Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле.

Ложь во спасение. Мёдон, 15-16 декабря 1628 года: Г-н де Бутвиль и г-н де Корнильон проводят ночь в Медоне.
За грехи любимых платят двое. 2 февраля 1629 года: Г-н де Ронэ и г-жа де Бутвиль снова встречаются с неприятностями.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: Шевалье де Корнильон беседует со спасшим его г-ном де Жискаром.
Невозможное - возможно. 20 января 1629 года: Г-н де Корнильон получает аудиенцию у своей Прекрасной Дамы.

Что-то кончается, что-то начинается. Ночь на 3 марта 1629 года.: Капитан де Кавуа выражает благодарность г-ну Атосу.
Как много девушек хороших... 1 февраля 1629 года: Граф де Монтрезор знакомится с м-ль де Лекур.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Хабанера. Начало февраля 1629 года, Гавана: Донья Инес и дон Хавьер знакомятся с женихом доньи Хосефы.
Ошибка это решение, которое могло оказаться правильным. 15 дек. 1628г.: Г-н де Рошфор вычисляет г-на де Корнильона.
Щедра к нам грешникам земля (с) Сентябрь - октябрь 1628 г., Париж: Г-н Ромбо и г-жа Дюбуа навещают графиню де Буа-Траси с компрометирующими ее письмами.

Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 янв. 1629 года: Г-жа де Кавуа и г-н Барнье спасают г-на капитана.
Кто помогает в беде, попадает в худшую. 30 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье просит г-на Портоса об услуге.
На пути к Спасению - не спеши! Начало февраля 1629 года, Гавана: Г-н Арамис предается отчаянию, не ведая, что его ждет.
Зимний пейзаж с ловушкой. Середина декабря 1628 года: Г-н де Ронэ пытается вновь соблазнить герцогиню де Шеврез.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Страшный суд, 14 января 1629 года


Страшный суд, 14 января 1629 года

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

После эпизода "На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море.

0

2

Первый час после сражения свелся для г-на де Пуанси к бесконечной беготне, переговорам (больше похожим на перебранку) и беспрерывной дергающей боли в раненой левой руке, не оставившей его и после того, как молодой монах, оказавшийся в числе выживших пленников с английской шхуны, заставил капитана сесть, снять камзол и рубашку и позволить наложить тугую повязку. Обыкновенно ненавидящий хирургов и недолюбливавший долгополых Пуанси с первых же слов брата Рене почувствовал к нему необъяснимое доверие - которое, впрочем, стало понятным, когда выяснилось, что тот раньше был военным.

Военных, да еще и равных ему по положению, Пуанси катастрофически не хватало: Лаварден, с которым он посоветовался бы насчет испанцев, оказался ранен и успел уже перебраться на «Подарок», куда вернулся к своим пациентам брат Рене, и, хотя корабли все еще оставались сцеплены, посылать за посланцем его высокопреосвященства, как и самому перебираться на шхуну, было чересчур болезненно, и бывший мушкетер предстал перед капитаном едва ли не вестником божьим.

О том, что рассказал ему молодой иезуит, и раздумывал Пуанси, когда боцман сообщил ему, что на нижней палубе обнаружен раненый англичанин, да вот только…

Пуанси дослушал до конца, все больше мрачнея с каждым словом, а затем кликнул слугу.

- Камзол!

Пять минут спустя капитан «Сен-Никола» уже спускался ровным шагом по трапу на нижнюю палубу, и ни его свежая рубашка с кружевным воротником, ни расшитый серебром бордовый камзол не намекали, с какой яростью способен рубиться и изрыгать отборные богохульства этот средних лет дворянин с худым, аристократически бледным лицом.
[nick]Пуанси[/nick]

Отредактировано Провидение (2018-01-16 19:03:26)

