Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие.

Политика вы сделали поэтом. 5 декабря 1628 года, первая половина дня: Кардинал де Ришелье вмешивается в семейные дела нескольких знатных особ.
Врачебная тайна. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон и мэтр Дарлю приходят в дом Клейраков.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
И цветам жизни требуется садовник. 24 февраля 1629 года: Шере обнаруживает в доме миледи повитуху.

Sine ira et studio. Сентябрь 1628 года: Лорд Винтер и миледи пытаются прийти к соглашению.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Du côté de chez Rohan. Орлеан - Шатору. 9 - ... декабря 1628 года: Г-н де Ронэ оказывается в свите кардинала де Лавалетта, к ним присоединяется герцогиня де Шеврез.
Свободы обманчивый яд. 1 декабря 1628 года: Г-жа де Шеврез и ее величество отправляются бродить по парижским улицам.

Да не судимы будем. Январь 1629 года: Гг. де Лаварден и Дюран беседуют по душам.
Хмурое утро. 23 февраля 1629 года.: Атос оказывается секундантом на дуэли Кавуа и Портоса.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

Тайны, о которых знают трое. 2 ноября 1628 года, Лувр: Г-жа де Мондиссье расспрашивает шевалье дю Роше.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Девушка на вес золота! Январь 1629 года: Донья Инес поддается чарам опасного негодяя.
После бури, 5 декабря 1628 года, середина дня: Г-н и г-жа де Бутвиль пытаются примириться друг с другом.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » "На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море.


"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море.

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

Пугающее событие забылось, буря миновала. Вот уже второй день море спокойно и "Сен-Николя" бороздит лазурную гладь безо всяких заметных происшествий. Надолго ли это спокойствие?

Предыдущий эпизод - "Прямо страх, как весело"

Отредактировано Ги де Лаварден (2017-12-03 01:00:40)

0

2

Гибель злосчастного г-на де Монпе то ли навлекла на «Сен-Никола» гнев Господень, то ли была первым признаком переменившейся фортуны: буря, поднявшаяся в ту ночь, улеглась лишь через три дня, снеся корабль сильно к югу и смыв в воду одну из пушек, и сменилась двухдневным штилем. На борту уже начали нехорошо переглядываться, и Пуанси вынужден был попросить плывшего с ними лазариста отслужить мессу для всей команды - что, однако, ничуть не успокоило тревогу самого капитана, который заставил-таки Франко выучить Андре читать Pater noster, Ave Maria и Credo, и буквально через час после того, как молодой человек пробубнил наизусть все три молитвы, поднялся ветер - пускай и не попутный, но хоть какой-то. Капитан приказал поднимать все паруса, и «Сен-Никола» продолжил свой путь к Новой Франции, а на следующий день вскоре после полудня забравшийся на мачту вахтенный во весь голос возвестил о корабле по курсу норд-норд-вест.

Пуанси схватился за свою подзорную трубу, но лишь полчаса спустя сумел разглядеть чужой корабль в достаточных подробностях.

- Английские верфи, похоже, - пробормотал он упавшим голосом и отдал приказ готовиться к бою.

+2

3

- Парус! - заорал марсовый, и капитан потребовал трубу. Стоял он долго, и не столько смотрел, сколько думал. Удача сопутствовала ему, команда ждала возвращения, но ведь никто не сказал, что на этом пути им надо обходить то, что само идет им в руки. Усталось ребят пока не победила жажду наживы, так что капитан рассматривал паруса и прикидывал, какое принять решение. Ветер давал ему преимущество, и даже если встречный корабль сильнее, это еще ничего не решало.  "Подарок" приближался к встречному, и мало помало паруса и очертания судна становились яснее.
- Всех наверх! - велел капитан Кирк.
Команда собиралась на палубе, подвахтенные зевали и терли глаза, новость о парусе по левому борту уже стала известна всем, и раз капитан вытащил команду наверх, значит что-то будет.
- Готовимся к бою, - сообщил Кирк серьезно и, оглядев свою команду, ухмыльнулся. Тишина сменилась топотом, раздались команды, ребята постепенно занимали места.

Они шли под британским флагом и быстро сближались со встречным. Кирк собирался идти в лоб. Если флейт пойдет в разворот, он потеряет время на ветре, если решит ждать - у Кирка будет возможность использовать свой. Потому капитан принял решение.

Люди занимались своими делами. Кто-то проверял оружие, кто-то ждал команды на такелаже, кто-то готов был взяться за тали в любой момент - близость боя горячила кровь, и никому даже в голову не приходило ковырять в носу.

Достигнув нужного расстояния, капитан скомандовал:
- Флаг!
Британец заполоскал, и вместо него поднялся флаг Кирка. Большого смысла в том не было - для встречного, а это был француз, но парни любили идти в бой под своим флагом, и капитан не захотел изменить традиции.

- Держать курс! - скомандовал Кирк, и переглянулся с боцманом. Тот кивнул и усмехнулся.

Капитан понимал, что теперь у него не так много времени,  чтобы приготовиться и дать залп, если француз уйдет влево, или  повернуть через фордевинд, если он этого не сделает, точно так же как у француза - предпринять ответный ход.

