Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Между строк нет опечаток. 1 февраля 1629 года, перед рассветом: Г-н и г-жа де Кавуа обзаводятся собакой и избавляются от непонимания.
У кого скелет в шкафу, а у кого - младший брат в гостях, 16 дек. 1628 года: Г-н де Бутвиль и г-н де Корнильон беседуют по душам.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: Шевалье де Корнильон беседует со спасшим его г-ном де Жискаром.
Я в доме у вас не нарушу покоя... 17 декабря 1628 года: В доме у г-жи де Вейро поэты состязаются в поэзии, а мужчины - в благородстве.

Девица и монах в Новом свете. Начало февраля 1629 года: Донья Инес просит Арамиса о помощи.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
На три вещи можно смотреть вечно... Труа, 13-16 февраля 1629 г.: Г-н де Ронэ встречает капитана де Кавуа на пути в Труа.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Искусный обманщик обманет и самого себя. 3 марта 1629 года: Маркиз де Мирабель узнает новости от дона Рамона Варгаса.
Оружие бессилия. 3 марта 1629 года: Капитан де Кавуа допрашивает Барнье.
Щедра к нам грешникам земля (с) Сентябрь - октябрь 1628 г., Париж: Г-н Ромбо и г-жа Дюбуа навещают графиню де Буа-Траси с компрометирующими ее письмами.

На пути к Спасению - не спеши! Начало февраля 1629 года, Гавана: Г-н Арамис предается отчаянию, не ведая, что его ждет.
Герои нашего времени. 3 марта 1629 года: Варгас дает отчет графу де Рошфору
Детектив на выданье. 9 января 1629 года: Граф де Рошфор пытается найти автора стихов, которые подбрасывают Анне Австрийской.
Что вы умеете? 18 декабря 1628 года: Ришелье дает г-же де Бутвиль новое поручение.
Оправдать исчезновение... 2 февраля 1629 года: Г-н де Бутвиль узнает у м-ль де Лекур, что его жена вновь действует на свое усмотрение.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Круги на воде. 28 февраля 1629 года


Круги на воде. 28 февраля 1629 года

Сообщений 21 страница 31 из 31

1

Дата уточняется

После эпизода
Крапленые карты человеческих судеб  - 13-27 февраля 1629 г.

Отредактировано Миледи (2018-01-07 21:53:25)

0

21

Шере присел рядом с миледи и завладел ее рукой, не спуская с любовницы встревоженного взгляда. «Просто будь со мной», - попросила она, и как он мог опасаться ее после этого? Он задел ее и оскорбил, а она снова оказалась великодушнее, чем он думал, и однако Шере, как ни старался, не мог подавить то непрестанное, еле осознанное беспокойство, которое, придя на смену страху, твердило ему, что разговор не окончен, как не окончена была эта ночь. Но - «еще не сейчас, Господи!»

- Почему? - осторожно спросил он в нежную ладонь, которую боялся поцеловать. - Почему ты решила?..

Сердце снова сжалось - может, он все понял неправильно? Может, она просила не о том, что сказала - может, она хотела любви? Он никогда не понимал ее - угадывая порой желание в ее взгляде, спешил навстречу, но лишь для того, чтобы она дала затем понять, что не собирается отступать от заведенного порядка; никогда не чувствовал в ее теле той дрожи, с которой сам прикасался к ней, до того, как его дыхание начинало срываться от слишком долгих поцелуев; ни одно его мнимо-случайное прикосновение не вызывало в ней страсть, и ни он, ни она, как-то так получалось, не склонялись другу к другу в объятия ни за утешением, ни за теплом. Это был первый раз - или все же не был: позвав, она не поманила, и Шере, уже задав свой вопрос, усомнился - не в том, не стоило ли помолчать, но в том, не следовало ли сказать ей «вы».

+1

22

Господь создал мужчину и  женщину, и от начала времён каждому человеку  надлежало оставаться тем, кем он был рождён, смиренно принимая свою стезю, молиться и уповать на Милость Божию. Но всегда находились те, кто по потребности ли своей греховной натуры, из прихоти скучающего разума или по воле обстоятельств нарушали это.
Всегда были женщины, считавшие, что лучше бы они родились мужчинами, были и те, кто всячески подчеркивал, что обладает мужским складом ума, не отвергая своей природы, и те, кто вожделел подругу с истинной страстью,  испытывая отвращение к обилию волос на теле и лице, резким запахам, низкому голосу и более грубой коже – всему, что является атрибутами мужественности.
Анна де Бейль грешила разве что сожалениями о том, что не родилась мальчиком, в тот год, когда её отправили в монастырь.

