Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Анна Австрийская встречается на охоте с герцогом де Монморанси. Месье помогает принцессе де Гонзага позировать для картины. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Испанские корсары идут на абордаж.

Была тебе любимая… 3 марта 1629 года: г-н де Клейрак поддается чарам г-жи де Шеврез
Любить до гроба? Это я устрою... 12 декабря 1628 года: Г-н де Тран просит сеньора Варгаса о помощи в любви.
Кузница кузенов. 3 февраля 1629 года: М-ль д’Арбиньи знакомится с двумя настоящими кузенами, одним названным и одним примазавшимся.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Большая прогулка. 22 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон и г-н де Ронэ разыскивают убийцу г-жи де Клейрак.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Мой друг, в твоих руках моей надежды нити... 10 февраля 1629 года: Ее величество просит г-жу де Мондиссье передать ее письмо г-ну де Корнильону.
La Сlemence des Princes. 9 января 1629 года: Его величество навещает супругу.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Обстоятельство непреодолимой силы. 1 декабря 1628 года, Лувр


Обстоятельство непреодолимой силы. 1 декабря 1628 года, Лувр

Сообщений 1 страница 20 из 30

1

Продолжение эпизода Кто помогает в беде, попадает в худшую.

0

2

Являться в Лувр среди ночи было, с точки зрения маркиза де Мирабеля, крайне дурной идеей, и он бы непременно ее отверг, если бы дамы удосужились с ним посоветоваться. К сожалению, для того, чтобы с ним посоветоваться, надо было сперва с ним встретиться, а именно для этого его и призвали - что, приходится признать, становилось в этом свете почти допустимым. Дон Антонио, не будучи священнослужителем, все же полагал себя человеком чрезвычайно мирным и, потому, отправляясь в эту авантюру, вооружился так, как подобает сорвиголове - накануне наточенная и отполированная шпага, не раз проверенный кинжал и даже кольчуга. Сопровождали его двое слуг с факелами - ибо видеть в темноте маркиз умел только в спальнях, а тратить свое время на выяснение отношений с парижской швалью почитал ниже своего достоинства.

Благодаря фортуне ли, принятым ли им мерам предосторожности, дон Антонио без малейших приключений преодолел все препятствия, которые предоставляет парижанам ночная столица, избежав как вывесок, так и воров, вышел на берег Сены и за десяток шагов до указанного ему входа остановился, чтобы отпустить слуг. Кошелек, вложенный в руку Хайме, должен был скрасить обоим ожидание, а замеченный на последнем повороте трактир - упростить им задачу.

Разделавшись таким образом со своим сопровождением, маркиз надвинул на глаза капюшон своего плаща, подошел к освещенной одиноким факелом двери и постучал.

- Я желаю видеть господина Гераклита, - сообщил он в ответ на прозвучавший с той стороны вопрос. За каким дьяволом сеньору испанскому посланнику может среди ночи понадобиться древнегреческий философ и почему оного следовало искать в старинной резиденции французских королей - представить себе могла, быть может, одна только сеньора де Мондиссье, однако беспокоиться об этом, с того момента, как дверь отворилась, у дона Антонио не было никаких причин, и он, поблагодарив отворившего ему мушкетера, прошел внутрь.

- Желаете свечку? - полюбопытствовал мушкетер, всем своим видом показывая, что ему не в новинку впускать в Лувр ночных посетителей, скрывающих лицо.

По-французски дон Антонио говорил прескверно, много хуже чем понимал, но скрыть акцент на несколько заранее подготовленных слов был в состоянии.

- Благодарю. Вот, выпейте за здоровье некой дамы.

Ночью луврские переходы выглядели совсем иначе, но маркиз сбился с дороги лишь раз, выйдя наконец к комнате с гобеленами, где была назначена встреча. Растерянность, которую он испытал, обнаружив за отброшенной портьерой не даму, но гиганта-мушкетера, не поддавалась описанию, и он едва не отступил, лишь в последний момент спохватившись, что ведет себя нелепо.

- Я желаю видеть господина Гераклита, - повторил он стражу, обозначив поклон.

