Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден ищет соратника в опасном приключении. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Врачебная тайна. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон приходит к врачу.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
И цветам жизни требуется садовник. 24 февраля 1629 года: Шере обнаруживает в доме миледи повитуху.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Du côté de chez Rohan. Орлеан - Шатору. 9 - ... декабря 1628 года: Г-н де Ронэ оказывается в свите кардинала де Лавалетта, к ним присоединяется герцогиня де Шеврез.
Страшный суд, 14 января 1629 года: Капитан де Пуанси решает судьбу пленника.

Да не судимы будем. Январь 1629 года: Гг. де Лаварден и Дюран беседуют по душам.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

Тайны, о которых знают трое. 2 ноября 1628 года, Лувр: Г-жа де Мондиссье расспрашивает шевалье дю Роше.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
После бури, 5 декабря 1628 года, середина дня: Г-н и г-жа де Бутвиль пытаются примириться друг с другом.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Круги на воде. 28 февраля 1629 года


Круги на воде. 28 февраля 1629 года

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Дата уточняется

После эпизода
Крапленые карты человеческих судеб  - 13-27 февраля 1629 г.

Отредактировано Миледи (2018-01-07 21:53:25)

0

2

Еще один холодный день растаял в прошлом,  оставив людям воспоминания, кому-то горечь и боль, кому-то  радость и мгновения счастья,  осел цифрами и словами на бумаге – в письмах, счетах, приказах,  рассыпался приятным перезвоном монет и сухим звоном стали, встретившей сталь. В спальне миледи минувшее  умирало багряными отсветами на бархатисто-чёрных угольях не до конца прогоревших поленьев в камине.  Свечи оплыли и погасли сами собой и двое,  чьё дыхание еще звучало в одном ритме, не заметили этого.

Потакать своему любопытству миледи, казалось, не уставала и вопреки  правде каноников и рассуждениям моралистов, находила такую близость не грехом, а игриво-лёгкой забавой,  в полной мере сознавая, что сердце её начинало биться быстрее не от мыслей о Шере, не во время первых минут их встреч, и даже не в предвкушении неизбежного наслаждения, а только после того, как губы её ловили поцелуями губы Доминик.
Если Шере и ждал томительных и страстных бесед о чувствах, любовных признаний,  долгих совместных мечтаний о несбыточном будущем, то едва ли был  удовлетворён этой стороной их связи.  Признания рассеивались с наступлением утра, и Анна не могла бы даже вспомнить, что они шептали друг другу между вздохами, стонами и  поцелуями.

- Доминик, - шёпотом позвала она, уверенная, что любовница еще не заснула, - с каждым днём, я всё больше и больше уверяюсь в мысли, что вы  ангел, посланный мне свыше, чтобы поддержать своей любовью в эти дни.

Доверившись Шере Анна, как-то незаметно сама для себя,  но рассказала в деталях о тех финансовых затруднениях,  что не могли её не тяготить, поскольку на наследство покойного мужа рассчитывать она уже не могла, уступив все права расчетливому мерзавцу, ныне носившему титул лорда Винтера,  а монсеньор, видимо, несколько разочарованный  тем, что она не смогла предотвратить вмешательство в свои планы другого негодяя, из числа королевских мушкетёров, не считал нужным  поручать ей новых дел. Сама же она  не собиралась унижаться даже до намёков и аккуратных заверений в готовности служить и далее его преосвященству. Понимала, что эта гордыня едва ли будет долго её тешить, но всё же пока не готова была вспомнить о том, что и даже такую добродетель, как смирение, можно заставить служить своему тщеславию.
Зато придумала чудесный, как ей казалось, способ получить очередную сверкающую золотом благодарность за прошлые успехи…
- Я всё еще боюсь в это поверить, но вы так удивительно выручали меня, что я, кажется готова уповать на ваши чудесные таланты, а не просить о чудесах и благоволении Бога.

