Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан.: Г-жа де Шеврез дарит г-ну де Ронэ новую встречу.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
О чём задумались, мадам? 2 февраля 1629 года: Повседневная жизнь четы Бутвилей никогда не бывает скучна.
Мечты чужие и свои. Март 1629 года: Донья Асунсьон прощается с Арамисом.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
О встречах при Луне и утопших моряках. 9 января 1629 года.: Рошфор докладывает кардиналу о проведенном им расследовании.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » У кого скелет в шкафу, а у кого - младший брат в гостях, 16 дек. 1628г


У кого скелет в шкафу, а у кого - младший брат в гостях, 16 дек. 1628г

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

После эпизода Ложь во спасение. Мёдон, 15-16 декабря 1628 года

Отредактировано Бутвиль (2018-06-29 12:31:08)

0

2

Усталость одолела  Бутвиля, как только голова его коснулась плоской монастырской подушки. Однако спал он беспокойно;  сквозь тяжелую дрему ему всё чудилось, что брат стонет, и наконец сон совсем оставил его.
          В дормитории было темно,  прохладно и тихо так, что Луи-Франсуа расслышал дыхание Никола и понял – младший не спит.
         - Как ты? – негромко, хотя некому было здесь подслушивать, спросил он. – Холодно? Может, тебе пить хочется?
- Сон почему-то не идет, - также негромко ответил Илер – Хотя я думал, что сразу засну – такая усталость навалилась…
      Непонятно сколько уже времени он лежал с закрытыми глазами,  все равно проку в этом не было совершенно никакого. Будто что-то не позволяло ему забыться – хотя бы до рассвета...
      - А меня не отпускает  тревога, - признался Луи-Франсуа. -  Хотя с задачей мы и справились, что будет дальше? В том, что тебя преследовали люди кардинала, сомнений нет, и заметь, как быстро были подстроены две засады! Не получилось у дворян -   немедленно нашли компанию отменных негодяев…
          В комнате было темно, потому старший брат не увидел, как изменилось выражение лица младшего при упоминании «компании отменных негодяев».   А вот витиеватое испанское ругательство, весьма нелестно характеризующее и негодяев, и их нанимателей, темнота расслышать не мешала.
-Наверное, на дороге к какой-нибудь виселице  подобрали, - усмехнулся Илер. – Только все равно без толку…       
- Ты не понимаешь или не хочешь понять? – Бутвиль приподнялся на локте, пытаясь рассмотреть  лицо брата. - Даже открытое нападение не всегда удается отбить, и ты это отлично знаешь. Сегодня тебе повезло, причём дважды, наверно, молитвами её величества. Но полагаться на постоянную благосклонность Фортуны нельзя!  Против тайного сыска, против подкупа слуг, против интриг у нас оружия нет.  Ты шел ко мне, помнишь, и не заметил никого подозрительного. Но кто-то же шел за тобой, кто-то определил, куда ты держишь путь, если вторая засада  уже была готова  на выезде из  города!  Задумайся над этим, брат!

+2

3

-  И ты предлагаешь теперь бояться каждой тени?!, - не сдержался Илер, совершенно не понимая, к чему брат затеял этот разговор.

Боль  сделалась уже  чем-то привычным, не заслуживающим внимания, но в душе  сегодня словно что-то выгорело и неизвестно было, что теперь делать с этой пустотой…

- Я сегодня понял одно, причем  очень хорошо. Если бы все трое господ, повстречавших меня недалеко от особняка Мирабеля, упокоились в той подворотне, у этой истории не было бы такого продолжения. Понял и сделал выводы на будущее...