+1

3

Осуществить то, о чем просила мадам де Мондиссье, оказалось легче легкого. Портоса, правда, назначили на другой пост, но Лазиньян, и без того простуженный, охотно согласился поменяться и даже не стал задавать лишних вопросов. На данный момент его куда больше беспокоил собственный насморк, чем чужие секреты. Заступив на пост, Портос некоторое время просто ожидал, предвкушая славную шуточку. Потом начал позевывать. Но как только его слуха коснулись чьи-то шаги, четко раздающиеся в пустынных по ночному времени переходах, сон сдуло словно ветром. Портос ухмыльнулся и принял подобающую неподкупному стражу позу. Портьера отлетела в сторону.

- Я желаю видеть господина Гераклита!

- Кого-кого? – Портос нарочито медленно осмотрел гостя с головы до ног. Затем, так же медленно – в обратном порядке. – Назовите пароль, сударь. Ждет вас господин Гераклит или не ждет, а без пароля я вас к нему пропустить не могу.

+1

4

Под взглядом мушкетера, чье выражение лица было более чем очевидно в свете освещавшей комнату масляной лампы, дон Антонио испытал пренеприятнейшее чувство, весьма схожее с тем, какое переживает первый ученик в классе, узнав внезапно, что учил к экзамену не ту главу. Самообладание, однако, не изменило ему, а разум тотчас же подсказал и возможную причину внезапно появившегося препятствия, и вероятный выход из положения.

- Я полагал, что назвал вам пароль, - проговорил он по-испански, рассудив, что скрыть свое происхождение он не сможет, а раз так, ни к чему ломать себе язык французскими пародиями на гласные, - но коли я ошибся, ничего не поделать… или все же?

Тихий звон монет, донесшийся при следующем движении его руки, был отлично слышен в ночном покое, пусть даже самих денег видно не было.

Отредактировано Мирабель (2018-07-01 17:38:47)

+2

5

Ба! Да это еще и испанец! Мысленно Портос пообещал себе вытрясти из подданного наихристианнейшего короля Филиппа Четвертого не меньше десяти пистолей. Он окончательно укрепился в подозрении, что мадам де Мондиссье играла вовсе не в любовные игры. Или все-таки?

- Что – все же? – возмущенно осведомился великан, намеренно не переходя на испанский и делая вид, что ничего не слышит. – Как вы вообще сюда прошли, если не знаете пароля? И кто вы такой, черт побери? Откройте лицо, или, клянусь Богом, я вас арестую!

+2

6

Дон Антонио прикинул возможные варианты и с сожалением констатировал, что их количество весьма невелико. Утешало, однако, что мушкетер решил, похоже, вступить в игру, пусть избранный им способ маркиз еще не понимал.

- Вы говорите столь быстро, - пожаловался он - по-прежнему на родном языке и не отбрасывая капюшон, - что я вас не вполне понимаю. Снова - я желаю видеть господина Гераклита, ваш товарищ меня прекрасно понял. Поймите же и вы - о, разве может мужчина не услышать зов, принесенный зефиром на крыльях ночи - нежный голос Венеры, более властный даже, нежели призывы Цереры, Бахуса и, конечно, Плутона?

Пароль он произнес по-французски, но затем опять перешел на испанский. Что мушкетер его понял, было очевидно, что высокопарная болтовня останется для него галиматьей - также, но цель дона Антонио была иной: оповестить грозного стража, что он, будучи арестован, может выдать его товарища, впустившего его в Лувр, и это, каким бы ни был исход этого предательства, не приведет в восторг его товарищей. И если легкий звон при слове «Плутон» вряд ли мог напомнить простому вояке, кого в Риме почитали богом богатства, то дон Антонио все одно сделал это - из любви к искусству.

