Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан.: Г-жа де Шеврез дарит г-ну де Ронэ новую встречу.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
О чём задумались, мадам? 2 февраля 1629 года: Повседневная жизнь четы Бутвилей никогда не бывает скучна.
Мечты чужие и свои. Март 1629 года: Донья Асунсьон прощается с Арамисом.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
О встречах при Луне и утопших моряках. 9 января 1629 года.: Рошфор докладывает кардиналу о проведенном им расследовании.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » За грехи любимых платят двое. Часть II. 2 февраля 1629 года


За грехи любимых платят двое. Часть II. 2 февраля 1629 года

Сообщений 1 страница 20 из 64

1

После эпизода За грехи любимых платят двое. Часть I. 1 февраля 1629 года

Отредактировано Теодор де Ронэ (2018-06-05 21:09:51)

0

2

Остаток вечера Теодор вел себя почти прилично. Разве что привлек излишнее внимание к мадемуазель де Лекур. И за ужином флиртовал напропалую с мадам д’Анси, к глубочайшему возмущению ее ровесниц. Как, впрочем, и нескольких куда более молодых дам. Одну из которых он, впрочем, вызвался затем проводить – так, что никто не услышал. А поскольку исчез он незадолго до нее и не привлекая внимания, если кто и задумался, где и как он провел ночь, ответ на этот вопрос остался открытым.

Что ничуть не помешало ему появиться на следующее утро в особняке мадам де Лароз. И попросить сообщить о себе только мадам де Бутвиль. Которую он увел с собой – даже не спросив, предупредила ли она кого-либо о своих планах. Что, говоря откровенно, его не беспокоило – он позаботился об этом сам.

– Чудесный день будет, – самым светским тоном сообщил он, подхватывая под локоть молодую женщину. Справа – потому что шпагу надел также справа, для боя. Незаметный постороннему знак, что он все-таки был обеспокоен. – Что говорит граф, когда ждут его высокопреосвященство?

Первым его порывом было поехать навстречу. Но в сто раз благоразумнее было дождаться. И возможный предатель, с которым их ждала встреча, оказался тому неожиданным подтверждением.

+1

3

Мадам де Бутвиль одарила его хмурым взглядом. Она оделась в мужское платье — и пусть бы он посмел что-нибудь возразить против этого! Она даже хотела, чтобы возразил. Потому что злилась. На бретера, хоть он и не был ни в чем виноват. Или был. 

- Мы не разговаривали о его высокопреосвященстве. 

И ни о чем толком не успели поговорить. Луи-Франсуа приехал поздно, усталый. Эмили была ему рада, старалась устроить поудобнее. А ночью никак не могла уснуть и все ворочалась. То ей вспоминался дурацкий поцелуй. Это было ужасно, невозможно, неправильно! Потом она думала о том, что собиралась делать утром и страдала от  угрызений совести, чувствуя себя преступницей, и раза три порывалась разбудить мужа и все ему рассказать. Но тогда он непременно бы пошел к этому Зайдо... К утру Эмили совершенно измучилась, а еще ей пришлось притвориться спящей, когда уходил Луи-Франсуа, иначе он по ее лицу догадался бы, что что-то не так. И это, конечно, не улучшило ее настроение...

+1

4

– Я бы крайне удивился, если бы у вас не отыскалось другой темы для разговора, – засмеялся бретер. – Я просто поддерживаю светскую беседу, мадам. О погоде, о политике и о семье. Но мы можем поговорить и о чем-то более увлекательном. О мадам де Зайдо, к примеру. Не поверю, что вы не навели справки.

- Справки — сильно сказано. Я спросила. Бедная вдова, сын служит в Париже у какого-то очень высокопоставленного лица. Приезжает к губернатору с бумагами довольно часто. Мать только о нем и способна говорить — ужасно гордится.
Локоть она высвободила почти сразу.
- И ничего чудесного в этом дне я не вижу.

– Почтительный и любящий сын, – кивнул бретер. Не делая ни малейшей попытки снова взять свою спутницу под руку. – Которого она хочет женить. И не она одна с тех пор, как ее дела пошли на лад. С чего бы ему делаться предателем?

Дорога к дому дамы была короткой. Как и любая иная дорога в провинциальном городе. А ночь, долгая зимняя ночь, не располагала к расспросам.