Луи-Франсуа прикусил губу и лег, не в силах побороть нахлынувшее уныние. В словах Никола  ему  почудился отзвук того безумия, которое погубило старшего брата. И это значило, что достучаться до сердца, до разума младшего не удастся, и нужно заранее приучать себя к мысли о новой неизбежной потере,  потому что люди, привыкшие решать       все свои проблемы оружием, долго не живут. Раньше он успешно отгонял осознание этого факта, но теперь всё  стало иначе…

  Умеренный холод пустого помещения показался ему вдруг ледяным, до дрожи, но он натянул одеяло на плечи, стиснув колючую шерсть до боли в пальцах, и сказал совсем не то, что ему хотелось бы:

  - Ну что же, ты меня успокоил. Я уверен, это будут глубоко продуманные и оригинальные выводы. Человеку взрослому, с богатым житейским опытом, конечно, не требуются ни советы, ни подсказки.

- О да, житейского опыта у меня теперь более чем, причем весьма  нетривиального, - усмехнулся Илер.

Хотя было ему сейчас совсем не смешно. Но что еще можно сделать, когда собственный брат тебя просто не слышит? И под теплым одеялом вдруг стало холодно, как в той чертовой лачуге…. Оставалось продолжать беседу все в той же манере, лишь бы не оставаться наедине с нахлынувшими мыслями. Но  этому намерению не суждено было осуществиться.

Глупо было надеяться, что сегодняшнее "приключение"  обойдется  без последствий…   Кашель оказался такой, что молодому человеку пришлось сесть на постели, впрочем, помогло это не особо.

Отредактировано Илер де Корнильон (2018-07-09 23:25:54)

0

4

Бутвиль сразу забыл о возможных осложнениях в будущем. Кашель Никола испугал его  больше, чем все воображаемые опасности вместе взятые: с любыми кознями  можно как-то бороться, любую рану можно хотя бы перевязать, но против хворей, внезапно поражающих человека,  он был бессилен, и мог сейчас только обнять брата за плечи и укрыть потеплее. 
     -   Да у тебя жар, братец!  Видно,  ты простыл…  А раньше холод был тебе нипочем.  Боже, за что же на тебя сыплются все эти напасти!
         - А чего еще ждать, провалявшись черт знает сколько на  земле в одной рубашке в декабре месяце?,- хрипло ответил Илер, как только чертов кашель наконец отвязался. - Господа висельники оказались весьма изобретательны…
        И  куда теперь деться от этой памяти, ему было совершенно непонятно… Так что простуда, так обеспокоившая брата, сейчас виделась молодому человеку самой незначительной из неприятностей. на которые  минувший день оказался столь щедрым
         Только теперь Бутвиль вспомнил, что брат не раз кашлял при нём, вспомнился и рассказ  Никола о том, с чего началось это недомогание;  как же он мог, озабоченный своими семейными неурядицами, не обратить на это внимания!
       - Нельзя пренебрегать своим здоровьем, - сказал Луи-Франсуа как можно убедительнее. – Когда мы расстались, ты был еще ребенком, жизнь могла тебя изменить по-разному. Но сегодня я слышал и видел достаточно, чтобы удостовериться: ты умеешь достойно держаться, стойкости тебе не занимать, честь имени ты не уронил. Но ты всё-таки  француз, а не испанец, к благородству и гордости неплохо бы добавить долю разума! Твое нынешнее отношение к собственной жизни можно считать медленным самоубийством, а это – тяжкий грех. Если, промерзнув сравнительно недолго, сразу так заболел, значит, нужно хорошо подлечиться.  Или ты предпочитаешь довести себя до чахотки? Я не допущу,  чтобы ты сидел один в съемной квартире, без ухода и присмотра, растравляя свои душевные раны и мешая зажить ранам телесным. Завтра… то есть уже сегодня… мы вместе поедем ко мне домой, там у тебя будет всё, что нужно для отдыха и излечения. И не вздумай отказываться! Когда выздоровеешь, делай с собой,  что захочешь,  но не раньше.

+1

5

Слова Луи-Франсуа о том, что в безнадежной ситуации он держался, как должно, наконец вернули молодого человека из тягостного полузабытья, будто став стеной между ним и вновь напомнившей о себе после того, как все обещанное было исполнено, черной бездной, из которой веяло леденящим холодом.