+1

7

- Это вас зов Венеры к господину Гераклиту влечет? – насмешливо осведомился Портос. Он уже понял, что испанец пытается заговорить ему зубы. Ну что ж, ему предстоит убедиться, что французы тоже не лыком шиты. – Вот что, господин с закрытым лицом, такого рода утехи вам следует искать в Париже. Где-нибудь у Нового моста, например. А здесь покои ее величества королевы Франции и ее фрейлин! И я сам не знаю, что мне мешает немедленно отволочь вас к дежурному офицеру, потому что вы или сошли с ума, или пытаетесь оскорбить мою королеву, или… - Портос выразительно положил руку на эфес шпаги, - или злоумышляете против нее! Спрашиваю в последний раз: кто вы такой?

+3

8

Будь дон Антонио бретером, он не преминул бы осведомиться у мушкетера, не у Нового ли моста тот обзавелся такого рода познаниями в делах амурных, после чего поединок стал бы неизбежным. Однако маркиз мало того что недостаточно хорошо владел шпагой, чтобы задирать королевского мушкетера - он отнюдь не желал поднимать шум, и потому оставил колкости при себе, тем более что цели своей он достиг, удостоверившись, что собеседник понимает по-испански куда лучше, чем хочет дать понять.

- Вы говорите слишком быстро, сеньор, - повторил он, на сей раз медленнее и отчетливее, - я пришел к своей даме. Не более. Ваш товарищ пропустил меня с этим паролем. Дал свечку.

И если самым горячим желанием дона Антонио было сунуть свечку, которую он продемонстрировал сейчас мушкетеру, в его ухмыляющуюся физиономию, он ничем этого желания не выдал, закончив так же размеренно:

- Возможно, это был пароль на вчера? Или на завтра? Может, это солнце даст воссиять нужному дню?

Даже питая непреодолимую склонность к изящности выражений, дон Антонио не забывал, однако, о главном и не замедлил раскрыть ладонь, на которой, как по волшебству, и в самом деле вспыхнуло маленькое золотое солнце - один из испанских дублонов, ходивших во Франции под именованием пистолей.

+2

9

- Да вы меня подкупить пытаетесь? – возмутился Портос, переходя на испанский, чтобы лишить собеседника отговорки «я вас не понимаю, говорите помедленнее». – Королевского мушкетера? Уберите ваш несчастный пистоль! Битый час я вам объясняю: без пароля не полагается пускать никого, здесь покои королевы! Что же ваша дама вам не сказала, что здесь нужен другой пароль?

- Увы, - вздохнул дон Антонио, - моя дама не знала, должно быть… мне хочется надеяться, что у нее нет большого опыта в такого рода авантюрах.

В видимой задумчивости он подбросил на ладони теперь уже два золотых.

Быстрота, с какой один пистоль превратился в два, весьма впечатляла. Портос ощутил даже некоторую симпатию к испанцу, что вкупе с искренним мужским сочувствием в иных обстоятельствах сподвигло бы его отпустить беднягу восвояси. Но надо было ковать железо, пока горячо.

- Как бы не так, нет опыта…  - буркнул он себе под нос так тихо, что визитер вряд ли расслышал. – Послушайте, любезнейший, вы ставите меня в неудобное положение. Если ваша дама состоит при дворе, так она должна была знать пароли. Я лично ничего против вас не имею, но согласитесь, что это подозрительно! Сожалею, но я не могу вас пропустить.

+1

10

Дон Антонио мог бы возразить, что пароли существуют для военных, а дамам ее величества, даже если им требуется вернуться ночью, их никто не даст - или не пришлось бы бедным кавалерам подкупать пажей и гвардейцев - но не споры с мушкетером были сейчас его первостатейной задачей. Оттого и упражняться в остроумии, сожалея, что он положился на женщину, вместо того, чтобы оказать заблаговременное вспомоществование мушкетерам его величества, месяцами не получавшим жалование - и в особенности в дни мира! - он тоже не стал, как не стал и гадать, что такое мушкетер пробормотал себе под нос.

- Да, я понимаю ваше затруднение, - согласился он, опуская руку, - и не могу не восхищаться вашей преданностью долгу, но быть может, есть какой-то выход из затруднительного положения, в котором мы оба оказались?