- Вот уж не знаю. И зачем ему я? Ну Луи-Франсуа — понятно, раз дело касается герцога. Но она сказала: «Если муж не сможет, приходите вы...» Это кто же женщине доверяет? - Эмили хмыкнула и снизу посмотрела на бретера.

На этот вопрос у Теодора, как ни странно, был ответ. Потому что роль курьера он играл в последнее время до отвращения часто.

– Не льстите себе, мадам. Если он сегодня возвращается в Париж и непременно хочет что-то передать герцогу, ему бы и собака подошла. И даже лучше, – он не удержался все же от гримасы, – потому что собака не может говорить.

И это была еще одна причина надеяться, что он ошибся. Что неизвестный месье де Зайдо не был предателем.

+1

5

Эмили презрительно скривилась:
- Благодарю вас, вы чрезвычайно любезны. Я лучше лошади, но хуже собаки. А герцог вообще-то в Лангедоке.

– Тогда собака хуже, – с самым серьезным видом согласился бретер. И, воспользовавшись пустотой проулка, в который они свернули, сдернул глазную повязку.

- Это еще вдруг почему? - насторожилась графиня, ожидая новой колкости.

– Потому что собака до Лангедока не добежит. Вы знаете дорогу? К аббатству Сен-Бенинь, конечно – не в Тулузу.

- Как раз в Тулузу я знаю дорогу лучше. Откуда бы мне знать местные аббатства? Надо было взять Лапена.

+1

6

Если бретер не разделял ее уверенности, он оставил свои сомнения при себе. И повел молодую женщину направо, в обход воздвигавшегося перед ними собора. Что оказалось неверным решением – аббатство лежало по другую его сторону. А узкий, всего в одно окно, трехэтажный домишко, втиснувшийся между пекарней и третьеразрядным трактиром, обнаружился, напротив, почти сразу.

Под рассеянными взглядами троих по-дорожному одетых дворян, потягивавших свое вино за распахнутым, несмотря на холод, окном трактира, бретер взялся за дверной молоток.

– Господин де Бутвиль, к мадам де Зайдо, – сказал он отворившей им неопрятно одетой девахе. – Закрой рот, милая, пока зубы не потеряла.

Служанка, зевнувшая прямо в лицо гостям, вспыхнула и поспешно провела их в крошечную гостиную на втором этаже.

+1

7

Эмили что было силы ткнула бретера локтем в бок.
- Кто?!! - прошипела она. - Вы думаете, вас можно принять за графа де Люз?! Будто собаку можно принять за льва!
Львом она, разумеется, считала мужа, о чем бретеру мог поведать ее гневный взгляд.

– А вот и посмотрим, – насмешливо предложил бретер. – Если никто ничего не заподозрит, то вы ошиблись либо со львом, либо с собакой.

Судя по выражению лица мадам де Бутвиль, она с наслаждением хорошенько бы стукнула своего спутника — но не драться же в гостях!

Выразить свои чувства в словах ей, однако, помешало торопливое появление в гостиной мадам де Зайдо – теперь в простом домашнем платье, со спрятанными под чепчик волосами и с нагруженным подносом в руках.

– Господин граф, – мадам де Зайдо поставила поднос на пошатнувшийся столик у окна и присела в глубоком реверансе, – госпожа графиня… Мой сын, он сейчас будет, прошу прощения, а пока… если позволите?.. это можжевеловая настойка, я сама…

Она вопросительно приподняла принесенный ею графин и заметно огорчилась, когда бретер покачал головой.

– Благодарю, сударыня, но не стоит труда.

- И давайте к делу. - Эмили покрутила головой, сочла стоявший рядом со столиком стул достаточно крепким и села на него, сложив руки чинно на коленях. - Господин де Зайдо мог бы и поторопиться.

+1

8

Изумление, с которым мадам де Зайдо взглянула на молодую графиню, вызвало у бретера непочтительную ухмылку.

– Простите великодушно, мадам, – посоветовал он. – Мадам де Бутвиль выросла в Англии и не получила надлежащего воспитания.

Эмили ответила бретеру высокомерным взглядом, но сказать ничего не успела: дверь гостиной вновь распахнулась. На пороге появился молодой человек. Был он среднего роста, слегка встрепанный, как после сна, худой, бледный, прыщавый и до крайности напыщенный. К груди он прижимал кожаную сумку. И на ней Теодор заметил хорошо знакомые ему печати.