- Там оставалось только держаться – ничего больше уже нельзя было сделать, - тихо сказал Илер. - Я не думал, что выигрываю время… наоборот хотел приблизить финал…

И только сейчас молодой человек задал наконец вопрос, о котором прежде почему-то даже не задумывался:
- Как ты нашел меня, брат?

Луи-Франсуа вспомнил, как стоял, прислушиваясь, под дверью злосчастной лачуги, и душа его рвалась от мучительной смеси ярости и сочувствия к брату. Он знал, что воспоминание это останется надолго, и как бы ни сложились дальше их отношения, оно будет поддерживать неразрывную связь между ними. Как же было плохо младшему...  Но теперь Бутвиль почувствовал, что брату стало немного легче, и приободрился

. - Найти тебя было несложно, потому что Перрен оказался человеком бывалым и, главное, ответственным. Он сумел проследить, куда тебя отвели те мерзавцы, и помчался ко мне. А потом помог мне расправиться с этой шайкой. Вот и все!

- Да, день минувший оказался редкостно щедрым и на чудеса. - задумчиво произнес Илер. - Только чудеса, увы, вечно длиться не могут.

Теперь, когда темнота отступила, молодой человек сумел наконец осмыслить то, что с ним произошло. И быстро пришел к выводам, которые большой радости не сулили:

- Похоже, за мной проследили от ворот особняка Монморанси – иначе с господами висельниками я точно бы не повстречался. Значит, людям кардинала известно, что я там побывал. А учитывая повышенное внимание к моей персоне, нельзя быть уверенным, что завтра возле особняка не окажется еще кого-то, кто доложит кому следует о том, каких гостей граф де Люз с завидной регулярностью принимает в своем доме. Так что завтра, Луи, я все-таки поеду к себе на квартиру. Не хватало еще отплатить тебе за помощь новыми неприятностями...

Отредактировано Илер де Корнильон (2018-07-27 15:24:50)

0

6

- Да, весьма возможно, что следить будут и впредь, - Луи-Франсуа не стал оспаривать очевидное. -  Но почему ты думаешь, что до твоей квартиры слежка не дойдет?  И разве трудно наблюдать за обыкновенным жилым домом с окнами на улицу? И кто может гарантировать, что шпионить за тобой не станет твоя же квартирная хозяйка, или кухарка? Подумай также о том, что в твою квартиру, ничем не защищенную, в любой момент могут вломиться люди кардинала и утащить тебя, неспособного отбиться, в какую-нибудь темницу для допроса. Откуда ты, скорее всего, не вернешься...  В любом случае, даже если ничего подобного не случится, кто будет ухаживать за тобой, пока ты болеешь?  А без должного ухода ты будешь болеть гораздо дольше и тяжелее. Нет, брат, ты сейчас мыслишь нездраво, и я, старший, имею право решать за тебя.
И ведь возразить было совершенно нечего. И младший брат тут же сообщил об этом старшему:
        - С этим не поспоришь, как бы того ни хотелось…  По сравнению со всем этим нынешнее общение с чертовыми висельниками покажется светской беседой.  А у меня нет ни малейшего желания окончить свой путь на эшафоте или в тюрьме. Хватит уже развлечений для сеньора кардинала… - Илер вздохнул. - Только  ведь получается, что я подставляю тебя под удар.
        - Пусть это тебя не заботит.   Мне не нравится, что ты служишь испанцам, но ты - мой брат, и я хочу помогать тебе.  Мне уже давно стало ясно, что монсеньор кардинал  - это фигура, которую вряд ли под силу свалить  кому бы то ни было в нашем королевстве, во всяком случае, в ближайшее время.  Я отказался от участия в заговоре, потому что понимал его бесполезность.  Но сейчас я могу оказать ему хотя бы какое-то сопротивление, спасая тебя.  Хоть тебе и пришлось пережить мучительные минуты, однако мы не дали прислужникам кардинала исполнить то, что им было поручено. И это уже хорошо. А дальше... будем сопротивляться, сколько хватит сил.

+3

7

Илер слегка улыбнулся - сказанное братом пришлось ему по сердцу.  И это был действительно достойный вариант.

