Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Кастинг на роль ее высочества. 27 февраля 1629 года, вечер: Г-жа де Вейро отказывается отдать роль принцессы своей горничной.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
Оружие бессилия. 3 марта 1629 года: Капитан де Кавуа допрашивает Барнье, а затем Шере.
Король-олень. 9 января 1629 года: Гастон Орлеанский делится с братом последними слухами о королеве.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
Друг моего друга. 18 декабря 1629 года: Д’Артаньян ревнует Атоса к Кавуа.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.


Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.

Сообщений 1 страница 20 из 28

1

Продолжение эпизода Что за комиссия, Создатель! 12 декабря 1628г., окрестности Шатору.

0

2

Досаду по причине прерванного ужина следовало выместить на одном человеке, и именно с ним кардинал пожелал уединиться в комнате, что прилегала к его собственной. Плохо протопленная и с проеденным молью покрывалом поверх застиранного постельного белья на кровати с обгрызенными ножками - после того случая мэтр Брюнель категорически отказывался пускать в дом собак, - эта спальня в сумерках производила впечатление гнетущее, то есть, весьма подходящее для разговора с одноглазым совратителем.

— Шевалье, ваша любовная жизнь, безусловно, ваше личное дело, однако вы поставили в неловкое положение не только господина де Лекура, скомпрометировали его дочь, но и вынудили нас с её светлостью присутствовать при этом спектакле с дуэлью, за который ваш поручитель сажал в тюрьму господ поважнее, - Луи привык держаться хладнокровно, в противовес своему вспыльчивому отцу, однако нотки недовольства уже заслышались в его голосе. - Теперь, когда мы одни, я требую сказать, что на самом деле произошло между вами и этой... очаровательно-доверчивой особой?

Чем больше говорил Лавалетт, тем сильнее ему хотелось сказать или сделать что-нибудь резкое и неприятное. Любезности, которыми де Ронэ обменивался с герцогиней, указывали не только на знакомство, но и намекали, что оно было для обоих приятным, возможно, в той мере, которой желал увенчать и сам посланник своё старинное приятельство с мятежной красавицей.

Отредактировано Луи де Лавалетт (2018-04-23 17:56:39)

+2

3

Теодор последовал за его высокопреосвященством без единого слова. И сумел не перебить его, пусть его пальцы и сжались теснее вокруг рикассо его клинка, крепче обхватывая чашу. И, уважение ли к патрону руководило им или здравый смысл, даже заставил себя ответить не сразу.

– Я сожалею, ваше высокопреосвященство, – произнес он с той отточенной любезностью, которая никогда никого не обманывает, – что мои частные заботы стали для вас источником беспокойства. У вас есть причины полагать, что я вам солгал?

При иных обстоятельствах он извинился бы, не дожидаясь вопросов. И пояснил бы то, что не пожелал объяснять Бийяру – что не имел ни малейшего намерения драться с Лекуром всерьез. Что знал, насколько этот поединок не добавит чести ни одному из них. И не видел способа уклониться.

Но между ним и кардиналом де Лавалеттом стояла мадам де Шеврез. И, даже не видя в себе ни Париса, ни Менелая, забыть об этом Теодор не мог.

+2

4

Безусловно, одноглазый сердцеед отличался особой дерзостью, которая, по понятным обоим причинам, раздражала его сейчас, прежде оставляя равнодушным. Однако, справедливости ради, Луи не мог заподозрить его во лжи. Чем больше он смотрел на несчастную мадемуазель Лекур, тем больше сомневался в том, что честь её  в самом плотском значении загублена заезжим столичным гостем.

— Увы, ваши частные заботы привлекли излишнее внимание к делу, которое ведёт меня в Лангедок, - мрачно сказал кардинал, цепляясь за повод предъявить Теодору хоть сколько-нибудь весомое недовольство.