Строго говоря, в затруднительном положении оказался и пребывал ныне только он сам, но люди, даже мушкетеры, становятся порой на удивление великодушны и изобретательны, когда, являясь проблемой, они в перспективе выгадывают от разрешения оной. Перекладывая таким образом вставшую перед ним задачу на широкие плечи возвышавшегося на его пути гиганта, маркиз надеялся также до какой-то степени ускорить переговоры, коль скоро бряцание оружия стихло и на сцену вступила дипломатия.

+1

11

- Вы даже не представляете, насколько оно затруднительное, - сообщил Портос, прикидывая, сколько еще золотых может лежать в кошельке у испанца и с каким их количеством он согласится расстаться, чтобы избежать неприятной процедуры ареста. – По-хорошему, я просто обязан вас задержать, сударь. Ну посудите сами: вы каким-то образом проникли во внутренние покои Лувра, при этом вы скрываете лицо, не знаете паролей, отказываетесь представиться, почти не говорите по-французски… Впору предположить, что вы злоумышленник или шпион. Что, если ваша цель – скомпрометировать ее величество перед ее августейшим супругом и таким образом внести разлад в королевскую семью? Да я никогда не прощу себе, если окажусь виновен в подобной беде! А может быть…

Портоса осенило, что бывало нечасто, но если уж случалось, то на волне вдохновения мушкетер способен был на поистине блестящие экспромты.

- Может быть, ваша задача – скомпрометировать роту королевских мушкетеров перед его величеством, утверждая, что в Лувр может проникнуть кто угодно! Интриги, знаете ли, соперничество полков… Нет, знаете, я все более склоняюсь к мысли, что в моих интересах и интересах их величеств вас следует арестовать.

+1

12

К окончанию преисполненной обвинений и подозрений речи мушкетера маркиз окончательно убедился, что и осел сумел бы без труда преодолеть эту преграду - но только осел, нагруженный золотом. Дон Антонио нагружен золотом не был, однако и ослом себя не считал, и потому возобновил переговоры во все той же манере - скрывая истинные свои чувства и взывая при этом к лучшим чувствам собеседника.

- Напротив, сударь, - мягко возразил он. - Прислушайтесь к своему сердцу, оно говорило тише чем долг, но его голос вернее. Если вы меня арестуете, то разве вы не бросите тем самым тень на ее величество? Будь я французом, меня могли бы подозревать в пособничестве интересам сеньора кардинала и его гвардии - но как испанца меня одинаково трудно упрекнуть как в желании причинить вред сестре моего монарха, так и в склонности помогать его высокопреосвященству. Поверьте, мной движет одно лишь стремление повидать мою даму.

Вполне осознавая, что испанца - тем паче испанского посланника - заподозрят в первую очередь в какой-нибудь политической интриге, дон Антонио отнюдь не жаждал привлекать к этому внимания - хотя бы потому, что соображения такого рода могли заставить его собеседника позвать дежурного офицера. И закончил он оттого свой призыв маневром, рассчитанным на то, чтобы разом переменить тему и продвинуться к нужной цели:

- Право, я заплатил бы золотой за каждую минуту, которую ей не пришлось бы меня ждать.

Подсчитать итоговую сумму он бы при этом не взялся, но какое это имело значение?

+2

13

Портос нахмурился, скрывая досаду. Этот ходячий мешок с золотом только и ждал, чтобы его кто-нибудь развязал, но, черт возьми, не мог же он переметнуться на его сторону! Обещание есть обещание. Кроме того, мушкетер не больно-то верил в страсть, за которую согласны платить золотом по весу возлюбленной. Что-то тут определенно было нечисто. Да и когда это от испанцев можно было ожидать чего-то иного? Если бы мадам де Мондиссье упомянула, что ее визави – подданный испанской короны, Портос бы еще дважды и трижды подумал, прежде чем соглашаться на невинный на первый взгляд розыгрыш.

- А вот мне думается, что вы лукавите, - сурово возразил он. – Может быть, вы и не желаете причинить вреда ее величеству, но вы испанец, а стало быть, недруг Франции. Мне все это не нравится. Клянусь честью, вы не сделаете дальше ни шагу, пусть даже из вас посыплется все золото, сколько его есть в Кастилии!

