Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие.

Политика вы сделали поэтом. 5 декабря 1628 года, первая половина дня: Кардинал де Ришелье вмешивается в семейные дела нескольких знатных особ.
Врачебная тайна. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон и мэтр Дарлю приходят в дом Клейраков.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
И цветам жизни требуется садовник. 24 февраля 1629 года: Шере обнаруживает в доме миледи повитуху.

Sine ira et studio. Сентябрь 1628 года: Лорд Винтер и миледи пытаются прийти к соглашению.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Du côté de chez Rohan. Орлеан - Шатору. 9 - ... декабря 1628 года: Г-н де Ронэ оказывается в свите кардинала де Лавалетта, к ним присоединяется герцогиня де Шеврез.
Свободы обманчивый яд. 1 декабря 1628 года: Г-жа де Шеврез и ее величество отправляются бродить по парижским улицам.

Да не судимы будем. Январь 1629 года: Гг. де Лаварден и Дюран беседуют по душам.
Хмурое утро. 23 февраля 1629 года.: Атос оказывается секундантом на дуэли Кавуа и Портоса.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

Тайны, о которых знают трое. 2 ноября 1628 года, Лувр: Г-жа де Мондиссье расспрашивает шевалье дю Роше.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Девушка на вес золота! Январь 1629 года: Донья Инес поддается чарам опасного негодяя.
После бури, 5 декабря 1628 года, середина дня: Г-н и г-жа де Бутвиль пытаются примириться друг с другом.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Свободы обманчивый яд. 1 декабря 1628 года.


Свободы обманчивый яд. 1 декабря 1628 года.

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

1 декабря 1628 года. Париж.

0

2

В тайный ход ее величество всегда спускалась с опаской - там было темно, даже со свечой, и холодно, даже в жаркие дни, а низкий потолок, казалось, вот-вот обрушится, погребая ее под толщей камней и грязи. С другой стороны, однако, это было невообразимо увлекательно - кто бы подумал, что прямо из ее покоев можно, оказывается, не просто незамеченной сбежать из Лувра, но и оказаться на другом берегу реки, у самой Нельской башни!

Первой тайный ход изучила г-жа де Мондиссье, потом с ней отправилась г-жа де Буа-Траси, а Анна, поначалу согласившись быть благоразумной, сходила затем даже дважды - сперва с г-жой де Мондиссье, а потом - с г-жой дю Фаржи, но вторая вылазка оказалась для нее скорее разочарованием: заброшенный дом, в погреб которого выходил ход, был ей знаком с первого раза, а выйти на улицу они с г-жой дю Фаржи все-таки не решились. Ее величество уже почти решилась подбить Луизу устроить им новую прогулку, когда та вдруг принесла известие, что в Париж приехала Мари де Шеврез.

Мари! Королева с трудом сохранила на лице неизменное благосклонное выражение, услышав эту новость. Одного этого имени было достаточно, чтобы вызвать улыбку на ее губах - милая, неизменно счастливая, бесконечно очаровательная Мари, рядом с которой рассеивались все тучи и даже зимой становилось теплее!

- Луиза, дорогая моя, - прошептала королева и посмотрела прямо в доверчивые глаза новой подруги. - Вы ее видели? Мы могли бы как-нибудь… увидеться?

У г-жи де Мондиссье оказался уже готов план, и Анна бы непременно им воспользовалась, но дежурила в тот вечер г-жа де Сенесе, и сама Луиза признала, что это слишком рискованно. К счастью, г-жа де Буа-Траси появилась во дворце на следующий день и поклялась обязательно найти свою родственницу, и, хотя ее величество была уверена, что ничего не выйдет, г-жа де Буа-Траси приехала назавтра с добрыми вестями.

Как ни сожалела Анна о том, что две ее подруги считают себя соперницами, звать с собой г-жу де Мондиссье она не стала, и г-жа де Буа-Траси явно испытала облегчение. Потом она, возможно, об этом и пожалела - тяжелую лампу пришлось нести ей - но Анна об этом уже не думала, едва сдерживая шаг, чтобы приноровиться к шагу наперсницы. Мари, дорогая Мари!

Крышка погреба откинулась легко и почти беззвучно, и обе дамы выбрались на волю. В доме было по-прежнему темно, холодно и гулко, и Анна поежилась, кутаясь в песцовую накидку.