– Сударь! – воскликнул он, устремляясь к бретеру. – Я имею… Прошу прощения, я забыл представиться! Жюльен де Зайдо, на службе у кардинала де Ришелье.

Теодор наклонил голову. Тщетно пытаясь скрыть отвращение. Которое месье де Зайдо, впрочем, истолковал по-своему.

– Да, я состою на службе у негодяя. Но, но! У меня есть вести, важнейшие вести, для господина герцога! Кои я с радостью передам вам, но в тайне, в строжайшей тайне! Ибо иначе жестокая смерть от руки тирана грозит и мне, и моим близким! – высокопарным жестом он указал на смущенно порозовевшую мадам де Зайдо. И, обнаружив тем самым позади себя молодую графиню, ахнул, поворачиваясь к ней всем несообразно худым телом.

+1

9

Мадам де Бутвиль растерялась. Она успела уже повидать разного рода негодяев, даже предателей, вероятно, но никогда такого... нелепого. Впрочем, в сумке, что держал в руках господин де Зайдо, ничего нелепого не было. И этот господин, к счастью, по-видимому, никогда не видел настоящего графа де Люз. Эмили порадовалась, что ничего не сказала мужу.
Если бы Луи-Франсуа взял у этого господина документы — а ведь он бы наверняка взял их, хотя бы для того, чтобы посмотреть, - он оказался бы втянут в отвратительную историю (что история отвратительная, она уже не сомневалась). Кто предал однажды, предаст снова, и кто бы помешал этому человеку донести на Бутвиля? Теперь же графу ничего не грозило...
- Доброе утро, сударь, - она решительно не знала, что сказать.

– С-с-сударь? – пробормотал Зайдо.

– Сударыня, – поправил бретер. – Что за ужасные вести вы хотите сообщить?

– Передать, сударь, – наставительно поправил молодой человек, вздымая сумку к низкому потолку. – Надобно вам знать, сударь…

Внизу, на первом этаже, что-то с грохотом свалилось. Взвизгнул женский голос – той же служанки, судя по равнодушию, с которым глянули на дверь мать и сын. И последний вернулся к своему рассказу:

– Вы полагаете, верно, что армия, с коей вы движетесь ныне на юг, направляется в Савойю, не так ли? Заблуждение, глубочайшее заблуждение! И не нечаянное, а вызванное злой волей! Чьей, спросите вы?

Вопрос был риторический, пусть даже Зайдо и сделал паузу.

- Врага рода человеческого? - предположила Эмили. Она догадалась, что Зайдо, верно, подразумевает Ришелье, но совершенно не понимала, как армия (целая армия!), двигающаяся в одном направлении, может вдруг отправиться в другом. И там же король. Он что, не знает, куда едет?... Нет, этот Зайдо точно был не в себе...

– Помолчите, мадам, если не можете сказать ничего умного, – в голосе бретера прозвучала откровенная злость. – Я слушаю вас, сударь.

Мадам де Зайдо потупилась. Но на ее лице мелькнуло выражение довольства. А ее сын заметно оживился.

– Да! Именно так, сударь! Истинной целью похода назначен Лангедок, однакоже столь снедаем неуемной жаждой власти тот, кто отправил меня сюда, – молодой человек многозначительно потряс сумкой, – что ото всех хранит он свои планы и лишь в последний момент обнародует он их, делая тайное явным. И вместо того, чтобы ударить на Савойю, как стрела, спущенная с тетивы, ринется сия армия на юг.

– А король? – тихо спросил бретер. – Ловите!

Оловянный стаканчик, который мадам де Зайдо не успела наполнить настойкой, полетел в сторону молодой графини.

Эмили открыла было рот, но ее отвлек стаканчик, который она поймала, едва успев подумать, что сумасшествие заразно.

0

10

На лицах матери и сына читалось совершенно одинаковое изумление. А Теодор, воспользовавшись возникшей паузой, взял из ослабевшей руки Зайдо сумку. По крайней мере, вмешаться в беседу снова мадам де Бутвиль не смогла. А поймав стаканчик, похоже, передумала.

– Э-э-э… – проговорил курьер, осознав потерю.

– Это было не для меня? – очень мягко спросил бретер.

– Д-д-да, – Зайдо обернулся к двери. Из-за которой донеслись мужские голоса. И лицо курьера залила свинцовая бледность.

