Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Драться нехорошо. 17 декабря 1628 года: Г-жа де Вейро и г-жа де Бутвиль сталкиваются с пьяными гасконцами на ночной улице.
У кого скелет в шкафу, а у кого - младший брат в гостях, 16 дек. 1628 года: Г-н де Бутвиль и г-н де Корнильон беседуют по душам.
Наставник и воспитанник. 12 января 1629 года, после полудня: Лейтенант де Ротонди докладывает кардиналу об исполнении его поручения.
Шпаги наголо, дворяне! 17 декабря 1628 года: Два графа де ла Фер сходятся в поединке

Прогулка с приключениями. 3 февраля 1629 года: Прогуливаясь по Парижу инкогнито, королева подвергается многочисленным опасностям.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Украдем вместе. 27 февраля 1629 года.: Г-н де Ронэ получает любопытное предложение от графа де Монтрезора.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
Оружие бессилия. 3 марта 1629 года: Капитан де Кавуа допрашивает Барнье, а затем Шере.
Щедра к нам грешникам земля (с) Сентябрь - октябрь 1628 г., Париж: Г-н Ромбо и г-жа Дюбуа навещают графиню де Буа-Траси с компрометирующими ее письмами.

Предлоги, поводы, причины. 18 февраля 1629 года, Гренобль: Г-н де Кавуа приезжает к кардиналу де Ришелье.
Герои нашего времени. 3 марта 1629 года: Варгас дает отчет графу де Рошфору
Детектив на выданье. 9 января 1629 года: Граф де Рошфор пытается найти автора стихов, которые подбрасывают Анне Австрийской.
Дебет доверия. 27 января 1629 года: Г-н Шере рассказывает г-ну де Кавуа то, что тот не знает о своем похищении.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » И цветам жизни требуется садовник. 25 февраля 1629 года


И цветам жизни требуется садовник. 25 февраля 1629 года

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

После эпизода Кольцо по пальцу. 11 февраля 1629 года
Параллельно с эпизодом Крапленые карты человеческих судеб  - 13-25 февраля 1629 г.

Отредактировано Dominique (2018-01-03 15:07:45)

0

2

Всю вторую половину февраля в Пале-Кардиналь говорили о Мантуе и Казале и работали до глубокой ночи, отчего Шере уже третий день не мог добраться до сапожника, чтобы починить прохудившиеся подметки. Именно к этому предлогу он и прибег, когда попросил разрешения уйти сегодня до наступления сумерек, но г-н Шарпантье все одно устремил на него привычно подозрительный взгляд.

- Внутри вам целая обувь и не нужна, – холодно отметил он.

Шере, который не видел миледи уже неделю, вздохнул: в квартале св. Павла стало сейчас, по ряду причин, опаснее обычного, и идти на Королевскую площадь ночью он очень не хотел.

- Сударь, честное слово… Сузский перевал и без меня преодолеют.

Шарпантье поперхнулся смехом и махнул рукой, и Шере поспешил исчезнуть. К счастью, башмаков у него было две пары, и пусть вторая пара была в даже худшем виде, она позволила ему оставить сапожнику первую и убежать вместо того, чтобы сидеть и дожидаться, пока ее починят, и поэтому, когда он прошмыгнул в знакомую дверь, на улице было еще светло.

- Вечер добрый, - жизнерадостно сказал он, сбрасывая промокший насквозь капюшон. - А я цукатов принес, угощайтесь. Миледи дома?

Он положил на стол кулечек вощеной бумаги, и никто не угадал бы по его улыбке, что ответа он ждет с замиранием сердца: что она дома, он понял еще подходя, по освещенным окнам ее кабинета и гостиной – но вдруг у нее опять кто-то?