- Пушки готовить! Не выдвигать! - велел Кирк и кивнул боцману. Теперь он даст команду орудиям, когда потребуется, а капитан проследит за маневрами, иначе, если один человек станет думать и о том, и о другом, велик шанс опоздать. Мужики схватили тали, но орудийные борта оставались закрыты. Кирк ждал.

Отредактировано Провидение (2017-12-03 22:24:47)

+3

4

Английский корабль приближался, и сомневаться в его намерениях не приходилось. Пуанси бы помянул нечистого, но тот и так поработал на славу: мало им было бури, так теперь еще и англичан принесло.
Что ж, abyssus abyssum invocat.
Но раздумывать о превратностях судьбы было некогда - времени на принятие решения оставалось все меньше. К счастью, капитан "Сен-Николя" не был из тех, кто до последнего стоит и медлит, прилипнув глазом к подзорной трубе, словно надеясь, что противник исчезнет с горизонта сам собой. Не был он также из тех, кто поворачивается к врагу спиной, чтобы сбежать с поля боя.
Как истый дворянин, Филипп де Пуанси был из той благородной породы людей, которая, чтобы не запятнать свою честь и малейшим намеком на трусость, предпочитает встречать опасность лицом.
А еще - всем оружейным бортом.
Хриплый приказ прогремел над палубой, взбултыхнув не успевшее загустеть ожидание, и команда "Сен-Николя" пришла в движение. Андре оказался среди тех, кто бросился за оружием. Кристоф затерялся среди матросов, занявшихся такелажем: корабль шел правым галсом и теперь была отдана команда сильнее увалиться под ветер.
Но не для того, чтобы в итоге увести корабль в поворот, нет. А для того, чтобы продолжить идти в крутой бейдевинд – не прямо на англичан, а под таким углом, который позволил бы отнять у них возможность выбирать, с какого борта подходить к "Сен-Николя". Пуанси намеревался оставить вражескому кораблю лишь один вариант: подставить под пушки флейта именно правый бок. Ведь в противном случае траектории обоих судов грозили привести к столкновению.
Ведомые четкими указаниями боцмана, люди рассыпались на отдельные группы и принимались выполнять полученные распоряжения, быстро и без разговоров. Бездельников на корабле и так не держали, но сейчас даже самый отъявленный лентяй зашевелился бы как миленький, понимая, что стоит на кону, и превозмогая страх.
А бояться было чего, ведь когда оба судна повернутся друг к другу бортами, выбор окажется невелик – стрелять из орудий или идти на абордаж. И ни один из этих вариантов не сулил легкого и бескровного сражения.
Но коли абордажная схватка, то если Господь будет милостив, англичане потерпят поражение. Коли же стрельба, то если Господь будет милостив, "Сен-Николя" выдержит и сможет, если понадобится, перейти к маневру, который Пуанси держал в голове на этот случай (хотя предпочел бы, конечно, просто пустить английских псов на дно и на этом закончить).
В общем, если Господь будет милостив…
А на его милость Пуанси, как верный слуга божий, рассчитывал не меньше, чем на свой опыт и опыт своей команды.
Но не единожды на своем веку пройдя сквозь огонь и воду, капитан "Сен-Николя" обрел не только крепкую веру, но понимание того, сколь тонка вуаль, за которой до поры до времени скрывается смерть. И хорошо приглядевшись к напряженной решительности, сделавшей черты Пуанси резче и жестче, можно было бы заметить отпечаток того же чувства, что ясно читалось на лицах многих из простых моряков. Отпечаток тревоги.

Отредактировано Андре Мартен (2017-12-05 14:48:50)

+5

5

Капитан Кирк смотрел на паруса противника и ждал, и  только он увидел, как двинулись реи француза,  ему все стало ясно. Флейт собирался уйти от столкновения.
- Курс держать! - скомандовал Кирк, и глядя на то, как сокращается расстояние между кораблями, по-прежнему не торопился. Он хотел подойти к своей добыче как можно ближе, чтобы сократить расстояние для выстрела. Чем ближе - тем лучше, потому что капитан отлично знал, каковы орудия на "Подарке", но главное, - какие канониры, и уж очень велика была вероятность, что на французе артиллеристы подготовлены куда лучше.
Он чуть повернул голову и, заметив, как смотрит на него квартирмейстер, хмыкнул. Ребята волнуются, ну пусть поволнуются, не обосрутся, а подойти надо поближе. И когда время настало, Кирк кивнул боцману.
- Брасопить грота-реи! По ветру! - скомандовал капитан.
Ребята приступили в тот же момент, последовательно, слаженно.
- Пушки! Правый борт! Открыть порты! - взревел боцман.
Порты открылись, не так слаженно, как того хотелось бы любому приличному капитану, но Кирку не приходилось выбирать, спасибо, что вообще были люди на артиллерию, а то всем больно охота резать глотки в абордаж, а до рукопашной еще поработать надо.
- Выдвигай!
Боцман командовал, капитан следил за ветром, матросы на орудиях глазели сквозь порты на француза, все, кто был на парусах, таращились тоже.
Правый к правому.
- Наводи! - крикнул боцман и глянул на капитана. Тот задрал подбородок.
- Выше ватерлинии ! - в голосе боцмана слышалось нетерпение.
- Огонь!!! - крикнул Кирк.
Раздался грохот, дым заполонил палубу, доски задрожали от орудийной отдачи.

