Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле.

Не думая о цене... 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Г-н де Бутвиль спасает г-на де Корнильона.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: Шевалье де Корнильон беседует со спасшим его г-ном де Жискаром.
Яблоки среди зимы. 4 декабря 1628 года: Бернар де Шасток подбрасывает королеве новое яблоко раздора.
Что-то кончается, что-то начинается. Ночь на 3 марта 1629 года.: Кавуа приходит благодарить Атоса за спасение своей дочери.

Тайны Владыки Света. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон узнает, кто сглазил его сестру.
Ловушка с запасным выходом. 22 сентября 1628 года: Винтер попадается в расставленную для него ловушку.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт пытается образумить шевалье де Ронэ.

Хабанера. Начало февраля 1629 года, Гавана: Галеон, на котором плывут донья Инес и дон Хавьер, добирается до Гаваны.
Встретимся в Дижоне... 31 января 1629 года: Пока король въезжает в приветствующий его город, за его спиной происходят самые неожиданные вещи.

Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 янв. 1629 года: Г-жа де Кавуа и г-н Барнье спасают г-на капитана.
Кто помогает в беде, попадает в худшую. 30 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье хочет просить г-на Портоса об услуге, а расспрашивает о смерти «шевалье де Трана».
Как исполняются мечты. 12 декабря 1628 года: Г-н и г-жа де Бутвиль празднуют день рождения и отправляются в театр.
Лекарство от меланхолии. 5 декабря 1628 года: В особняке Монморанси заботятся о подрастающем поколении.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Что-то кончается, что-то начинается. Ночь на 3 марта 1629 года.


Что-то кончается, что-то начинается. Ночь на 3 марта 1629 года.

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

После эпизода Делай что должно, свершится чему суждено.

0

2

Говорят, что змеи, лошади и лягушки способны предчувствовать землетрясение. Гримо, как бы ни был он молчалив, не относился ни тем, ни к другим, ни к третьим, однако на появившегося на пороге господина уставился со смутной опаской: губы Атоса то и дело кривились в странной, жесткой и болезненной одновременно то ли усмешке, то ли гримасе, которую сам мушкетер вряд ли замечал. Он вообще, казалось, ничего не замечал, включая настороженную физиономию лакея. Молча уронил  плащ и шляпу – Гримо, все так же настороженно поглядывая на господина, подхватил и то и другое на лету – и молча же прошел в гостиную. Медлительным жестом взял со стола початую пару часов назад бутылку, зубами выдернул пробку и стал пить прямо из горлышка. Не отрываясь.

Гримо беззвучно вздохнул. Плащ был чем-то забрызган, и лакей, украдкой понюхав пальцы, уже убедился, что это кровь. Однако на раненого его господин не походил. Если уж на то пошло, походил он на человека, подошедшего к краю и остановившегося в задумчивости.

Вино не оказывало своего обычного действия. Опустошив бутылку, Атос со стуком поставил ее на стол. Мыслей не было, никаких. Сожаления тоже. Не было и облегчения. Была чудовищная усталость. И пустота, абсолютная и странная пустота, вино ее не заполняло, оно даже не пьянило, словно пил он родниковую воду.

- Вина. – Атос не узнал собственного голоса. Гримо, как видно, тоже: он вздрогнул и кинулся исполнять приказание. Мушкетер все так же медлительно выложил на стол пахнущий порохом пистолет, опустился на стул и уставился в одну точку. Он сделал то, что был должен сделать. Леди Винтер больше никому не причинит зла. Но на душе было удивительно мерзко.

Вторая бутылка проследовала путем первой, оставив Атоса все так же вопиюще трезвым. Он смутно подумал, что стоило, верно, приказать Гримо принести арманьяка, но и эта мысль не задержалась надолго. В ушах еще таял звон от выстрела. Хотелось заснуть и не просыпаться. Гримо неслышно поставил на стол третью бутылку; Атос посмотрел на нее безразличным взглядом и опустил голову на руки.

