Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Драться нехорошо. 17 декабря 1628 года: Г-жа де Вейро и г-жа де Бутвиль сталкиваются с пьяными гасконцами на ночной улице.
У кого скелет в шкафу, а у кого - младший брат в гостях, 16 дек. 1628 года: Г-н де Бутвиль и г-н де Корнильон беседуют по душам.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: Шевалье де Корнильон беседует со спасшим его г-ном де Жискаром.
Шпаги наголо, дворяне! 17 декабря 1628 года: Два графа де ла Фер сходятся в поединке

Прогулка с приключениями. 3 февраля 1629 года: Прогуливаясь по Парижу инкогнито, королева подвергается многочисленным опасностям.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Украдем вместе. 27 февраля 1629 года.: Г-н де Ронэ получает любопытное предложение от графа де Монтрезора.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
Оружие бессилия. 3 марта 1629 года: Капитан де Кавуа допрашивает Барнье, а затем Шере.
Щедра к нам грешникам земля (с) Сентябрь - октябрь 1628 г., Париж: Г-н Ромбо и г-жа Дюбуа навещают графиню де Буа-Траси с компрометирующими ее письмами.

Varium et mutabile femina. 24 февраля 1629 года, вечер: Г-н де Ронэ возвращается с г-же де Вейро.
Герои нашего времени. 3 марта 1629 года: Варгас дает отчет графу де Рошфору
Детектив на выданье. 9 января 1629 года: Граф де Рошфор пытается найти автора стихов, которые подбрасывают Анне Австрийской.
Дебет доверия. 27 января 1629 года: Г-н Шере рассказывает г-ну де Кавуа то, что тот не знает о своем похищении.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Детектив на выданье. 9 января 1629 года


Детектив на выданье. 9 января 1629 года

Сообщений 1 страница 20 из 41

1

Осуществление плана, замысленного в эпизоде Если у женщины есть голова, то у нее есть любовник. 7 января 1629 года

0

2

Когда секретарь ее величества сообщил о господине графе де Рошфоре, Луиза уже извелась ждать, а придворные дамы, которые понятия не имели, что будет, так уставились на дверь, что Луизу чуть смех не разобрал. Нет, не все, конечно, но все равно по их лицам можно было ужасно много интересного прочитать, и Луиза запомнила, что мадам дю Фаржи испугалась, а мадам де Буа-Траси что-то сказала на ухо мадам де Гемене, а та посмотрела очень недовольно - правда, Луиза не поняла - из-за того, что графиня сказала, или из-за того, что дверь в покои как раз открылась и поднявшийся сквозняк унес у нее бумажку с узором, который она вышивала.

Ее величеству Луиза еще накануне честно повинилась, что велела секретарю господина графа просто пригласить, потому что если бы она стала пытаться его найти и сказать ему, чтобы он сам попросил об аудиенции, то во-первых, он мог еще не захотеть и тогда бы ничего не получилось вообще, а во-вторых, пока бы она все это устроила, кто-нибудь другой тоже мог бы узнать, кто ее величеству стихи подбрасывает, и у них бы больше не было подходящего предлога. Луиза страшно боялась, что ее величество разгневается, но она даже не рассердилась ничуть, и Луиза снова чуть не расплакалась у нее на глазах, потому что у нее и подруги такой не было никогда, не говоря уже о госпоже, и мысленно сама себе пообещала, что она не будет ни с графиней де Буа-Траси больше ссориться, ни с графиней дю Фаржи, только из любви к ее величеству, а потом честно почти все рассказала, что она о господине графе помнила - и какой он проницательный, и как умеет на место поставить, и по-тоскански знает, и стихи, бог весть что еще - какой он на самом деле опасный наверняка и как нужно быть с ним осторожной. Про то, как он ей нравился, она, правда, ни полсловечка не сказала, потому что помнила, что вкусы бывают разные, ей дон Антонио нравится, а ее величеству - нет, и слава Богу! Хотя она все равно не понимала, как такие мужчины могут не нравиться, и поэтому не стала поднимать глаза, когда дверь открылась, потому что боялась, что она себя как-то выдаст.

К счастью - а точнее, потому что Луиза так все хорошо рассчитала - сидела она сейчас не рядом с ее величеством, а чуточку в сторонке и спереди, так что они могли друг на друга смотреть, не поворачивая головы, и она поэтому поглядела на ее величество, чтобы сразу все понять, хотя когда ее величество себя вела на испанский манер, то по ее лицу вообще ничего было не понять, одна сплошная благожелательность - вот вроде как у нее самой радость.