- Ее еще нет? - спросила она - отчего-то шепотом. - Прошу вас, графиня, проверьте.

Г-жа де Буа-Траси сделала реверанс и поспешила к выходу из кухни, пока королева присела на краешек некрашеной скамьи - единственного предмета мебели во всем доме.

Отредактировано Анна Австрийская (2018-01-15 23:33:46)

+1

3

Мари, приехавшая в Париж с горячим желанием увидеть королеву Анну (и убедиться, что та все еще привязана к своей подруге и ее влияние не утеряно уж вовсе), была готова признать, что это, пожалуй, почти невозможно. Но, на каждое «невозможно» есть свое чудо, как и на каждое «нет» найдётся «да», и вот уже ее кузина, де Буа-Траси, шепнула Мари заветный адрес… Удача! Еще один щедрый дар госпожи Фортуны, у которой герцогиня де Шеврез определенно числилась в любимицах.

Нетерпеливая Мари торопила часы, но все равно едва не опоздала. Взять с собой провожатого она не могла – столь опасную и полезную тайну, как свидание с Ее величеством, следовало свято хранить.
Остановившись у крыльца старого дома, герцогиня едва слышно рассмеялась, прислушиваясь к лихорадочному стуку своего сердца. Свидания с мужчинами так ее не волновали, не тревожили и не обещали столько удовольствия.
- Amicitia semper prodest, amor et nocet, - прошептала она, вспомнив с веселой нежностью милого и ученого Рене.

В дверь Мари постучала размеренно, громко, заглушая этим стуком собственное волнение.
А если Анна не пришла? А если пришла… не Анна? Этот дом может быть как идеальным местом для тайных встреч, так и роскошной мышеловкой… для одной слишком любопытной кошки. Но осторожность – сомнительная добродетель, и, закутавшись в плащ, Мари приготовилась ждать.

+1

4

Стук дверного молотка разнесся по дому, и Анна вскочила на ноги. Это могла быть только она - Мари! Никто больше не знал, что они здесь будут. К счастью, г-жи де Буа-Траси на кухне не было, и ее величество поспешно уселась обратно, напряженно прислушиваясь. Вот скрипнул отодвинутый засов, послышался голос г-жи де Буа-Траси - «О, дорогая!»

Она!

Анна нетерпеливо поднялась со скамьи и торопливо шагнула к двери. Какие глупости, здесь и сейчас она была не сестра его католического величества и не королева Франции и Наварры - да и французский двор никогда не требовал от нее той же выдержки, что и испанский. Могла же она не оставаться здесь в мраморной неподвижности? Манеры манерами, но это же была просто пустая и весьма пыльная кухня!

Ноги меж тем сами вынесли ее в прихожую, где и обнаружились обе родственницы - дорогая Камилла, похоже, стала спрашивать о здоровье г-на герцога!

- Мари, какое счастье! - Анна благосклонно протянула подруге обе руки, мимоходом отметив ее мужское платье. - Но как вы рисковали! Я так рада!

Она смешалась на миг, спохватившись, что не может даже предложить герцогине присесть.

+1

5

- Моя королева!
Мари умела вложить в эти два слова и восхищение, и нежность, и улыбку, сейчас в них было еще и ликование. Они все же встретились. Вопреки стольким препятствиям, вопреки даже здравому смыслу – встретились.
И, тихим смехом перечеркнув все требования этикета (не приседать же, в самом деле, в реверансе, в мужском-то наряде), герцогиня пожала руки самой прекрасной женщины Франции, отметив про себя, что Анна похорошела. Должно быть, тот мир в королевской семье, о котором ей уже говорили, пошел царственной подруге на пользу.

- Ради того, чтобы снова увидеть ваше величество я готова и жизнь отдать, - заверила Мари королеву. – Но ваша смелость и находчивость меня восхитили! Уйти из Лувра, в такое время!
Госпожа де Буа-Траси, улыбаясь, стояла чуть в стороне, любуясь этой картиной женской дружбы – и пусть смолкнут завистники.