+3

3

Одеяло прибило огонь, но как именно все это произошло, Люсьен не понял —  он как будто потерял сознание. Атака пиратов, выстрел и кровь из живого человека, другой —  угрожающий им каким-то длинным ножом, а потом эти ужасные вопли от кислоты, и огонь…
Все вместе —  слишком много для одного.
«Пришел в себя» он от стонов мальчишки.
- Франко, ему надо помочь, - не терпящим возражений тоном объявил Люсьен. Ученик его выглядел немногим лучше раненого —  и его самого, наверняка. Взъерошенный, потерянный, с черной полоской сажи на щеке.
Перевязка держалась довольно плотно, кровь вроде бы остановилась. Конечно, раненому было больно.
- У нас там… бутылка была… - а теперь Люсьен имел в виду запасы еды и не только еды. Вообще-то он предпочитал легкое вино, но последние события требовали вскрыть бутыль ядреного арманьяка. Так и спиться недолго с этими вашими морскими путешествиями.
Впрочем, арманьяк в первую очередь полагался раненому парню. Неплохое, между прочим, лекарство. От боли помогает —  точно. И справиться с перенесенными ужасами —  тоже, главное —  не перебрать.
- Надеюсь, больше никто сюда не придет… - вздохнул Люсьен. Они сидели рядом с нечаянно подстреленным парнем. Тот не понимал ни слова, а они —  его, но повязка держалась, а французский напиток действовал и на англичанина.
Люсьен даже ненадолго задремал.
А потом услышал шаги… очередной пират? —  очнувшись в холодном поту от страха, Люсьен не сразу осознал, что грохот и гам сверху утихли.
К ним спускался капитан.
- Господин де Пуанси! Вы живы! - Люсьен выдохнул с облегчением. - А остальные? Господин де Лаварден? Что случилось?
Зашевелился и подстреленный парень. Люсьен осекся и посмотрел на господина де Пуанси, потом на их нового знакомца.
Что с ним будет?
«Мы должны его защитить», - вот в этом Люсьен не сомневался.  Даже еще раз выразительно посмотрел на Франко: поможешь ведь?

Отредактировано Люсьен Дюран (2018-01-14 20:00:55)

+3

4

Франко чувствовал себя разбитым, как будто не он только что топтался сапогами по трупу англичанина, а его самого били ногами. Когда он удостоверился, что пожар судну не грозит, то испытал желание упасть рядом с Люсьеном - и наплевать на второго пирата! Наплевать на исход боя - Франко был уверен, что сунься к ним еще один пират, он не встанет с места. Хотя... нет, конечно. Дрался бы, и дрался жестоко, пусть даже разряженным пистолетом и остатками кислоты...
Но шум наверху и впрямь сменил характер - теперь залпы не сотрясали судна, и как будто крики поутихли, и лязг железа, и выстрелы - будто сместились. Франко хотел верить, что это оттого, что команда "Николя" одерживает верх, но не смел покинуть Люсьена и посмотреть, хотя бы одним глазком.
Жаль, что господин де Лаварден не оставил ему патронов и не показал как перезаряжать.
Люсьен тем временем уже хлопотал над раненым англичанином, как будто тот был ему сват-брат, и явился сюда не для того, чтобы перерезать им глотки. Франко недоверчиво глянул на Чертополоха и подумал - нет, не для этого. Парень так же мало напоминал бандита, что валялся чуть поодаль в куче тряпья, как сам Франко - короля Франции. А уж в чем-чем, а в бандитах Франко разбирался, разбойничью рожу за версту мог различить!
Мысленно он махнул рукой. Ладно уж... что с ним делать, пусть решает капитан, а они подождут - чем дело кончится. Может быть, всех их ждет гибель, а может быть... Франко сложил руки и забормотал молитву Деве Марии.
Прервали его бесцеремонным образом - матросы "Сент Николя", ввалившиеся в их укрытие и при виде учиненного разгрома разразившиеся возгласами - удивления, возмущения. Прерывались они взрывами смеха - похоже, волей Господа избежавшие смерти были рады спустить пар, Франко хлопали по плечу и ржали, пока он объяснял, дескать, отбились от англичан - и показывал разряженный револьвер и пузырек "царской водки". И даже пленного взяли, во дела!
Кто-то убежал докладывать капитану, остальные разбрелись по помещению, разбирая уцелевшие вещи, вслух и громко кроя проклятых "англичашек", кто-то остался у Люсьена с Франко, наставляя на пленника оружие - как будто тот способен был дать отпор!
Когда к ним спустился капитан, воцарилась тишина.

+4

5

Отчетливый запах гари на нижней палубе перебивался аппетитным ароматом жареного мяса, и г-н де Пуанси одобрительно принюхался. Похоже, несмотря на обычный перед боем приказ выбросить за борт всю живность, какая-то четвероногая скотинка абордаж пережила - пусть и ненадолго. Осталось, в таком случае, разобраться со скотиной двуногой.