+2

14

Ничто из того, что маркиз успел понять о своем собеседнике, не предсказывало столь внезапного поворота, и дон Антонио был настолько выбит из колеи, что на несколько мгновений не нашелся с ответом. Самым странным было то, что, при всей выказанной им суровости, мушкетер отнюдь не казался оскорбленным - да что там, даже минуту назад, когда он гневно предлагал маркизу убрать деньги, он выглядел более возмущенным!

Искренность, впрочем, может принимать самые неожиданные формы, и потому дон Антонио готов был, пусть и с глубочайшим сожалением, допустить, что что-то из сказанного им полностью переменило умонастроение гиганта, превратив его из почти сторонника в защитника отечества - но что?! И как, дьявол побери, некстати!

Нависшая над ним угроза едва не лишила маркиза самообладания, и он сделал ту же ошибку, какую сделали бы многие на его месте - возразил:

- Но сеньор! Желай я повредить Франции, я бы как раз напротив поднял сейчас шум! Вы же сами сказали - неизвестно кто, у самых покоев королевы! Если обо мне узнают, поползут слухи - к чему?

Голос и лицо маркиза равно выразили недоумение, смешанное с сожалением, и он отступил к прикрывающей дверь портьере - не столько намереваясь сбежать, сколько проверяя возникшую у него догадку. Сбежать он при этом предпочел бы - но шум был ему не нужен, а что такая попытка кончится шумом, было для него совершенно очевидно.

- Разве вам угодно оказать такую услугу сеньору кардиналу?

Могла это быть шуточка очаровательной дукеситы?

+1

15

- Э, да вы, кажется, еще и угрожаете оглаской? – обрадовался Портос. – Да бросьте, сударь, бросьте, какие слухи? Фрейлины ее величества настолько очаровательны, что их поклонники порой не могут совладать с собой и пытаются проникнуть в Лувр, а мы их задерживаем и выводим… Дело совершенно обычное, сударь.

Кажется, подобное заявление несколько противоречило предыдущему утверждению мушкетера – что гость может скомпрометировать ее величество; но Портос, возможно не без оснований, полагал, что чем сильнее гость будет растерян, тем легче он расстанется с деньгами. А непоследовательность доводов – превосходный способ сбить с толку. Портос ничем, в сущности, не рисковал. Интересы мадам де Мондиссье будут соблюдены в любом случае, оставалось соблюсти свои собственные.

- А вот каково будет вам, когда вас выведут из дворца под конвоем! – ухмыльнулся он. – И имейте в виду, ведь дежурный офицер непременно захочет узнать ваше имя. А если вы его не назовете, придется вам поскучать в Бастилии, пока кто-нибудь не объяснит, какого дьявола вам понадобилось посреди ночи у покоев ее величества…

+1

16

Тень, пробежавшая по лицу испанца, была столь легка, что она, верно, осталась бы незаметной, даже не будь его капюшон по-прежнему опущен.

- Угрожаю, я? - живо возразил он. - Что вы, сударь! Всего лишь пытаюсь уверить вас, что шум не будет на руку ни вам, ни мне! Вы совершенно правы, и я не хочу, чтобы даже тень подозрения пала ни на доброе имя ее величества, ни на доброе имя моей дамы… а вы, как мушкетер и человек благородный, тоже, я уверен, не стремитесь ее скомпрометировать там, где ваша честь не противоречит вашему долгу. Ну, а теперь, когда мы убедились, что никаких черных замыслов я не таю, прошу вас, как один дворянин другого, позвольте мне пройти к моей даме, и я, клянусь, не останусь в долгу.

Подобная прямота была обыкновенно не больше свойственна дону Антонио, чем орлу - чириканье, но два соображения вынудили его изменить своим привычкам - во-первых, его собеседник, позволив поймать себя на противоречии, показал ему тем самым, что чересчур сложных построений, возможно, желательно было бы избегать, а во-вторых, непомерно затянувшиеся переговоры могли быть уже подслушаны с другой стороны, и в малой приемной, где была назначена встреча, могло оттого уже никого не быть. Не то чтобы маркиз считал, что ее величество терпеливо ждет его прибытия, но юная сеньорита де Сент-Уэр, которая должна была караулить, чтобы оповестить королеву, могла, несмотря ни на что, услышать их голоса и сбежать, опасаясь возможной огласки. С каждым мигом промедления неудачная развязка становилась оттого все вероятнее, и дон Антонио мысленно проклял и всю мушкетерскую роту, и стоявшего перед ней ее представителя.

