Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле.

Ложь во спасение. Мёдон, 15-16 декабря 1628 года: Г-н де Бутвиль и г-н де Корнильон проводят ночь в Медоне.
За грехи любимых платят двое. 2 февраля 1629 года: Г-н де Ронэ и г-жа де Бутвиль снова встречаются с неприятностями.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: Шевалье де Корнильон беседует со спасшим его г-ном де Жискаром.
Невозможное - возможно. 20 января 1629 года: Г-н де Корнильон получает аудиенцию у своей Прекрасной Дамы.

Что-то кончается, что-то начинается. Ночь на 3 марта 1629 года.: Капитан де Кавуа выражает благодарность г-ну Атосу.
Как много девушек хороших... 1 февраля 1629 года: Граф де Монтрезор знакомится с м-ль де Лекур.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Хабанера. Начало февраля 1629 года, Гавана: Донья Инес и дон Хавьер знакомятся с женихом доньи Хосефы.
Ошибка это решение, которое могло оказаться правильным. 15 дек. 1628г.: Г-н де Рошфор вычисляет г-на де Корнильона.
Щедра к нам грешникам земля (с) Сентябрь - октябрь 1628 г., Париж: Г-н Ромбо и г-жа Дюбуа навещают графиню де Буа-Траси с компрометирующими ее письмами.

Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 янв. 1629 года: Г-жа де Кавуа и г-н Барнье спасают г-на капитана.
Кто помогает в беде, попадает в худшую. 30 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье просит г-на Портоса об услуге.
На пути к Спасению - не спеши! Начало февраля 1629 года, Гавана: Г-н Арамис предается отчаянию, не ведая, что его ждет.
Зимний пейзаж с ловушкой. Середина декабря 1628 года: Г-н де Ронэ пытается вновь соблазнить герцогиню де Шеврез.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » На пути к Спасению - не спеши! Начало февраля 1629 года, Гавана


На пути к Спасению - не спеши! Начало февраля 1629 года, Гавана

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Одновременно с эпизодом Хабанера. Начало февраля 1629 года, Гавана

0

2

Если Господь, в бесконечной и непознаваемой своей мудрости, решил испытать бывшего мушкетера на избранной им стезе, то сам враг рода человеческого не сумел бы выбрать более действенный способ. Ни плен у английских пиратов, ни исполненные холода и безнадежности дни в утлой шлюпке не погрузили его в те бездны тоски, в которых он ощущал себя спустя месяц на галеоне. Нет, никто не требовал от брата Рене, а ныне фрая Ренато, ни тяжелой работы, ни даже какой-либо, и падре Родриго Вильянуэва, исподтишка погоняв сначала новоявленного собрата по богословским вопросам и удостоверившись, что Арамис именно тот, за кого себя выдает, не делал после ни малейших попыток его как-либо унизить, а моряки, солдаты и пассажиры, как благородного происхождения, так и самого простого, относились к нему с неизменным уважением, чему ничуть не вредило его отличное знание кастильского наречия. Любой иной монах, иезуит, лазарист или францисканец, чувствовал бы себя как рыба в воде - тем паче, что на борту «Санта-Вирхен» были также и дамы: простодушная донья Хосефа, совсем юная еще девочка, плывшая к своему жениху - помощнику начальника порта в Гаване, которого она никогда не видела; белокурая красавица донья Асунсьон, которая называлась кузиной одышливого дона Хуана Пиреса, вернее всего не будучи ему даже родственницей; и богобоязненная донья Мария дель Седаро, словно предоставленная благосклонным Провидением лично для фрая Ренато, чтобы не лишать его полностью женского общества и вместе с тем не смущать его дух очарованием доньи Пепиты или красотой доньи Асунсьон. И, как будто для того, чтобы помочь ему порвать с его суетным прошлом, Господь в беспредельной своей благости сохранил рядом с ним и гвардейца Лавардена, и капитана дона Хавьера - живыми напоминаниями об избегнутом им грехе и том наказании, что неизбежно за ним следует.

И однако Арамис был несчастен. Его смущали равно и случайные взгляды доньи Хосефы, в которых вряд ли было что-то дурное, и кажущееся невнимание доньи Асунсьон, а наставления доньи Марии отчего-то будили в его памяти греховную, но столь привлекательную герцогиню де Шеврез. Трудолюбие дона Хавьера, как и бездеятельность Лавардена, легко объяснимая снедавшей его после ранения лихорадкой, вызывали в нем раздражение. Поначалу он еще объяснял себе, что его долгом было духовное утешение - которое он никому не мог предложить, не задев при этом падре Родриго, однако учили его слишком хорошо, и долго он в это не верил - и вместе с тем одна мысль о том, во что превратятся после любой работы его руки - когда-то столь ухоженные, а теперь покрасневшие и заметно огрубевшие, руки, на которые он так суетно по-прежнему тратил до неприличия много времени, подрезая ногти, полируя их, смазывая маслом потрескавшуюся кожу…

Осознавая в полной мере свое несовершенство, Арамис не в силах был, однако, позволить себе опуститься, колеблясь то и дело между стиркой, то потрепанной сорочки, то выцветающей рясы, и нежеланием возложить это занятие на кого-то из матросов или Бантьена, избегая слишком долгого пребывания на палубе, где дул пронизывающий ветер, и задыхаясь в душном трюме - пока, наконец, судьба не сжалилась над ним, послав ему занятие для ума.

Скончался дон Хуан.

Безносая явилась за полнотелым сеньором Пиресом внезапно, посреди обеда, и Арамис, беседовавший в этот миг с падре Родриго и доньей Марией в ее каюте, маленькой, но теплой и напоенной ароматом лаванды, немедленно последовал за старшим собратом к умирающему, дабы успеть исповедовать его и даровать ему последнее причастие.