«Точно спал. Такой взгляд бывает только у тех, кто уже добился своего», - мысли почтенного священнослужителя витали отнюдь не вокруг добродетели белокурой просительницы, а подле алькова герцогини де Шеврёз. Как всякий облечённый хоть какой-либо властью мужчина, Лавалетт полагал, что из всех собравшихся в таверне представителей своего пола он обладал наибольшим влиянием, а потому - и в том он не видел никаких сомнений - имел наибольшие права на самую соблазнитульную женщину, которую волею случая занесло в те же края.

— А если этот несчастный господин де Лекур вновь потребует сатисфакции? Привезёт сюда своих друзей, которым захочется вашей крови? Что вы полагаете делать?

+2

5

Теодор попытался изобразить на лице удивление. Но, оттого ли, что он не особо старался, потому ли, что всегда скверно лгал – вышло неубедительно.

– Разумеется, ваше высокопреосвященство, в этом случае я призову их к разуму и предложу завершить дело миром. – И издевательский тон его, и насмешливый огонек во взгляде как нельзя яснее говорили об истинных его намерениях. Даже если бы ему вздумалось воспользоваться этими же выражениями. – Но право, я не сомневаюсь, что господину де Лекуру не хватит ни храбрости, чтобы вызвать меня самому, ни времени, чтобы убедить вмешаться кого-то другого.

Другой на его месте извинился бы хотя бы из осторожности. Или понимая, что у кардинала де Лавалетта действительно были причины быть им недовольным. Но бретер уже принес свои извинения. И счел, что этого было достаточно. А не будь его собеседник священнослужителем, он и вовсе не стал бы просить прощения.

+2

6

— В таком случае, я прошу вас приложить все усилия к тому, чтобы дальнейшие выяснения ваших родственных отношений не носили ни малейшего намёка на кровопролитие.

Кардинал считал ниже своего достоинства вступать в перепалку с Ронэ, который очевидно провоцировал его. Однако и сохранять спокойствие было задачей непростой. «Не выставляй себя дураком, он только этого и ждёт», - всполох мысли метнулся из комнатушки, где они находились, в ту, где остывал ужин и куда вот-вот должна была вернуться Мари де Шеврёз, и Луи совершенно не хотелось предстать перед ней поверженным злым языком неугомонного забияки. Силы были неравны, и самым разумным казалось положить конец их назревавшей ссоре.

— Его преосвященство не просто так отправил вас ко мне, шевалье, - примирительным тоном продолжил Лавалетт. - Так что поберегите себя для более великих свершений, чем споры с провинциальными отцами семейств.

+2

7

При упоминании о патроне бретер заметно смутился. И навострил уши. Гадать о планах монсеньора он до сих пор даже не пытался. Но сейчас узнал хотя бы, что таковые были. Что заставило его помедлить с ответом – считанные мгновения.

– Упаси меня господь, ваше высокопреосвященство, от кровопролития в семье. – Скрыть ухмылку он не смог. Учитывая, что о тех, кто не был его родственниками, кардинал де Лавалетт не сказал ни слова. И однако продолжил почти без паузы он отнюдь не из желания избежать дальнейших споров. Или сменить тему. – Но, раз уже мне выпала честь беседовать с вашим высокопреосвященством, я хотел бы нижайше просить вас вернуть мне моего Тирсо ди Молина. Не то чтобы мной двигала низкая жадность, но я успел прочитать только половину. А вас, как лицо духовное, такие книги должны и вовсе тяготить.