+4

3

В эту ночь Кавуа появился дома поздно. В последнее время он избегал общества домашних, чувствуя вину и злость, и в свободное время рыскал по Парижу и его окрестностям, возобновив такие старые знакомства, о которых в иное время предпочел бы забыть.
Да и теперь он приехал только, чтобы сменить коня, освежиться и переодеться в чистое. От одежды разило Парижем, конем, немного вином, немного порохом, ее давно нужно было сменить.
Учитывая, что явился он через черный ход и сразу направился к себе, новости застали его в лице слуги. Приказав никому не сообщать о приезде, пока весь домашний мир крутится вокруг жены и дочери, Кавуа затребовал воды и чистое платье, и...
...исчез из дома так же тихо, как и появился.
Он хотел заглянуть к Франсуазе, но не мог избавиться от мутного, давящего чувства, - все того же чувства, что сильно перед ней виноват, и, может быть, она вообще не захочет его видеть, хотя жена ни словом, ни делом не давала этого понять.
Тихо выбравшись из особняка, он принял поводья свежей лошади (гнедого жеребца из своей конюшни), и, забравшись в седло, после недолгих раздумий направил его сквозь ночь по направлению к улице Феру.
После той размолвки у монастыря Дешо, когда серое февральское утро напомнило обоим о сторонах баррикад, Кавуа держал данное самому себе слово - и избегал мушкетера. По причинам, о которых думал тогда, в феврале, стоя на плитах монастырского двора, и которые так и не озвучил самому Атосу.
В решении своем пикардиец был тверд, хотя не мог расстаться с ноющим чувством потери, и бесило его в эти дни все вокруг; и если с Франсуазой он был неизменно ласков и оставался прежним любящим мужем, потеря дочери окончательно вытащила на свет самые темные качества его души.

Он погнал коня через переулки, сокращая дорогу, пригибаясь под вывесками, не понимая толком, зачем едет и что сейчас будет говорить, но так было нужно - не мог же он, в самом деле, даже не поблагодарить...
...Правда, совершенно не обязательно было делать это среди ночи.
В ушах еще звучал перестук копыт, когда он взялся за тяжелое кольцо на двери и постучал - достаточно вежливо и неприлично громко.
Отодвинулась задвижка. Слуга всмотрелся и открыл дверь, опередив капитана, собравшегося было представиться. Гримо узнал его и впустил молча, как впускал всегда. От этого стало даже не по себе.

- Граф?..

"У себя", - истолковал капитан безмолвный жест. И взбежал по ступеням, остановившись только на пороге комнаты. В мятущемся свете одинокой свечи видна была сгорбленная фигура за столом. Кавуа сделал было шаг назад, решив, что хозяин комнаты спит - и тогда будить его не стоило; в конце концов, можно было объясниться и... в другое время.
Но три бутылки на столе не дали гвардейцу уйти. И пистолет...

- Атос, - окликнул он и сделал шаг в комнату.

+2

4

Безразличие, навалившееся на Атоса, словно набитый песком тюфяк, было настолько сильным, что мушкетер, хотя и расслышал стук во входную дверь, даже не шелохнулся. Не все ли равно, кто пришел. Пускай даже это арест, хотя его, должно быть, никто не узнал. Никто, кроме самой леди Винтер, воскреснувшей уже однажды – отчего бы ей не проделать это еще раз ради того, чтобы отомстить? Атос бы, кажется, даже не удивился. Арест так арест, воскрешение так воскрешение. Из странного, оцепенелого состояния его бы вывел приход кого-то из друзей. Но д'Артаньян, с которым можно было бы помолчать о том, что знали оба – сопровождал короля. Портос, который обладал даром развеивать почти любой мрак своим присутствием – охранял покои королевы. Арамис… Арамис и вовсе был сейчас где-то на краю света. Наверное. Четвертый друг – потому что Атос продолжал считать Кавуа другом, неважно, что тот не желал его ни знать, ни видеть – прийти не мог. Атос был настолько в этом уверен, что даже не вслушивался в шаги на лестнице и в первый миг не узнал голоса. Его кто-то окликнул, проклятье, кому он мог понадобиться посреди ночи? Никакого уважения к свежеиспеченному вдовцу, черт побери!

Мушкетер неохотно поднял голову. И не поверил своим глазам.