Счет пошел на мгновения. Доли мгновения. И Теодор успел только сунуть сумку за ремень перевязи, когда дверь вылетела.

– Именем короля!

Мгновения бывают очень длинными – как знает любой фехтовальщик.

За первых три слога Зайдо выхватил шпагу. И получил клинок в грудь от второго из вошедших – не успев поднять оружие. Крик мадам де Зайдо перекрыл шестой слог. И Теодор без колебаний ударил убийцу в висок яблоком даги.

– Мадам!

Тело не успело обвалиться на пол, когда он оказался рядом с мадам де Бутвиль. Отбил шпагу первого – кинжалом. Отшвырнул молодую женщину себе за спину. Отпрянул. И лишь тогда ощутил заполнивший комнату тяжелый запах – крови и смерти.

– Вы арестованы, – голос первого звучал оторопело. Как если бы он только начал осознавать, что происходит. – Бросьте оружие.

Был он лысый и какой-то лоснящийся. Наемник – видно с первого взгляда. Как и застывший за ним сообщник – горбоносый, с блестящими не то от возбуждения, не то от страха зелеными глазами. Которому он загораживал проход. Считанные мгновения загораживал, а потом сдвинулся в сторону.

И в этот миг Теодор узнал в них тех троих, что пили вино за открытым окном.

– Пусть дамы уйдут, – предложил он.

Мадам де Зайдо, мешком повалившаяся на тело сына, пронзительно застонала.

– Вы арестованы, – повторил лысый. – Все.

Снизу донесся грохот – как от рассыпающихся столовых приборов.

+1

11

Эмили больно ударилась лодыжкой о ножку стула. Испугаться успела, а вскрикнуть — нет. Только подумала, что вот, опять начинается... И что это ловушка. Для Луи-Франсуа ловушка, и счастье, что она ему не сказала. Зато увлекла с собой в ловушку Ронэ — а чтобы было, если бы одна пошла?! Бретера она точно не бросит, но хорошо бы иметь какое-нибудь оружие... В руке так и остался зажатым оловянный стаканчик... Стилет в сапоге, а как достанешь?..

Комната была мала. И для настоящей драки места не было. Даже без двух тел на полу и упавшей поверх одного из них мадам де Зайдо.

– Дамы уходят, – повторил Теодор.

Три шпаги выскользнули из ножен почти одновременно. И наемники замерли на месте. Не спеша нападать – оценив, похоже, что этот противник не запоздал.

– Вы один, – настойчиво сказал главный. – Нас четверо.

Его соратник сделал правильный вывод, оборачиваясь к двери.

– Эй!..

Теодор атаковал с быстротой молнии. И призыв остался незаконченным. Пускай выпад и не достиг цели – наемник успел отшатнуться. Отпрыгнул вправо главный – увеличивая расстояние для укола. И едва не споткнувшись на теле Зайдо.

Шум снизу стих, как обрезанный ножом.

Оловянный стаканчик — не оружие. И убить им нельхя. Но когда он неожиданно летит прямо в лоб... Эмили целилась в лысого, а на таком расстоянии промахнуться было невозможно.

+1

12

Лысый вскрикнул, вскидывая свободную руку. Шпага, которая иначе дотянулась бы до плеча бретера, безвредно скользнула по кожаному рукаву. Покатился по полу отбитый стаканчик.

Теодор едва заметил. Зеленоглазый оказался быстр. Успел парировать и второй выпад. И бретер отпрыгнул, возвращаясь в комнату. За дверью была лестничная площадка. И места для рипоста у зеленоглазого не было, а у бретера была дага. Но тогда бы лысый остался с мадам де Бутвиль.

О том, что тот мог и не понимать, что имеет дело с женщиной, Теодор подумал уже позже. Лишь в тот момент, как аяла вошла лысому под ребра. Как раз тогда, когда тот начал разворачиваться к молодой графине.

Клинок зеленоглазого зазвенел на чаше даги. А на лестнице загрохотали шаги.

+1

13

Эмили бросилась к окну. Рванула створки, толкнула ставни. Окно, не слишком большое,как и предполагалось, выходило на улицу. Выпрыгнуть было можно: со второго этажа, из неудобного положения, на булыжную мостовую. С риском переломать ноги. И потому это не было выходом. Она развернулась, увидела шпагу Зайдо и метнулась к ней, схватив. Надеясь, что не придется ею действовать, но все же это было лучше , чем оказаться вовсе без оружия.