+1

3

Мадлен встретила гостя шутливым упрёком:
- Что-то давно вас не было, мы даже стали думать, не случилось ли чего, - при этих словах она жеманно улыбнулась, что совершенно не шло к её круглому, простоватому личику.
Улыбку эту горничная леди Винтер подсмотрела у одной роскошной дамы преклонных лет, чью карету вынуждена была обойти, пока та спускалась на промерзшую землю, опираясь на руку лакея.
Иногда служанки грешат тем, что  позволяют себе примерять украшения или платья своих хозяек, а Мадлен примеряла то какие-то мимические особенности чужих лиц, то вдруг перенимала характерные фразы, а порой даже  жесты: от хозяйской манеры вскидывать голову и смотреть с презрительно чуть прикрыв глаза, до мелкого шага кухарки,  позволяющего  идти плавно и ровно, не рискуя уронить что-нибудь с заставленного подноса.

Она жестом указала Шере в сторону кухни,  куда и прошла первой. В свои последние визиты кардинальский секретарь, сделавшийся вдруг для мадам «сердечным другом», подобной чести не удостаивался, и не потому, что прислуга леди Винтер переменила к нему отношение. Причиной было требование хозяйки, немедленно докладывать о появлении месье Шере, или сразу отправлять его  к ней.
- Мадам сейчас в гостиной с одной женщиной, - в голосе Мадлен при слове «женщина» прозвучала отчетливая неприязнь, - лучше подождите на кухне. 
Там, на столе  стоял кувшин для вина из кабинета миледи,  а подле него расположился поднос с бокалом на высокой ножке, пустой вазочкой и плоским блюдом, на котором засохла одинокая булочка. Судя по всему,  Мадлен как раз закончила с уборкой наверху и принесла сюда посуду.
- И снимайте скорее плащ,  - она  бросила взгляд на пакет с  цукатами, и уже естественно-теплой улыбкой поблагодарила Шере за угощение, - я уберу. А пока ждёте, расскажете, почему вдруг так надолго забыли про нас? Не заболели?

Где-то за стеной послышался детский плач. Сначала просто  несколько отрывистых звуков,  словно младенец проверял силу своих лёгких, а затем, спустя всего несколько секунд,  сплошной ор несчастного, оказавшегося в полном одиночестве, существа.

+1

4

Огорченное «Работа…» было единственным словом, которое позволил себе Шере, прежде чем оказался на кухне, и его же он повторил, стараясь не прислушиваться к надрывающему душу детскому плачу. Что бы за женщину ни принимала у себя миледи, это было лучше, чем если бы у нее был мужчина, это позволяло ждать - и давало отличный предлог убить добрых полдюжины ворон одним камнем.

- Принеси ее, - движением головы он обозначил надрывающегося младенца. - Даже если эта ее гостья плод изгоняет, разозлится же. Я подержу, если надо. Только недолго, пока Фаншон не придет.

Кто бы дал ему, мужчине, взять на руки чужого ребенка без острой необходимости? Он ее и не видел даже, крошку Луизу, хотя она оставалась в доме, время от времени вызывая у него закономерные вопросы. Неужто в Париже так сложно найти кормилицу? В то, что бедняжке Фаншон разрешат оставить ребенка, он верил не больше чем в то, что она сама бы захотела этого - но отчего же тогда эта задержка? Великодушие миледи поражало, но должны же ему быть границы!

+1

5

Весело высказаться о том, что она думает о такой работе, Мадлен не успела из-за  крика проснувшегося младенца.  Она и сама  собралась уже выскочить с кухни,  когда прозвучало предложение Шере.
- Да что вы такое  говорите! – личико горничной сделалось строгим, и она хотела что-то добавить, но очередной надрывный крик ребенка заставил горничную оставить все упреки и объяснения при себе и поспешить на зов маленького, беспомощного, но крайне требовательного существа.

Вернулась она через минуту, укачивая нервно-неровными движениями младенца, который  затихал только затем, чтобы глотнуть воздуха и возобновить свои призывы, обращенные, вероятнее всего, к оставившей его матери.
- Да что же она орёт-то так, - пожаловалась горничная, - не обмочилась же, да и кормила  её Фаншон  недавно, часу не прошло.
Тут она вспомнила о предложении Шере и  спросила громко, чтобы перекричать малютку Луизу:
- А вы, правда, можете… подержать? 
Говори Мадлен тише, в голосе её звучало бы сильное сомнение в том, что Шере действительно готов к такому испытанию, как  успокоение  орущего младенца.
- Разве только  минутку… а я позову Фаншон. Ей, наверное, вещи надо собрать. Не оставлять же себе пеленки и детские рубашечки.
Отвлекшись на слова, и необходимость говорить громко, но не срываясь, подобно Луизе в крик, Мадлен  стала менее энергично качать ребенка вправо-влево,  и девочка то ли оттого, что почувствовала себя спокойнее, то ли потому, что  устала уже кричать, стала плакать заметно тише.