+2

3

Получив приглашение из Лувра, Рошфор удивился до такой степени, что в первую минуту предположил даже не какую-то политическую ловушку, а просто розыгрыш. Он в жизни не добивался подобной чести, совершенно не представлял себе, с чем бы мог обратиться к ее величеству сам, и у королевы Анны разумных причин испытывать добрые чувства к нему не было. В лучшем случае она могла о нем никогда не слышать, а если слышала... Он достаточно насолил королеве лично в деле Шале, доставившем ей море неприятностей, его преданность кардиналу была известна всем, кто хоть немного им интересовался, он не был достаточно знатен или влиятелен, чтобы искать с ним сепаратного мира в момент, когда лагерь сторонников королевы-матери ощутимо раскалывался надвое - в общем, что могло побудить ее величество оказать ему эту милость, и что он, со своей стороны, с этой милостью станет делать, было совершенно непонятно. Розыгрыш был бы вполне в духе Ротонди, но Рошфор так и не припомнил за последнее время каких-либо недоразумений со своим когдатошним преемником в роли воспитанника кардинала, и даже чуть-чуть легкомысленно об этом пожалел. Вот уж кому-кому, а Чеккино отплатить за подобную выходку той же монетой, и с щедрыми процентами, граф ничуть не счел бы ниже своего достоинства. Давность знакомства извиняла некоторое мальчишество, а развлекаться ему в последнее время доводилось не слишком часто. Однако, лейтенант шеволежеров был ни при чем, да и печать на бумаге была настоящей, что ему легко подтвердили у Шарпантье.

Рошфор, разумеется, показал приглашение кардиналу, но и у того не нашлось никакого особого комментария сверх поднятых бровей, и немного саркастического "очень интересно". Обсуждать особенно было нечего, кардинал был занят вещами куда важнее, но... Зная подозрительность Ришелье, граф тут же мимолетно подумал, что доверия покровителя этот визит ему не прибавит, чем бы ни обернулся. А подумав, вспомнил еще кое-что. Те истории о розыгрышах и насмешках в адрес монсеньора, исходивших от Малого двора, в которые он, хорошо зная последнего, в основном не верил - зато весьма верил тому, что выдумывали их отнюдь не уличные сплетники: больно уж вовремя они порой появлялись, и метко разили. И парочку тех, в которые верил, хотя бы частью: к примеру, в наиболее известной из них фигурировало письмо, адресованное младшей королеве, и "по ошибке" переданное прямо в руки старшей.

Главной шутницы в Париже сейчас не было, а вот ее подруг и товарок по шалостям, включая вышеописанную, Рошфор увидел, едва вошел, и, даже если бы не знал принцессу де Гемене в лицо, догадался бы по тому, как они по-родственному перешептывались. Сейчас обе меньше всего на свете походили на веселящихся женщин, предвкушающих развлечение за чужой счет - скорее на тех, кому самим только что преподнесли неприятный сюрприз, который еще неизвестно, чем обернется. Фаржи встретила его растерянным взглядом - связаться с ней граф не успел, и она тоже явно его не ждала увидеть здесь. Чудесная гопожа де Мондиссье, как Рошфор уже имел удовольствие убедиться, была не из тех, в чье лицо имеет смысл вглядываться, когда хочешь сориентироваться в незнакомой обстановке. Того мига, на который позволено задержаться на пороге, когда тебя вводят в дворцовый зал,  хватило лишь на один взгляд, и на эти отрывочные наблюдения - а потом полагалось пройти несколько шагов, чтобы оказаться от королевы на предусмотренном этикетом расстоянии, низко поклониться и уведомить ее, что ты целиком к ее услугам - что граф и проделал, ничем не отступив от известного протокола, но чувствуя себя в глубине души до предела странно. Тот церемониал, который имел глубокое значение при монсеньоре, при короле, как-никак олицетворявшем Францию, и при королеве-матери, чей характер и искусство политика Рошфор, в некотором молчаливом несогласии с мнением патрона, весьма уважал, казался чем-то надуманным и не до конца уместным здесь, в этом цветнике молодых и красивых женщин. Рассматривать королеву в упор было бы верхом неприличия, но он все же встретился с ней глазами, только чтобы убедиться, что ее величество действительно именно так хороша собой, как ее обычно описывают, и носит именно ту придворную маску, которой следовало от нее ожидать.

Отредактировано Рошфор (2018-07-22 14:17:31)

+3

4

Даже если бы королева и захотела бы рассердиться на госпожу де Мондиссье, она бы не смогла - Луиза излагала всё так ладно, что и ответить ей было невозможно. Она не рассердилась - да и не за что было, не так уж это и серьёзно. Луизе всё-таки удалось заинтересовать королеву, и она захотела увидеть этого человека, чтобы понять, чем же он так понравился мадам де Мондиссье; да, именно что понравился, а иначе она бы просто ничего не рассказала о нём или забыла...

Авансцену Луиза продумала хорошо: они могли переговариваться знаками незаметно для остальных. А кроме того, так Луиза легко заметит, если вдруг ей понадобится помощь: верная подруга не раз выручала её из затруднительных ситуаций.
Но пока ничего подобного не предвиделось: заученные фразы, всё по этикету, протоколу... Ни одного лишнего слова, жеста, движения, взгляда. Королева знаком приказала графу приблизиться. О чём шепчутся придворные дамы, её не волновало. Единственное, что лишь на миг промелькнуло у неё в голове, что возможно, следовало бы всё-таки предупредить мадам дю Фаржи.