+1

3

Любовь. Доминик не смогла бы с уверенностью ответить, произносила ли она это слово, в эту ночь, или в одну из предыдущих, глаголом, прилагательным или существительным, но всякий раз, услышав его, чувствовала, как сжимается сердце. Любила ли она Анну? Ответ был тот же, что и на второй, куда более важный вопрос: любила ли Анна ее? И сомневалась она равно и в том, и в другом - говорила себе «нет» при каждом «вы», думала «может быть», услышав это сладкое, липкое, льнущее слово: «любовь». И в самых отчаянных мечтах она не надеялась на «да». Но прикосновения миледи сводили с ума, от ее взгляда и улыбки замирало сердце, и ее нежное тело было как глоток воды палящим летним днем - ее никогда не хватало. И Доминик, прижимаясь украдкой губами к небрежно отброшенной во сне руке миледи, вплетая пальцы в ее растрепавшиеся по подушки локоны и просыпаясь первой, чтобы смотреть, как проступает из мрака эта совершенная красота, понимала, что этому придет конец, и повторяла себе, как заклинание, как молитву - «еще не сейчас».

Улыбка, тронувшая ее губы при слове «ангел», была преисполнена благодарности. «Еще нет, еще не сейчас», и облегчение это лишь обострялось страхом, вновь и вновь сковывавшим ее сердце: слишком хорошо она теперь представляла себе, на что способна ее любовница.

- Только скажите, - прошептала она, и то, что это не было правдой и не могло ею быть, только усиливало страх. Когда-нибудь… о, еще не сейчас! Доминик приподнялась на локте, не сводя взгляда с белоснежной груди, чуть теплее цветом чем брюссельское кружево, сползающее с округлого плеча - другого плеча. - Вы же знаете.

Иногда она думала - Шере думал - о письме, написанном в ту самую первую ночь, и это тоже было очень страшно.
[icon]http://s9.uploads.ru/vrxSB.jpg[/icon]

+1

4

«Только скажите», - миледи слышала это не раз. И не раз говорила, называла имена, с невинной улыбкой признавалась в желании смерти тех, кто уязвил или оскорбил её. Просила о простых услугах или преступлениях, называя всякое деянием во благо и требуя, как жертвы на алтарь её красоты, как платы за право касаться её тела, за возможность наслаждаться её телом и дарить удовольствие ей.
- Когда в моих руках была бумага, где было написано следующее: «"То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства», - Анна говорила неспешно и мягко, просто вспоминая и не столько о возможностях, которые дарило это письмо с подписью, пожалуй, самого могущественного человека в этом государстве, сколько о той гамме чувств и переживаний, которые охватили её в мгновения, когда она с поклоном принимала эту бумагу из рук того, кому служила.
- Я была слишком глупа, чтобы сделать больше, нежели приказал мне человек, оставивший свою подпись, или честна… Но чем чаще я думаю о, - пауза была не длиннее вдоха, - нас, тем больше понимаю, что ради нас, Доминик,  я готова рискнуть даже благом государства.
К концу фразы голос её стал таким бархатисто-нежным и чувственным, словно она говорила, или собиралась сказать о чём-то очень интимном и куда  более подходящем для этой ночи.

+1

5

Доминик поняла сразу, но несколько мгновений, тяжелых как рука спящей женщины на груди любовницы, отказывалась верить. «Еще не сейчас, Господи!»

Потом она подумала, что ошиблась - что это должна была быть ошибка, она же сказала сразу, что не будет подделывать почерк его высокопреосвященства. А еще это могла быть проверка - Шере уже проверяли, два раза, о которых он знал точно, и еще три возможных, и кто сказал, что миледи не выполнит просьбу г-на де Клейрака?

Теплый свет свечей мерцал в матовой коже раскинувшейся на кровати женщины, искрился в ее сияющих золотом волосах, отражался в темных провалах глаз, и невозможным казалось и то, что она сможет попросить о таком всерьез, и то, что станет шпионить - женщина, которую она обнимала считанными минутами раньше, которая дарила ласку и нежность, не мыслимую нигде больше, с которой делила тайны, более убийственные чем удар кинжала в живот…

- Ради нас, - эхом повторила Доминик, сквозь горечь надежды во рту - или то было неверие? - Что это такое, благо государства? Кто знает, в чем оно заключается, кроме того, кто верит в то, что сказал другой?