- Кавуа, - с удивлением проговорил он, не без усилия стряхивая окутывавшую его пелену оцепенения. – Я не сплю?

+4

5

- Нет, - заверил его гвардеец, подходя ближе к столу. - Простите. Я вам помешал.

На таком расстоянии становились видны пятна крови на одежде Атоса. Кавуа мысленно покачал головой, сохраняя внешне непроницаемость Сфинкса.
Граф кого-то убил.
Какого черта, отправляясь за его дочерью, Атос не взял его с собой?!..
Возможно,  трудно было найти. Возможно, не хотел... общаться?.. Но поехал за младенцем?..
Да как он вообще узнал...
Вопросов были десятки.

- Я только не хотел, чтобы в этот вечер вы пили без меня, - наметил улыбку гвардеец. - Вы нашли ее, Атос. Я хочу, чтобы вы знали, как я вам благодарен. Но я верю, вы знаете.

"А вот я чего-то не знаю", - подумал он в этот момент. Атос, когда хотел того, и сам мог быть непроницаемее иных статуй, но не станет же он скрывать сведения, когда речь идет о его, Кавуа, дочери?..

+1

6

- Не помешали… - пробормотал Атос. Он был рад видеть Кавуа, пусть даже тот приехал лишь для того, чтобы сказать спасибо. Кстати, незаслуженное, с точки зрения Атоса, спасибо. Благодарить надо было бы таинственного осведомителя, который так больше себя и не проявил, между прочим. Но сейчас – сейчас он просто был рад. Появление капитана словно разорвало липкую паутину безразличия и отвращения к самому себе. Если бы можно было вернуть все назад, Атос поступил бы точно так же, он ни о чем не сожалел, но на душе было тяжко и мутно. Так, словно попавшие ему на воротник и на лицо брызги крови оказались ядовитыми, подобно крови кентавра Несса.

- Но вы напрасно меня благодарите, Кавуа, - покачал он головой. – Я даже не знал о вашей беде. Кто-то прислал мне записку, и я… проверил, правда ли в ней написана. Только и всего. Надеюсь, с малышкой все хорошо?

Гримо тем временем, не дожидаясь распоряжения, поставил на стол два бокала и еще одну откупоренную бутылку. Лакей по опыту знал, что одной бутылки этим двоим совершенно недостаточно. Следом на столе возникли тарелка с нарезанным окороком, козий сыр и бисквиты.

+3

7

Кавуа, глядя на эти приготовления, только головой покачал. Садиться он не торопился.

- Скажите, вы сохранили эту записку?

Неизвестных доброжелателей пикардиец опасался больше, чем врагов. От врага знаешь, чего ждать.
Чего добивался этот?..
Обязать его, Кавуа? Это как, руками Атоса?.. Подставить мушкетера?..
Это уже походило на правду. Кровь на одежде...

- Знаете что, граф...

Никто, кроме Гримо, их сейчас не слышал, а в молчаливости слуги Кавуа был уверен как в словах "Ave". Кстати...

- ... Я приглашаю вас на конную прогулку. Здесь и сейчас.

Не хотелось пить в тяжелой, душной обстановке комнаты, которая, казалось, впитала настроение хозяина и сейчас извергала его на вошедшего то ли запахом от плавящейся свечи, то ли духом свежеоткрытого вина, то ли пороховой гарью, которой едва ощутимо тянуло от пистолета. Не хотелось ждать визита тех, кто мог явиться следом - если отдельные догадки и предположения верны.

- Едемте. Ну же, Атос. Вино возьмем с собой.

+3

8

- Записку? – Атос тряхнул головой, пытаясь избавиться от назойливого звона в ушах, выпрямился и посмотрел на Кавуа уже более осмысленно. Черт подери, да, записка. И ее автор, вернее, авторесса. Подозрительно хорошо осведомленная. – Погодите.

Мушкетер встал и снял ларец с каминной полки.

- Кто бы ее ни написал, знает он, вернее, она чересчур много, - хмуро проговорил он, откидывая крышку. Записка лежала сверху. – Я не сразу поверил, но все подтвердилось.