+1

6

Шере молча протянул руки, принимая девочку из рук Мадлен - так же неловко, должно быть, как любой мужчина на его месте и ничуть не меньше опасаясь уронить крошечную и хрупкую ношу. Не так долго он пробыл со своим собственным сыном, чтобы чувствовать себя сколько-нибудь уверенно, и малютка Луиза, словно ощутив его тревогу, раскричалась снова.

- Тоскует по матери, - тихо сказал Шере, опуская голову к заходящемуся плачем свертку. - А что, все? Нашли кормилицу?

Он коснулся щекой мокрого раскрасневшегося личика и невольно вздохнул, вспоминая - не как осточертела ему к тому времени полная непрерывного труда жизнь в грязной деревне, а как тяжело было отдавать Александра и быть почти уверенным, что больше его не увидит - и это при том, что сестра Мадо забыла о детях больше, чем он когда-либо знал.

+1

7

Передав ребёнка Шере, Мадлен вздохнула с облегчением, пусть даже младенец и не затих на руках гостя.
- Нашли, - ответила она, - сейчас Фаншон как раз собирает вещи. Спрашивала меня, может ли оставить себе крестильную рубашку. Глупая. Неужели все женщины, родив, становятся такими?

И зачем-то, словно оправдываясь, тихо добавила:
- Но я всё равно хочу детей. Если бог пошлёт. Моей сестре вот не повезло.
О том, что больше всего последние пару лет она хотела замуж, Мадлен благоразумно умолчала, но собралась уже добавить, что детей желает никак не меньше троих – как было в семье её родителей.
Ребенок всё же затих, уставившись  на лицо Шере,  помолчал немного и неуверенно вякнул, словно раздумывая, продолжить ему орать дальше тотчас, или немного отдохнуть.
Горничная сама не заметила, как губы её растянулись в глуповатой, умильной улыбке.
- Ой, - спохватилась она, - я же хотела позвать Фаншон! Вы..  вы бы присели лучше, сударь,  я быстро, но не стоять же вам с малышкой на руках.

+1

8

Шере проводил убежавшую горничную взглядом и присел на ближайший табурет, прижимая к себе младенца с осторожностью, очень похожей на нежность - и разительно отличавшейся от дежурной доброжелательности, с которым он выслушал Мадлен. Та могла бы еще принять его кивки и смущенную улыбку за понимание, хотя что там было понимать - какая же девушка не хочет замуж?

Когда-то и она была вот таким же крошечным свертком - только, в отличие от Луизы, кому-то нужным.

- Отдают тебя, да? - чуть слышно прошептал он. - Не выживешь, спорить готов, не выживешь - ты же маленькая еще. Совсем маленькая. И к лучшему это, знаешь. Я бы тебе только пожелал, чтобы быстро. Во сне. Иначе же хуже будет. С каждым годом хуже. Даже если мать от тебя не откажется, если платить будет - все равно, что тебя ждет, маленькая?

Младенец по-прежнему молчал - только, туго спеленатый, чуть-чуть покряхтывал, таращась на Шере бессмысленными серо-голубыми глазами.

- Без отца, да у чужих людей… Служанкой сделают сперва, за все про все, потом завалит кто-нибудь, защитить-то некому. Потом залетишь…

Он замолчал, глядя на малышку и легонько покачивая ее в объятиях. Что тут было сказать? И так ей уже повезло - что дали прожить с две недели у матери, в богатом доме… Немыслимая доброта, непонятная - разве что только после родов стали кормилицу искать, но с чего бы? И целых две недели не могли найти?