+3

6

Курс установился, и оставалось только держать его. Боцман рвал глотку, передавая приказ приспустить паруса: корабль шел против ветра, и обеспечить себе большую маневренность стоило заранее, ведь с грохотом пушек будет уже не до этого.
Едва стало понятно, что английский корабль, как и задумывалось, окажется по правому борту, это не принесло капитану «Сен-Николя» ни облегчения, ни удовлетворенности. Пуанси стоял на мостике, будто на берегу, в накаляющемся ожидании, когда же медленно откатывающая назад в море волна нахлынет, наконец, вновь. Порой, это и есть самое выматывающее сражении – тот отрезок, когда что-то происходит, но в то же время кажется, будто не происходит ничего.
Сближение. Подготовка. Ожидание. Все, что перед. Все, что до. От этого никуда не деться, как нельзя начать партию в шахматы, не расставив сначала фигуры по доске. Только вот здесь никто не предупредит, когда придет время сделать первый ход, и никто не будет ждать, пока ты все обдумаешь. И можно только представлять, кто там, на другом конце доски. Но разве кому-то до этого?
Шхуна оскалилась пушечными портами, и, почти не отставая, на нее ощерился флейт. Заряженные дальней картечью орудия выдвинулись, уставившись на англичан.
- Целься в паруса!
Черные жерла принялись подниматься, наводясь в сторону косых полотен парусов.
- Огонь!!! – прогремел Пуанси, и вслед за ним прогремели пушки "Сен-Николя", сливаясь с громом, извергнувшимся из орудий шхуны.

+2

7

Ждать, пока дым рассеется и будет ясно, к чему привел их залп, было некогда. Капитан ясно слышал, как раздался грохот от француза, а там и свист снарядов  не оставил сомнений - канониры противника знали свое дело. Залп лег как по струнке, и "Подарку" повезло, что противник навел с небольшой ошибкой на высоту или не до конца учел крен. Возьми они чуть ниже, и все до единого снаряды пришлись  бы по парусам. Впрочем, оценивать мастерство противника и повреждения собственного судна - это все  успеется.
Свист лопнувшего фока-штага, крик несчастного, которого полоснуло сорванным такелажем, громкий треск наверху...
- Фока-рей! - услышал капитан крик боцмана сквозь этот шум, и задрал голову.
Стеньгу разнесло в щепки, фока-рей переломило, а превратившийся в тряпку марсель повис на уцелевших тросах.
- На ванты!
Ребята бросились наверх. Стоило попытаться отсечь уже бесполезный парус, пока он не потянул за собой новые проблемы. На раздумья времени было мало. Кирк сквозь оседающий дым смотрел на француза. Уходить, пока ветер на его стороне, или продолжить? Глупо драпать, повреждения не смертельные, пусть сейчас, пока наверху разбираются с проблемой, они и лишились парусов на фоке.
- К повороту! - наконец, решился Кирк. Пока у них есть скорость, пусть теперь и не с таким преимуществом, он подойдет ближе, а там поглядит.
- По правому заряжай!
Маневрируя оставшимися парусами, шхуна медленно, но поворачивала.

+2

8

Дурного слова о канонирах противника не могла сказать и команда "Сен-Николя", но это – если по справедливости. Кристоф же едва увернулся от свистнувшего гика, когда снаряд прорвал грот, и слов у него нашлось бы предостаточно, только он бы не был Кристофом, если бы он не удержал их в своей чугунной голове, в которой и так стало тесно от раздавшегося где-то за спиной ужасающего резкого треска и раздавшихся вслед криков:
- …Проклятье, тащите его вниз!
- Грот! Потравить шкоты!
- …Тащите!
Пуанси вцепился в планшир мостика, скользнув взглядом по палубе - несколько ребят оттаскивали с палубы окровавленное тело, иссеченное щепами разлетевшегося к чертям фальшборта, от которого отломало немалый кусок.
Мертв? Еще жив?
С мостика было не разобрать, да и взгляд, минуя еще одно распластавшееся среди обломков тело, уже метнулся к грот-мачте. После выстрела Пуанси собирался развернуться и поймать ветер, но чтобы переложить паруса, нужно было справиться с потерявшим форму гротом.
- Держать курс! – рявкнул Пуанси рулевому, меняя планы.
Он не собирался терять время зря, пока ставший бесполезным грот подтягивают к рею - безделье не красит человека. А вот вежливость - вполне, и Пуанси собирался приветственно отсалютовать постепенно заходившей им за корму шхуне. Вдруг не расслышали в первый залп или не поняли по-французски? – Приготовить кормовые орудия! Зарядить ядрами!..
Когда шхуна наконец развернулась в достаточной мере, пушечные порты на корме "Сен-Николя" дружно распахнулись и выдвинувшиеся из них орудия молчать не стали. А Пуанси отдал приказ заряжать уже по левому борту и готовиться пойти на разворот - "Сен-Николя" принялся понемногу забирать влево.