- Расскажите мне все, прошу вас. Вы благополучны, Ваше величество? Счастливы? В Туре я была словно в тюрьме – никаких новостей… я думала о вас днем и ночью!
Счастье… понимают ли те, кто восхваляет женскую дружбу, что счастье ее самый худший враг? Счастливой женщине не нужны наперсницы. Не нужны долгие задушевные разговоры. Счастью достаточно быть… Это несчастье ищет себе подруг.
Герцогиня это знала. Поэтому и вглядывалось в красивое лицо Анны Австрийской, ища на нем ответ на свой самый главный вопрос – нужна ли она еще своей королеве?

Отредактировано Мари де Шеврез (2018-01-19 10:02:46)

+2

6

Анна с ответной нежностью сжала руки подруги.

- Ах, я так несчастна! - вздохнула она. - С тех пор, как вас вынудили уехать, я умираю от тоски и одиночества! И еще… вы знаете.

Слезы, навернувшиеся на глаза королевы, были совершенно искренними, как всегда, когда ее посещали воспоминания о блестящем английском герцоге и всех безрассудствах, на которые он шел ради нее. Мари была единственной, с кем она могла говорить о нем, и говорить почти откровенно - некоторые признания испанская инфанта не может сделать никому.

- Маркиза, прошу вас…

Королева не закончила, но г-жа дю Фаржи, предугадывая ее желание, заторопилась к дверям, прошептав что-то о мерах предосторожности. Когда дверь за ней закрылась, Анна вздохнула, огляделась и снова мысленно посетовала на отсутствие мебели - любой, она согласилась бы даже на табурет. Не то чтобы она устала после прогулки по подземному ходу, но беседовать по душам куда проще сидя рядом с подругой и держась за руки.

+1

7

Да, герцог Бекингем сумел оставить след в сердце Анны. Может быть, как раз потому, что умер. Мертвых любишь сильнее и прощаешь им больше, чем живым. А еще мертвые не предадут, не изменят и не разлюбят. Определенно, достоинства, которых так не хватает живым.
- Я знаю, - добавила Мари свой вздох к вздоху королевы. – Но моя обожаемая королева, вы-то… вы живы! И те, кто любил вас до последнего вздоха хотели бы видеть вас счастливой!
Еще одно весьма забавное рассуждение, которое так красиво на словах, но если вдуматься… Если вдуматься, то Мари де Шеврез, к примеру, определенно предпочла бы, чтобы ее любовники страдали и хранили ей верность, даже когда ее прах смешается с землей. Жестоко? Возможно. Но зато честно!

Двух подруг оставили вдвоем. Мари немного утешилась признанием, что королева умирает от тоски и одиночества. Значит, Луизе де Мондиссье не вовсе удалось занять сердце Анны.
- Если бы я могла быть подле вас, Ваше величество, я бы позаботилась о том, чтобы тоска и одиночество не омрачали ваши прекрасные глаза, но и эти минуты для меня бесценны.
Ах, если бы Анна была больше похожа на прочих женщин (хотя бы и на Мари), драгоценная подруга уже нашла бы ей нового поклонника, но королева Франции, к счастью Франции и к огорчению герцогини де Шеврез была из тех женщин, что хранят если не свое сердце, то свой брак в неприкосновенности.
Но, конечно, все эти мысли никак не отражались на живом лице Мари, там было написано только обожание и восхищение.
Она взяла прекрасные руки Анны и с нежностью поднесла их к губам.
- Каждый день без возможности видеть вас, моя королева, прожит зря.

+2

8

Глаза Анны наполнились слезами, и она снова с нежностью сжала пальцы г-жи де Шеврез. О, как Мари ее понимала, с какой чуткостью улавливала каждое движение ее томящейся души и всегда, всегда находила правильные слова, никогда не заставляя свою королеву чувствовать себя неловко и вместе с тем неизменно оставаясь не только подданной, но и подругой. Никто иной не умел не только виртуозно лавировать между преданностью и сопереживанием, но и не забывать за подкупающей искренностью о ненавязчивом почтении, подобающем сестре и дочери испанских королей!

- Как жесток мир, - вздохнула королева, - я живу лишь от встречи до встречи с вами, прочее время я прозябаю! Я пытаюсь смириться со своей судьбой, но как бы мне хотелось!..

Свет, проникший сквозь щели в заколоченных ставнях, сверкнул золотом в белокурых прядях ее прически, прежде чем королева, отвернув на миг голову, вновь глянула на свою наперсницу.