+1

9

Звук шагов и женские голоса за дверью зазвучали минут через пять. Потом всё стихло, словно подошедшие к кухонной двери женщины раздумали входить. Заговорили снова, сначала негромко, неразборчиво, потом всё отчетливей. Могло показаться, что стоящие за дверью спорят или ругаются.
- Тихо ты,  мы только её успокоили, - с этими словами Мадлен открыла дверь на кухню и пропустила другую служанку, державшую в руках толстое, неудачно, явно наспех скрученное  одеяло и какой-то свёрток. 
- Ох, месье Шере, - в голосе Фаншон звучала тревога, - Здравствуйте.
Несмотря на то, что Фаншон была далеко не стара, голос её, высокий от природы приобрел уже характерное для старости дребезжащее звучание.
Достаточно было этих нескольких слов, чтобы малышка, узнав материнский голос отозвалась  радостным гуканьем, и заулыбалась, но уже в следующее мгновение личико её напряглось, сморщилось и  покраснело, выдавая намерение Луизы криком отстоять своё право лежать на руках матери, а не какого-то незнакомого человека. Пусть даже минуту назад она спокойно  внимала его тихому, ласковому голосу.
Фаншон спешно бросила одеяло и сверток на лавку и поспешила к Шере – забрать дочку.
Мадлен занесла плетеную корзину-люльку и едва успела подхватить соскользнувшее с лавки одеяло. На лице её читалось явное недовольство – то ли сожаление, то ли осуждение, а может просто плохо скрытое раздражение, вызванное разговором с подругой.   
Фаншон же, оказавшись рядом с гостем, даже не взглянула на него, протянув руки за дочерью.
- Надеюсь, она не доставила вам беспокойства, - пробормотала служанка, - вы, сударь, верно, думаете, что я  плохая мать, раз оставила дочку на Мадлен, а та бросила её на вас…
Привычка Фаншон принижать себя всякий раз и виниться без повода порой раздражала не только хозяйку. Вот и теперь Мадлен закатила глаза и фыркнула:
- Полно тебе! Велено было собрать ребенка и принести в гостиную. Мадам  ждёт.

+1

10

- Пустое, - Шере с видимым облегчением вернул ребенка матери, глянул на грязные разводы, которые оставили на кухонном полу его сапоги, и кое-как расстелил принесенное служанкой одеяло прямо на лавке. - Давай, я помогу.

По-хорошему, торопиться не стоило бы - кто знает, сколько времени придется еще прождать до отъезда, - но «мадам» позвала, миледи вряд ли захочет слушать крик младенца, а значит, разлука была на носу, а, помогая Фаншон, он мог ее расспросить.

- Далеко она живет-то? Кормилица?

+1

11

Желание Шере помочь с укутыванием ребёнка в одеяло смутило Фаншон и отчего-то позабавило Мадлен. Младшая из служанок, пользуясь тем, что на неё никто не смотрел, добралась, наконец, до бумажного кулька с цукатами. Спешка спешкой, но не отказывать себе же в маленьком удовольствии.
А Фаншон только сильнее прижала к себе девочку, пробормотав тихо и отчего-то не глядя при этом на Шере:
- Спасибо, сударь.  Но я бы.. я…
Она  не спешила опустить младенца на развернутое одеяло,  мерно укачивая, что, однако, не особенно успокаивало ребенка. 
- Мадам сказала, что кормилица живёт в  Сент-Уэне.
Служанка вздохнула.
- Вы простите, сударь, но я сначала бы перепеленала дочку, - казалось,  Фаншон собрала все душевные силы, чтобы отказаться от предлагаемой помощи.
- Думаешь, мадам Руже не справится с ребёнком? – подала голос Мадлен, шурша бумагой –  загибала края пакета  внутрь,  чтобы закрыть  его снова,  - или просто тянешь время?
Не будь на кухне Шере, она бы повторила для подруги то, что сказала за дверью: чем дольше та будет собирать ребенка, тем сильнее расстроится сама и ребенка, который, без сомнения, чувствует состояние матери, не успокоит, и мадам рассердит. Тем более, что миледи последние дни раздражалась из-за всякой мелочи.

+1

12

- Сент-Уэн, говорят, хорошее место, - кивнул Шере, отходя и также протягивая руку к кульку, и ничто в его голосе или выражении лица не выдавало, что ровным счетом ничего он об этой деревне не знает. - Это же недалеко? Сможешь съездить, когда захочешь.