- Господин Дюран, - с нескрываемым недоумением проговорил капитан, останавливаясь над двумя сидевшими на полу ювелирами и испуганно прижимавшимся к ним англичанином, - вы взяли пленного? Похвально, даже очень. И убитый? Отлично! И стоит доли в добыче, безусловно. Этого за борт, а того… повесить, потом туда же.

Едва глянув на мертвеца, капитан взмахом руки указал Кристофу на раненого. Многие на его месте пожалели бы веревки, но Пуанси зверем не был и искренне полагал, что смерть на рее предпочтительнее участи утопленника.
[nick]Пуанси[/nick]

Отредактировано Провидение (2018-01-16 19:03:05)

+2

6

Франко держался бодрячком. Рассказывал, уже на ходу немного приукрашивая и добавляя залихватских подробностей, историю про пистолет, пирата и царскую водку. Люсьен же осоловело хлопал глазами, не понимая, как он мог уснуть буквально в обнимку с раненым англичанином, на душной палубе, где теперь к тому же воняло жжеными тряпками и —  что куда хуже, жареным мясом.
Люсьен понимал, что очень нескоро теперь с прежним аппетитом отведает антрекот или жаренного в вине петуха.
Он закрылся было рукавом, но убрал руку —  невежливо, и еще…
- Нет. Нет, нет, - Люсьен взмахнул растрепанными волосами; его прическа бы сейчас могла стать предметом зависти самого жуткого пугала, не подпускавшего ни единую ворону ближе, чем на пять лье.
- Этот юноша… Он не разбойник! Наверное, англичане его самого держали силой. Он мог убить нас, - Люсьен покосился в сторону так и валяющегося неподалеку топорика, - но даже не подумал, наоборот, хотел… спрятать от… второго. А потом тот, другой, на него разозлился,  - смысл недлинных «переговоров» покойного пирата и раненого паренька был понятен без всяких толмачей.  - Еще за шиворот схватил… Но юноша нас не выдал!
Теперь его взгляд устремился к обгорелым останкам. Замутило еще хуже, Люсьен заставил себя смотреть на капитана.
- Сударь, этот юноша ни в чем не виноват.  Франко ранил его… по ошибке. Франко, ну  скажи же!

+4

7

С появлением господина капитана события приняли совсем уж крутой оборот - что, впрочем, было неудивительно, учитывая, что тот и нрава был крутого и вопросы решал как рубил.
С одной стороны, Франко рад был тому, что им что-то причитается от добычи, с другой - "их" пленного собирались повесить, и это было совсем как-то... не по-христиански. Люсьен, видимо, подумал о том же самом, и кинулся защищать его с таким пылом, отчего обычно быстрее соображающий Франко слегка опешил, и предоставил мастеру высказаться.
Как бы тот был прав, парень на них не нападал, хоть и спустился вооруженным - Франко вспомнил, как они смотрели друг на друга, когда занавеска отдернулась, и тот занес топорик, и логичным продолжением движения был бы удар, прямо Франко в лоб... но удара не последовало.
- Люсьен... господин Дюран говорит правду, - поддержал Франко мастера. - Когда тот... - он кинул быстрый взгляд на полуобгоревший труп, - спустился сюда, этот молодой человек попытался отвлечь его, и спрятать нас. Полагаю... да, он пришел с англичанами, но не был с ними.
Обычно не лезущий за словом в карман Франко под взглядом Пуанси оробел (еще свежа была память о выволочке, что устроил капитан им за ночную прогулку по "Сен Николя"), и стал несколько косноязычен.
- А пистолет, что дал нам господин де Лаварден для самозащиты, - добавил он, - выстрелил сам. Я не... не знаю, как так. Я не собирался ранить этого юношу, это вышло случайно.
Почему-то воспоминание о той ночи, с последующим самоубийством Леруа, отозвалось озарением - Господь послал им этого человека, чтобы он, Франко, спас его от гибели - как стал причиной гибели другого, пусть и не напрямую. Но, пожалуй, это было способом прийти к миру с собой.
- Пощадите его, Ваша милость!

Отредактировано Франко Морель (2018-01-15 19:44:48)

+4

8

Пуанси тяжело вздохнул и посмотрел на раненого - действительно, совсем еще мальчика, но, судя по одежде и ножнам на поясе, оказавшегося на «Сен-Никола» отнюдь не для того, чтобы полюбоваться оснасткой корабля.