+1

17

Чем настойчивее становился испанец, тем больше Портос утверждался в мысли, что дела тут вовсе не любовные.

- А не будет никакого шума, - с некоторым удовольствием сообщил он. – Видит Бог, против вас лично я ничего не имею, но служба есть служба. Не расстраивайтесь, сударь, когда ваша дама – если она, конечно, существует – узнает, на какие лишения вы шли ради нее, она, разумеется, постарается вас утешить. Как дворянин, я от души вам сочувствую, но как солдат – обязан вас задержать. Вашу шпагу, сударь.

С этими словами Портос шагнул вперед. Он вполне допускал, что испанец задаст стрекача, ну так что же – тогда попросту придется делиться с теми, кто стоит на входе. И не факт, что он окажется в убытке, потому что тогда настойчивый незнакомец наверняка согласится расстаться со всем своим кошельком, а не с частью, лишь бы избежать ареста.

+1

18

На мгновение у дона Антонио возникло совершенно недостойное христианина и испанского дворянина попросту воткнуть наглецу в грудь свою дагу. Мушкетер, верно, привык иметь дело с придворными дамами и пажами!

Первый его порыв схлынул, однако, мгновенно, и он отступил с грацией дикого кота, протестующе вскидывая руку.

- Прошу вас, сударь! Неужели мы не могли бы договориться полюбовно? Я готов уйти, если вас так тревожит мой визит, и обещаю, вы не останетесь внакладе.

При иных обстоятельствах маркиз обратил бы внимание на внезапную перемену тона и задумался бы, что за ней стоит, но сейчас он, как всякий любовник на его месте, был обеспокоен не подоплекой событий, а их возможным результатом, и если опасался он не скомпрометировать свою даму, а бросить тень на королеву, то мушкетеру об этом знать было неоткуда.

+2

19

Ого, оказывается, как умеет двигаться этот испанец! Портос вполне оценил хищную плавность, с который тот отшагнул к портьере: опыт и интуиция хорошего бойца подсказывали ему, что визитер может быть очень неплох в драке, и мысленно поставил себе зарубку быть повнимательнее. Предложение он оценил тоже, но, разумеется, тут же принял вид донельзя возмущенный.

- Вы предлагаете мне плату? Мне, королевскому мушкетеру?!

Если испанец достаточно сообразителен, то он догадается немедленно возразить, что речь идет не о плате, а лишь о вознаграждении за беспокойство, и тогда останется лишь поторговаться. А уж торговаться Портос умел.

+1

20

- Помилуй Боже, - возразил испанец, - как бы я мог? Вам платит король, а я мог бы только просить вас принять небольшой подарок для вашей дамы, раз уж мне не посчастливилось повидать свою.

Как всякий вельможа, появляясь при дворе, дон Антонио украшал свою особу с особой тщательностью, а как военный, во всякое прочее время избегал колец и цепей, ограничиваясь застежкой на плаще (совершенно неподходящий подарок для дамы, и к тому же из серебра), золотым фамильным перстнем (с которым не расстался бы и при много худших обстоятельствах) и пряжкой на шляпе. В этот раз, однако, он принял во внимание, что перед свиданием с ее величеством ему предстоит встреча с посредницей, и потому мог сейчас снять с мизинца правой руки золотое кольцо-печатку с изображением голубка, стоившее, без сомнения, больше тех несколько золотых, которые он предлагал мушкетеру до сих пор, но обладавшее тем несомненным преимуществом, что наглый мушкетер не сможет попросту прикарманить подарок и поднять тревогу.

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Обстоятельство непреодолимой силы. 1 декабря 1628 года, Лувр