- Мы можем выйти, - заговорщицки прошептала она. В прошлый свой визит она, приникнув к окну, заметила напротив скромную портновскую лавку, но даже такая ничтожная цель сейчас казалась ей заманчивой - и в этот раз она не стала ждать, пока подруга позовет ее, она стала смелее!

Отредактировано Анна Австрийская (2018-01-23 02:35:56)

+1

9

- Ваше величество! – ахнула Мари, изобразив потрясение, которому, впрочем, противоречила шаловливая улыбка.
Определенно, королева соскучилась даже по тому малому глотку свободы, который доступен любой ее фрейлине, и который строжайше запрещен ей, супруге короля Франции. Какая несправедливость! да и, к тому же, опасная несправедливость. Женщина, заточенная в золотую клетку супружества, с засовом из долга и замком из мужниной тирании, погрустит-погрустит, да и начнет искать себе путь на  волю. И будьте уверены – найдет! Еще как найдет!

- Судьба, рано или поздно, примет нашу сторону, я уверена в этом, моя обожаемая государыня, а сегодня…действительно, отчего бы сегодня нам не выйти на маленькую прогулку? Пусть ваша божественная ножка почтит мостовую Парижа! Может быть, нам удастся услышать, как простой люд хвалит короля… или королеву!

Простой люд удивительно непредсказуем в своих привязанностях. Но и им нужно кого-то любить. Молодая и красивая королева – идеальный предмет для обожания. А женщине нужно, чтобы ее обожали – один английский лорд или тысячи добрый французов, не так уж важно!

Особой опасности в таком развлечении Мари не видела. ну что, бога ради, с ними может случится? Узнают их? Так любой скорее предположит, что у него временное помутнение рассудка и обман зрения, нежели что Анна Австрийская выбралась на тайную прогулку...

Отредактировано Мари де Шеврез (2018-01-27 20:54:11)

+3

10

Зеленые глаза ее величества сверкнули радостью, и она порывисто схватила наперсницу за руку и потянула к выходу. Стыдно было признаться, но она немного опасалась, что их уговор услышала дорогая маркиза дю Фаржи и прибежит сейчас объяснять ей, как рискованна эта затея - что королева и без нее знала. Если кто-то донесет его величеству… Но нет, ничего не случится, ей и думать об этом не хотелось.

- Божественная ножка! - с чуть слышным смехом прошептала она. - О Мари, клянусь, вы луч света в хмуром мареве моих дней! Но посмотрите, разве я не предусмотрительна?

Королева выпустила руку герцогини и повернулась на месте, позволяя подруге рассмотреть во всех подробностях ее нынешний наряд - до неприличия простой для монаршьей особы, но тем не менее мало подходящий для зловонной парижской улицы, где его бархатный шлейф и скромная жемчужная вышивка вокруг горловины даже в лучшем случае привлекли бы к себе пристальное внимание парижских воришек. Благоразумие, однако, подсказало ее величеству дополнить свой туалет плащом, который, пусть и не скрывая всецело ее платье, позволял все же надеяться, что ей грозит не большее, чем заляпанный грязью подол.

+1

11

- Я буду вашим рыцарем, моя прекрасная дама, - со смехом поклонилась Мари королеве. – Буду оберегать вас, и шептать о своей вечной любви.
Ну, в самом деле, почему нет? Мужской костюм она научилась носить весьма ловко, а влюбленных парочек на улицах Парижа достаточно, если повезет, они не привлекут особого внимания. Ну а что касается опасности быть узнанными… Да бог с ней, с опасностью! благоразумие – это так скучно, к тому же ее дорогой подруге, судя по всему, уже надоело быть благоразумной. Так да здравствует свобода!

Дверь осторожно скрипнула, недоверчиво, словно спрашивая – а точно ли следует открываться? Точно ли дамы уверены? Дамы были уверены, во всяком случае, Мари.
Улица была довольна пустынна, только у стены соседнего дома сидел нищий в лохмотьях, да двое мальчишек играли с дохлой крысой, перекидывая ее друг другу палками. Воздух не благоухал розами, было грязно, но зато тут не было шпионов, придворных и скучного мужа.