- Граф, мне много рассказывали про вас. - "Вернее, рассказывала..."  Сейчас Анне было гораздо интереснее то, о чём говорила Луиза. Переходить сразу "к сути" она не торопилась. Да, поэта придётся разоблачить, но что с того? Рано или поздно всё равно стало бы известно...

- Я редко говорю об этом, но мне на самом деле жаль, что существует эта вражда... Больше всего я хотела бы мира..и дружбы...

Анна Австрийская здесь нисколько не кривила душой: она действительно хотела мира, не коротких временных перемирий. Но поверит ли ей граф? И поверит ли кардинал? Вполне возможно, что они могут принять это за какую-нибудь уловку, хитрость...
Хотя их недоверие было бы вполне понятно и она почти не надеялась, что граф так сразу и поверит ей - это было бы странно. Она не сомневалась, что всё содержание их беседы станет известно г-ну кардиналу - граф де Рошфор был одним из самых верных его шпионов. А если Луиза всё-таки права? Тогда...но до этого ещё далеко...

- Скоро Его Величество покинет Париж, - с некоторой грустью произнесла Анна, - и Его Высокопреосвященство будет сопровождать короля... Как печально видеть, что дети Франции погибают в войнах... А вы, граф, поедете на войну?

Отредактировано Анна Австрийская (2018-07-23 00:15:11)

+2

5

Если бы Рошфор еще способен был онеметь от изумления, с ним бы именно это и случилось. Нет, он слышал, конечно, что королева Анна не искушена в политике. Но у женщины, сидящей сейчас перед ним, не было, похоже, не только дипломатических умений, но и самого обычного светского опыта, предписывающего хотя бы попытаться составить собственное мнение о человеке, с которым имеешь дело, и как-то прощупать почву, а не вываливать на стол сенсацию такого масштаба, фактически не дав собеседнику открыть рта. Честное слово, это было почти трогательно - он прекрасно в этот момент понимал, отчего в королеву Анну влюблялись и мужчины и женщины, на которых она обращала хоть частицу своего благосклонного внимания: как тут не потерять голову, когда тебе с ходу дают понять, что ты внушил такое доверие самой королеве. Только эта пленительная открытость могла сейчас дорого обойтись обеим сторонам - и отъезжающему кардиналу, и остающейся во власти свекрови-регентши королеве. О том, что ее величество предлагает мир и дружбу кардиналу - вот так, впрямую, через его доверенное лицо, и в присутствии своего двора - уже через несколько часов станет известно не только испанскому посланнику, но и Тревилю, и при дворе Марии об этом тоже узнают тут же. Еще больше он удивился бы, если бы смог прочесть мысли ее величества: сомневаться в ее искренности ему и в голову не пришло. Женщина, королева Франции, которая способна вот так, не меняясь в лице, спровоцировать политическое землятресение за неделю до начала войны намеренно, не пребывала бы в том печальном положении, в котором который год уже находилась ее величество: в опале у мужа, в тени свекрови, под подозрением в предательстве и измене. Давно предприняла бы несколько очень простых шагов, чтобы оказаться на коне. Вот только ее советчикам до сих пор гораздо больше нравилось играть в политику, нежели заниматься ею - исключая, конечно, испанцев, которые просто ее использовали. Королев не перебивают, и та успела еще сказать, что не одобряет войну, которой страстно желал король - словно нарочно на случай, если его величеству передадут, что королева одумалась, и хочет примирения с кардиналом, чтобы тот не обрадовался слишком сильно. Пока не задала прямой вопрос, который, по крайней мере, давал ему возможность ответить.

- Мне совестно признаваться в этом, но монсеньор оставляет меня в Париже, - то, чем ему предстояло заниматься здесь, и в других местах, было ничуть не менее рискованно, и намного более важно, но это признание все равно не доставило ему никакого удовольствия, и Рошфор не постеснялся это показать; говорить о себе в подобный момент было - говорить о самом неважном из предметов. - Но позвольте сказать вам, ваше величество, - произнес он с куда большим чувством, и с легким поклоном, - как бесконечно счастлив я буду передать его высокопреосвященству ваши слова, которыми он, я уверен, будет не менее восхищен, чем я. Когда королева думает о мире, подданным остается лишь благословлять небеса за их выбор, и преклоняться к ее ногам.

Рошфор слегка улыбнулся, продолжая смотреть на королеву со всем почтительным восхищением, на которое давало ей право ее положение и ее красота. За пышной фразой стояла простая мысль: если королева думает, что ее предложение будет передано потихоньку, на ухо, так, что о нем впоследствии можно будет забыть, то она выбрала не того посредника, и не ту обстановку для разговора. Монсеньор может сделать из этой беседы самые неожиданные выводы, чего от него ожидать в вопросах большой политики, никогда не знаешь. Но сам Рошфор намерен был отнестись к словам королевы ровно так, как должен почтительный подданный относиться к словам своей королевы: более, чем всерьез.