Большую часть времени,  проводимого в обществе Шере, она держалась с ним, как с любовником, коего возвысила до своей постели из случайной прихоти или  от скуки, которая, единственная могла бы хоть как-то объяснить подобную связь  человеку постороннему, случись кому-то узнать о новой забаве миледи.  Менять привычки, в угоду капризу, коим полагала Доминик, Анна, разумеется, тоже не собиралась. Даже сейчас.  Даже понимая, что  мыслит и говорит Доминик, следуя истинной своей природе, а не роли, в которой жила много лет.

- Потому что ты моя, с того момента, как я решила, что это так, - она пожала плечами, - это же очевидно. Я не хочу делить тебя даже с монсеньором,  даже в этой твоей жалкой роли,  хотя уже понимаю, что ты просто боишься думать о том, что достойна большего и можешь это получить. Я знаю, как думают люди, подобные тебе, и знаю, что ты придумаешь сотни, тысячи причин, из-за которых мой замысел мог бы не получиться. И ни одна из них не случится на самом деле, как бывало всякий раз, когда я  слушала тех, кто живет в страхе. Случится что угодно, поверь, и окажется, что мы предусмотрели всё, кроме  этого.
Она потянулась к Шере и поцеловала того в висок,  для чего, убрала  прядь волос за ухо, как делала уже не раз,  как делала не только с ним.
- Если ты хочешь предусмотреть всё,  - шепнула она нежно, - лучше  подумай о шевалье дю Роше и о том, как обезопасить его, если он, конечно,  настолько важен для тебя, как я предполагаю.

+1

23

Явление архангела Гавриила не потрясло бы Шере больше чем эти слова. Александр. Как мог он, даже в мечтах, так твердо поверить, что его высокопреосвященство говорил правду и что он не станет мстить Александру - дворянину - за грехи его простонародной родни?

- И ты спрашиваешь, почему я боюсь бежать? - выдохнул он.

И произнося эти слова, он презирал себя - и за то, что вопрос не бывает ложью, и за тяжелый ужас, пришедший вместе с ее словами - ужас, который он не смел себе объяснять. Она знала - знала про Александра. И… и…

+1

24

- И ты удивляешься, почему я хочу получить больше, с твоей  помощью? 
Анна вздохнула.
- Я могу выйти замуж и таким образом обеспечить нам защиту и тот образ жизни, который устроит меня.  Только это – не выход. И мне  омерзительна сама мысль об этом теперь, когда в моей жизни есть ты. Но довольно, я слишком много сказала, слишком открыла свою душу… снова.  Снова тебе, и что взамен?
Тихий голос сочился смиренной обидой и горечью.
Она развернулась к Шере всем телом, ласкающее коснулась пальцами  его груди,  как делала обычно, когда полагала что на нём слишком много одежды.
- Хотя бы поцелуй меня и скажи, что ты это сделаешь. Разве это больше того, что сделаю я? Моего ума хватит, чтобы заставить ищеек его высокопреосвященства десятилетиями кружить по карте Европы, а то и вовсе искать меня в колониях,  но вот средств устроить это, увы, недостаточно. Меня, не нас.  Твоя безопасность  будет абсолютна.  И я не только не хочу делить ни с кем тебя, я не мыслю даже о том, чтобы ты вынуждена была делить меня с кем-то. Я не хочу искать замужества, как защиты для нас,  как средства к благополучию.

+1

25

Голос в темноте и тепло рядом - которое, при всей хорошо знакомой Шере податливости тела миледи, не становилось ближе. И страх, который, раз пробудившись, не мог уснуть. И разум - отказывавшийся спать.

Замужество не было бы для нее ни защитой, ни решением. И ложью было что ей никто был не нужен - если Шере не задели откровения Мадлен, это не значило, что он их забыл. Даже если бы сама миледи не рассказала о Лекене. Ей не довольно было их связи и не достало бы мужа - муж помешал бы ей.

Другого задел бы такой обман - Шере, знавший, что лгут все, едва о нем задумался. В сто раз важнее было другое.

- Его высокопреосвященство… знает, что шевалье дю Роше… дорог мне, - чуть слышно сказал он. - Я не могу рисковать им, даже ради тебя.

Слишком долго он был ростовщиком, и не мог теперь не считать. Она предъявила ему счет за откровенность, которая, даже если бы она не была поддельной, ничего не стоила - но взамен она хотела всю его жизнь.