Уныние на лице Фаншон было слишком хорошо ему понятно, и, подавив недостойное желание посоветовать ей смириться и больше не грешить, он протянул ей на ладони горстку цукатов.

- Миледи, - он смущался, говоря о ней, и надеялся, что это не бросается в глаза, - была очень великодушна, что позволила тебе столько времени держать малышку у себя.

+1

13

Младенцы умиляют окружающих только когда спокойны,  смотрят вокруг, улыбаются во весь рот, пускают пузыри и гулят. Орущие же так, словно их режут, эти же самые создания вызывают, даже у своих матерей, нередко одно единственное желание – сделать всё, чтобы  заткнуть этот, изрыгающий крики,  рот.   Присутствие Шере смущало бедную мать, ей казалось, что ребенок орёт так, что хоть уши затыкай, а участие гостя, не выказавшего ни раздражения, ни желания оставить кухню и уйти к хозяйке, только усугубляло это смущение.
- Да, разумеется, другая могла бы выгнать меня на улицу, только узнав, что я жду ребенка, - служанка тяжело вздохнула, а подбородок её мелко задрожал, словно она сама вот-вот расплачется.
- Великодушна, - Мадлен как раз оставила кулек на столе и сложила руки на груди, не торопясь возвращаться к делам, прерванным появлением Шере, - она удержит плату за содержание ребенка из жалования Фаншон, помяните моё слово!
От цукатов Фаншон отказываться не стала, но прежде, чем взять угощение, поудобнее переложила  ребенка и жалобно улыбнулась.
- Если бы кормилица жила в Париже, я могла бы видеть дочку чаще, каждую неделю ходила бы.  Месье, я… вы простите, но я пойду, покормлю мою девочку и перепеленаю, - плаксивые нотки в её тихом голосе выдавали душевное состояние несчастной женщины, которую ждет скорая и неизбежная разлука с ребенком.

+1

14

Шере проводил Фаншон задумчивым взглядом и уселся напротив Мадлен. Замечание насчет удержанного жалования ему не очень понравилось, но возразить против него он не мог – во-первых, потому что в этом не было никакого смысла, а во-вторых, потому что он подозревал, что денег у миледи не прибавилось, несмотря на кольцо, которое он сумел ей возвратить: его высокопреосвященство покинул Париж, а она осталась - и без поручений, насколько он смог узнать.

- Зря ты так, - тихо сказал он. - Ей и так тошно, а теперь она еще о деньгах будет тревожиться.

Упрек он постарался сделать как можно более мягким, но, хотя мог бы и вовсе воздержаться от него, делать этого не стал - вряд ли Фаншон стала бы подслушивать под дверью, но иногда стоит пожалеть не только того, с кем разговариваешь: это подчеркивает твое доброе сердце и придает твоему сочувствию большую ценность в будущем.

+1

15

Упрёк Шере задел Мадлен и, быть может, даже сильнее, чем она показала, поджав губы. Однако спорить не стала – сказалась привычка не возражать хозяйкам, даже когда очень хотелось.
- Она и так постоянно о чём-то тревожится,  то о душе своей, то о мнимых недугах. Может, поумнее станет, если будет думать, что деньги стоит попридержать.

Мадлен могла бы добавить «по моему примеру», - но вовремя прикусила язычок.  Хвалиться перед приятным, дружески расположенным мужчиной было бы верхом глупости и могло того оттолкнуть. Не то чтобы Мадлен была увлечена Шере, но будучи девушкой серьёзной и достаточно строгого нрава, чтобы не оказаться в таком же положении, как Фаншон, она жила в том предощущении любви, которое легко превращается в искреннее чувство, стоит кому-то растревожить девичье воображение слишком многозначительной фразой, долгим взглядом или приятной улыбкой. А поскольку своей судьбы она не знала, то полагала разумным  быть приятной и любезной с каждым, кто проявлял к ней внимание и выказывал расположение, пусть даже и дружеское.
- Ваша доброта к ней делает вам честь, но случись что,  вы же не возьметесь содержать эту девочку. А Фаншон уже придумала себе, что мадам, может быть, разрешит девочку забрать лет через пять и растить здесь.  Мыслимо ли… пять лет! Я не знаю, где я буду через полгода, а загадывать…

Дверь на кухню открылась и Мадлен подскочила, едва взгляд её упал на вошедшую хозяйку.
- Мадам… я не слышала, если вы…
- Зато в гостиной было хорошо слышно, как надрывался, - графиня перевела взгляд с Мадлен на гостя, и  выражение  её лица изменилось, - ребёнок.