+1

14

Отвлекаться на суетившуюся женщину Теодор не мог. И все равно отвлекся.

– Не лезьте! – рявкнул он, не оборачиваясь. И бросил бесполезную сейчас аялу в теле лысого, метнулся навстречу зеленоглазому. Тот вскинул в ответ левую руку – и не успел, пропустил удар в лицо. Не кинжалом, визжавшим еще вдоль чужого клинка. Кулаком, как в кабацкой драке.

Долгие часы, не без сожаления пожертвованные венецианскому маэстро. И мгновение, выигранное сейчас.

Пинок в голень, вопль и удар даги. Оставшейся в бедре раненого, когда Теодор бросился за своей шпагой. На лестнице у него был шанс. В комнате двигаться было уже негде.

– Не лезьте, – выдохнул он. И чуть не споткнулся на пути к двери. – Мои…

Мадам де Зайдо медленно поднималась на ноги. И «извинения» донеслись уже снаружи.

+1

15

Мадам де Бутвиль обязательно влезла бы — не в ее правилах было бездействовать, когда друг в беде. Но она не знала, как, и не успела. Однако дага бретера торчала из ноги одного из негодяев (разумеется, негодяев, военный на королевской службе сначала представился бы...), а она могла ему очень пригодиться. Одним скачком оказавшись рядом с зеленоглазым, Эмили вырвала дагу у него из ноги и шатнулась: от запаха и вида крови ее так замутило, что успей она позавтракать — зеленоглазый узнал бы, чем именно.
Одновременно раздался вопль несчастного, закончившийся фонтаном грязных ругательств и женским визгом — не долго думая, он дернул графиню за ногу, отчего та рухнула на пол, и тотчас прижал рукой. Зря — до смерти перепуганная и ничего не соображающая Эмили изо всех сил всадила зажатую в кулаке дагу ему куда попало, то ли в грудь, то ли в плечо, и откатилась в сторону.

+1

16

Он сбил-таки дыхание. Едва успел к лестнице, остановив нового противника уже на последней ступеньке. И поднимавшийся на шаг позади того наемник зарычал от ярости, когда зазвенели, столкнувшись, клинки. И выругался по-немецки.

Здесь тоже не было места для драки. И одному некуда было отступать, а второй отступать не смел.

– Ну хоть шаг-то… – взмолился немец.

Напарник не ответил. И немец, изловчившись, швырнул метательный нож поверх его плеча.

Теодор отпрыгнул, невольно вскидывая свободную руку. Чудом разминувшуюся с пролетевшим мимо лезвием. И оказался уже перед двумя противниками.

– Ты по низам, – бросил немец.

– Жарр! – крикнул второй. – Суль!

Грохот, донесшийся из комнаты, и женский крик были ему ответом.

Отвлеклись все трое. Рука француза дрогнула, клинок отклонился в сторону. И Теодор, замешкавшись, не атаковал в возникшую брешь. А рванувшаяся вперед шпага немца не достала бретера. Который отшатнулся, самую малость быстрее запоздавшего выпада.

Боли он не почувствовал. Лишь злость, полыхнувшую по ребрам и погасшую. Как дрожь, прошедшую от аялы вверх по руке – от локтя немца, рванувшегося прочь, оставив кровь на испанском клинке.

Два пальца стали в плоти с одной стороны, полдюйма с другой.

Чужая шпага стукнулась об пол.

Француз замер. Возможно, растерявшись.

– Убирайтесь, живо, – предложил бретер. И бросился назад в комнату едва ли не быстрее, чем тот кинулся к лестнице.

Девчонка была жива. И невредима, только в лице ни кровинки.

Потом Теодор увидел свою дагу. И ненависть во взгляде зеленоглазого. Которую не мог не понять.

– Хотите ее убить? – сочувственно спросил он. Дождался неуверенного кивка. – Я тоже. Жизнь… полна разочарований.

Мадам де Зайдо всхлипнула.

+1

17

- С чего бы?! - возмутилась мадам де Бутвиль. - Он схватил меня за ногу!
И тут она заметила окровавленную дыру на камзоле Ронэ.
- Вы ранены?!
Тошнота сразу забылась, взгляд молодой женщины стал внимательным, а движения — деловитыми.
- Дайте взглянуть! - она шагнула к бретеру. - Мадам де Зайдо, что-нибудь, чем перевязать, быстро!