Отредактировано Рошфор (2018-07-23 19:04:02)

+5

6

Луиза села так, чтобы хорошо видеть ее величество, но и лица придворных дам она тоже могла видеть, и чуть не засмеялась, прочитав почти на всех этих лицах растерянность, иногда пополам с сосредоточенным вниманием - конечно, когда королева всех так удивила! Сама она просто радостно улыбалась, пока для себя запоминала, кто задумывается - вот мадам дю Фаржи, например, хотя только на минуточку, а потом опять стала почтительно смотреть, так что ничего не понять, или мадам де Буа-Траси.

Конечно, она бы на месте ее величества не стала бы сразу говорить про дружбу, сперва бы о деле поговорила и как следует рассказала бы господину графу, как о нем лестно отзываются, что он такой проницательный и умный… Другое дело, что она все-таки была не королева - может, королевам комплименты положено только слушать? Даже если господин граф и вправду был очень проницательный и умный, раз сразу заговорил про господина кардинала - которому, кстати, тоже надо было не на войну ехать и не интриговать против всех и каждого, а молебны служить, чтобы у короля сын родился. А воевать - пусть лучше господин граф де Рошфор воюет, и он сам бы хотел, но его оставили, а значит, она не ошиблась, и может, он и правда кардиналу про королеву должен доносить.

Луиза посмотрела на мадемуазель де Сент-Уэр, которая восторженно смотрела на ее величество, потом на мадам дю Фаржи, которая тоже очень одобрительно улыбалась, и только сейчас сообразила, что ее величество очень правильно про дружбу сказала - сперва как будто про нелюбовь господина кардинала, а потом раз - и как будто она это совсем про другое. И господин граф, конечно, умница - тоже отлично подыграл: может, о том, а может, и об этом, и пусть бы они оба так бы и продолжили, чтобы никто не знал, что думать, потому что если с кем-то на словах враги, а на деле, друзья, то очень легко узнать, кто к тебе на самом деле как относится. Правда, ее величеству это, может, не к лицу, и тут доверять надо, а доверием в покоях ее величества пока и не пахло…

+2

7

"Граф абсолютно непроницаем... По нему невозможно ничего угадать... Безукоризненность.. - вот какое слово, пожалуй, больше всего подошло бы ему..." - На комплимент графа она ответила лёгкой улыбкой.

- Я много слышала о вас, граф. Мне известна ваша преданность монсеньору... что не может не восхищать. - Королева немного задумалась, затем продолжила: - И зная это, именно потому я хочу попросить вас..об одной услуге.

Она бросила быстрый взгляд на Луизу, как бы посылая ей сигнал, и была уверена, что г-жа де Мондиссье поймёт её правильно. Лицо её сохраняло по-прежнему спокойное, доброжелательное выражение, и, может быть, только в глазах отразилась лёгкая задумчивость. Одна уже затея была довольно-таки смелой, и то, что они с Луизой решились на неё..невозможно было предугадать исход - ни этого разговора, ни того, что может последовать за ним...

Отредактировано Анна Австрийская (2018-07-25 20:40:07)

+1

8

Рошфор ответил новым поклоном. Услуга королеве, которая одновременно будет услугой монсеньору? Очень интересно. Рошфор не считал свою преданность кардиналу ни заслугой, ни добродетелью, и очень бы удивился, если бы впрямь поверил, что это может кого-нибудь восхищать. Тем более королеву, которой служили не менее верно.

- Вы слишком добры ко мне, ваше величество, - так же произнес граф, - скажите же, чем я могу служить вам?

Если бы королеве впрямь говорили о нем "много", и разные люди из ее окружения, то она слышала бы о нем в основном дурное. Кто-то добивался этой встречи, кто-то один, или одна, целенаправленно создавая у королевы определенное впечатление о человеке, с которым ей предстоит столкнуться. Желание королевы должно было, скорее всего, прояснить, что это было за впечатление, и ради чего все это кому-то понадобилось, а быстрый взгляд в сторону Мондиссье, который не ускользнул от его внимания, видимо, можно было считать за ответ - кому именно.

+1

9

- С некоторого времени я стала получать... стихотворные послания..от неизвестного автора... Теперь же стали ходить слухи, будто герцогиня де Шеврез пытается таким способом послать весточку или даже что мы таким образом переписываемся с ней. - При этих словах в голосе королевы прозвучала едва слышная насмешка, как если она говорила "но это абсурд, и как только додумались... здесь даже нет логики..."

- Я знаю, что всё не так - потому что для герцогини это было бы слишком неосторожно, ведь записки может найти кто угодно - и так и случалось: я не раз получала эти послания от нашедших их фрейлин. Мне бы хотелось попросить вас разобраться в том, кто же является автором сих посланий. Вам поверят больше, чем кому-либо другому - именно потому, что все знают вашу преданность монсеньору кардиналу, и в данной ситуации вы будете абсолютно беспристрастны...

"Потому что вы прекрасно знаете, что это не кто-то из ваших людей, и вряд ли вы знакомы с автором... Как всё-таки интересно получается... Я только сейчас осознала, насколько любопытная получается ситуация - королева просит одного из самых преданных людей кардинала помочь ей избавить её от подозрений в переписке с подругой, которая была изгнана из-за, опять же, кардинала... Но не откажется же граф - после того, как уже согласился?.."