Апатия немного отступила. Он почти забыл или, вернее, не желал думать об этой писульке, а ведь та, что ее написала, знала его имя. И после этого поверить в то, что записка случайно была адресована именно ему? Да черта с два.

- Какой-то мальчишка вручил ее моей квартирной хозяйке сегодня утром.

Атос положил помятый клочок бумаги на стол перед Кавуа, захлопнул ларец  и после секундного колебания отхлебнул из горлышка откупоренной бутылки, полностью игнорируя стоящие на столе бокалы. Конная прогулка, говорите? Предложение было несколько неожиданным, но отчего бы и нет. Сказать по правде, он был настолько рад появлению капитана – и тому, что тот держался как ни в чем не бывало – что согласился бы и на более экстравагантное времяпрепровождение. И если не помогает вино, быть может, поможет прогулка. Мушкетер еще раз встряхнулся.

- Гримо, седлайте. Простите, Кавуа, - тон был почти извиняющимся, - я был неприветлив с вами. Чертовски рад вас видеть.

+1

9

Кавуа на секунду сжал плечо мушкетера, глянул ему в глаза - вместо лишних слов, потому что в зеленом, привычно настороженном взгляде отчетливо протаивали и приязнь, и благодарность  - и вернулся к мятой записке.
Спустя несколько строк лицо его стало почти скучающим - как часто бывало, когда он особенно напряженно думал, и выводы ему не нравились.

- Мальчишка принес, - повторил он, еще раз пробегая глазами неровный текст. - Если вам интересно, что я думаю по этому поводу, Атос...

Он для приличия выдержал паузу - впрочем, неприлично короткую.

- Человек, способный собрать эти сведения, сложить их в связный рассказ и прислать именно по вашему адресу, не настолько глуп, чтобы рассчитывать получить деньги за свою откровенность "когда-нибудь потом". Разве что ему или ей хорошо известно ваше благородство. И первое, и второе приводит нас к выводу, что автор недурно с вами знаком, это первое. А второе... Второе мне очень не нравится.

Капитан медленно прочел вслух:
- "Если вы хотите себе и господину де Кавуа помощь оказать..." - он вскинул глаза на графа. - Вы слышите, Атос? Я никому ни слова не говорил о нашей... размолвке. Полагаю, вы тоже. Или?..

Оставался простодушный здоровяк Портос, но это выглядело каким-то совсем уж невероятным совпадением.

- Предположим, автор знает о нашей дружбе, это несложно было выяснить, но что значит здесь "помочь себе"?

У него был ответ, лежал абзацем ниже (хоть и не было в тексте абзацев), но Кавуа допускал, что слишком много усилий сам приложил к... вопросу... и может быть предвзят.

+1

10

Атос улыбнулся – одними глазами, и, хотя мушкетер тут же вновь нахмурился, на душе у него ощутимо полегчало. Жест и взгляд пикардийца значили куда больше, чем любые слова. А значит, размолвка, которая все это время лежала на сердце увесистым булыжником, могла быть забыта. По крайней мере, ему хотелось на это надеяться.

- Никому, - кивнул он. – И это значит… Да то, что автор знает еще и о моих семейных делах, Кавуа. Только и всего.

Кавуа, сам того не зная, только что повторил его мысли. Если бы тот, кто прислал записку, был заинтересован в деньгах, он бы, пожалуй, действительно пришел сам. Так что ему было нужно нечто другое. Уж не избавиться ли от леди Винтер чужими руками? Ну, в таком случае этот некто может быть доволен. Почему-то Атос не испытывал особого интереса к тому, откуда этот человек знает и планы покойной графини де Ла Фер, и его собственное имя. Какая, в сущности, разница, если оба супруга уже мертвы?

- Возможно, он намекал на то, что леди Винтер добивается моей смерти, - пожал он плечами. – Но это не новость.

+1

11

- Не так много людей знает о ваших семейных делах, - качнул головой гвардеец. - Не так много людей могут хотеть обязать вас... Или подвести под монастырь. Расскажите мне все, Атос. Вы... Вы в крови.

Он мог бы кое-что добавить, но пока не стал. Только хлопнул себя по бедру снятыми перчатками, невольно демонстрируя нетерпение ожидания. Сколько можно седлать, черт возьми.
При свечном свете тускло сверкнул фамильный перстень.