– Знаешь, брат, мне вдруг вспомнилась одна песня, испанская…, - негромко сказал он. - Испанцы называют их романсеро. 

…Романсеро о гибели инфантов Лара напевал какой-то незнакомый испанский офицер одной промозглой голландской ночью, когда было совершенно непонятно, скольким из них доведется увидеть рассвет нового дня…  А юный Никола де Бутвиль слушал старинную песню как завороженный. Ведь она была о том, что сражаться нужно до конца, даже когда уже нет никакой надежды...

-Она о семерых братьях, отважных рыцарях, которых мавры захватили в плен, когда у них уже не осталось сил сражаться, и казнили одного за другим.  И только младший не стал ждать неизбежного финала  -  сумел вырваться, расшвыряв стражников, которые его держали, и встретил смерть достойно с оружием в руках …

Отредактировано Илер де Корнильон (2018-08-23 14:22:54)

+1

8

- Испанцы странный народ, - помолчав, отозвался Бутвиль. - Я немало общался с ними, пока жил в Брюсселе. Они, кажется, не умеют так радоваться жизни, как мы. И потому иначе относятся к смерти. Даже как будто тянутся к ней.  Но мы часто умираем случайно, по легкомыслию, или из-за какого-то пустяка,  или бравады ради, а у испанцев всегда есть веская, серьезная причина для того, чтобы отдать жизнь.  Похоже, что ты, воюя рядом с ними, глубоко проникся их духом. Я чувствовал, что ты изменился, но только сейчас понял, в чем дело. Умереть достойно хотел бы любой благородный человек. Но смерть - это лишь один миг, вспышка, сжигающая всё прошлое человека.  Жить достойно - гораздо сложнее.  Хотя бы потому, что мы можем вкладывать в понятие достойной жизни совсем не тот смысл, что большинство окружающих нас людей,  и тогда мы страдаем от непонимания, от насмешек... Идти своим путем,  не обращая внимания на всё это, идти из года в год - куда труднее, чем взять шпагу и выйти на поединок. Но если ты сумеешь победить врага в собственной душе - то это будет настоящая, достойная победа.

+1

9

- Да, жить как должно непросто, но иначе зачем вообще жить? - согласился с братом Илер. - Но ты меня немного не так понял, Луи... Я говорил о том, что сражаться нужно, даже когда никакой надежды не остается. Когда турки всей толпой ринулись на Мальту, рыцари-иоанниты сражались за каждый клочок земли, не отступая ни на шаг.. И в итоге осада так вымотала осаждавших, что они убрались ни с чем!

Наверное, даже в темноте было видно, как блестят у него глаза…

Все-таки, хоть они оказались в обители капуцинов случайно, монастырские стены, их мирная тишина и легкий холод располагали к размышлениям. Луи-Франсуа даже не надеялся когда-нибудь поговорить по душам с младшим братом, уж больно тот был до сих пор замкнут и колюч, но вот наконец преграда между ними исчезла, и можно поделиться мыслями, которые давно уже лежат невысказанными на сердце!

- Я согласен с тобой, брат. Сражаться нужно, да, несомненно. Но и ты пойми меня: сражение может быть разным! Не обязательно на поле боя и с оружием в руках. Точнее, оружием может быть не только сталь. Особенно когда твой враг - не чужеземный полководец, а прелат католической церкви... Слово, поступок - что угодно! Все может послужить этой борьбе.

Илер сразу позабыл и о боли, и об усталости. Ведь брат наконец заговорил с ним о том, о чем он сам не раз задумывался в последнее врем. Только поделиться этими мыслями было до сего момента не с кем…

- Я это уже успел понять, брат. И это, собственно, одна из причин, по которым я не оставлю службу испанской короне…

Отредактировано Илер де Корнильон (2018-08-23 16:44:33)