Отредактировано Андре Мартен (2017-12-11 17:58:51)

+2

9

Кирк посмотрел наверх, где ребята споро убирали спеленутые марселем остатки рангоута и резали такелаж.
- Выдвигают, - заметил боцман.
- Вижу.
Кормовых орудий, конечно, меньше, но и одного заряда французу может хватить, чтобы решить дело. Сейчас Кирк видел свои преимущества в ветре, бортовых пушках и пока еще не появившейся возможности работать парусом на фоке. Главное сработать быстро.
- Заснули вы там, черти?! - заорал боцман наверх.
- Не ори, поравнялись! - одернул его капитан, понимая, что получить из кормовых раньше, чем их пушки пальнут, сейчас очень даже вероятно, и боцман тут же вернулся к артиллерии. Пушки снова вошли в порты, последовала команда заряжать.
- Сближаемся! - раздалось в тот же миг, когда с марса прокричали готовность. Матросы устремились по вантам вниз.
- Огонь! - крикнул Кирк со всей дури, стараясь переорать залп француза.
- Держаться! Руль на ветер! Брасопить фок! - командовал Кирк, быстрее, быстрее, времени нет, и страшно хотелось уже развязки.
Что бы там сейчас ни делал француз, капитан решил подойти ближе, пока есть возможность. Абордаж - оно всегда надежнее, и ветер нес "подарок" прямо к флейту. Дойти бы, а там...

Отредактировано Провидение (2017-12-11 23:38:53)

+3

10

Канонирам с кормы «Сен-Николя», некоторым из которых было не занимать самомнения, хотелось бы увидеть, сколько там щепок осталось от противника. Но сейчас им было не до того, чтобы праздно пялиться в пушечные порты, особенно зная, что самым четким, что они оттуда увидят, будут нацеленные орудия их сотоварищей по ремеслу. И то, если вообще что увидят – ведь за заволокшим все дымом они проглядели бы и самого черта, реши тот прокатиться на одном из пущеных англичанами ядер...
Залпом флейту снесло правый кормовой фонарь, выдрав его буквально с мясом, то бишь добрым куском обшивки гакаборта. Потрепало и бок, которым оставшийся без грота корабль как раз неуклюже разворачивался к англичанам. Треск, разлетающееся дерево… Что-то даже просвистело около головы боцмана, прибавив ему седых волос. Впрочем, седина на голове не так страшна, как отсутствие и седины и головы, так что жаловаться боцману, в сущности, было не на что. Да и занимал его больше маневр противника.
- Они идут на сближение! – проорал он капитану, хоть тот видел это и без него.
- Левый борт! Готовьсь!
Пуанси вскинул подзорную трубу, наводя ее на шхуну будто пушку, правда пробить пробоину взглядом было ему не под силу. С другой стороны, выстрел все равно требовался не от него. Но сначала... Сначала нужно дать противнику подойти ближе. Тот только что разрядил свои пушки, и это выигрывало для «Сен-Николя» немного времени завершить разворот. Когда приспущенные паруса снова поймали ветер, можно было бы поднять их, но Пуанси не собирался соревноваться в скорости.
- Ждать!
Как бы ни нервничали ребята, глядя на приближающийся корабль, стрелять без команды не стал бы никто, но и Пуанси рявкнул это не чтобы усмирить горячие и беспокойные головы, а чтобы дать им определенность. Приказ направляет неизбежное ожидание в новое русло, понятное и четкое. У самого же Пуанси этой роскоши не было. Ему нужно было принимать решение, и вскоре стало понятно, что момента лучше уже не будет:
- Наводи!
Пуанси переглянулся с боцманом. Кажется, они думали об одном. Да благослови Господь этот выстрел, потому что подготовиться к другому они уже не успеют.
- Огонь!..

+1

11

Кто-то едва успел отпрыгнуть, кто-то упал, когда корабль вздрогнул, кто-то получил сорванным канатом по рукам - Кирк мельком отметил, что последний парень уже не боец. Свистел рвущийся такелаж, ванты фока держались теперь всего на паре тросов, выбленки беспомощно повисли. Похоже, в этот раз несчастная передняя мачта примет на себя все последствия драки. Спасибо, что не борт. Впрочем, у Кирка оставался грот, и передний парус все еще работал, благодаря отличным действиям ребят на высоте. А вот канониры вызывали у капитана только одно желание - утопить всех нахрен, чтобы не позорили!
- Мать вашу! - заорал боцман, увидев в глазах Кирка всю ярость по поводу промаха, - придурки гребаные! Встанем сейчас - лично каждого на крюк насажу!
- Гика-шкот выбрать! - велел Кирк, оставив боцману отчитать матросов за двоих. Сейчас некогда, если грот поймал ветер, и шхуна на нужном галсе, надо подходить. Получат сейчас в бочину - это капитан понимал отлично. Как и то, что без фока они уже не уйдут. Пока развернутся, француз поймает попутный, и привет. Значит надо притереться, если получится, и вот тогда...
- Заряжай! Наводи по борту! Огонь! - одну за другой Кирк отдавал команды, и как только залп раздался и пушки загрохотали отдачей по доскам, капитан крикнул:
- Кошки готовь!