- Расскажите мне все, и, ради всего святого, скажите, что...

Кавуа осекся, сообразив, что уже предположил худшее.
"Что вы убили всех, кто вас видел".

+1

12

- А… - Мушкетер равнодушно глянул на брызги крови на кружевном манжете. Вот что бывает, когда стреляешь почти в упор. – Это не моя. Рассказывать почти нечего, Кавуа. Я первым делом направился к вам, но вас не было  дома, а мадам де Кавуа сказала мне о пропаже. И я нашел девочку там, где указано в записке. Кормилице солгали, что ребенок внебрачный, она поверила, я объяснил ей, во что ее впутали, и она рада была отвезти малышку к матери, только и всего.

- И во что ее впутали? - вкрадчиво спросил пикардиец.- Атос, не замечал за вами привычки ходить вокруг да около... Если дело напрямую не касается вас. Не кормилицу же вы пристрелили, право!

- Похитительница – леди Винтер. – Атос пожал плечами. – Она хотела вам отомстить. Черт подери, Кавуа, я ожидал от нее любой подлости, но такого…

- Вы убили миледи, - тяжело упало в полумрак. Губы гвардейца сжались в узкую полосу на мгновенно заледеневшем лице.

Видит Бог, он пытался уберечь от такой встречи их обоих. Пусть и по разным причинам.
Первое, острое чувство он подавил не без некоторого труда. Это была ревность, ревность к покойнице, которую он хотел убить сам. Сам, черт возьми.
С другой стороны, кому и отдать право первенства, как не мужу.
Второй была мысль о том, простит ли Ришелье. Сочтет ли причину весомой...
Записка.

- Разрешите мне оставить эту записку у себя? - спросил он неожиданно спокойно.

Несколько мгновений Атос молча смотрел на пикардийца. Догадливость Кавуа его не удивила, в конце концов, догадаться было нетрудно, но внезапное понимание, что он невольно поставил друга в очень двусмысленное положение, скребануло словно ржавым железом. Опять они были в разных лагерях, и именно гвардейцу на сей раз предстояло делать выбор между верностью другу и верностью патрону.

- Зачем она вам? – хмуро спросил мушкетер. – Да, я ее убил. Я сделал то, что должен был сделать уже давно, потому что это я выпустил этого демона. И под удар вас поставил именно я. Я не мог допустить, чтобы она нанесла следующий.

Он снова отхлебнул из бутылки. Кажется, выбора у него не оставалось.

- Простите, Кавуа, боюсь, наша с вами прогулка не состоится. Разве что вы согласитесь проводить меня в Пале-Кардиналь.

+2

13

- Хочу узнать, кто автор, - честно сказал Кавуа. - Я верну ее вам по первому слову, Атос. Или сам сообщу, что она у меня.

Он дернул щекой, обозначая улыбку.
Пале Кардиналь.
Это было последнее место, куда он хотел сейчас ехать с мушкетером.

- Помилуйте, граф, - светски предложил он. - Монсеньор сейчас спит и видит десятый сон. Вы же не станете тревожить его в такой час?

Это была не совсем правда, но Кавуа погрешил против истины, не моргнув глазом.

- Мы успеем вдоволь подебоширить. Едемте. И расскажите... Если хотите... Кто вас видел? Где все это случилось?

Еще несколько длинных, очень длинных мгновений Атос молчал и наконец усмехнулся – неожиданно открыто и по-настоящему весело.

- Напоследок? – уточнил он. - Черт, вы правы, будить его высокопреосвященство было бы невежливо. Придется отложить визит до утра. Представив, что сейчас подумает – или даже скажет вслух – Кавуа, услышав, что он явился прямо в особняк на Королевской площади, мушкетер почему-то развеселился окончательно, хотя веселье изрядно горчило.

- Леди Винтер погибла у себя дома, - сообщил он. – Ее слуги пытались задержать безымянного убийцу, но, надо полагать, лица не разглядели.

Атос машинально повел плечами: лопатки еще чувствительно ныли после увесистого удара.