О том, что ей известен автор, королева предпочла не говорить, дабы избежать лишних сложностей. Ведь тогда мог бы возникнуть вопрос, почему она до сих пор скрывала это... Она дала слово...да, но только лишь самой не выдавать его... И не нарушит - потому что раскроет поэта не она...

+1

10

- Вы позволите мне увидеть эти послания, ваше величество? - осведомился Рошфор, стараясь сохранять полную невозмутимость.

Г-жу де Шеврез в связи со стихами упоминал ему только один человек - Луиза де Мондиссье - и мысль, что та станет переписываться с королевой подобным нелепым образом, он сейчас даже рассматривать не стал. О том, что королева получает "весточки", которых не показывает мужу, напротив, как доносили, так и сплетничали постоянно. Тут не было ничего нового. Кроме того факта, что ее величество только что зачем-то признала это вслух, и для чего она это сделала, понять было невозможно.

+1

11

- Хорошо, граф, - после краткой паузы ответила королева. В конце концов, кое-кто из придворных дам видел стихи - те, кто иногда находили их - не все, конечно, и не все стихи, и всё же...
- Их сейчас принесут. - Королева сделала знак фрейлинам, не сводившим взгляда с нечаянного гостя и с вполне объяснимым любопытством внимательно наблюдавшим за ним и за королевой, и потому быстро откликнувшимся на безмолвный приказ.

Мадемуазель де Сент-Уэр, которую приказ ее величества застал врасплох, уронила свое вышивание, но это было не страшно - оно и так было плохое, и сделала реверанс еще почему-то и господину графу, потом стремглав выбежала из залы и вернулась почти сразу - так, словно заранее знала, где надо искать, но в этом ничего такого не было, потому что многие дамы знали, что королева держит их в шкатулке с благовониями, хотя она вряд ли об этом им всем рассказывала - а какие-то дамы наверняка и читали, что там написано.
Мадемуазель де Сент-Уэр поднесла сперва шкатулку ее величеству, а потом, подчиняясь ее знаку, подала господину графу и при этом чуть не выронила - хотя шкатулка была не тяжелая, но мадемуазель де Сент-Уэр всегда стеснялась.

*

совместное творчество

+1

12

Рошфор галантно подхватил шкатулку, и, поймав взгляд милой барышни, ободряюще ей улыбнулся, отметив в уме, как быстро и уверенно, без пояснений, та отыскала требуемое, хотя и была до крайности смущена. Похоже, послания поэта здесь читали всем цветником.

- Благодарю вас, сударыня, - когда граф хотел этого, его голос приобретал самые бархатные оттенки, способные успокоить даже очень нервную даму.

Настолько нервную, что благодаря ее растерянности Рошфору довелось ознакомиться не только с письмами, но и с содержимым шкатулки для благовоний, принадлежащей ее величеству, чем он немало в душе позабавился: не всякому мужчине доведется заглянуть настолько глубоко в секреты королевской спальни. Помимо бумаг внутри находилось множество пузырьков и каких-то сашеток, источавших разнообразные запахи, каждый из которых в отдельности можно было, вероятно, назвать тонким и приятным, но в совокупности... В отличие от своего патрона, головными болями Рошфор не страдал, однако закрыл хранилище с некоторым облегчением. И как только дамы это выносят?

Смущать девушку дополнительно не входило в его намерения, но ей было, похоже, настолько не по себе в центре общего внимания, что шкатулку с драгоценными флакончиками пришлось ненадолго придержать, передавая из рук в руки, и соприкосновение вышло ненамеренно интимным, чуть дольше, чем полагается, а благодарная улыбка, с которой он наконец освободился от королевского сокровища - неожиданно мягкой: пугать это трепетное создание еще больше было бы совсем уж немилосердно. Убедившись, что ронять собственность королевы никто больше не собирается, Рошфор развернул первый листок.

Даже беглого взгляда на "послания" было достаточно, чтобы увидеть, что ни шифра, ни какого-либо иного признака злого умысла они не содержали. Рошфор исключительно для очистки совести легко провел подушечкой пальца по бумаге между строк и с изнанки, прислушиваясь к ощущениям, чтобы убедиться в отсутствии тайнописи. Наивные вирши, домашнее стихоплетство. Будь граф один, или наедине с приятелем, он фыркнул бы, и поморщился, а потом съязвил - дурные стихи ему претили еще сильнее, чем резкие запахи. Потому и своих не писал, хотя разбирался в поэзии недурно, и знал наизусть изрядное количество строф на всех знакомых ему языках. Теперь уже сам Рошфор ощутил что-то вроде смущения: тот странный извод стыда, когда тебе неловко за кого-то другого, пусть даже незнакомого. В присутствии королевы, однако, ни язвить, ни фыркать не приходилось, и оставалось только внимательно читать и вчитываться, хотя яркий образ Гомера с глазомером все-таки едва не заставил графа усмехнуться. Он даже пожалел, что посмеяться над этим шедевром скорее всего доведется разве что монсеньору - с кем еще он будет вправе поделиться подробностями сегодняшнего приключения, пока было непонятно.