+3

12

Это был еще не ад, но уже похоже на его преддверие. Корабль не успел толком прийти в себя от оглушительного грохота своих орудий, как все содрогнулось от залпа шхуны. Волны запенились от взбороздивших их ядер. Вопль где-то наверху – внезапный, пронзительный и короткий, как восклицательный знак, затесавшийся посреди предложения. Но тут же точка – глухой удар о палубу. «Сен-Николя» застонал и закряхтел: фор-брам-стеньга надломилась буквально над самым эзельгофтом, будто срубленная, и неловко наклонилась в сторону. Ее кое-как удерживали те из тросов, что не лопнули сразу, но и они уже едва ли не звенели от натяжения.
- Режьте! Режьте, пока все крепления не повырывало! – орал боцман, задрав голову и позабыв обо всем на свете, сейчас ему не было дела даже до распластавшегося внизу переломанного тела. Он надрывал глотку так, как если бы пытался доораться до ангелов господних, только вместо ангелов у него было несколько ребят на мачте да на дрожащих от напряжения вантах. - Режьте, сукины дети!!
Пуанси поймал себя на том, что тоже смотрит, не отрываясь, на отчаянно копошащихся наверху матросов, пытающихся избавить снасти от нагрузки все сильнее кренящейся стеньги, и тут же заставил себя отвернуться. Были и другие проблемы, которыми стоило заняться как можно быстрее. Еще после своего залпа он успел послать вниз, за солдатами, и из люка уже показались их головы.
- Господин Лаварден! - гаркнул Пуанси, выглядывая знакомое лицо. - Занимайте...
Но в его речь ворвались крики с с фок-мачты:
- Берегись!
-Расходитесь! Расходитесь!
Несколько замешкавшихся моряков бросилось прочь с кормы. Запоздало - фор-брам-стеньга уже летела вниз, концом распоров по пути марсель и обломив половину рея. Но к счастью - а в этих обстоятельствах даже такое можно было посчитать за счастье - она полетела не на саму корму. С ужасающим грохотом ударившись одним из концов о борт, она с плеском рухнула в воду. Пуанси, совсем ненадолго замерший, пришел в движение и перегнулся через планшир:
- Занимайте позиции! - крикнул он Лавардену с его людьми. Их мушкеты будут первым, что встретит экипаж шхуны. А затем команда уже всем, отсекая все, что успело случиться, от того, что случится теперь, - Готовиться к абордажу!

+3

13

Когда ветер вдали заполоскал парус пиратов, Лаварден сказал лишь одно слово - благо, дам на корабле не было, - и спустился в трюм к своему гамаку и вещам. Там он открыл сундук, достал из него пару пистолетов и, усевшись на крышку сундука, начал их аккуратно заряжать. В полумраке трюма за его спиной слышалось тяжелое бряцанье брони и лязг оружия - солдаты, которым не надо было говорить очевидного, готовились к сражению.
- В-вы уже бились н-на море, господин Лаварден? - спросил икающий от страха Бантьен.
- Да где я только не бился, - раздраженно откликнулся Лаварден, и в его голосе не было ни радости, ни гордости.
Иные мужи, назовем их цветом дворянства, рады подвигу ради славы и драке ради самой драки. Шевалье де Лаварден к ним никогда не относился. Он всегда служил ради денег, и вполне отдавал себе в этом отчет. Он был умелым и непредсказуемым бойцом, но избегал напрасного риска; берег жизни солдат, помятуя, что большинством брать легче; стремился не к громкой победе, а к победе гарантированной, или хотя бы к наименьшим потерям при поражении. Единственное, в чем он позволял себе романтически заблуждаться - так это в ожиданиях, что воинская служба принесет ему хороший доход и возможность добраться, образно выражаясь, до тихой гавани, где можно будет поставить дом и завести семью.
Надежды все никак не сбывались, и потому Лаварден сейчас отнюдь не ощущал героического пыла в груди. Каждый пушечный залп капера, грохотом и треском прокатывающийся по палубе "Сен-Николя", здесь, в трюме слышался, как последний, грозящий отправить всех ко дну немедля. Горьким пороховым дымом застилало глаза, драло глотку, затмевая даже тот тусклый дневной свет, что забирался в трюм. Те из солдат, что впервые оказались в море, заметно испугались. Да и более опытным было не по себе - так не по себе бывает любому человеку, от которого в минуту опасности ничего не зависит. Доплывет ли флейт до абордажа или пойдет ко дну под огнем капера, сейчас решала исключительно удача и команда матросов под командованием Пуанси.
Страшно было и Лавардену - как всегда. И по нему - как всегда, - этого нельзя было заметить. Совершенно невозмутимо, хоть и быстро, он зарядил оба пистолета, оделся, проверил шпагу. Только один раз, когда ядро со шхуны угодило в борт, людей качнуло и за шиворот посыпалась пыль и мелкая стружка, Лаварден остановился и медленно поднял взгляд наверх - а затем с будничным видом вернулся к своему делу.
Наконец, самый молодой солдат, сдуру высунувшийся на палубу заставил его вмешаться в происходящее.
- Рано! Назад! - рявкнул Лаварден.
Солдат, вздрогнув от окрика, едва успел юркнуть обратно, а снаружи палубу окатило щепками в палец длиной, острыми, как иглы.