+1

10

-  Когда мы с Франсуа оказались в Брюсселе, - помолчав, ответил Бутвиль, - нам предложили поступить на службу к королю Испании.  Но мы оба подумали и отказались.  Хотя жили среди испанцев и неплохо с ними сошлись.  Но... Может, ты помнишь историю Жана де Нивеля,  из рода Монморанси, который из каких-то своих соображений отказался служить королю Франции, за что был проклят отцом, бежал в Нидерланды и стал предметом насмешек? "Жан де Нивель -  такая собака, коя убегает, когда ее зовут"...  Этот Жан, насколько я помню, неплохо ужился с испанцами, но его внук, граф де Горн, попытался с ними договориться в сложных обстоятельствах, и был предательски схвачен зловещим герцогом Альбой и казнен...   Эта вот скрытая жестокость и склонность к коварству нас и оттолкнули.  Но сейчас другие времена. И я не стану тебя осуждать. Если  твоей душе так лучше - служи им.  Но, боюсь, ничего хорошего из этого не выйдет.

+1

11

Историю Жана де Нивеля Илер помнил, но к чему вспоминать ее сейчас, совершенно не понимал. Что же касается графа Горна… Здесь шевалье придерживался мнения, что дружба с еретиками-голландцами никого не доводит до добра. Но эти мысли он ныне предпочел оставить при себе.

– Что будет, то будет, своей судьбы никто не знает, - вздохнул Илер. –  Согласись вы тогда на это предложение – все было бы иначе. Но верность французскому королю в итоге привела Франсуа на эшафот... Что же до коварства, то во Франции его ныне поболее, чем в Испании и сегодня я убедился в этом в полной мере…  Я даже помыслить не мог, что такое возможно. И если бы не ты…

Закончить фразу не удалось – горло вдруг перехватило. О том, что было бы, не успей брат вмешаться, даже думать было жутко, не то что сказать вслух…

Отредактировано Илер де Корнильон (2018-09-11 11:33:45)

0

12

Бутвиль вспомнил, что уже высказывал брату то, что думал  о его службе. Вспомнил и то, как резко Никола отреагировал на это. Он и теперь  не мог и не хотел кривить душой.  Но после всего, что они вместе пережили днем, терять едва наметившуюся  близость из-за подобных разногласий ему совсем не хотелось.  И память подсказала  нужные слова.
         - Когда мы с  Франсуа бывали на кораблях, которые инспектировали, я слышал от моряков такое выражение: "обстоятельства непреодолимой силы". Они имели в виду явления природные - шквалы, ураганы, но мы с тобой тоже, по сути, попали в бурю - не нами начатая, она разнесла нас, словно корабли, в разные стороны.  Но у нас есть душа и разум, и еще что-то даже более ценное, чем верность присяге -  наше родство. Я меньше похож на старшего брата, чем тебе, наверно,  хотелось бы,  но разве из-за этого  стоит отдаляться друг от друга? 
        Он протянул руку и осторожно коснулся плеча Никола.
       - Вот это... держаться за руки и знать, что этой близостью мы никому не обязаны, и   никто её у нас не отнимет. Это главное,   поверь!
         Илер накрыл руку брата своей – не сразу, ведь даже это простое движение теперь далось ему непросто. Пережитое днем напоминало о себе все явственней... что же будет завтра утром?
        - Корабли, которые разбросала буря, неизбежно вновь пойдут рядом, если они плывут к одному берегу, - согласился он -  А у нас с тобой, Луи, берег один - делай, что должен и будь, что будет...
        Луи-Франсуа  улыбнулся в темноте:  младший, кажется, повзрослел!   Да только радоваться тут нечему - уж слишком дорого пришлось заплатить за это...
        -  Знать, что будет, нам не дано - усилием воли отогнав мрачные мысли, он заставил себя вернуться  к действительности. - Ни  завтра, ни потом. Но даже если мы хотим  всего лишь вернуться в Париж, нужно набраться сил. Давай спать!

*

Коллективное творчество

+1

13

- Это точно, нам в дорогу уже завтра… то есть сегодня, как рассветет…

Только сейчас Илер вспомнил, что должен еще оповестить сеньора Мирабеля о том, что письмо доставлено адресату. Еще одна задача, которую предстояло решить, вкупе с разговором с братом окончательно привела мысли в порядок. Потому заснул молодой человек очень быстро и оставшиеся несколько ночных часов проспал спокойно и без сновидений.