Найти автора не составило бы труда: вряд ли тот догадался изменить почерк. А раз руку до сих пор не узнали придворные дамы королевы, значит, автор и не был придворным. Охранник, паж, слуга из дворян. Тот, кто может пялиться на королеву в достаточной степени вблизи, чтобы чувствовать вот это: "Но лишь молю: «Услышь меня, пойми!»". Безымянные, глядя из толпы на недоступную звезду, о понимании не просят, а просят о том, чтобы их заметили. Нет, сама королева тоже должна была хоть сколько-то знать его, по имени или в лицо.  Достаточно безмозглый - или просто достаточно молодой - чтобы не сообразить, что его знаки внимания могут дорого обойтись и самой обожаемой королеве, не только влюбленному глупцу. Только вот играть ярмарочного злодея, который укажет на бедного влюбленного, и навлечет на его простодушную голову небесные кары, а на ее величество королевский гнев, эту роль Рошфору играть не хотелось нисколько.

- Вам знаком автор, ваше величество, - вкрадчиво произнес Рошфор, вовсе не собирясь демонстрировать какую-то дьявольскую проницательность, а просто имея в виду, что это кто-то из ближайшего окружения; но паузу все равно сделал эффектную. - И если вы позволите мне помочь вам несколько освежить память, то вы его несомненно узнаете. Сами, или с помощью ваших дам. Это будет что-то вроде игры в шарады, угодно вам приказать?

Свернутый текст

простите, не смог удержаться от цитаты

+4

13

Королева Анна с некоторым интересом взглянула на молодого человека (правильнее было бы сказать даже "молодого мужчину", ибо на вид ему можно было дать не больше тридцати), впрочем, тут же приняв самое спокойное выражение.
- Что же, граф, давайте попытаемся. - Она с лёгкой улыбкой кивнула графу, как бы давая разрешение. И взглянула на Луизу, словно спрашивая её взглядом: "Что вы думаете, Луиза?" или же будто говоря "Это будет интересная шарада..."

"Вам знаком автор..." - если эти слова и удивили, поразили королеву, то на её лице это нисколько не отразилось. Очень удобна бывает, знаете ли, эта маска, которую вынуждена носить королева. Ни один мускул ни дрогнул на лице, и его выражение оставалось столь же спокойным, как и было..до этих слов.

Между тем она думала, откуда бы графу знать о том, что ей известен автор. А если он имел в виду другое? Минуту... Он сказал, "вам знаком автор", а не "вы знаете автора", значит, волноваться не о чем - графу неизвестно, что она знает, кто автор. Тогда что значат его слова?

"Вам знаком автор... Ну конечно, ведь это так просто - вполне логично предположить, что это кто-то из тех, кого я должна бы знать... Но что подсказало ему? Неужто стихи? О, бедный незадачливый поэт... Он ещё не знает, что после разоблачения ему предстоит ещё нечто более тяжкое..." - Решение уже было принято, и отступать от него или изменять его она не собиралась. Оставалось только "когда" - но это лишь вопрос времени..случая...

+3

14

Дамы, когда господина граф сказал, что ее величество все знает, разом почти все на ее величество уставились, как будто ждали, что она сейчас побледнеет и разрыдается или ударит себя в грудь кулаком и признается, что это ей на самом деле мадам де Шеврез писала, или даже вообще упадет в обморок, и поэтому очень хорошо было видно, кто на самом деле ее величество любит. Мадам де Буа-Траси, например, чуть даже с места не вскочила, так она была возмущена, и мадам де Гемене неодобрительно очень нахмурилась. Но мадемуазель де Сент-Уэр все еще смотрела только на господина графа, и мадам дю Фаржи почему-то тоже, но мадам дю Фаржи даже с какой-то насмешкой на него смотрела, будто знала, что королева себя бы не выдала так легко, хотя может еще, наоборот как-то одобрительно - очень странное у нее было на минутку выражение лица.

Луиза наоборот ужасно перепугалась, потому что если господин граф так легко догадался, что ее величество знает, кто посылал ей стихи, то он сразу поймет, и почему его на самом деле пригласили на аудиенцию, и чьих это рук дело, а при таком раскладе она совсем бы не хотела, чтобы он все понял! Одно дело, когда бы ее величеству он просто понравился и она бы из-за этого охотнее стала бы с его высокопреосвященством мириться, и совсем другое, если он это поймет - и тогда сам за нее будет решать, как и что делать, а лучшая подруга ее величества не у дел останется! Этого Луиза совсем не хотела, и поэтому про шарады едва услышала и даже не сразу поняла, в чем дело, а потом ее величество снова на нее взглянула - конечно, теперь только слепой бы не угадал, кто предложил ее величеству пригласить господина графа, но это ей было уже совсем неважно - главное, что ее величество от нее не отвернулась, а сам господин граф ее не напугал и не смутил.