Удивления в секундном выражении эмоций на лице миледи было больше, чем радости, она хотела было что-то сказать, но лишь улыбнулась и тут же отослала горничную:
- Поторопи Фаншон. Мадам Руже ждёт. Ступай.

Горничная поклонилась и, не смея возражать или рассказывать о том, что они долго не могли успокоить ребенка, поспешила прочь.
- Рада вас видеть, - протянула Анна, но даже не улыбнулась Шере при этом, - но удивлена, что вы, - она обвела взглядом кухню, - здесь. Неужели никто не открыл вам парадную, и потому пришлось пройти через чёрный ход?
Леди Винтер нередко срывала злость, негодование и дурное настроение на слугах, но мелочно, по глупым придиркам, в  ровном же расположении духа,  она предпочитала сначала выяснить, как  всё произошло, а потом уже высказывать своё недовольство виновным.

+1

16

Спорить не стал и Шере, только на его лице выразилось сперва смущение, потом удивление, а потом неловкость, как если бы, поначалу не согласившись и не желая об этом говорить, он поразился затем надеждам Фаншон и наконец, признав правоту Мадлен, постеснялся однако в этом признаться. Возможно, он и поддержал бы ее затем вслух, но внезапное появление на кухне хозяйки дома лишило его этой возможности, а выражение лица миледи, а еще больше – ее тон, заставили его встревоженно вскинуть голову.

- Нет, что вы, сударыня! - оказавшись на ногах в тот же момент, что она переступила порог, он подошел ближе, но завладеть ее рукой не решился. - Я просто обычно так прихожу. Чтобы… я не хотел бы нечаянно вас скомпрометировать. Или еще чего-нибудь.

Было это, разумеется, чистой правдой - если за ним порой все еще следили (а у него не было ни малейших причин предполагать, что это было не так), то повторяющиеся ночные визиты к миледи могли дать пищу для любых подозрений в ее или в его адрес - тем более что вряд ли кто-либо решился бы предположить, что красавица-англичанка дарит своим расположением мешковатого секретаря.

+1

17

Будь Шере именно тем, кем казался, миледи была бы куда менее щепетильна в подборе слов. Сейчас же раздражение её вылилось не на  Доминика, а на Мадлен – всё равно горничная сегодня являла образец нерасторопности и глупости – могла ведь догадаться и проводить гостя наверх,  предоставив Шере поискать развлечения в библиотеке, пока сама графиня не закончит с сегодняшними делами.
Но поскольку та убежала за Фаншон, высказать сейчас дурёхе, всё, что  хотелось, леди Винтер просто не могла.
- Разумно, - обронила она, но с таким равнодушием, словно беспокоился Шере о каких-то пустяках, - я ценю ваше беспокойство о моей репутации.  Давно вы ждёте?

Держалась и говорила миледи так, словно и не было совсем недавно страстных поцелуев, словно не льнула всем телом к телу Доминик,  шепча признания, исполненные чувственности, но не чувства.  То, что было между ними под покровом ночи  имело значение только за дверями спальни – во всяком случае, миледи полагала, что Шере должен понимать их странную связь точно так же, как она.  Дружеское благорасположение графини к простому секретарю, встречи их, его услуги и её интерес – отнюдь не являлись поводом, чтобы бросаться к Шере на шею вот здесь, на кухне,  пусть даже сейчас они были совершенно одни.

+1

18

Лицо Шере стало еще более растерянным и обеспокоенным, скрывая под привычной маской непривычные чувства. Да, Мадлен могла вернуться в любой момент, но ведь она знала и вряд ли скрывала от Фаншон, и поэтому это внезапное ледяное безразличие миледи не могло быть такой же маской как его собственные, это должен был быть скрытый гнев - но на что? Чем он провинился перед ней, оказавшись здесь?