Лаварден быстрым шагом прошелся меж солдат, мысленно считая их и прикидывая дальнейшие действия. За спинами рослых вооруженных молодцев вдруг мелькнуло что-то очень выделяющееся безнадежно-мирным видом и совершенно неуместное в этом дымном аду. Лаварден остановился и немного озадаченно посмотрел на мсье Дюрана с учеником, о который успел совершенно позабыть. Немного поколебался, достал из-за пояса пистолет, протянул было его рукоятью вперед ювелиру, но затем, что-то разглядев в глазах Дюрана и прикинув в уме, сунул оружие в руку парнишке, Франко:
- Сунутся сюда - защищай Мастера.
В это время со стороны трапа донеслись крики и команды - Пуанси понадобились стрелки на палубе. Лаварден в несколько больших прыжков оказался там, рявкнул: "На корму, в строй!" и, дождавшись, пока солдаты выбегут, последним поднялся на палубу.

Солнечный свет, хоть и в вуали пороховой дымки, ослеплял. От свежего ветра после трюма кружилась голова. Что-то пролетело на краю зрения и прежде, чем Лаварден успел что-либо сделать, послышался страшный грохот. Оставалось только осознать случившееся - на сей раз пронесло. Шхуна маячила близко, так близко, что ее паруса занимали пол-неба и, казалось, сейчас она столкнется с "Сен-Николя". Палуба флейта была усыпана щепками, совсем рядом в невозможной для живого человека позе лежал лицом вниз труп. Пригибаясь на случай возможных новых выстрелов, солдаты бежали к корме. Лаварден же встал на палубе, плечом к плечу с моряками. У него оставался один пистолет и верная шпага, пользу он мог бы принести только в ближнем бою.
Ни на какие ободряющие или глубокие слова не было ни времени, ни сил. Лаварден успел лишь встретиться взглядом с Мартеном и вместо всех на свете красивых слов прокричать солдатам:
- Огонь!

Отредактировано Ги де Лаварден (2017-12-18 16:29:47)

+2

14

Корабль вздрогнул, Кирк едва успел схватиться за перила и устоял на ногах. Оглушительный треск дерева возвестил о пробоине.
- Повреждения?! - крикнул капитан.
- Пробоина!
- Мать твою!
- Дырища! - ответили хором несколько человек.
- Выше ватерлинии одна, капитан, а вот вторая...
Дослушивать Кирк не стал.
- На помпы с пушек сними! Пусть порезвятся в трюме, твари никчемные! Кто останется - пусть заряжают! Присуньте французу в бочину, чтоб не расслаблялся! Кошки пошли!
Корабли уже были так близко, что Кирку казалось, он видит, как шевелятся от ухмылок французские усы. "Ну ничего! Сейчас мы им моду-то попортим," - пробормотал Кирк, спускаясь по трапу.

Он видел, как ухмыльнулся Мясник, закидывая крюк - никто на этой шхуне не мог так забросить ничего в принципе, даже ножом Мясник попадал в глаз с такого расстояния, что порой и крика несчастного было не расслышать.

Бац-бац-бац! - стучали кошки о французский борт, натягивались канаты, мешались выстрелы, крики, брань, треск дерева и запах крови.

- Давай-давай-давай! - подбадривал Кирк и сам как следует прицелился. Выстрел, дым, а капитан уже командует у грот-мачты.
- Пушки мать вашу! - крикнул он вниз, но вряд ли его уже кто-нибудь расслышал. Первый его человек уже летел в море, не удержавшись, или это расторопные французы перерубили канат? Кто-то из ребят поднимался на вражескую палубу, зажав в щубах нож, молчаливые, как смерть, готовые и встретить ее сами, и подарить тому, кто окажется на пути. Но в основном мужики орали, да так, что перекрикивали, кажется, все вокруг. Увидев первую кровь, пролитую клинками, и сам капитан, наконец, устремился вперед, влекомый бешеным азартом и знанием, что отступать уже просто некуда и значит - надо драться, пока дышишь. Он уцепился за борт, и в этот миг фонтан крови из чьей-то уже ненужной и, вероятно, пиратской шеи окатил его сверху. Кирк мотнул головой, проморгался и, не теряя времени, полез дальше. Своего первого противника он встретил выстрелом и перелез на палубу француза. Палаш с тонким вздохом покинул ножны, Кирк замахнулся и опустил его на какого-то человека. Дальше драка вела его сама.

+4

15

Рукоять тесака в ладони - знакомое чувство, знакомая тяжесть. Лезвие чуть подрагивает в нетерпении. Острый взгляд цепляется за взгляд Лавардена, как крючья кошек цепляются сейчас за борт флейта. Но если к тем пеньковым канатам бросаются парни с топориками, то этот канат - этот взгляд - рвется, разрубленный командой стрелять...
И все становится неважным.
Все становится неважным, уходит в самую глубину памяти, как затопленный корабль. Лицо Леруа - перепуганное, освещенное теплой свечой в темноте трюма; лицо Клода де Монпе - безжизненное и бледное в свете луны. Так и не вскрытый ящик покойного, переданный, едва утихла буря, капитану - к черту выигрыш, у этих вещей другой хозяин, что бы тогда ни простучали брошенные на бочку кости. Сводящее с ума спокойствие штиля и латынь, зло скрипящая на зубах перед Франко, а затем и перед Пуанси - слова молитвы, которая разве спасла хоть кого-то в ту проклятую ночь?
Все это словно случилось не три дня, а три года назад - от событий остался лишь один остов где-то глубоко под водой. А сама вода уже вздыбилась волнами, только вместо шквального ветра - выстрелы и крики. Бой налетел, вскипела палуба и кровь в жилах, и не осталось места ничему, что точило изнутри: ни горечи, ни сожалениям, ни злости. Теперь было лишь то, что вокруг.
Вернее, то, что он видел.
Так, он не видел тех солдат на корме, что еще надеялись успеть перезарядить мушкеты, и тех, что уже вытащили клинки.
Не видел он и Пуанси, спустившего своего противника кубарем с ведущих на шканцы ступеней, поумерив ему резвости метким выстрелом.
Зато увидел нескольких прорвавшихся сквозь ребят у борта англичан. Один – с окровавленным палашом. Второго Андре не успел толком рассмотреть, потому что откуда-то со стороны, с перекошенным лицом, едва не споткнувшись о чей-то упавший прямо перед ногами труп, выскочил третий. Когда тот оказался совсем близко, Андре почти не думал, только ощущал, повинуясь телу, и тело среагировало даже быстрее, чем разум расчленил чужое движение на широкий замах - несколько шире, чем следовало бы - и последовавший затем удар. Андре быстро отшагнул назад, намереваясь уйти от свистнувшего лезвия ножа, чтобы потом уже самому коротко рубануть тесаком по боку противника.