Утро ожидаемо оказалось отвратительным. Все тело болело, голова тоже буквально разламывалась. Боль от ожогов немного утихла, только легче от этого стало совсем ненамного. И чертова простуда уже в полной мере дала о себе знать…

Так что совсем неудивительно, что это утро началось для шевалье де Корнильона со слов, которые не подобает произносить в стенах святой обители - с испанского ругательства, очень приблизительно передающего отношение молодого человека к нынешнему положению вещей.

Отредактировано Илер де Корнильон (2018-09-20 17:39:29)

+1

14

Бутвиль заснул сразу, словно рухнул в темный омут, но как только Никола пошевелился и закашлялся, сон мигом улетел. Приподнявшись на локте, он хмуро выслушал  крайне неприязненное мнение брата о мироздании вообще и о наступившем утре в частности. Сквозь круглые окошки под потолком уже сочился мутный серый рассвет, но снаружи не долетало ни звука.
       - Крепко, видимо, верует здешняя  братия, если стены от подобного богохульства  не обвалились! - пытаясь шуткой скрыть беспокойство, он обхватил Никола за плечи и притянул  к себе, как будто мог так защитить его от промозглого холода выстывшей спальни. – Тебе совсем худо… Но оставаться здесь нельзя. Мы обязательно должны сегодня вернуться домой. Я сейчас схожу за лекарем, он поможет тебе  взбодриться.
       Луи-Франсуа помог брату лечь повыше на подушках, спрыгнул на пол,  натянул сапоги, обдумывая, где в такую рань можно найти монаха, не переполошив всю обитель. Но уже скрипнула дверь где-то в начале ряда кроватей,  казавшегося бесконечным в полумраке, и сандалии застучали неторопливо по каменным плитам.
       -  Доброе утро, господа, - бесстрастно произнес брат  Амбруаз, остановившись перед Бутвилем, и поглядел на Никола. В руках он держал что-то завернутое в полотенце. -  Я слышал, вы кашляете. Выпейте это,  вам сразу полегчает.
          Расслышал ли  монах  скверные слова Никола, так и осталось неизвестно. Развернув  полотенце,  он протянул больному кружку. В воздухе повеяло теплым ароматом куриного бульона с  пряными кореньями.

+1

15

Смиренная обитель, разумеется, ничем не напоминала замок Монсальват из рыцарских романов, но стоило Илеру подумать о том, что неплохо было бы подкрепиться, а главное, попить хотя бы разбавленного до неузнаваемости местного вина, и тут же чудесным образом в комнате появился вчерашний монах с кружкой теплого куриного бульона.

- Благодарю вас, - прошептал молодой человек, сразу устыдившись своих недавних слов, которые капуцин точно ведь расслышал...  Взял кружку двумя руками, потому что одной точно бы не удержал. И все равно едва не пролил.

Бульон оказался удивительно вкусным и прекрасно утолил сразу и голод и жажду. И даже силы вроде начали возвращаться. Чудеса, похоже, заканчиваться не собирались. Во всяком случае, в ближайшее время…