- Поправьте меня, если я ошибаюсь, - саркастически сказал он. - Вы в самом деле полагаете, что этот молодой человек явился сюда единственно с целью, - он ткнул пальцем в раскрытый сундучок, - полюбоваться вашими ювелирными изделиями? И так восхитился вашей работой, что решил защитить вас от своего товарища? Эй, ты! You! Name, quick!

Английское произношение капитана было ужасно, сам он об этом отлично знал и был оттого краток до такой степени, что обзавидовался бы любой спартанец.
[nick]Пуанси[/nick]

Отредактировано Провидение (2018-01-16 19:02:50)

+2

9

[nick]Роберт Митчелл[/nick]
[status]Это не я!(с)[/status]
[icon]https://c.radikal.ru/c31/1801/4a/b2d430718f50.jpg[/icon]

В тени грозного часового Митчелл уже не стонал, а лишь потихоньку кряхтел и хныкал. Вернувшиеся с боя французские моряки показались ему ничем не лучше пиратов. Вернее, даже хуже - от команды Кирка, по крайней мере, можно было ждать насмешки и подлости, но не расправы.  Ну, а более всех напугал капитан. О том, что это был именно капитан, моряк догадался по одежде, повадкам и, в особенности, по командирскому голосу.
Да и страху этот седой верзила навел на своих же людей - кажись, Кирк, и тот на "Подарке" был помяхше. Французские "друзья" Митчелла что-то пытались ему втолковать. Робби глянул на их взволнованные лица, и ему аж подурнело - каким-то шестым чувством он сразу понял, что речь о нем.
Ну, а когда капитан повернулся к Митчеллу, тот не сразу узнал английскую речь в его исполнении. В другой компании и в другой ситуации он бы, наверное, долго ржал над таким акцентом. Сейчас же было совсем не до смеха. Страшный француз пялился на него и ждал ответа, а бедняга Робби так и не разобрал, о чем его спросили.
- Ась?.. - беспомощно переспросил у Толстяка Митчелл, как будто тот мог перевести ему сказанное.
Убедившись же, что помощи ждать неоткуда, он загнанным зайцем повернулся к французскому капитану.
- Эээ... Здрасьте, сударь, - промямлил он. - Я ничего не сделал, честное слово... Вот у этих спросите...

Отредактировано Ги де Лаварден (2018-01-16 14:20:54)

+4

10

Пуанси попытался представить себе это жалкое человеческое существо с оружием в руках и поморщился от отвращения. Видно было, что мальчишка отчаянно боится, но приязни к нему это капитану не прибавило - трусов он не жаловал.

- Name, - повторил он сквозь зубы. - Your name. Will… confession?

На каком языке англичанин, окажись он католиком, станет исповедоваться, Пуанси подумал, лишь задав свой вопрос, но тут же вспомнил, что брат Рене говорит по-английски.

- Это англичанин, - пояснил он г-ну Дюрану и спиной почувствовал ухмылки матросов, также, похоже, составивших уже себе мнение о простодушном ювелире. - Пират. И враг. Мы воюем с Англией, господин Дюран. Кроме того, - Пуанси развернулся, пригвоздив взглядом Кристофа, который сперва не поспешил подчиниться, а теперь скалился всеми уцелевшими зубами, - он простолюдин, не говорит по-нашему и ранен. Бесполезный груз.

Вторая часть, практическая, предназначалась и для пассажиров тоже, хотя обращена была, казалось, не к ним.
[nick]Пуанси[/nick]

Отредактировано Провидение (2018-01-16 19:02:37)