В то, что потрепанный томик без переплета отправился в огонь вслед за прочим тиражом, Теодор не верил. Как в то, что кардинал настолько чужд мирского любопытства, что не стал даже заглядывать в сомнительное творение испанского монаха. Или что он позабыл о книге. Но не съязвить не мог. И герцогиня, отсутствовавшая в комнате, но не в его мыслях, несомненно, имела к тому отношение.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2018-05-09 13:42:57)

+2

8

Скабрезности испанца уже успели развлечь кардинала, и вовсе бы зачахшего от тоски среди непролазной грязи, над которой ненадёжным бастионом возвышался придорожный трактир. Ценитель хорошей литературы, включая сочинения сомнительного морального содержания, но безусловных словесных достоинств, Лавалетт поймал себя на мысли, что мог бы подкинуть монаху несколько идей для других пьес, где речь бы шла о страстях их сословия, по сравнению с которыми придворные интриги показались бы жалкими потугами мирян поиграться в вершителей судеб. И даже де Ронэ бы их оценил.

Но делиться с бретёром таковыми сюжетами его преосвященство не торопился. Напряжение между мужчинами ещё было слишком сильно, чтобы на дружеской ноге сплетничать о суетных слугах Божьих.

— Отнюдь, шевалье, и я вам весьма признателен за этот маленький шедевр, - улыбнулся Луи, словно и не заметил укола в словах собеседника. - Без него пребывание здесь казалось бы ещё тягостнее. Идёмте, ваша книга в моей комнате.

+2

9

Что делать с таким подчеркнутым миролюбием Теодор не знал. Но продолжать пикировку было нелепо. И он молча последовал за его высокопреосвященством в его комнату. Где у него обнаружилась нешуточная причина для досады. Более чем нешуточная и крайне привлекательная.

Против своей воли Теодор глянул на кровать. Но полог был поднят, а простыни – не смяты.

– Мадам. – Поклон, который он отвесил герцогине де Шеврез, был подчеркнуто церемонным. Но в его взгляде читалось смущение. И неуверенность. И желание, которое он не сумел скрыть. – Его высокопреосвященство одолжил у меня книгу. Быть может, она будет любопытна и вам?

Предлог был надуманным. Но напомнил ему, что монсеньор предупреждал его о герцогине. И, не пробудив в нем сомнений, вызвал тревогу. Впрочем, он говорил уже Лекуру, что не служит кардиналу. Слышала ли она?

Ароматы пряностей и запеченной птицы дразнили обоняние. Тепло натопленной комнаты кружил голову. И Теодор, не отводя глаз от обворожительного видения в бархате и мехах дорожного платья, почти ощутил в ладони не согревшуюся его теплом чашу эфеса, но нежную грудь, скрытую сейчас тканью и кружевом.

+2

10

Герцогине де Шеврез не пришлось давать свои наставления юной провинциальной розе, а мадемуазель де Лекур не пришлось их выслушивать, и к обоюдному счастью обоих прекрасных дам. Сказав несколько подобающих случаю, но абсолютно незначительных слов девушке и ее отцу, Мари удалилась туда, откуда пришла – поближе к теплу очага, аппетитным блюдам, стынущим на столе, и, самое главное, поближе к секретам кардинала. О них – а еще о том, чем закончится беседа двух мужчин, она и размышляла, когда вернулись Луи де Лавалетт и Теодор де Ронэ. Судя по всему, вполне нашедшие общий язык, что не слишком удивило мадам де Шеврез, она опасалась, что Монсеньор удалит от себя шевалье после сегодняшнего происшествия, а дороги Франции неверны и путаны, кто знает, когда их пути пересекутся в следующий раз?

- Господа…
Герцогиня улыбнулась обоим и каждому по отдельности, вложив в улыбку чуть больше теплоты, чем диктуют условности света. Не нарочно и не нарочито, но так же естественно для себя, как дышать, подогревая между ними соперничество.
- Книга, месье де Ронэ? Взгляну с удовольствием. Я боялась, что в дороге мне придется скучать, но теперь уверена, что время, проведенное в пути, пролетит незаметно, коль скоро Монсеньор любезно предложил мне свое общество.