+1

16

Бутвиль обрадовался и появлению монаха, и  тому, что Никола охотно выпил бульон, но его заботило, что будет дальше. Забрав пустую кружку из дрожащих рук брата, он взял монаха под локоть, отвел в сторону и  тихо сказал:
           - Господин Амбруаз…  простите, что я  к вам так обращаюсь, но мне почему-то кажется, что у вас есть опыт мирской жизни.  Думаю, вы уже поняли, что наши дела  сложнее, нежели я вчера представил их. Я не мог иначе... 
        -  Трудно было не понять, - слегка улыбнулся монах. - И вы о чем-то хотите меня попросить? 
        Луи-Франсуа только кивнул – у него перехватило горло.
         - Позвольте мне догадаться!  Вы хотели бы, чтобы я умолчал о том, что заметил, и не ставил в известность отца-настоятеля?
         Бутвиль кивнул снова.
         - Это противоречит нашему уставу, но я возьму этот грех на душу, - спокойно ответил монах.
         - Мы даже отблагодарить вас не можем, - пробормотал Луи-Франсуа. – Разве что впоследствии...   
          - В благодарности я не нуждаюсь  ни ныне, ни впредь, - мягко прервал его монах. - Однако выполнить вашу просьбу я смогу при одном условии.
       - А именно? - нахмурился Бутвиль.
       -  Отец-настоятель сейчас в храме, готовится к заутрене. Прежде, чем начать службу, он обязательно осведомится о здравии страждущего юноши, дабы помолиться за него, и на прямой его вопрос  я солгать не смогу. Поэтому вам следует уехать до того, как прозвонит колокол. Тогда мне достаточно будет сообщить ему, что вся необходимая  помощь была оказана, и старший брат увез младшего, спеша вернуть его в лоно семьи.
        - Значит, чем скорее мы уедем, тем меньше вам придется лгать? – усмехнулся Бутвиль. – Хорошо.  Но как же свежая перевязка,  которую вы... 
      - У меня всё с собой, - брат Амбруаз  похлопал ладонью по сумке, висевшей у него через плечо.

+1

17

В один и тот же день шевалье де Корнильону довелось столкнуться и с удивительной подлостью и с поразительным благородством. Разумеется, Илер слышал, о чем брат беседовал с монахом. Слышал он и как Луи-Франсуа жалеет об отсутствии возможности отблагодарить за помощь. Но у него самого такая возможность ведь была!

Непослушными пальцами молодой человек достал кошелек с деньгами, щедро выделенными сеньором Мирабелем на дорожные расходы и ссыпал туда все, что было в его собственном кошельке. Так что когда монах подошел, намереваясь заняться его рукой, Илер остановил его:

-Подождите. После перевязки я об этом могу и не вспомнить…

И протянул брату Амбруазу увесистый кошелек.

- Я в средствах не стеснен, а ваша обитель бедна. Позвольте хотя бы немного отблагодарить вас за все, что вы для нас сделали...

Брат Амбруаз покачал головой:

   - Щедрость, свойственная воистину благородному имени... Я сам не могу принять ваш дар, ибо соблюдаю обет не прикасаться к деньгам. Но нельзя отрицать, что денежные средства весьма пригодились бы нам для оказания зимней помощи обездоленным. Оставьте это на постели, когда будете уходить, их найдут. А теперь позвольте мне приступить к перевязке!

Илер тут же опустил кошелек на одеяло - к тому моменту молодой человек уже успел сесть на постели.

- Теперь я знаю, почему этот мир до сих пор не рухнул – несмотря на все мерзости, которые тут творятся. Молитвами таких как вы, - произнес он, здоровой рукой заворачивая рукав рубашки. И добавил – неожиданно для самого себя:

- Помолитесь обо мне, брат Амбруаз. При крещении мне дали имя в честь святого Николая.

Отредактировано Илер де Корнильон (2018-10-03 08:23:24)