+1

11

- Н-нет, но… - Люсьен смутился, запутался и прикусил язык. Франко сделал то же самое, похоже, они одинаково опасались капитана. А тот обратился к мальчишке на его языке, тот почему-то смешался, вытаращился на Люсьена, закономерно получив растерянное хлопанье глазами.
Часть разговора ускользнула, хотя смысл был понятен.
Парню было очень, очень страшно. Наверное, даже страшнее, чем когда Франко его нечаянно подстрелил из чужого пистоля, и когда на нижней палубе бесился его обезумевший от боли сородич, а потом плясали языки пламени.
Люсьен сжал его пальцы. Мол, ничего. Выберемся. Я буду тебя защищать. 
Матросы перешептывались и смеялись.
- Прошу извинить, сударь, - Люсьен сам не ожидал, что у него хватит духу возражать капитану, но он просто не мог позволить мальчишке умереть. Из-за его, Люсьена, трусости.  - Да, вы правы, он англичанин. Но не враг.  Поймите… это просто такой же человек, из плоти и крови, как вы и я. Он не виноват, что его страна воюет с Францией... В конце концов, мой отец и дед родом из Голландии, но вы же не считаете меня врагом, правда? - Люсьен нервно облизнул губы. И добавил твердо, уже почти без страха, поскольку верил куда истовей, чем на после всех воскресных проповедей  отца Огюста вместе взятых. - Это знак Небес, сударь. Нас преследуют несчастья с тех пор, как…  ну, вы помните ту ночь… А теперь —  победа. Сам Господь указывает нам, что делать.

+3

12

Франко не понимал, о чем спрашивает англичанина капитан, но предположил, что об имени - он сам на его месте интересовался тем же. Наверное. Видимо, о том же самом подумал и Чертополох, потому что, после того, как спросил что-то на своем странном наречии Люсьена, запоздало добавил "Робби. Робби Митчелл" - и это действительно звучало как имя; - аккурат после того, как Пуанси произнес свою тираду о том, что этот-де и не говорит по-французски, к тому же враг и бесполезный груз.
А с бесполезными грузами известно, что делают.
Франко ужасно боялся капитана, это правда. Но еще больше он боялся за свою бессмертную душу, а дьявол, казалось, уже тянул к нему свои когтистые лапы, дабы он ответил разом за все - за все прегрешения, в том числе за подшучивания над мастером, и за смерть Леруа, ставшую следствием. Конечно, белобрысый высоченный англичанин ничуть не напоминал пожилого француза, проигравшего последние штаны, но Люсьен вдруг вслух высказал те мысли, которые бродили в голове Франко, и, хоть они не так уж часто сходились во взглядах, Франко не мог не поддержать Дюрана.
- При всем уважении, Ваша милость! - Франко закивал, подхватывая порыв Люсьена. - Припомните, с того момента, как несчастный Леруа прыгнул за борт, корабль преследуют... напасти.
В команде поднялся гул. Кто-то недоверчиво фыркал, но послышался и шепот "все так, верно говорит!" Франко  торопливо осенил себя крестом.
- Я... я согласен с господином Дюраном. Господь хочет, чтобы мы спасли эту заблудшую душу! - с оттенком торжественности произнес он.

Отредактировано Франко Морель (2018-01-17 13:25:51)

+4

13

Г-н де Пуанси был человеком верующим, но и от недостатка здравого смысла не страдал, и потому не мог не проникнуться сомнением. Наказание, которое он определил в свое время молодому человеку, могло, конечно, настроить того на религиозный лад, но капитан полагал это маловероятным и взглянул на подмастерья ювелира с нескрываемым подозрением.

- Возвращением заблудших душ Создателю занимается на борту отец Антуан, - одернул он, хотя за время путешествия лазарист этим долгом несколько пренебрегал, за что Мартен ему должен был быть благодарен - и, если судить по молодому гугеноту, занятия подобного рода были делом неблагодарным. - Какие напасти нас преследовали, извольте спросить? Господь провел нас невредимыми через бурю и сейчас вот тоже… даровал победу.

Недолгая пауза объяснялась просто – капитан вспомнил, что говорил ему брат Рене о судьбе французской колонии в Новом свете, и заколебался, но тут же спохватился: нет, это было бы уж слишком - карать Квебек за карты на борту «Сен-Никола».

- You, Mitchell! Confession! You will or no?

