль промелькнула у неё, но не задержалась надолго. Ей было интересно, что же будет дальше. Мадам де Мондиссье - это вам не мадемуазель де Сент-Уэр, робкая и стеснительная, о нет! Это Луиза, фантазия которой была поистине неистощимой, а воображение поражало... Даже пажи - эти выдумщики и шалуны, сильно уступали Луизе.

Королева сидела чуть склонившись, подперев одной рукой голову, а в другой держала веер. Сейчас же, когда граф стал расспрашивать Луизу, она выпрямилась, сев прямо и словно приготовившись наблюдать нечто очень интересное. Эстефания, как всегда, была неподалёку, незаметно для всех. Придворные дамы были напротив неё, так что королева могла видеть их всех. Она заметила их взгляды, когда граф де Рошфор обратился к Луизе, их реакцию на ответ Луизы. Увы, многие из них отчего-то не любили юную мадам де Мондиссье, но здесь ничего не могла поделать даже королева. Им приходилось с ней считаться, но их насмешки и перешёптывания порой раздражали королеву, которая не любила сплетни и досужие вымыслы.
Сплетни, слухи порой могут навредить достаточно сильно. Она могла бы и дальше скрывать имя автора, пока кто-нибудь не догадался бы или не узнал (ведь она обещала), но стали говорить, будто герцогиня де Шеврез пытается таким образом связаться с ней, а это уже надо было пресечь. Никому из её дворян так бы не поверили, а граф де Рошфор служил кардиналу: не станет же его высокопреосвященство относиться с недоверием к своему же человеку, причём настолько преданному ему. Если, конечно, верил в этот вымысел. Но ещё хуже, если король усмотрит повод для ревности. Такого она не могла допустить ни в коем случае.

Отредактировано Анна Австрийская (2018-09-16 13:56:47)

+3

36

Ее величество королева-мать так же безупречно вписывалась в образ сварливой Геры, как г-жа д'Эссен не была похожа на Афродиту, а общая картина получалась настолько забавной, что Рошфор рассмеялся вместе с г-жой де Буа-Траси, сначала искренне, а потом несколько даже сообщнически, обращая тем самым общее внимание на ее веселье. Правящей королеве, таким образом, оставался образ мудрой Афины? Проигравшей, к тому же, галантный турнир, и из-за этого развязавшей войну: в не зачитанной еще части сонета виршеплет воображал себя именно Парисом. Дальнейшие параллели могли завести слишком далеко, так что граф поостерегся давать волю воображению.

Мадемуазель де Сент-Уэр явно что-то вспомнила, и подсказывала, и Рошфор послал ей многозначительную улыбку, показывая, что заметил, и еще попросит ее высказаться. Но мадам де Мондиссье явно еще не исчерпала своих талантов. Не любили ее здесь, оказывается, изрядно - Рошфор даже ощутил некоторое сочувствие - но с ее обаянием и влиянием на королеву вряд ли могли что-нибудь поделать.

- Великолепно, так расскажите же! - граф оглянулся на королеву, которая явно ждала развлечения, и ждала его именно от г-жи де Мондиссье. - Что такого произошло на этом балете? Правду ли говорят, что несколько нимф или сирен дезертировали в последний момент, узнав, что сам Зевс будет наблюдать их танцы?

Его величество, не в пример своему отцу, которого впрямь можно было сравнить и с Зевсом, в амплуа Париса неизменно отдавал свои предпочтения Гере, перед всеми нимфами и молодыми богинями, включая и царящую здесь. Рошфор слыхал, что две танцовщицы в последний момент уклонились от участия - похоже, ради того, чтобы доставить афронт Мондиссье, но может быть, в их замыслы и входило ввести в балет неучтенного кавалера? В любом случае, если бы Луизе де Мондиссье сейчас захотелось свести счеты с изменницами, она могла рассчитывать на его поддержку.

Отредактировано Рошфор (2018-08-29 09:44:17)

+3

37

Луиза восхищенно взглянула на господина графа. Вот как он догадался? А ведь и в самом деле, и сонеты стали вскоре после балета приходить, и ее величество захотела шевалье де Корнильона увидеть, а когда не вышло… Бедная, милая ее величество, он действительно поразил ее сердце, дон Иларио, и она хотела его увидеть - хоть так! И вот, его подняли на смех, а она должна улыбаться, скрывая рану в сердце, и виновата во всем она, Луиза! Ну вот откуда ей было знать, что это плохие стихи?

Тут Луиза вспомнила, что шевалье де Корнильон сам, может быть, предатель и человек господина кардинала, и призналась самой себе, что она игру господина графа не понимает, но портить не будет, потому что он был лучше дона Иларио - намного лучше. И кроме того, теперь все дамы притихли и опять ждали, что она ответит, потому что она могла сейчас напомнить ее величеству, кто ей едва не испортил праздник, а ведь до этого, она очень хорошо расслышала, как мадам де Буа-Траси шепнула кому-то: "О да, рядом с двумя коровами, любой!.."

- А вы там были, господин граф? - радостно спросила Луиза. - Так изумительно получилось, так замечательно все танцевали! А ведь так трудно было найти, кто бы согласился участвовать - вы не поверите! И все равно бы все сорвалось, из-за мадам дю Фаржи, если бы не шевалье де Корнильон! Он такой отважный - вы можете себе представить? Танцевать перед самим королем, без подготовки - ну, почти без подготовки, иначе это было бы уже чересчур, правда? И он с тех пор не появлялся, хотя ее величество была ему весьма признательна, и вряд ли он это не понимал… вы думаете, это он, господин граф? Но ведь тогда ему надо было бы хотя бы прийти в Лувр, и его бы кто-нибудь заметил, из-за балета.