Поблагодарить кардинала, дать понять шевалье, что она покинет эту гостиницу с кортежем Его Высокопреосвященство… ах, да, еще Мари было любопытно, чем закончилось дело мадемуазель де Лекур, и успокоился ли ее отец, но, судя по всему, все разрешилось благополучно, пусть даже Ее светлость и не слышала в воздухе перезвона свадебных колоколов, как и звона шпаг.

+2

11

Книга Тирсо лежала поверх другой, отпечатанной в Венеции на шелковистой бумаге и не содержащей никакой крамолы, кроме разве что против нарушающих Божьи заповеди. Заручившись согласием бретёра, Лавалетт передал томик герцогине.

– Очень остроумное произведение, мадам, хотя и спорное, - в его положении горячо рекомендовать запрещённую пьесу было бы поступком неподобающим, хотя Луи не сомневался, что умная женщина по достоинству оценила бы написанное, ничуть не смущаясь ни духовным званием автора, ни рекомендацией князя Церкви. - Господин де Ронэ знает толк в литературе.

В чём ином хорошо разбирался Теодор, в уточнениях не нуждалось. Третий догадывался о том, что знали двое, и твёрдо планировал гипотетический любовный треугольник превратить в настоящий. Взгляд его переместился с лица и декольте Мари на стол с остывавшими блюдами, затем на полог кровати и обратно.

– Если не желаете, чтобы я портил впечатления от грядущего чтения, то обещаю молчать о пьесе за ужином, - улыбнулся кардинал, не удосужившись пригласить Ронэ к столу. Более того, он надеялся, что наделавший столько шума соперник откланяется самостоятельно, не отвлекая более от осады очаровательной крепости в шелках.

+2

12

Теодор предпочел бы воспользоваться книгой как приманкой. Или предлогом. Но отказать его высокопреосвященству в прямой просьбе он не мог. И кивнул, пусть и неохотно, подтверждая свое согласие. И не споря с комплиментом.

– «Ошибка фрая Гонсало» особенно хороша, – и что из того, что половину книги он еще не читал? Для его целей эта пьеса подходила больше всех. – Вы оцените, мадам, если позволите мне помочь вам с его экзегетикой. Достопочтенный фрай Габриэль считал необходимым обращаться время от времени к языку столь… разговорному, что он нуждается в самом тщательном переводе.

Невозможно было не услышать насмешку в голосе бретера. Не заметить ее в его взгляде, который он по-прежнему не сводил с герцогини. Даже если смеялся он над самим собой. Над тем, как медлил уходить. Над надеждой, которая – он знал это точно – была безнадежно нелепа. И, самую малость, над соперником.

+2

13

Книга, конечно, не яблоко раздора, да и двое мужчин ничем не напоминали античных богинь, но что-то во всем происходящем наводило на мысль о том, что правы были древние греки, и во всех бедах виновата женщина. Не одна, так другая.
Впрочем, отчего же только древние греки? Возможно, фрай Габриэль придерживался того же мнения.
- Благодарю вас, Монсеньор, благодарю вас, господин де Ронэ, - светло улыбнулась герцогиня де Шеврез, и ее улыбка не означала ни «да», ни «нет».
Как было сказано: всему свое время.
И всем.
Хотя, безусловно, Мари была ближе Песнь Песней.

+2

14

Лавалетт мысленно воздал хвалу герцогине, не пустившейся в пространные рассуждения и тем самым не подарившей одноглазому наглецу повод продолжить с ней беседу. Хотя с Ронэ постоянно приходилось быть начеку.

– Полагаю, после сегодняшнего не стоит утомлять её светлость ещё сильнее, - улыбке кардинала не хватало лишь грозного оскала, после которого оба мужчины должны были бы непременно вцепиться друг другу в загривок, преврати их невидимая Мелюзина в волков. Тем более что упомянутая экзегетика вела к постижению высоких и не слишком материй переплетением тел под прохладными простынями. - Да и вам стоит отдохнуть, шевалье.