Мари предложила королеве руку и ободряюще улыбнулась.
- В конце улицы есть галантерейная лавка. Если пожелаете, мы можем выбрать там ленту или платок, в память о сегодняшней прогулке, - шепнула она, предположив, что для королевы Франции посещение какой-то захудалой лавчонки уже незабываемое событие. Герцогиня знала, как это приятно – ходить неузнанной, тогда самые обычные вещи преображаются и заурядное становится запоминающимся.

+1

12

В пыльном полумраке нежилой комнаты мерзко звякнул колокольчик, сообщая, что в доме на той стороне улицы открылась дверь и кто-то вышел из секретного хода. Кому и зачем надо было снабжать потайные лазы такими вот изобретениями, и кого здесь надеялись однажды поймать, Лаварден не знал и предпочитал не задумываться - в некоторых случаях, куда разумнее быть просто исполнителем.
Услышав звук, он поднял глаза от четок и быстро взглянул на Каузака. Тот молча закрылся нищенскими лохмотьями и скользнул прочь через приоткрытую дверь. Лаварден проводил его долгим взглядом. Он достаточно повидал на своем веку преступников и убийц, и вполне сносно умел командовать ими, но Каузак вызывал у него совершенно особый, какой-то мистический страх пополам с брезгливостью - будто восставший из могилы вурдалак, будто безумный каннибал, всякую минуту способный на немыслимое. Лаварден не знал, кто завербовал в агенты Его Высокопреосвященства такого человека, но совершенно не сомневался, что свои деньги Каузак отработает с лихвой.
На некоторое время в комнате остались они с Бантьеном вдвоем. Слуга сидел тихо - только бегающие глазки поблескивали лукавыми огоньками. Лаварден прислонился спиной к оконной раме, скрываясь за занавеской, и стал смотреть на улицу. Он увидел, как в дом постучался и вошел какой-то мужчина; как Каузак в образе нищего вынырнул откуда-то из подворотни, как ему подбросили дохлую крысу, как он ответил сорванцам ужасной бранью и как, наконец, уселся у стены дома.
Спустя некоторое время дверь дома напротив открылась.
Лаварден отступил на шаг назад, прячась в тенях, хоть в этом не было нужды. Он увидел какую-то даму в сопровождении мужчины. "Нищий" что-то проблеял вслед им, протягивая руку, но этого Лаварден уже не видел - они с Бантьеном спешили вниз, к выходу.

Воздух ударил в лицо смесью запахов порченой еды, дыма и конского навоза. Лаварден надвинул на глаза шляпу. Он был одет просто и даже бедно - со стороны его можно было принять за нищего наемника, у которого из всего состояния остались только шпага и гордость. Бантьен отправился через черный ход, и сейчас гвардеец оказался на улице один.
Почти.
- Ми-илостивый сударь, всего одну монетку! - униженно затянул мерзкий нищий, ковыляя к нему. - Для господина - сущая мелочь, а бедному позволит выжить... Это королева с неизвестным мужчиной, - прошептал Каузак, быстро приникнув губами к руке "благодетеля". - Благослови Вас господь, добрый господин!
Лавардену стоило огромных усилий не показать своего удивления и недоверия. Королева?! Королева Франции?! Он хотел спросить у Каузака, не спятил ли тот, но "нищий" уже ковылял обратно к своей стене. Лаварден бросил короткий, внимательный взгляд вслед удаляющейся паре и, стараясь не привлекать к себе внимания, пошел следом за ними.

Отредактировано Ги де Лаварден (2018-01-28 20:55:20)

+2

13

Королева заколебалась. На какое-то мгновение для нее стало очевидным все неприличие ее поступка - Пресвятая дева, как же неподобающе это было, а что если ее увидят, узнают?! Она обернулась к герцогине, уже почти готовая пойти на попятный, но голубые глаза Мари сияли такой лукавой радостью, что ее величество улыбнулась в ответ.

- Я тоже буду шептать, - пообещала она и храбро переступила через порог. Открывшаяся ее взору грязная улица выглядела отчего-то куда более обыденно, чем через щель в ставнях, и, разглядев, что служило маленьким бродяжкам мячом, королева невольно вцепилась в локоть своей отважной наперсницы, как если бы та и в самом деле была рыцарем. - Д-да, пожалуй. Ленту. Или подвязку! Непременно подвязку, милый мой шевалье, под цвет вашей… ах, у вас нет перевязи! Под цвет ваших глаз!