+2

14

Митчеллу было дурно; душевная боль вполне ощущалась телом, а рана от пули - та только слабо поддакивала страданию сердца. Если бы Робби мог думать, что стоял и сражался за правое дело, если бы совесть его была чиста - и то бы ему сейчас тяжко пришлось, но все-таки легче. За что же ему нынче пришлось отвечать?! За службу на борту треклятого каперского судна, о команде и капитане которого он сам же не сказал бы и единого доброго слова?!
Вспомнилось, как не хотел отпускать сына в море отец, как облила слезами мать. Вспомнилось и подумалось: не в добрый час без родительского благословения покинул он английский берег. И поделом ему, поделом горемы...
Что?!
Исповедь?!
Как?!
Прямо сейчас?!
Робби дико взглянул на Толстяка и Красавчика. Он, конечно, знал, что с пленными никто не нянчится, и даже как-то туманно предполагал исход своего нынешнего положения, но сознание все медлило впускать страшное, и только сейчас смерть вдруг отчетливо проступила перед его мысленным взором.
Митчелл задрожал всем телом и тяжело сглотнул. Тон вопроса не предполагал промедления, но, как назло, язык пристал к гортани, и от страха - вот сейчас его даже без исповеди поволокут к краю борта, - парень уже не мог даже думать.
Идея пришла как будто издалека, будто кто-то невидимый неслышно прошептал на ухо. Быть может, Господь услышал далекие матушкины молитвы и послал к Митчеллу ангела. Доселе не умевший врать, Митчелл вдруг заговорил складно и убедительно, цепляясь, как за соломинку, за последнюю надежду - когда-то и где-то он слышал, будто испанцы мнят себя защитниками всех католиков. Распространялось ли это на французов, протестант Митчелл не знал, но терять ему было нечего.
- Исповедь, - повторил за французом Робби, - дайте исповедоваться. Позовите священника. Я католик.
[nick]Роберт Митчелл[/nick]
[status]Это не я!(с)[/status]
[icon]https://c.radikal.ru/c31/1801/4a/b2d430718f50.jpg[/icon]

+4

15

Пуанси, не ждавший такого ответа, в нескрываемом замешательстве глянул на англичанина. Суеверная мысль, вложенная ему в голову уверенными речами ювелира и его помощника, не желала теперь оставлять его - а что, если и вправду Господь испытывает их? Несчастный г-н де Монпе погубил свою душу, потому что он, Пуанси, и недостаточно строго следил за своей командой, закрывая порой глаза на азартные игры, и не прервал зашедшую чересчур далеко шутку. Не найди он в себе сейчас милосердия - не пожалеет ли Господь затем милосердия и для него? На море все в руках Создателя…

- Кристоф, - он устремил на непростительно задержавшегося моряка холодный взгляд. - Раз ты еще здесь, сходи заодно за братом Рене. И поторопись!

Что парень врет - он даже не подумал, убежденный открытым лицом пленника, но, вызывая монаха, который сможет не только принять исповедь, но и понять ее, он неосознанно ждал от того ответа и на его собственные сомнения.

+4

16

Отправив в лучший мир немало христианских душ, никогда Арамис не тратил столько сил на их спасение - сосредотачивая, впрочем, свои заботы на телесных оболочках. Из французских пленных кроме него не уцелел никто, из испанцев на ногах остались двое и несчастный Рико, с которым брат Рене вспомнил наставления Амбруаза Паре, решительно возразив, когда ему стали советовать прижечь рану кипящим маслом. Чего он не ожидал, так это раненых с «Сен-Никола» - то ли на флейте врача не было, то ли он погиб в сражении, то ли кто-то свыше или в преисподней решил, что бывшему мушкетеру недостает смирения - пациентов у молодого иезуита внезапно прибавилось, а из помощников у него оставался по-прежнему только юный Бакси - английский юнга, как-то уцелевший в схватке и благоразумно прибившийся к монаху в надежде на милосердие, которого не удостоились его сотоварищи: из англичан в живых не остался, похоже, ни один, и палуба «Подарка» была красна от крови.

Посланный капитана застал Арамиса за перевязкой неожиданного знакомого - Лавардена он никак не ожидал увидеть, но расспросить не мог никак: гвардеец, к его тайному облегчению, все еще оставался без чувств и оттого не мог, в свою очередь, спрашивать о своих ранах.

- Погоди, сын мой, - мягко отозвался Арамис, ничуть, однако, не сомневавшийся, что, как бы смиренно он ни говорил, его слово останется решающим, - я должен сперва оказать помощь этому несчастному.

Лаварден, ко всему прочему, был дворянином, а английский моряк, пусть даже и католик, им не был, и поэтому Арамис приложил к своему богоугодному занятию все тщательность, коей ему, по словам наставников, столь часто недоставало в учебе, и появился на нижней палубе «Сен-Никола» с задержкой, за которую мог только извинится перед равным.

- In nomine patris et filii et spiritus sancti, - произнес он затем, опускаясь на одно колено рядом с раненым, и продолжил по-английски: - Ты уже знаешь меня, сын мой. Я готов принять твою исповедь.