На самом деле, конечно, не надо было, тут всего-то нужен был ловкий слуга, но этого Луиза говорить не стала, потому что это было бы слишком умно для нее, а еще ей хотелось не говорить, а послушать, о чем другие дамы шушукаются - у нее всегда был тонкий слух, хотя она не всегда понимала, о чем они говорят - даже сейчас, вот почему бы принцесса де Гемене тогда своей соседке шепнула: "Лучше бы Аполлон", когда господин граф свой вопрос задал?

+2

38

У графа тоже был весьма чуткий слух, хотя и намного менее развитой в музыкальном смысле, чем у Луизы де Мондиссье.
- Увы, сударыня, я не видел ни вашего изумительного балета, ни самого господина де Корнильона, - улыбнулся он. - Так что полагаться нам придется на наблюдательность здешних дам. Он танцевал с ее величеством, и следовательно, - Рошфор галантно поклонился королеве, - должен быть влюблен. Но поэт ли он?

Не видел, зато слышал об этом столько, словно сам побывал, благо монсеньор вспомнил имя танцора после беседы с графиней де Бутвиль, а потом собрать сплетни было несложно. Между тем, если сейчас публично обнаружится, что именно этот шевалье засыпает письмами королеву, то, пожалуй, оружия в руках Ришелье из этой сплетни может уже и не получиться: королева Мария может и сама отреагировать, врученной ей властью регентши, и сама, соврешенно официально, известить короля. Уж больно ее тогда все это взбесило. И отреагировать жестко. Одна принцесса по ее воле в замке уже сидела. Пострадает королева, и сам шевалье - что было бы весьма приятно, но вовсе не желательно, потому что выявленный испанский агент под наблюдением куда лучше нового, неизвестного - но в первую очередь сама мадам де Мондиссье, которая только что вслух призналась, что устроила эту встречу. Тут ей припомнят и савойские корни, и многое прочее, о чем граф не поленился запросить Турин после первого знакомства, и теперь способен был более-менее отсортировать досужие сплетни от достаточно правдоподобных. Это было не в интересах мадам де Мондиссье, и это не было в интересах кардинала. И в письмах все-таки - он прикинул еще раз - не было ни намека на шифр, и ни следа той ненамеренной неловкости, которая возникает, когда по тексту разбросаны какие-то ключевые слова.

- Итак, медам, - Рошфор обратился ко всем дамам, - может быть, кто-нибудь припомнит об этом шевалье что-нибудь смешное или интересное? Похож ли он на поэта?

+5

39

Луиза вспомнила, как месье де Корнильон ее целовал, и невольно поглядела на мадам д’Эссен, а та, конечно, злорадно разулыбалась уже, а вот мадам де Буа-Траси наоборот как-то вся насторожилась, а мадемуазель де Сент-Уэр глядела обиженно немного, и Луиза попробовала ее взгляд поймать, но она смотрела то на господина графа, то на ее величество.

- В кого он там влюблен, этот шевалье де Корнильон, я не знаю, а увивался он за мадам де Мондиссье, - во весь голос заявила мадам д’Эссен. Тут Луизе немного повезло, потому что после балета мадам д’Эссен слегла с простудой, и поэтому тогда ничего насплетничать не могла, и все говорили только о том, что месье де Корнильон глаз от ее величества не мог отвести - потому что как же иначе, и как злилась королева-мать, и сплетне мадам д’Эссен никто не поверил, и сейчас на нее тоже посмотрели слегка недоуменно.

- Кто влюблен в госпожу, ухаживает за служанкой, - заметила мадам де Гемене, и Луизе сразу захотелось ее стукнуть, потому что дамы заулыбались.

- Мне он никаких стихов не писал, - сказала она, - и не читал тоже.

- И его тоже не было, когда яблоко подбросили, - вдруг сказала мадемуазель де Сент-Уэр и страшно смутилась, когда все на нее посмотрели, и тут же добавила: - Правда, это мог быть кто-то другой…

+3

40

"Ну хоть кто-то думает, что шевалье де Корнильон здесь ни при чём! И хорошо, что мадемуазель де Сент-Уэр вспомнила про яблоко!" - и она улыбнулась юной фрейлине. - "Графа это наверняка заинтересует, а ведь шевалье тогда не было! Может быть, после этого его перестанут подозревать? И ведь невозможно же не заметить сходства между стихами и тем случаем с золотым яблоком... Увивался за мадам де Мондиссье? За Луизой? Впрочем, ничего удивительного здесь нет - Луиза очень мила и хороша собой".

Реплику мадам де Гемене королева не оставила без внимания. От неё не укрылось, как вспыхнула при этих словах Луиза.
- Прошу вас, мадам, оставить свои замечания, - обратилась Анна Австрийская к принцессе де Гемене, - они не делают вам чести.

Анна не любила, когда плохо говорили о её друзьях. Многое можно простить или "не заметить" - пока они перешёптывались между собой, было ещё ничего, можно было не обращать внимания, но вот это было, пожалуй, слишком. Да ещё и при графе...который, конечно же, доложит обо всём кардиналу - королева в том даже не сомневалась.
Она ответила, обращаясь к мадемуазель де Сент-Уэр:

- Вы говорите верно, мадемуазель, и я в недоумении, почему автором стихов считают шевалье де Корнильона, после балета его не видели в Лувре. Вы очень кстати вспомнили про случай с яблоком - помните, Луиза? Это мог быть кто-нибудь из присутствовавших тогда.

+3


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Детектив на выданье. 9 января 1629 года