Засмеялась она уже почти непринужденно, и даже ужасающая вонь, пропитавшая, казалось, даже стены домов, с каждым ее шагом становилась все слабее, как если бы ее сдувал прочь сладкий ветер новообретенной свободы. Королева оглянулась на оставшийся позади дом и сбилась с шага - ей показалось, что сидевший в подворотне нищий, от которого она, проходя мимо, отвернулась, поглядел на нее с ненавистью.

+2

14

- Мы обязательно найдем подвязку под цвет моих глаз и вышьем на ней девиз, мой ангел, - прошептала герцогиня, ценившая веселье куда больше, чем здравый смысл. – Может быть, что-нибудь вроде «Каждому свой путь» или «Не сдавайся»?
Как верный «рыцарь», Мари заслонила королеву от зловония нищего и от неприятного, цепкого взгляда его глаз. Впрочем, ничего дурного герцогиня не заподозрила, хоть и говорят, что нищие войдут в Царствие небесное, но при жизни они вовсе не были ангелами. Могли и ограбить, если были уверены, что это сойдет им с рук. И если герцогиня, в силу великолепной самоуверенности, присущей ей едва ли не с рождения, умела осадить настырных попрошаек взглядом, а то и резким словом, то ее милая Анна прямо-таки излучала беззащитность. Беззащитная и прекрасная. Не это ли, в конечном итоге, свело с ума Бекингема? А начиналось все как интрижка, приятная для самолюбия первого министра. Закончилось же… закончилось же смертью, и имя Анны было, как рассказали Мари, последним, что произнес герцог.

Галантерейная лавка обещала «воротники и перья».
Мари склонна была поверить в обещания, хотя и предположила, что воротники подойдут разве что молочнице а перья куплены на рынке, у птичника – все, что осталось от какого-нибудь петуха или фазана, мир его памяти.
Открыв перед королевой дверь, Мари поклонилась.
- Мадам…
А на встречу, из-за прилавка, уже вставал галантерейщик, тусклый и пыльный, как никому не нужные перья фазана, и уж он увидел все, что нужно увидеть торговцу. Дорогую ткань плаща, бархат платья, изящество маленьких рук и горделивую посадку головы.
- Сударыня! Добро пожаловать! Чем я могу быть вам полезным?
- У вас есть подвязки милейший? – невинно осведомилась Мари, небрежно облокотившись о прилавок. – Нам нужны голубые. Покажите все оттенки, какие есть!
Желание королевы – закон!

+2

15

На бледной физиономии галантерейщика явственно читалось сомнение, когда он оценил, как недоуменно оглядывается дама в его владениях, но он почтительно поклонился «шевалье» и вытащил откуда-то облезлый короб.

- Вот, ваша милость, извольте, ежели голубые выбирать, то у меня есть цвет дроздового яйца, - он выложил перед растерянной королевой две простенькие шмальтовые ленты, украшенные столь же непритязательной бордовой вышивкой, искусно переработанной в тесьмы, - и сизые вот…

Цвет этой пары ее величество скорее определила бы как силковый и, глянув для сравнения на свою спутницу, покачала головой.

- Веселенький вот, лазоревый, - безнадежным тоном проговорил галантерейщик, извлекая из короба еще две полоски ткани, на сей раз украшенные тем, что на первый взгляд показалось его покупательнице обтрепанной тесьмой, - с кружавчиками. И… вот.

Последняя пара также не имела ни малейшего сходства с глазами герцогини, но сердце Анны не выдержало.

- Эти, - быстро сказала она, пропуская через пальцы неровную ткань и внутренне ужасаясь. - Или… нет, покажите нам ленты!

Она разжала руку и испуганными глазами взглянула на Мари. Пресвятая дева, ведь ему надо будет заплатить, этому торговцу, а у нее ведь не было ни гроша!

+2

16

Бедняга лавочник вспотел, пока показывал красивой даме подвязки, а потом вспотел еще раз, сообразив, что ни одна не пришлась по вкусу. Но не отсылать же требовательную покупательницу! Честь галантерейщика требовала провалиться в преисподнюю, но найти то, что она купит!
- Ленты, - пробормотал он. – Ну конечно, ленты!  У меня лучшие ленты в округе!
Он хотел было добавить, что даже самая уважаема дама на их улице покупает у него ленты – жена зажиточного шорника – но посмотрел еще раз на наряд гостьи и ее спутника, на ее нежное лицо, и решил, что, пожалуй, жена шорника уже не тянет на законодательницу местных мод.