Надо было соглашаться, конечно, но она не могла найти нужные слова, вспоминая вместо них те, что нашла в одной из книг кардинальской библиотеки. «Я знаю все, я ничего не знаю».
[icon]http://s9.uploads.ru/vrxSB.jpg[/icon]

Отредактировано Dominique (2018-01-11 13:51:25)

+1

6

- Вы хотели увидеть другие страны, - продолжила Анна всё тем же воркующим голосом и, коснувшись плеча, медленным, ласкающе-лёгким движением провела кончиками пальцев вдоль ключице, к  основанию шеи, - я обещала забрать Вас с собой.
Слова были немного иными, но кто теперь в точности вспомнит те дни, когда они были сказаны? Сейчас , вдыхая запах волос Доминик,  миледи сама верила в то, что говорила.  И в самом деле, кто бы отыскал их, если тайна Шере известна только ей. Месье Шере исчезнет, а у неё появится конфидентка, родственница, подруга. Пудра, сурьма краска для губ сотворят чудеса и даже те, кто встречался с Шере, не узнают его в Доминик, особенно если та возьмёт другое имя.
- Вы всё ещё желаете этого, или  это были только слова, и я напрасно поверила, что они шли от сердца?

+1

7

Кто бы подумал, сколь страстным может быть желание поверить в невозможное? Рассудок и страх требовали не верить миледи, но противоестественная надежда, вспыхнувшая в сердце Доминик, не готова была погаснуть, подчиняя себе разум. Куда? Да куда придется! Когда? Да хоть сейчас! На что, зачем, почему - кому это важно? Важным было лишь то, что этого хотела она - Анна, и какие-то мгновения Доминик не хотела ничего иного и кивнула молча, не отводя зачарованного взгляда от ее неторопливо скользящей руки, и в это же время все ее существо скручивал, как прачка - белье, леденящий душу ужас: бросить все? Стать ничем, зависеть от чужих прихотей? Александр! Реми!

Реми тоже предлагал исчезнуть, но - иначе.

И что-то, что надо было написать чужой рукой - Доминик боялась думать, чьей, понимала, что не думать нельзя, и чувствовала, все еще оставаясь не в силах осознать это или выразить, что это было самым главным. Что за этой дверью стояла смерть.

- Я… не хотел бы… не хотела бы… ничего больше, - горло ее пересохло, и слова продирались сквозь него как сквозь колючий кустарник. - С вами… навсегда.

Невозможно. С ней и навсегда? Невозможно. И понимание, что она желает невозможного, не мешало Доминик об этом мечтать - и бояться, бояться так, как она не боялась с Шатле.
[icon]http://s9.uploads.ru/vrxSB.jpg[/icon]

Отредактировано Dominique (2018-01-11 13:51:51)

+1

8

- На много-много лет, если пожелаете, - уточнила Анна, - мы можем назваться сёстрами или подругами,  уехать в неизвестное тихое местечко или в сердце мира, можем  составить план или следовать велению сердца,  решая куда отправиться, чтобы насытить вашу жажду путешествий. Или поселимся на берегу моря и будем вместе провожать закаты и  засыпать зная, что утром нас не ждёт расставание, как … завтра.
Пока она говорила, пальцы её рисовали какой-то прихотливый узор на коже любовнице, от ласк шеи спустились к груди,  потом скользнули  к животу, но лишь обозначили под покрывалом дорожку до пупка и замерли…
- Вы достойны большего, чем уставшие глаза и чернильные пятна на пальцах.  И если вы сможете отказаться от прозябания в Париже, от риска быть разоблачённой, от вашей … рутины, я откажусь ради вас от имени, титула, положения, -  Анна  порывисто и страстно привлекла Доминик к себе и сжала в объятьях,  прижимаясь своим телом к её так, словно  поняла вдруг, что сладострастие её еще не в полной мере удовлетворено сегодня.