+1

18

– Я мог бы сказать то же самое про вас, - тихо  ответил брат Амбруаз. – Трудно жить в миру человеку, чей дух зажат в тиски долга и чести, еще труднее, когда над ним властвует любовь. Тернисты ваши пути… Если такие люди исчезнут, мир не рухнет, но более ничем не будет отличаться от ада.  Я буду молиться за вас, как и за других, на кого вы так похожи. Но и вас прошу беречь себя ради тех, кто вас любит. Договорились? – монах неожиданно улыбнулся, и стало видно, что он совсем ещё не стар.
        - Я постараюсь, - также негромко ответил Илер и улыбнулся монаху, знавшему о нем, похоже, больше чем он сам и душу его читавшему как раскрытую книгу.
       Нет, действительно замок Монсальват в этом изменившемся совсем не к лучшему  мире принял видимость обители братьев-капуцинов!  Шевалье многое хотел бы открыть этому монаху,  жаль только времени на это совсем не было.   А чудеса продолжались - когда брат Амбруаз занялся его рукой, боль почему-то оказалась вполне терпимой...
      Разговор Никола с монахом Бутвилю пришелся по душе, но он не мог себе позволить расслабиться. Вряд ли все капуцины отличались  таким же великодушием, и любой из них мог быть сплетником или, того хуже, доносчиком. Например, давешний привратник… Холодные стены обители казались графу ловушкой, из которой нужно было поскорее выбраться. Молча наблюдал он за процессом перевязки, с трудом  сдерживая нарастающее нетерпение.
      Под конец процедуры брат Амбруаз  достал из своей объемистой сумки флакон темного стекла и подал Никола:
      - Вам понадобятся силы, чтобы доехать до дома. Это отвар из пяти трав, самых простых, луговых,  но  часа на два его действия хватит.  Выпейте все, только не залпом, по глоточку!

Отредактировано Бутвиль (2018-10-07 22:17:53)

+1

19

Совсем недавно предстоящее возвращение в Париж казалось Илеру дурным сном наяву, теперь же оно представилось шевалье легкой прогулкой.

Он больше не сомневался, хватит ли ему сил на дорогу – с каждым глотком этого горьковатого ароматного питья слабость уходила. Впрочем, кружку молодой человек все равно держал обеими руками – на всякий случай.

– Вот и хорошо, - одобрительно кивнул брат Амбруаз. – А теперь вам пора идти.

   – Вы уверены, что нас никто не увидит? - спросил Бутвиль, стараясь соблюдать разумную недоверчивость.

   - Вся братия сейчас собирается в храм на утреннюю молитву, - монах был невозмутим, словно не замечая его настороженности. – Проводив вас, я тоже туда пойду.

    – А как же лошади?

   - Я уже привел их на хозяйственный двор, куда выходит дверь этого помещения. Пойдемте же!

В монастырской спальне было холодно, потому братья легли спать не раздеваясь. Так что сейчас Илеру нужно было только натянуть сапоги. Пока молодой человек размышлял, как сделать это одной рукой – в очередной раз просить Луи-Франсуа очень не хотелось, ему уже более чем хватило хлопот, монах не стал тратить время на слова – просто подошел и помог.

Накинуть плащ и надеть шляпу шевалье все-таки сумел без посторонней помощи. А вот слов, подходящих для того, чтобы выразить, насколько он благодарен этому удивительному монаху, не нашлось, потому Илер ограничился фразой, предполагаемой в похожих случаях нормами этикета:

- Благодарю вас.

И поклонился – ниже, чем когда-либо кланялся любой из влиятельных персон, с коими его сводила судьба.

+1

20

Шаги монаха были едва слышны, шаги двух братьев гулко отдавались от стен, как будто камень не хотел впитывать чуждые звуки. Бутвиль машинально положил руку на гарду шпаги, но напрасно - они беспрепятственно вышли во двор. Снаружи их встретил туман, вызывавший ознобную дрожь, правда, он же глушил любой шум и даже лошадей делал невидимыми.
          Брат Амбруаз снял засов с ворот, открыл одну створку. Луи-Франсуа помог Никола взобраться на лошадь, но сам медлил.
          - Вам пора, - тихо напомнил капуцин.
          - Да-да, сейчас, -  Бутвиль всё-таки решился задать мучавший его вопрос. – Пожалуйста, объясните:  ваши слова про благородное имя – это была фигура речи или...
       - Подседельник, - монах улыбнулся, покачав головой. - Было бы странно бывшему солдату не распознать славный герб, который на нем вышит.  Не тревожьтесь,  поезжайте с миром! 
       Граф низко поклонился брату Амбруазу, вскочил в седло, и через несколько минут здание монастыря растаяло в тумане; только тихий звон колокола свидетельствовал, что он на самом деле существует.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » У кого скелет в шкафу, а у кого - младший брат в гостях, 16 дек. 1628г