- Кто-нибудь еще знает, что вы были там? Кто-то из ваших друзей? - тут же переспросил гвардеец, поглядывая на дверь. Чертов Гримо, ну что он так возится!

- Нет, - покачал головой Атос. – А это имеет значение?

Кавуа кивнул.

- Похоже, эта записка - единственное, что вас выдает... Но очень косвенным образом. Не считая того, что вас видели мои домочадцы, жена, кормилица, и чертова уйма людей по дороге...  Но все это даже в совокупности еще не позволяет предъявить вам обвинения. К слову... Кто еще знает о записке?

- Домохозяйка, но она не знает, что в ней. Послушайте, Кавуа, - терпеливо проговорил Атос, - я вовсе не собираюсь скрываться от правосудия. Напротив, я намерен обо всем рассказать его высокопреосвяществу. То, что я должен был это сделать, не означает, что это не было убийством. И я не желаю, чтобы вы стали укрывателем.

Отредактировано Кавуа (2018-05-06 00:16:01)

+1

14

- Предоставьте мне самому... - чуть не вскипел пикардиец, но вовремя осекся. - Простите. Я только хотел сказать, что вовсе не обязательно лезть на плаху. Против вас пока ничего нет. Миледи умерла... от рук своего мужа, а граф де Ла Фер давно мертв. Разве не так?

- Совершенно верно, - голос Атоса вновь стал безучастным. – Вы правы, Кавуа, граф де Ла Фер мертв, а потому плаха ему уже не страшна. Покойнику все равно, голова у него на плечах или в корзине.

- Черт бы вас побрал, граф, - наконец не выдержал Кавуа. - Мне не все равно!

После краткой паузы Атос, не глядя на пикардийца,  вновь поднес к губам ополовиненную бутылку, допил оставшееся вино и резким движением, выдающим, что он не так равнодушен, как хочет казаться, швырнул пустую бутылку в угол комнаты. С дребезгом разлетелись осколки. Он все еще был трезв, как ни старался добиться обратного.

- Похоже, этому бездельнику подсунули разбавленное вино, - пробормотал мушкетер. – Проклятье…

+1

15

Кавуа не сдавался так легко. Он молча смотрел на мушкетера, чуть исподлобья, так, что в зеленых глазах плясали огни от свечного света.
Единственное, что он по-настоящему ненавидел в этом мире, это терять друзей.

- Вы спасли мою дочь, Атос. Так что я приглашаю вас на прогулку, которая закончится роскошным завтраком у меня дома. Или жена мне не простит, - вдруг усмехнулся он. - А затем... Любой, кто захочет арестовать вас, будет вынужден вывести из дома нас обоих.

Он снова усмехнулся. Уже ехидно.

- Если сможет. Слушайте, Атос, я вовсе не предлагаю вам скрываться от правосудия. Давайте только немного подождем. Эта записка, - он еще раз глянул на клочок бумаги, который еще сжимал в руке, - отличный повод для шантажа. Давайте посмотрим, кто именно придет к вам и чего захочет.

+1

16

Что-то неуловимо изменилось в лице Атоса - словно по тонкому льду побежала трещинка. Он вскинул на пикардийца взгляд, губы дрогнули, собираясь что-то произнести, но… слова с них так и не слетели. Смешно было бы переспрашивать, понимает ли пикардиец, против кого он собрался идти, защищая мушкетера. Без сомнения, Кавуа прекрасно это понимал. И, однако, не колебался. И понимание того, что, явившись с повинной к кардиналу, он, Атос, вынудит друга выступить против своего патрона, вызвало… облегчение. По крайней мере, он мог не думать об этом прямо сейчас, какое-то время предоставить события воле случая, ни за что не отвечать… хотя бы до утра. Пикардиец недурно его поймал.

Глаза Атоса потеплели.

- Будь по-вашему, Кавуа, - проговорил он наконец и едва заметно улыбнулся. – Не могу же я, в самом деле, допустить в вашей семье размолвку… Но почему вы полагаете, что меня непременно станут шантажировать?

Будь он все еще графом де Ла Фер, это было бы понятно, но что можно взять с нищего мушкетера?

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Что-то кончается, что-то начинается. Ночь на 3 марта 1629 года.