Самый прозрачный намёк прозвучал доброжелательным тоном, словно не было предыдущего разговора, текущего соперничества и будущего недовольства попранными правами одного или другого.

+1

15

Теодор небрежно подбросил шпагу. И снова поймал между пальцами. Наклонил голову с нарочито наивным выражением на лице.

– Неужто ваше высокопреосвященство предлагает мне заменить ее светлость за этим столом? – полюбопытствовал он. – Или просто взять на себя тяготы беседы, позволяя ей отдохнуть?

Не имей он дело со священнослужителем, он бы добавил: «от вас». Но кардинал был для него неуязвим. И герцогиня… у него не было на нее прав. Что не мешало ему злиться. Он не мог дать ей то же, что Лавалетт. Найти комнату, пригласить к обеду, осыпать подарками. О ней говорили, что ей это не важно, что она следует лишь своему сердцу. Но чего только о ней не говорили!

Обыкновенно Теодор об этом не задумывался. Отдавал все, что имел, не считал, что дает. Но сегодня жалел, что богат лишь тремя своими талантами. О которых всегда говорил со смехом.

+2

16

В комнате становилось все жарче, и огонь в камине тут был вовсе не при чем. Еще немного, и будут сказаны слова, которые даме слышать не стоит. Не потому, разумеется, что Мари опасалась за свое целомудрие, столь обременительную поклажу она никогда не брала с собой в путешествия, а из соображений здравого смысла. И кардиналу и шевалье де Ронэ следовало немного остыть. Соперничество – это прекрасно, какая женщина не наслаждается соперничеством мужчин за ее благосклонность? Но герцогиня умела вовремя остановиться.

У кого-то женская гордыня – ненасытное чудовище, требующее новых и новых жертв, новых доказательств преданности, желания, покорности. У мадам де Шеврез она была послушна, как комнатная собачка. Прекрасный образчик того, что женщины умеют владеть собой, если рядом нет мужчины, который мог бы владеть ими единолично и полностью.

- Пожалуй, я оставлю вас ненадолго, Монсеньор.
Герцогиня поднялась из-за стола.
- Отнесу книгу – столь ценный образчик изящной словесности заслуживает особенной заботы. Но я не прощаюсь, Ваше высокопреосвященство… господин де Ронэ.
Ее светлость неторопливо вышла из комнаты. Живое, даже слишком живое воображение подсказало ей воистину апокрифическую картину: Ева уходит из Эдема, унося с собой яблоко, предоставляя двум Змиям выяснять, кто соблазнит ее первым.

+2

17

Эпитеты, которыми кардинал мысленно наградил Теодора, нисколько не украшали слугу Господнего, но бретёр обладал особым талантом выводить окружающих из себя. Даже таких терпеливых, как Лавалетт.

– Сударь, очарование её светлости безмерно велико, и потому я могу понять вашу жажду пообщаться с ней, - картины мелькнувшего в его воображении «общения» Ронэ с герцогиней заставили кровь прихлынуть к щекам. - И всё же я был бы весьма признателен, если бы вы позволили нам побеседовать с ней наедине.

Луи держался как мог. Старый герцог, возможно, назвал бы сына остолопом и тряпкой, что неоднократно и делал, но мнение горячего родителя сейчас менее всего имело значение. Куда труднее оказалось спровадить неугомонного сердцееда, которому было мало  провинциальной простушки, так теперь захотелось развлечься с аристократкой самого высокого звания.

+2

18

Несколько мгновений Теодор смотрел на кардинала. А затем отступил на шаг – к двери, отвесил поклон. Не из здравого смысла – но думая лишь о том, что мадам де Шеврез могла задержаться на пути к себе. Давая ему шанс ее догнать.

– Слишком велико, ваше высокопреосвященство, – согласился бретер. И подавил порыв добавить что-нибудь об искушении, грозящем служителю божьему. Или, в свою очередь, выразить признательность за что-нибудь. Или даже пригрозить. В его распоряжении были лишь мгновения – пока ей не надоест медлить. Если еще не надоело. – Слуга покорный.