+3

16

Огонь залпа рассыпался звуками рикошета и глухими, хлюпающими хлопками, когда пуля входила в живую плоть.
- Заряжай! - скомандовал Лаварден, отходя ближе к корме, чтоб защищать к ней подступ и дать больше времени своим солдатам.
Первого метнувшегося к нему пирата он встретил выстрелом. Коренастый малый в пестром головном платке завалился на спину с хрипом, держась за живот и уже на палубе медленно и со стоном перевернулся лицом вниз в расползающемся кровавом пятне. Умирал он или нет, Лаварден не стал смотреть. Снова заткнув пистолет за пояс, он достал из ножен шпагу.
Сердце бешено колотилось в груди, длинные черные волосы упали на лицо и стали влажными от пота. Сухие губы беззвучно шептали молитву Святой Деве Марии. Почему Ей - Лаварден и сам не знал, но только в минуты, когда смерть дышала в лицо запахом крови, стали и пороха, забывались все прочие имена и священные слова, и лишь Ее материнская рука исцеляющим теплом ощущалась на сердце. Не о победе, не о смерти врагов просил Ее Лаварден - спасти и сохранить эту жизнь, чтоб однажды, через много лет, добрести до конца бесконечной войны.
Второй пират налетел с абордажным топориком; Лаварден почти успел уйти от удара, принял его вскользь на клинок и скинул чужое оружие вместе с ведущей его рукой вправо, а сам полоснул по открывшемуся боку и добил колющим в грудь. Еще одно тело рухнуло на доски палубы. Гвардеец подхватил выпавший топорик левой рукой и швырнул его в спину пирату, с которым схватился Кристоф.
Еще один выстрел мушкетов с кормы прорядил ряды нападающих у борта, но многие уже прорвались дальше на палубу "Сен-Николя". Лаварден взбежал на корму, отбиваясь сразу от двух противников - впрочем, этих добили солдаты, оставившие, наконец, мушкеты и взявшиеся за сабли, - и остановился отдышаться.
Долго прохлаждаться ему не дали. Хорошо вооруженные мушкетеры, которых послал кардинал для Квебека, были не только весомой силой в бою - они были еще и первой мишенью для нападающих, поэтому бой на корме завязался отчаянно-жестокий.
Кровь скользила под сапогами, было жарко от тесноты сражающихся тел. Лаварден принял удар дирком на эфес шпаги, оттолкнул его и пронзил пирату грудь. За упавшим телом, как за поднятым занавесом, показался новый противник. Едва увидев его, по какой-то неуловимой ауре Лаварден почувствовал, что бой будет тяжелым - если не последним. Того, что это и есть сам капитан капера, гвардеец знать не мог, но сверкающий зарницами взгляд и ощущение силы, власти в каждом движении этого человека не могли обманывать.
Противопоставить этой звериной воле волчьего вожака гвардеец мог только хитрость и хладнокровие, ему необходима была возможность маневра, тогда как в давке у палаша было известное преимущество. Лаварден совершил быстрый бросок вперед с колющим ударом и уходом в сторону, собираясь в любом случае - пропустит противник выпад или блокирует, - оказаться спиной к палубе, а не к краю борта.

Отредактировано Ги де Лаварден (2017-12-20 05:04:30)