Мари, посмеиваясь, подошла поближе, и тряхнула перед носом трактирщика кошелем с монетами.  Волшебный жест, творящий чудеса на этом свете, в  чудеса не верящем.
- Поторопись, милейший, мы спешим!
Они не торопились, но милосерднее было бы увести Анну из этой лавки, пусть даже они останутся без лент и подвязок. Испанская инфанта и королева Франции жила в совсем иных сферах и дышала иным воздухом… ну и к тому же, в лавке неаппетитно попахивало похлебкой из баранины на чесноке.

Лавочник дрожащими руками вывалил на прилавок ворох лент, предназначенных для того, чтобы удовлетворить скромное тщеславие какой-нибудь зеленщицы или жены помощника писца. Улыбнувшись, герцогиня выдернула две, синюю и красную.
- Вам и мне, моя… дорогая. Останется только выбрать девиз и вышить его! Вы согласны?
Алый – очень памятный цвет. Во всяком случае, для Мари де Шеврез.

+1

17

Ее величество невольно испустила вздох облегчения и глянула на свою находчивую подругу с настоящей благодарностью во взгляде. Лента - это будет забавно, и ее можно будет пришить - не на платье, упаси Боже, а на… ну, скажем, на подушечку для иголок! Со скромным, самым скромным девизом - хотя нет же, девиз будет для милой Мари, и тогда можно будет выбрать что-то повеселее. Что-нибудь про дружбу…

- Очень мило, - вежливо сказала она, стараясь не смотреть на галантерейщика и оттого лишь яснее видя его потрепанные домашние туфли с дыркой на месте большого пальца и жирными пятнами на непонятного цвета ткани. - Друг мой, вы прекрасно выбрали.

Галантерейщик переступил с ноги на ногу, явно чувствуя, что что-то с его новыми клиентами не так, и не в силах понять, что именно.

- С разрешения вашей милости, - нервно зачастил он, похоже, воспрянув духом от похвалы, - я бы имел честь предложить вам… для господина кавалера… перевязь?..

Обнаружив в последний момент, что кавалер был без шпаги, последний слог он произнес еле слышно, и королева великодушно покачала головой.

- Благодарю вас, сударь, в том нет нужды. Мы уже все выбрали. Но скажите-ка, - продолжила она, пьянея от собственной отваги, - где здесь поблизости можно посидеть за бокалом вина?

Не то чтобы у ее величества настолько пересохло в горле, но она уже не раз слышала, что эти ужасные дуэлянты, мушкетеры и гвардейцы его величества, едва ли не каждый день затевают поединки в каком-нибудь кабаке на Левом берегу, и желание своими глазами увидеть, как это происходит, пересилило в ней даже властный голос здравого смысла и понимание, насколько неподобающим для королевы Франции и Наварры был такой порыв.

+2

18

Мари расплатилась за ленты, галантерейщик вздохнул с таким явным облегчением, что герцогине потребовалось сделать над собой усилие, чтобы не потребовать от бедняги еще чего-нибудь, например, перчатки. Уж очень забавно он краснеет и заикается. Но сокровенная суть любого удовольствия в том, что оно должно быть коротким. Или, хотя бы, непродолжительным, иначе оно перестает радовать и начинает обременять. А упаси нас бог ей обременять чем-нибудь королеву Франции, ну, кроме, разве что, выбора девиза для ленты…

- О! – сказал галантерейщик, не подозревая о мыслях, которые бродили в легкомысленной голове мадам де Шеврез. – О! За бокалом вина! Понимаю!
На самом деле, конечно, он мало что понимал. Но какой уважающий себя парижанин в этом признается?
- Тут, за углом, есть кабачок «Три звезды». Очень чистое и приличное заведение, и погреб выше всяких похвал! А кухня!
Старался галантерейщик не зря, в смысле – не от доброты душевной. Кабачок содержал муж его родной сестры, так неужели родне не помочь? Сегодня он – завтра ему…
- А если желаете, я вас и провожу!
А чего не проводить? заодно намекнуть, что родственная помощь, она дармовой не бывает.