– Мадам де Бутвиль, – в тех же тонах проговорил бретер, – отдайте мне мою дагу и не говорите глупостей, у нас нет времени.

Зеленоглазый бессильно обмяк на полу. То ли лишившись чувств, то ли полагая, что так его вернее не добьют.

- Это вы не говорите глупостей! Не хватало вам кровью истечь! - Эмили шагнула к бретеру, сунула ему дагу и покрутила головой, поняв, что на мадам де Зайдо рассчитывать не приходится. Обнаружив на буфете вышитую батистовую салфетку — наверняка гордость хозяйки, она сорвала ее и вернулась к Ронэ.
- Задерите камзол и рубашку, попробуем прижать хотя бы. И быстрее, вы же не хотите, чтобы я стала снимать рубашку с трупа? Там кто-то жив? Если да, то, верно, этот кто-то пошел вниз, или там может быть засада, а мы можем вверх и на крышу.

+1

18

Теодор прислушался. Снизу снова донесся шум шагов, на полу зазвенел металл. И значить это могло – что угодно. Что француз задержался пограбить. Что немец захватил с собой оружие и уронил. Что оба спешат убраться. Что готовят засаду. И предложение мадам де Бутвиль показалось ему неожиданно здравым. Если не считать того, что крыша была далековата от земли.

– Тогда поторопитесь, – в кои-то веки ему не хотелось с ней спорить. Остановить кровь было нужно. И понять, насколько его задели. Что она собиралась делать с этой салфеткой? «Схватил за ногу», значит? – Возьмите.

Он положил шпагу и дагу под руку, на жалобно звякнувший поднос с настойкой. Отдал мадам де Бутвиль свой носовой платок. Вытащил из-за перевязи сумку с печатями, задрал куртку и рубашку. Жалея, что не может поглядеть сам. Взялся снова за дагу, разрезал ремень сумки.

– Завяжете поверх. Заодно повязку закрепите. Мадам, – перемена тона указала, что обращался он теперь к другой женщине. – Мадам, довольно. Что это были за люди?

Возможно, расспрашивать следовало их самих. Но зеленоглазый не шевелился. Лысый был, похоже, мертв. А третий… не хотелось идти смотреть.

+1

19

Эмили глянула на рану.
- Прошло вскользь по ребрам. Задета ли кость, я не знаю. Кровь тут...
Она сложила в несколько раз платок и салфетку. Прижала платок к ране, салфетку — сверху. Поверх приложила сумку, насколько возможно крепко, ремнем от сумки закрепила повязку.
- Очень больно? Должно держаться... - Ее пальцы оказались в крови, она быстро вытерла их о рубашку бретера и, одернув ее, принялась бережно заправлять рубашку ему в штаны.
- Глотните этой ее настойки. Не отравлена? - обратилась она к мадам де Зайдо.

Та ответила молодой женщине пустым взглядом. И медленно опустилась на пол рядом с трупом сына – так падает белье с обрезанной веревки.

+1

20

– Нет уж, мадам, – Теодор мгновенно отстранился. Чуть не зашипел – нет, кость, похоже, все-таки была задета. Но сперва надо было убраться. – Я предпочитаю, когда меня раздевают.

- Смущаетесь? - это только отдаленно напоминало обычное хмыканье мадам де Бутвиль. - Не стоит, раненым и больным все прощается. Не делайте резких движений.

Бретер молча протянул руку за графином. Понюхал, поставил на место.

– Мадам!

В этот раз он не ограничился словами. И слегка пнул – самым носком ботфорта – оцепеневшую в своем горе женщину. Не из бесцеремонности. Но не испытывая ни малейшего желания наклоняться. И она вскинула голову, глубоко уязвленная.

– Мадам, ваш сын мертв, – он не мог сказать это мягко. Не мог тратить время на то, чтобы выразить ей сочувствие. И злился на необходимость вообще говорить с ней. – Я спорить готов… – рану жгло как кайенским перцем. И любое неловкое движение отдавалось даже в кончиках пальцев. – Что сюда скоро придут другие. Именем короля.

Женщина молча протянула руку за лежавшей рядом с ней шпагой.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Жизни на грани » За грехи любимых платят двое. Часть II. 2 февраля 1629 года