- Несколько минут только, - смущенно отозвался он. - У них ребенок плакал, и мне его стало жалко…

Это опять была правда, но не вся, и он надеялся, что миледи не заметит лежащий некстати на столе полупустой кулечек, и в то же время гадал, что могло ей не понравиться и почему - это, он осознал вдруг, тоже было загадочно - она пришла сюда, на кухню, сама вместо того, чтобы позвонить, не пропустили же они все ее звонок?

Может, ему не нужно было знать о ребенке? В конце концов, это было неприлично - и что он вообще родился, и что мать все еще служит у миледи, и что она сама заботится о том, чтобы его пристроить… нет, не то чтобы заботится, положа руку на сердце, раз две недели никого не находила… да нет, это глупо, не сама же она искала ему кормилицу, поручила кому-то, тому же Кумбсу… и пришла сама поторопить служанок - потому что «мадам Руже ждет»?

- Простите, пожалуйста, - пробормотал он.

+1

19

На губах миледи застыла та самая вежливо-спокойная улыбка, с которой сильные духом женщины выслушивают неприятности и тонкие, завуалированные оскорбления, на которые нельзя ответить пощечиной или колкостью.
Она коснулась руки Шере и проговорила:
-  Вам не должно быть дела до этих служанок и их забот, особенно, когда я по вас скучаю.

Взгляд её неуловимо изменился, не то потеплел, не то стал чуточку печальнее. Прежде её не занимали такие мелкие вопросы, как предпочтение Шере входа для прислуги, чтобы входить в её дом, но сейчас она с легкостью представила, сколько раз он так задерживался на кухне «на несколько минут». Похоже, что достаточно часто, чтобы  расположить к себе ту же Мадлен – Анна вспомнила как помрачнело лицо горничной, когда та увидела измятую постель и пожалела, что Шере – не тот любовник, который может позволить себе всего лишь прикрыться при появлении прислуги.
- Подождёте меня наверху, в спальне, я только закончу одно дело…

Служанки вернулись быстро. Фаншон тихо плакала, укачивая притихшую девочку. Мадлен была серьёзна. Она решительно забрала младенца у подруги и, закутав в одеяло, уложила в плетеную люльку…
Ребенок попробовал  закричать, но  лишь вякнул пару раз и затих.
Графиня велела горничной проводить Шере наверх,  кивнула Фаншон, давая понять, что не сердится за заминку и велела взять корзинку люльку и идти в гостиную.

+1

20

Прикосновение миледи оказало обычное свое воздействие на Шере, и в его глазах ответной искрой вспыхнуло желание - пусть смешанное в этот раз с неясной тревогой. Он легко и сам нашел бы дорогу наверх, но инстинкт подсказывал ему этого не делать: чувствуя за холодной улыбкой, а пуще того - ледяным тоном любовницы ее недовольство, он опасался вызвать тем большее раздражение, показав, сколь хорошо знает ее дом, и поэтому он только стушевался, не сказав ни да, ни нет и не привлекая к себе внимание, пока не вернулись служанки. Так же ненавязчиво он отступил к дверям, но вздохнул с облегчением, только оказавшись у ведущей наверх лестницы.

Не могла же миледи ревновать его к служанке?

Мысль не успела еще оформиться, а он уже удержал Мадлен, опустив руку ей на локоть.

- Если спросят, - чуть слышно произнес он, не уточняя, кто, - я только о ней с тобой и говорил ведь?

Пока миледи не было в Париже, они говорили о множестве разных вещей, но Шере надеялся, что горничная правильно поймет его тревогу - и, оценив возможные последствия, поддержит его. Госпоже могло не понравиться внимание, оказанное служанке - но Шере больше думал о том, сколько всего он услышал о жизни в доме, что не узнал бы никакой иной любовник. Если миледи заключит из откровений простодушной горничной, что он собирал о ней сведения… о, это могло оказаться много опаснее ревности.

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » И цветам жизни требуется садовник. 25 февраля 1629 года