+1

26

Видит Бог, Анна не хотела выкладывать на стол этот свой козырь.  Он мог бы пригодиться  и для другой просьбы, в исполнении которой Шере решил бы заупрямиться.  Она читала за осторожностью и нежеланием Доминик уступить ей не только страх, в котором упрекала любовницу, не только душевную слабость и ограниченность, но ум и силу воли, которыми однажды восхитилась вслух и не помнила  теперь – то ли искренне, то ли, чтобы успокоить разоблачённую Доминик в её первую ночь в этой самой спальне.
С тех пор они узнали друг друга лучше…
И, кажется, не узнали совсем.
Сблизились настолько, что Анна точно помнила, какие ласки и прикосновения заставляют  Доминик  забывать обо всём, а той уже нечему было учить развратницу  с лицом невинного ангела, но теперь были бесконечно далеки друг от друга.
- Тогда сделай это ради него, - предложила миледи, - он славный мальчик и заслуживает счастья, долгой жизни… а может быть….
Последнее слово она обронила над ухом Шере ласковым шёпотом:
-  правды?

+1

27

«Ради него». Страх, принявший форму человека - самой красивой женщины на свете. И Шере оцепенел, чувствуя ее дыхание на своей шее, движение волос, которые то ли всколыхнуло ее дыхание, то ли заставили зашевелиться ее слова. Счастья, долгой жизни. Правды?

- Он ничего не сделал, - пробормотал Шере - не глядя на миледи и отвечая как будто даже не ей. - Он не виноват. Не заслужил. Такой правды. Ты хочешь… ему рассказать?

Со стороны могло показаться, что потрясение оказалось слишком сильным - или что Шере не понял, что это была угроза. Изнутри… у него оставалась еще надежда - ниточкой, на которой висел меч в какой-то легенде. Самая малость надежды и ни капли веры.

+1

28

До этого дня леди Винтер не  ощущала в присутствии  Доминик, как внизу живота разливается тепло, а по телу  прокатывает легкой дрожью волна непрошеного желания просто  от осознания близости с ней, соприкосновения волос, мимолетного поцелуя в щёку, звука тихого, голоса…
Анна даже задержала дыхание, чтобы не  опрокинуть  любовницу на спину  и не впиться в её губы жестким и требовательным поцелуем. Она закусила губу, словно толика мимолётной боли могла её отрезвить, но тщетно.
- Нет, конечно, - голос выдал её желание игривыми нотками, - и мы с тобой, радость моя, знаем, что ты сделаешь всё как надо, и  этот милый ребёнок будет и дальше… жить…
Она не сдержалась,  завела пальцы под воротник сюртука Шере, чтобы высвободить из петель  несколько пуговиц.
- … в счастливом неведении.
И прежде чем Доминик смогла  произнести покорное «да»,  Анна замкнула её жесткие, неподатливые губы  поцелуем.
И прервала его нескоро, затем лишь, чтобы напомнить нежным шёпотом: «моя».

+1

29

Пожелай миледи сейчас не поцеловать свою жертву, но перерезать той горло, вряд ли Шере смог бы ей помешать, такая тяжелая волна ледяного ужаса накатила на него вдруг, сковывая все члены и стискивая сердце как в чудовищном кулаке. Александр, Господи, Александр!

- Я не напишу, - безжизненно-ровным голосом проговорил он, когда сумел, наконец, кое-как отстраниться. - Не сегодня. Я никогда не видел платежных поручений монсеньора, я не знаю, как он их пишет. Ты сможешь достать образец?

Конечно, он рисковал - не тем, что образец у нее будет, будь у нее платежное поручение, она не жаловалась бы на бедность - но она могла принять его отказ за отговорку. Ему было что ей на это ответить, не зря он столько обсуждал с г-ном Бутийе способы обезопасить переписку, но лучше было бы без этого обойтись.

+1

30

Рассудочную  холодность Шере и его сухое, равнодушное "не сегодня" миледи приняла, как личное оскорбление.  Они остались рядом, сидели  едва ли на расстоянии  ладони, но даже Анна предпочла бы сейчас подняться и отойти на несколько шагов. Но не поступила подобным образом  совершенно сознательно и угадывала, что любовница сдерживается точно так же.
- В Пале-Кардиналь, вы, Шере, проводите куда больше времени, чем я, - таким же ровным, тон в тон, голосом  проговорила она, - вы умны, внимательны,  знаете других служащих и расположение кабинетов, а кроме того, если вам достаточно одного взгляда, чтобы запомнить почерк, вы лучше меня запомните "как он их пишет".
Она не поверила отговорке Шере, во всяком случае, в невозможность для него сделать так, как сказала. Ему нужно было время чтобы собраться с духом. Анна помнила неудачную попытку Шере отыскать для неё лекаря, готового свести клеймо и его отговорки про то, что искал он мастера, способного свести  наколку и видела за той неудачей и нынешним отказом только одно - природную слабость и трусость, простительные женщине.
- Три дня, думаю, вам хватит,  а после... Сердце моё, я надеюсь, что после и думать забуду об этом милом паже её величества.
Анна поднялась  и несколько секунд смотрела сверху вниз на опущенную голову Доминик, видя, лишь темные очертания и смутные контуры, высвеченные  слабым лунным отсветом.
- Завтра будет новый день, - утешения в этих словах было немного, - а сейчас и вам, и мне нужен отдых... Только, прошу, не делайте глупостей, - она взглянула на дверь и поспешила обогнуть кровать, чтобы забраться под одеяло с другой стороны.