И поэтому Луиза ответила ее величеству счастливым взглядом, и потому что на самом деле была ей очень признательна, и чтобы показать, что она всецело на стороне ее величества и со всем согласна, и поэтому чуть было не пропустила, какими глазами мадемуазель де Сент-Уэр посмотрела на графа, когда он про шарады стал говорить, и подумала, что это очень хорошо, все-таки, что тот начал сразу так внимательно читать стихи, а мадемуазель де Сент-Уэр не сразу решилась на него посмотреть, когда она отошла со шкатулкой, но все равно ее могут потом дразнить, и это можно будет как-то использовать, только надо еще понять, как. Потом, правда, она спохватилась, что если господин граф так легко догадался с ее величеством, то он, наверно, и смятение мадемуазель де Сент-Уэр заметил, и тогда надо будет за ней немного приглядеть, а то мало ли!

Другие дамы теперь все смотрели на господина графа, как будто он станет им сейчас фокусы показывать, как на ярмарке, а у толстой мадам д’Эссен даже рот немножко приоткрылся, и Луиза только сейчас сообразила, что и она, наверное, тоже ужасно нелепо выглядит, когда все ждут представления, а она на публику смотрит, и тоже стала глядеть на господина графа, хотя по его лицу ничего не было понятно - может, он все-таки ничего не понял?

+2

15

Ни одна черта на прекрасном лице королевы не дрогнула, и Рошфор про себя улыбнулся: по крайней мере, поэт ее величеству совершенно безразличен, что делает ее вкусу честь. Не то, чтобы до того граф всерьез осмеливался предполагать, что королева ждет с замиранием сердца, когда же ей назовут имя автора этих волшебных строф - и только ради этого его и позвали, невзирая на репутацию и принадлежность к враждебному лагерю - но чувство юмора у него всегда было своеобразное, и воображение успело выстроить в том числе и такой фантастический и смешной сюжет.

- С разрешения вашего величества.

Внимание дам теперь было направлено на него одного, и Рошфор переместился так, чтобы стоять чуть сбоку от кресла ее величества, и иметь возможность обращаться ко всему цветнику, не отворачиваясь то и дело от самой королевы. По правде сказать, тот придворный опыт, который он успел приобрести в течение последних лет, помогал ему в эту минуту намного меньше, чем юношеская страсть к театру, и бесконечное чтение дипломатических отчетов о жизни иностранных дворов. Да и французского тоже, в тех случаях, когда копии донесений попадали в руки их агентуре. А вот развлекать дам салонными играми ему в молодые годы приходилось весьма часто. Не такое, конечно, избранное общество... Но тогда ему часто мешало то, что нельзя выдумывать правила на свой лад, меняя их на ходу. Насколько было бы веселее.

- Ваше величество изволили упомянуть, что стихи находили фрейлины, - произнес он, чуть склонившись, чтобы королеве, в свою очередь, не пришлось нисколько к нему повернуть головы, если она захочет взглянуть. - Если бы вам угодно было приказать той, что нашла первое послание, поведать нам, как это произошло... И я осмелюсь предложить вам такие правила. Если рассказчица сорвет аплодисменты за свой рассказ, то она и выберет следующую жертву. А если нет - ей самой придется ответить на мой вопрос.

+3

16

- Что же, граф, думаю, никто не будет возражать против предложенных вами правил. - Королева обвела взглядом свиту. - А первую записку... О, сейчас... Если не ошибаюсь, то первую записку обнаружила мадемуазель де Сент-Уэр... Да-да, она, я помню, как она вбежала, чрезвычайно удивлённая...
- Мадемуазель? - обратилась теперь королева уже к девушке. - Вы слышали правила. Так расскажите сейчас всем то, что рассказывали мне...

На самом деле королева почти и не помнила, кто и когда передавал ей записки - это были то пажи, то юные фрейлины, то иные из дам её свиты, а некоторые она находила сама. Но про первую записку королева помнила абсолютно точно - возможно, именно потому, что она была первой и вызвала тогда немалое удивление.
Почему-то Анна почти не сомневалась в том, что бедной м-ль де Сент-Уэр придётся ответить на вопросы графа - ибо девушка была очень смущена и в некоторой степени взволнованна. От королевы, конечно же, не укрылось короткое соприкосновение рук, однако она догадывалась, что смущение было вызвано не только этим. Она ободряюще улыбнулась юной фрейлине.
- Итак, мадемуазель?

Отредактировано Анна Австрийская (2018-08-07 20:35:30)

+3

17

Мадемуазель де Сент-Уэр покраснела - вот ведь говорят «покраснела как маков цвет», и Луиза всегда думала, что это для красоты, но мадемуазель де Сент-Уэр на самом деле стала ужасно красная, но реверанс ее величеству сделала самый почтительный и рассказала все очень толково: что она заглянула в гардеробную ее величества, потому что мадам дю Фаржи сочла, что правый манжет на платье ее величества несвежий и оба нужно заменить, и нашла на стопке белья письмо, адресованное ее величеству, и очень удивилась, как оно туда попало, но потому что ей надо было еще выбрать манжеты, она велела камеристке, мадам Миссье, которая пришла вместе с ней, немедленно отнести письмо ее величеству.