По чести, он и был удивлен, что столь простодушно выглядевший юноша не заговорил с ним о своей вере на борту «Подарка», и досадовал, что сам ничего не заподозрил, а потому, когда, меньше чем через минуту разговора, истинное положение дел стало для него очевидным, не стал лгать:

- Он не католик, господин капитан, - сказал он, поднимаясь с колен. - Хороший человек, и не убийца, насколько я могу судить, но…

+2

17

Пуанси, которого вынужденное ожидание привело в еще менее благодушное расположение духа, мрачно огляделся. Из членов команды присутствовал только возвратившийся вместе с братом Рене Кристоф, не забывший на сей раз захватить веревку, и решение капитан принял незамедлительно:

- В таком случае, вздернуть.

Он выразительно глянул на Кристофа, и тот, пряча глаза, шагнул к молодому англичанину.

Отредактировано Провидение (2018-01-26 01:41:39)

+1

18

Еще один человек, еще один допрос.
Люсьену казалось, будто все происходящее - дурной сон, причем еще менее реальный, чем обезумевший от кислоты и огня пират, чьи обгорелые останки они с Франко, борясь с тошнотой, прикрывали обугленным шерстяным одеялом.
Люсьену казалось: он знает этого мальчика, Митчелла, не меньше, чем Франко, и тот тоже его названный брат, которого надо спасти любой ценой; это подразумевалось само собой, и хотя он помалкивал, пока священник беседовал с парнем на его родном языке, но стоило де Пуанси объявить ужасный приговор…
- Нет.
Он произнес это с той твердостью, которую сам от себя не ждал. И даже немного удивлялся, будто наблюдая со стороны; как будто какой-то другой Люсьен спрашивал —  это точно ты? Ты ведь никогда не был ни храбрецом, ни сколь-нибудь решительным, если дело касалось чего-то сложнее шлифовки алмаза.
И все же Люсьен, сидевший на палубе, поднялся, заслонил собой Митчелла.
- Так нельзя, сударь. Простите. Нельзя. Вы можете нам не верить, но… все беды пошли с той ночи, после того, как Леруа… ну, вы помните. Смерть невинного, даже если он чужой веры, прогневает Господа. Может быть, он здесь, чтобы стать на верный путь…  - Люсьен поймал взгляд человека, говорившего сейчас с Митчеллом. - И  он согласится принять истинную веру и стать католиком?
Люсьен перевел взгляд на матросов.
- Вы же тоже это видели! Сначала Леруа, потом штиль, потом пираты… посмотрите, мы с Франко, всего лишь ремесленники - что мы могли сделать против вооруженного разбойника? Но сам Господь явил чудо: злодей мертв, мы живы. И раз этот мальчик тоже жив, мы не должны его убивать!
Он продолжал закрывать раненого Митчелла, который не мог идти, собой —  за высоким и объемистым Люсьеном парень скрылся полностью, отчего самому Дюрану подумалось —  они сейчас и меня повесят, а может быть, просто вонзят шпагу в горло.
Но нельзя —  иногда просто нельзя отсиживаться в безопасном месте.

+3

19

Пуанси ушам своим не поверил и уставился на ювелира так, словно тот сделался вдруг если не неопалимой купиной, то валаамовой ослицей. Чтобы кто-то посмел возражать ему, на его корабле!..

- Господин Дюран, - ледяным тоном проговорил он, - с вашего разрешения…

- Господин капитан, - проблеял сзади неожиданно невесть откуда взявшийся лазарист, - этот юноша, он желает приобщиться к истинной вере?

Пуанси стиснул кулак и усилием воли не обернулся все-таки к иезуиту. Этот Дюран мог быть прав. Господня воля… и в конце концов, один раненый мальчишка. Он мог подохнуть сам, но если он и вправду станет католиком… хороший человек и не убийца… и кто знает, потеряв г-на де Монпе, не приобретают ли они взамен…

- Можете выяснить этот вопрос у него самого, ваше преподобие, - процедил он, но его взгляд смягчился, упав на испуганного ювелира. - Вы отважный человек, господин Дюран. Считайте, что вы меня убедили. Под вашу ответственность. Его зовут, кстати, Робер Мишель.

И, не оставляя пассажирам времени на ответ, капитан заторопился вверх по трапу, несколько непочтительно отодвинув в сторону лазариста.

+4


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Страшный суд, 14 января 1629 года