+1

31

Шере не шелохнулся, молча глядя на сложенные на коленях руки. Александр, Господи! Реми предупреждал, но он не знал…

Реми разбирался в ядах. И Веснушка тоже.

Через несколько минут размышлений Шере отказался от этой мысли. У него не было времени ни на то, чтобы проверить яд, ни на то, чтобы создать положение дел, при котором он был бы уверен, что миледи его выпьет. А еще, как он помнил откуда-то, у любого яда есть вкус, и этот вкус, как правило, неприятный.

Три дня. Нет, через три дня он сможет умолять о еще одной отсрочке, и именно поэтому он не стал объяснять сейчас, какие предосторожности мог принять его высокопреосвященство, при его-то уме, чтобы противопоставить что-то как раз такой подделке, какую она замыслила. Он будет умолять, и она в конце концов согласится, потому что ей нужны деньги, а не Александр - особенно если он предложит ей все свои сбережения и объяснит, что не хочет подпасть под подозрение, потому что хочет остаться. Она согласится, потому что выигрыш тогда будет еще большим.

Он слышал шорох постели позади - то ли она не могла заснуть, то ли поворачивалась во сне - и думал. О ноже, который носил на поясе и который для убийства не подходил, о том, что все равно не сможет убить сам, и о том, что убивать самому было нельзя - даже оказаться рядом было нельзя. Пускай г-на кардинала в Париже не было, убийство его шпионки незамеченным не останется.

И тогда он снова вернулся к своей самой первой, поначалу отброшенной мысли. Г-н капитан ее убьет - если узнает. Возможно, он уже знал - и ничего не мог сделать, не потеряв дочь. Но если он узнает, где ее искать…

Мадам Руже говорила…

Шере вспоминал долго, вспомнил почти все, но к повитухе все равно придется идти, Сен-Клу невелик, но так будет быстрее. Или нет, так останется след. Сообщить г-ну капитану и ждать. Ждать?

Три дня.

Будь он г-ном капитаном… что толку прикидывать? Г-н де Кавуа мог торопиться, чтобы она не сбежала. Мог медлить, чтобы наверняка. Но у Шере было три дня, самое большее - неделя.

Можно было признаться первым.

Он думал об этом очень долго, а потом вспомнил о письме, которое он подделал для миледи - письмо, ради которого она зазвала его в свою спальню. Тогда он и понятия не имел, кто такой граф де ла Фер, и не тревожился об этом, но теперь это было не так, потому что герб на ларце в доме г-на Атоса он не забыл и проверил - и сразу вспомнил, что тот подозревал белокурую женщину. Женщину, которая умела пользоваться ядами, а в те же дни, когда миледи лежала в постели, страдая от ожога, умер подмастерье парижского палача - и сплетничали, что от яда.

Реми и десятой доли не знал о той, кого лечил, и Шере, умоляя его не ходить к ней больше, не стал ничего объяснять - и потому, что сам не смел поверить, и потому, что это повлекло бы за собой слишком много вопросов.

Спина затекла, и Шере переменил позу, прислонившись к столбику кровати. Г-н Атос, граф де ла Фер, первый муж леди Винтер. Этот убьет, уже пытался, и не станет расспрашивать, чтобы использовать затем ее грязные тайны. И ведь он подозревал ее уже в намерении навредить г-ну капитану. А если он будет знать, что она собирается бежать…

И он не станет ничего выяснять, в если и станет, то не справится. И он - друг г-на де Кавуа, он позаботится о ребенке… или не говорить? Ребенка г-на капитана можно было использовать… Нет, нельзя было. Если г-н Атос уже знал о похищении, он будет расспрашивать, а не убивать.

И он уже пробовал один раз, при всей ее красоте - Господи!

Шере закрыл, наконец, глаза. Страх не ушел, по-прежнему окутывая его ледяным облаком, но теперь вопрос был лишь во времени. И возможности, разумеется: г-ну Атосу надо было дать возможность, он тоже вряд ли хотел попадаться.

Эпизод завершен

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Круги на воде. 28 февраля 1629 года