И ведь это, в самом деле, было бы даже возможно. А еще  можно было привить Доминик вкус к любострастию и пороку,  к легкости  светской жизни, если она наберется смелости присвоить себе титул и имя, как сделал однажды Жюстен. И кто знает, может быть, в их интересах будет, если она однажды снова наденет мужское платье. Шере не хватало дерзости, но чтобы позволить себе дерзость, нужен не только роскошный камзол,  массивные перстни но и имя, права на которое никому не придёт в голову оспаривать.
Но…
Сколько еще саму Анну будут вдохновлять  нежность и податливость любовницы,  оставившей ей право покорять и соблазнять и неспособной на решительный натиск,  страсть, противостоящую отказам и готовность  проявить достаточно упорства и силы, чтобы сломить женские капризы и преодолеть то гневное «нет», что на деле означает «да»?
- Рискнём? – вопрос  отделен был паузой, и в нём не звучало и намека на ту мечтательную игривость и нежность, что звучала в словах миледи до этого момента

Отредактировано Миледи (2018-01-09 21:27:57)

+1

9

Мечта, воплощенные в слова, становятся тем дальше от надежд, чем больше задумываешься о вещах простых и ежедневных - об имени двух сестер, о одежде, которую те станут носить, о языке, на котором будут болтать вокруг. Анна говорила по-английски и, как она обмолвилась как-то, по-испански, и, верно, знала латынь - Доминик понимала только по-французски. Анна  была или научилась быть дворянкой - Доминик не доверяла первому сословию, не понимала его и боялась. Одна любила мужчин - другая ненавидела, одна привыкла к услугам служанки - другая страшилась любого прикосновения, одна была изысканна - другая безыскусна, одна любила духи - другая избегала любых запахов…

И все это не имело значения, и хотелось только длить и длить это объятие, дышать и смеяться сквозь золотую пелену волос, вдыхать их пряный аромат и видеть мир в сиянии ее глаз - весь мир в одной спальне.

- Что?.. - не хватало воздуха, оставался один восторг, - ты… от меня… вы хотите? Как?..

«Еще не сейчас…» - но сейчас было возможно все.
[icon]http://s9.uploads.ru/vrxSB.jpg[/icon]

Отредактировано Dominique (2018-01-11 13:52:24)

+1

10

- Несколько строчек для месье Моруа и подпись, вне всякого сомнения, хорошо вам знакомую, - буднично, словно они говорили о таком каждый день, проговорила миледи, - к апрелю я продам дом и экипаж – мы же хотим радоваться жизни, а не думать о стоимости квартир, еды, платьев и прочего.
Анна понимала, но очень отвлечённо, что они с Шере мыслят расходы совершенно разными числами. О, она могла бы примириться с бедностью, но такой, при которой у неё будет дом, пара слуг, кухарка, экипаж и хотя бы два платья к каждому новому сезону.
- Остальное я сделаю сама, - слова растеклись щекочущим  шепотом по шее Доминик,  и губы миледи   коснулись  того места, где  явственно чувствовалось биение пульса.

+1

11

Воздушные замки, падая, рассыпаются в пыль столь яркую, что она слепит глаза, и Доминик, оглушенная этим падением, не сразу поняла все, что ей было сказано - хватило одного лишь голоса, ставшего вдруг по-деловому сухим, и даже прикосновение нежных губ Анны, раньше неизменно сводившее ее с ума, осталось едва замеченным. Моруа, казначей г-на кардинала. Несколько строк - подпись. Слова собирались в предложения с запозданием, не складываясь еще в понимание, но вычленяясь из беспричинного, казалось бы, ужаса. Радоваться жизни… Радоваться. Жизни.

- Анна… - пятерней Доминик отбросила назад слишком длинные волосы - привычный и такой не женственный жест. - Это… невозможно. Он не простит. Господин кардинал.

«Не простит» - смешно было так это называть. Шере достаточно прожил в Пале-Кардиналь и знал абсолютно точно, как его высокопреосвященство относится к предательству и тем паче, к предательству такого как он - ничтожества, поднявшегося с самого дна парижских улиц до канцелярии первого министра, мошенника, чудом избежавшего дыбы и виселицы… человека, просившего о доверии и получившего - что-то.