- Что скажете, королева моего сердца? Подойдут нам «Три звезды»?
Лицо Мари было серьезным, но глаза смеялись.

+1

19

Королева заметила озорные искорки в глазах своей подруги, не иначе, Мари что-то задумала. Впрочем, сама королева была сейчас не прочь немного поравлечься, погулять в Париже, наконец, вырвавшись из душного, скучного Лувра, вечно кишащего надоедливыми, угодливыми придворными, плетущими за спиной интриги. С Мари она ничего не боялась, потому что доверяла ей и знала, что она-то никогда её не предаст, с ней одной могла быть королева искренней и откровенной.

Вместо ответа королева оперлась на руку своего "кавалера", и они вышли, сопровождаемые галантерейщиком. Анна задумалась.
Ей вдруг пришло в голову - а что, если случится так, что они окажутся ввязанными в драку или в дуэль? Вот тут она даже немного испугалась. Мари ведь в мужском костюме, но без шпаги... Вот почему трактирщиком так странно смотрел на них: дворянин всегда при шпаге.
- Мари, - шёпотом спросила королева, - а вы видели, как происходят дуэли? Вот бы понаблюдать хоть раз...- высказала она свои мысли. -  И посмотреть, в конце концов, кто же обычно зачинщики дуэлей - мушкетёры ли или же гвардейцы кардинала? Об этом так часто спорят г-н де Тревиль и Его Высокопреосвященство.

Королева уже не думала о том, насколько опасно или нет всё это, подобает ли это королеве, ощущение некой свободы придавало ей храбрости. Кто знает, когда удастся в следующий раз убежать из Лувра... "А это было бы неплохо..." - мелькнула такая мысль у королевы. - "Опять вместе с Мари. Главное, чтобы об этом не узнали Его Величество и монсеньор кардинал, иначе...иначе - прощай, свобода!"

+2

20

- Прекрасно, милейший, идите вперед и попросите, чтобы нам приготовили отдельный стол и пусть подадут вино и какие-нибудь легкие закуски. А мы идем за вами.
Галантерейщик, поклонившись, поспешил исполнить просьбу господ, а Мари, взяв под руку Ее величество, неторопливо последовала к «Трем звездам». Ей такие заведения были привычны, а вот королеве вряд ли приходилось бывать в них, ну, да если вести себя осторожно – ничего не случится. Они же способны вести себя осторожно?

Выслушав вопрос дорогой подруги, герцогиня засомневалась в этом… Конечно, мадам де Шеврез случалось быть причиной дуэлей, но вот видеть – нет, хотя драки, конечно, наблюдать приходилось. Только вот зрелище это вряд ли бы пришлось по вкусу ее дорогой подруге, королеве Анне.
Что касаемо вопроса о зачинщиках… тут Мари позволила себе улыбку – вряд ли стоило кому-то отдавать первенство. Мушкетеры короля и гвардейцы кардинала вполне стоили друг друга. Ни те, ни другие не были невинными агнцами. Но как невинное дитя тешат сказками, в которых доброта вознаграждается сторицей, а зло и грех жестоко и справедливо наказываются, так и для королевы у герцогини были заготовлены нужные слова.
- Гвардейцы кардинала – настоящие головорезы, - страшным шепотом поведала она Анне «правду, какая она есть». – Надеюсь, мы не столкнемся с ними, моя дорогая королева, это грубые, опасные люди. То ли дело мушкетеры Его величества! Право, все они пожертвуют своей жизнью ради вас по одному вашему слову! А дуэли… дуэли слишком неприглядное зрелище для ваших прекрасных глаз, Ваше величество. оставим их мужчинам, коли уж им по нраву опасные развлечения.

«Три звезды» оказался не хуже и не лучше множества своих собратьев, правда, королеву там встретили как королеву, а Мари (если помнить о ее костюме) как короля и тут же проводили наверх. Оттуда было прекрасно видно весь зал. Замечательно. Нас толе стояло вино и паштет, по виду – вполне съедобный.  Восхитительно.
Играя свою роль до конца, герцогиня помогла своей дорогой подруге сесть.
- Ну, и как вам этот маленький маскарад? – спросила она, когда трактирщик получил задаток и поспешно ушел, оставив гостей наслаждаться беседой.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Свободы обманчивый яд. 1 декабря 1628 года.