Луиза, которой она об этом ни слова не рассказывала, только диву давалась, что тихонькая мадемуазель де Сент-Уэр, оказывается, раньше нее про стихи узнала, кто бы подумал? И хотя ей, конечно, целую кучу вопросов хотелось задать, когда мадемуазель де Сент-Уэр закончила, Луиза, как и остальные придворные дамы, посмотрела на ее величество, чтобы понять, надо ей хлопать или нет.

+3

18

Мадемуазель де Сент-Уэр рассказала все по порядку, понятно и не сбиваясь, и Рошфор, на протяжении всего рассказа улыбавшийся рассказчице ободряюще, как старой знакомой, мысленно ей, конечно, поаплодировал. Но общество она своим безыскусным рассказом не восхитила, дамы смотрели на королеву, ожидая ее решения, и граф счел эту паузу достаточной, чтобы взять дело в свои руки. Обычного свидетеля он бы сейчас попросил перечислить, кто имеет доступ в гардеробную королевы, но дамам было обещано развлечение, поэтому вопрос должен был быть другим. Но при этом достаточно конкретным, потому что важно было, чтобы девушка не смешалась, и могла рассказать еще одну историю так же связно, а к воображению и юмору здесь явно взывать не приходилось, по крайней мере, не в этой обстановке. А вот другой талант у мадемуазель был - тот талант, который сделал бы ее замечательной собеседницей в глазах самого Рошфора, если бы она уже была замужней дамой; а впрочем, это как раз дело наживное. Год-другой...

- Мадемуазель де Сент-Уэр, вы замечательная рассказчица, и, на мое счастье, общество не желает вас отпускать, - улыбнулся граф, всем своим видом показывая, что, если дамы и не оценили этих ее качеств, то сам он ее речи слушал бы и слушал - что было истинной правдой. - Прошу вас, поведайте нам еще что-нибудь. О пажах, к примеру. Они ведь, я думаю, влюблены в ее величество поголовно? Расскажите, когда в последний раз кто-нибудь из них имел счастье особенно отличиться перед ее величеством.

Жизнь пажей королевы Рошфора не очень интересовала, больше их реакция на тот факт, что внимание общества перешло к ним. Ни один подросток не удержит лица, когда его влюбленные вирши держит в руках посторонний человек, готовый их огласить и высмеять на глазах у множества дам. Не тот подросток, по крайней мере, который способен вообще кропать влюбленные вирши.

Отредактировано Рошфор (2018-08-08 12:00:17)

+3

19

Увы, как бы ни точна была мадемуазель де Сент-Уэр, таланта рассказчицы у неё не было. Королева даже подумала, слушая юную фрейлину: "Вот Луиза...она бы смогла даже самую простую историю рассказать так, чтобы сорвать бурю аплодисментов... Да, Луиза умеет..."

А вот ответ графа стал некоторой неожиданностью для королевы, хоть она никак не показала этого: вот где пригодилось испанское воспитание! Хотя, по правде говоря, оно уже не раз выручало её, но иногда и очень мешало. А вот пажи её не были воспитаны в Испании, и потому на их милых личиках читались самые разнообразные эмоции: смущение, возмущение, где-то даже гнев, но всё было искренне - дети не умеют скрывать своих чувств.
При словах графа мальчики-пажи вскочили, она видела, как сверкнули глаза - граф сумел как-то задеть их. "Неужели граф и вправду думает, будто эти стихи могли сочинить..дети? Нет, право же, это смешно".
Оказавшись в центре всеобщего внимания, они поначалу несколько смутились, но затем один из мальчиков смело шагнул вперёд.

- Прошу прощения, граф, но вы напрасно тратите время: никто из нас не сочинял этих стихов, - с присущей детям искренностью возразил юный паж.
Потому что здесь даже ребёнок понимал: получи королева от кого-нибудь любовное письмо или стихи, вот как сейчас, король разгневается. А гнев короля очень опасен. "И граф ведь знает", "Для чего он говорит так? Неужели действительно так думает?", "Ну какие стихи мы могли сочинить, этому ж учиться надо..." - думали мальчишки в искреннем недоумении.

+3

20

Рошфор улыбнулся. Он уже увидел абсолютно все, что ему было нужно. Влюбленного рифмоплета здесь не было. Влюбленные, то есть, были, но рифмоплета не было.

- Раз вы так говорите, сударь, значит, так и есть, -  учтиво, как взрослому дворянину, ответил он молодому человеку. - А разве я сказал, что кого-то подозреваю? Но, коль скоро вы не дали мадемуазель де Сент-Уэр отработать ее фант, на следующий вопрос отвечаете вы. Если ее величество позволит.

Он поклонился королеве, ожидая отказа или согласия.

Отредактировано Рошфор (2018-08-08 18:18:21)

+3


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Детектив на выданье. 9 января 1629 года