Они могли затеряться - став никем. Прожив свой век в глуши неприметной парой сестер, или вдов-простолюдинок, или даже супругов. Но для такой судьбы хватило бы и платы за особняк, карету, драгоценности и платья миледи. Шере знал это, не думая - об этом можно было даже не думать. Господин кардинал мог простить ей воровство и обман, но отпустить невредимым человека, который мог подделать его почерк и сделать это ему во вред…

Он сам не рискнул бы даже оставить этого человека в живых.

Если это была проверка… Он почти хотел, чтобы это была проверка, хотя сказал совсем не то, что следовало бы. Надо было либо отказываться и говорить о верности, либо соглашаться - и доносить первому. Но это было бы слишком большой удачей, и, как он ни надеялся, он не мог поверить.
[icon]http://s9.uploads.ru/vrxSB.jpg[/icon]

Отредактировано Dominique (2018-01-11 13:52:47)

0

12

Анна ощутила, как замерла Доминик, напряглась и словно задеревенела  в её объятьях.
- Не бойся, милая, я всё продумала, - ты притворишься вначале больным,  и, разумеется, будешь всё отрицать… но когда исчезнешь, ни у кого не останется сомнений, что  месье Шере просто скрывал, что болен чахоткой… не заставляй меня говорить о скучных  и мрачных вещах, просто думай о свободе и счастье. Если сомневаешься,  то лучше сделай это сразу и просто верь мне. Я же воспользуюсь бумагой позже и устрою всё так, что это не вызовет никаких подозрений.

Много ли правды было правды в этих словах?
По сути, всё.
Миледи, в сущности, не волновало, от чего умрет Доминик – от придуманной чахотки или яда в конфетах.
Но при мысли об этом,  её охватила сладостная дрожь, и она приникла к губам любовницы требовательным и страстным поцелуем, не позволив той ответить.

- Что с тобой?  - отстранившись через несколько секунд, миледи взглянула на белеющее в сумраке лицо любовницы, словно могла рассмотреть  её достаточно, чтобы увидеть то выражение лица, которое, однако, вполне ясно представляла.

+1

13

Если Доминик не выдохнула с облегчением, то только потому, что все это время сдерживала дыхание. «Ты». «Ты»! И обещание все рассказать, и забота о будущем, и тревога - все вместе сливалось в волну захлестывающего с головой счастья, и, найдя руку любовницы, она крепко ее пожала.

- Расскажи сейчас, - предложила она, надеясь, что темнота спальни и неверный свет свечей скроют ее румянец - когда Анна заговорила о сомнениях и доверии, Доминик сама ощутила, как вспыхнули ее щеки. Не доверяла - действительно, и как же ей было за это стыдно! За это, а еще больше - за червячок сомнения, который остался где-то в глубине ее души и требовал ответов. Но возможно, дело было в том, что ничьим планам она не доверяла так, как своим, и мало верила в то, что кто-либо - даже волшебная, очаровательная, нежная и страстная Анна - способен продумать все мелочи, а ведь от мелочей зависела их жизнь. - Подумаем вместе, я боюсь, он… господин кардинал… если он нас найдет…

Платежное поручение должно быть на имя кого-то другого, и… нет, вряд ли г-н Моруа выдаст по-настоящему крупную сумму неизвестному, а Анне нужно много, очень много денег. И что он ей даст - золото? Векселя? Нельзя векселя, они оставляют след - слишком долго Шере был ростовщиком, чтобы не знать, как трудно скрыть такой след от кого-то, кто очень хочет найти его. Но г-на кардинала нет в Париже - это фора…

Александр.

Если г-н кардинал даже заподозрит…

И все же не только страх заставлял сжиматься сейчас сердце Доминик, и не прибавившаяся к нему надежда на любовь, и не сомнения, которые она, как ни пыталась, не смогла отогнать, и даже не понимание, сколько она теряет. Что-то новое.

Реми всегда так хорошо о ней думал…

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Круги на воде. 28 февраля 1629 года