Не дожидаясь ответа, Теодор ретировался. И, едва оказавшись на галерее вновь, обернулся к бывшей комнате Лавалетта.

Герцогини видно не было. Но, уже прикусив губу от досады, бретер заметил, что нужная ему дверь приоткрыта.

Брошенный вниз быстрый взгляд обнаружил слишком много любопытных глаз. И Теодор, почти не выдав сожаления, пошел в другую сторону. К комнате, которую делил с секретарем его высокопреосвященства. И где не без сожаления оставил оружие, прежде чем спуститься обратно в обеденный зал. Где ждали пылающий очаг, горячее вино, намеки, которые было очень трудно не понимать, и дю Белле.

+2

19

Легко уйти, сложно вернуться, избежав неловкости. Неловкость – вот настоящее пугало людей светских, и герцогиня, в силу пола и своего положения, остро это чувствовала. О неловкость разбивалась и дружба, и любовь, зато вражда на этих твердых камнях цвела пышным цветом. Не этого она хотела для себя и Луи де Лавалетта. Поэтому, подумав немного, Мари извлекла из своих вещей маленькую плоскую коробочку, обтянутую черным сафьяном…

- Монсеньор! Не окажите ли вы мне маленькую услугу? – герцогиня появилась на пороге комнат кардинала с видом немного озабоченным, стараясь с его помощью убедить Его высокопреосвященство в том, что она уже и не думает о небольшой сцене, разыгравшейся на ее глазах.
С Теодором де Ронэ, как она надеялась, у нее будет возможность объясниться позже.

- Вас считают тонким знатоком прекрасного, Монсеньор, что вы скажете об этом? Я приобрела эту вещицу по случаю, и взяла с собой, чтобы подарить моему родственнику – дурной тон просить об услуге с пустыми руками – но, признаться, меня одолевают сомнения. Выскажите свое мнение, прошу вас.

Открыв коробочку, герцогиня поставила ее на стол. Матово блеснула старинная гемма, вырезанная на сердолике. Неизвестный мастер, играя на переходах цветов в слоях камня, извлек резцом из его глубин лицо – властный профиль, тяжелый взгляд. Складки плаща казались до того натуральными, что их хотелось потрогать.
Словом, предлог для возвращения, каким бы надуманным он ни был, был красив. А это главное.

+3

20

– Право, мнение обо мне преувеличено, но гемма прекрасна, это скажет любой, - подарок родственнику, за которым кардинал углядел конечную цель своего визита в Лангедок, строптивого Рогана, был достоен человека подобного ранга. Любопытная безделица, стоившая немалых денег, однако, была Лавалетту менее интересна, чем её дарительница. - На месте счастливого получателя я бы, прежде всего, восхитился вкусом вашей светлости, таким же безупречным, как и эта работа.

Ходячее сомнение в совершенстве предпочтений герцогини недавно покинуло эту комнату, оставив неприятное послевкусие недосказанности и жажду взять реванш в поединке за женщину. Луи верно истолковал приём с геммой и про себя обрадовался, что этот тур остался за ним. Мари де Шеврёз искала его общества.

– Я велю передать Брюнелю, чтобы подали горячее, если вы желаете, - держа камень в руках, Лавалетт указал за стол, который они с герцогиней покинули ради сценки с провинциальными страстями и сельской честью. - Он клятвенно обещал не давать нам заскучать, а это дорогого стоит в таком месте.

Кардинал тихо рассмеялся, протягивая коробочку своей гостье, задержав при этом руку дольше положеного приличиями.

– Что бы вы ни решили, я намерен утомить вас своим обществом. Было бы безрассудством с моей стороны позволить вам так просто исчезнуть после того, как Провидение смилостивилось над своим скромным слугой, послав вас... Ещё вина?

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.