Покойник лежал на полу ничком, и даже тарелку, опрокинутую им со стола в тот миг, когда его застигла смерть, никто не удосужился убрать. Рядом с ним стоял капитан, выглядевший слегка смущенным. И донья Асунсьон, казавшаяся в этот момент столь несчастной и хрупкой, что Арамис не мог не вспомнить: melior est canis vivus leone mortuo - а ведь донья Асунсьон отнюдь не была собакой! И он - брат Рене - подошел к ней, а не к трупу, и остался произнести слова утешения, когда падре Родриго ушел, едва выполнив свой долг перед покойным и не делая ни малейшей попытки скрыть свое отношение к его осиротевшей кузине.

Белокурая красавица-испанка не отвергла ни слов утешения, ни советов своего молодого пастыря, одарив его всем вниманием, о каком он мог только мечтать - в роли монаха, разумеется! - и если грешные мысли и посещали его осененную тонзурой голову с огорчительным постоянством, Арамис мужественно ничем их не выдавал - или, во всяком случае, старался. Сейчас, однако, в виду сияющего под тропическим солнцем города, он испытал столь глубокую скорбь по всему, что он любил и что оставил за полмира отсюда, и столь неодолимый ужас перед всем тем, что ему предстояло еще испытать стремясь назад, что тяжелый вздох сорвался с его губ и темноволосая голова поникла в нахлынувшем отчаянии - и если, поддавшись духовной слабости, он и осознавал присутствие рядом с ним обольстительной доньи Асунсьон, то в этот миг даже ее молодость и красота не смогли бы вдохнуть в него мужество.

+3

3

Женщине, если она хочет получить от жизни хоть чуточку больше, чем ей предопределено от рождения, трудно без мужчины. Это может быть отец, или брат, но лучше муж, но и любовник тоже сойдет, если вы не боитесь греха. Сеньора Асунсьоен Домингес греха не боялась, хотя, конечно, не без грусти думала о том, что когда-нибудь ей придется за все свои грехи ответить. Но надеялась, что это случится не завтра, что у нее еще будет время пожить в свое удовольствие, пока молодость и красота с ней.
Но человек предполагает, а бог располагает, и любовник красавицы преставился как раз на пороге той новой жизни, которую обещал донье Асунсьон. Прямо на борту «Санта-Вихрен».
Зеленоглазая испанка была достаточно добра, чтобы не поставить это ему в вину.
И достаточно прозорлива, чтобы понять – грядут тяжелые времена.
Конечно, молодой и красивой женщине легче устроиться в жизни, чем старой и уродливой, но Асунсьон желала не только достатка, она желала респектабельности – сиречь безопасности. Ну, или хотя бы ее подобия.
А значит, ей нужен новый покровитель.
Или муж.

Эту мысль молодая женщина вертела и так и эдак, и пока слушала духовные утешение красивого священника, фрай Ренато, такого красивого, что донье Асуньсьон казалось, что с ней говорят ангелы. И когда на правах «кузины» забрала из сундуков любовника все, что представляло ценность – ибо, повторимся, она была женщиной мудрой и понимала, что грядут тяжелые времена.
А еще ей нужен помощник...
Вздохнув, Асунсьон подняла очи к небу... в его яркой, сочной лазури промелькнуло на миг прекрасное лицо священника, фрай Ренато, и вот же он – во плоти.
Это был знак...
- Это было бы похоже на рай, если бы не скорбь, которую мы несем в сердцах своих, - тихо проговорила она, остановившись рядом с красивым пастырем.
- Признаюсь вам, фрай Ренато, меня терзают сомнения… и страх.
В прозрачном воздухе, обволакивающим черное кружево мантильи, белокурая испанка казалась хрупкой и трогательно-беззащитной.
Обманчивая хрупкость, обманчивая беззащитность, но кто будет вглядываться в глубину морских вод и следить за тенями, там живущими, когда его гладь так ласкова и безмятежна?

Отредактировано Асунсьон Домингес (2018-06-20 18:32:48)

+2

4

Слабость простительна женщинам и детям, но мужчина, даже став монахом, не смеет быть слабым - и в том, разумеется, его слабость. Поворачиваясь к своей нечаянной духовной дочери, встречаясь с ней взглядом, Арамис, словно Антей, коснувшийся матери Геи, ощутил новый прилив сил, как будто донья Асунсьон, сделав ему это признание, забрала себе недостойные чувства, подарив взамен уверенность, которой ему прежде недоставало.

- Я понимаю вас, сеньора, - отозвался он - правдивее, чем предпочел бы, но его голос ничем того не выдал, - вы женщина, вы одна, перед вами неизвестность и ни одной живой души, чтобы снять этот груз с ваших плеч, - против воли Арамис покосился на плечи доньи Асунсьон, целомудренно прикрытые вязаной черной мантильей, лишь оттенявшей их белизну и восхитительную округлость, и тут же вернул все свое внимание ее приближающемуся порту. - Взгляните, однако, на нашего капитана. Мне кажется, он говорит сейчас либо о доне Хуане, либо о вас - он уже дважды дернул головой в нашу сторону, и его собеседники посмотрели сюда.

Разумеется, капитан мог также говорить и о жертвах кораблекрушения, но тогда он указал бы и на дона Хавьера, беседовавшего с юной сеньоритой дель Праго, и на Лавардена, также вышедшего на палубу и державшегося ровно посередине между ним и доном Хавьером.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » На пути к Спасению - не спеши! Начало февраля 1629 года, Гавана