+2

17

Мясник, оскалившись и рыча, пер напролом, вкладывая в каждый удар всю силу, какая у него только была. В одной руке сабля, в другой - нож, он, весь перемазанный кровью, был похож на самого дьявола. Кирк невольно восхитился. Его команда, как и у любого капера,  менялась от сезона к сезону, но были люди, которых капитан старался держать при себе всегда. Ну как всегда... пока тех не убили. Как Мясник, как боцман Пинта или Мелкий Бен. Мало на кого в этом мире капитан мог полагаться, но эти ребята и в переходе надежны и тем более - в бою.
А сейчас они, явно заждавшись нормального боя, были просто неудержимы. Может, у французов хорошие канониры, но в рукопашной схватке люди Кирка мало кому уступали - в этом капитан был убежден. Разве что количеством.
Уловив краем глаза движение справа, Кирк почти не глядя увернулся от противника перед собой, и поразил его ударом наотмашь в спину. Пнув для верности сраженного, капитан посчитал, что на этого потратил достаточно времени, и продолжил движение вправо. Но те несколько шагов, что отделяли его от дерущегося Пинты и его соперника - слишком много. Боцман отступал, на него напирали, и в тот момент, когда капитан начал прорываться сквозь защищавших корабль французов, Пинта споткнулся, подскользнувшись на чьих- то кишках или крови, и рухнул на палубу. Кирк видел, что к нему обернулся еще один противник, но еще можно было успеть. Выхватив второй пистолет, он прицелился в того, кто как раз занес оружие над боцманом. Выстрел. Смотреть, попал он или нет, капитан уже не мог. Перехватив палаш в правую руку, он пошел дальше, вперед, быстро, сильно - только так можно драться, если хочешь победить.
Повсюду орало, звенело, хрипело и стучало. Падали французы, падали и пираты, но пока Кирк не чувствовал, за кем преимущество. Чертовы пушки! Почему до сих пор его люди не дали очередной залп?! Развернувшись, Кирк с размаху, действуя больше по наитию, чем по рассчету, саданул по плечу еще одного француза, тот зашипел, отвлекся, и Бен довершил дело топором.
- Аккуратней, мелочь! - хохотнул Кирк, когда сожержимое разбитого черепа попало ему в лоб, а уже мертвый француз рухнул на палубу между ним и Мелким Беном. Пират только оскалился и бросился к мачте. А пушки молчали. Зло глянув в сторону собственной шхуны, Кирк подумал, что после победы под килем пропустит оставшихся на пушках уродов, а сейчас не время. Сейчас другие дела. Он огляделся, выбирая жертву, но на этот раз драка сама нашла его. Какой-то смельчак бросился на него со шпагой, и Кирк, не отвлекаясь больше на ерунду, ответил на выпад. Клинки зазвенели, и капитан подумал, что с этим человеком легкого боя ему явно не светит.

Отредактировано Провидение (2017-12-25 22:22:59)

+3

18

С игривым, певучим звоном клинок ударился о клинок. Лаварден обогнул противника справа, но тут же едва не угодил под удар шпаги - какой позор! - своего же солдата. Гвардеец в последний момент ушел еще раз вправо, а солдат, так же в последний момент, понял свою ошибку и дернул свой клинок назад и резко влево.
Под каблуком оказалась ступенька, и Лаварден, чтобы избежать падения, сбежал со шканцев на шкафут, оказавшись среди сражающихся матросов. Обернулся, ища взглядом противника. Вот он! Гвардеец встал в позицию и медленно стал отступать назад. Шаг, второй - до тех пор, пока спина к спине не столкнулся с другим человеком. Повернув голову, Лаварден увидел знакомый профиль Мартена.

Отредактировано Ги де Лаварден (2017-12-24 19:00:31)

+1

19

В любой драке всегда попадается противник, которого нужно победить. Не в том смысле, что пойти и убить - это жертвы, а именно победить. Только тогда может быть нарушено равновесие, только так можно выиграть весь бой.  Бывает, что такой соперник находится на каждого, бывает - лишь на избранных, и не всегда, кстати, для капитана. Обменявшись первыми ударами с этим французом, Кирк понял, что это и есть его сегодняшнее испытание. И даже если пушки - будь неладны эти трижды проклятые свиньи на шхуне! - вдруг грянут сейчас и порвут бок флейта в клочья, даже если этот самый флейт пойдет ко дну, Кирк чувствовал, что этого соперника ему придется одолеть даже в пасти морского дьявола. Или не одолеть, но такой вариант Кирк предпочитал не рассматривать, а то помрешь раньше, чем устанешь - от расстройства. Бросив взгляд за спину французу, капитан увидел то же понимание в глазах Мясника - он шел напролом к еще одному сопернику, что стоял спиной к его французу. Они замахнулись одновременно. Кирк сделал выпад, целясь в бок и прикидывая уже на всякий случай, куда можно отпрыгнуть и не споткнуться об чей-нибудь труп, а Мясник бил на силу справа, прикрываясь слева здоровенным ножом.

Отредактировано Провидение (2017-12-25 22:24:34)

+3

20

Замешкаться сейчас было так же смерти подобно, как и завязнуть в драке. Еще несколько мгновений назад Андре столкнулся с первым своим противником, но вот чужая кровь уже осталась на палубе и на тесаке, а скулеж скорчившегося на досках человека – где-то за спиной. Повезет, и кто-нибудь добьет. А не повезет, так сдохнет сам по себе, убаюкивая вспоротое брюхо. Конечный итог был один, до остального Андре уже дела не было.
Краем глаза он увидел, как Кристоф свободной рукой выдирает себе из чьей-то спины топорик, уперевшись в труп ногой, и почти тут же знакомит этот топорик с налетевшим пиратом. Рубить снасти и чужие жилы Кристофу было, кажется, одинаково легко. Не отставая, Андре мимоходом полоснул по ноге ближайшего англичанина, занятого схваткой с кем-то из ребят. Неглубоко, но хватило, чтобы тот не успел закрыться от удара наседавшего противника.
Искать, с кем схватиться, не было нужды. От слаженной стрельбы, косившей лезущих на борт «Сен-Николя» пиратов, остались одиночные выстрелы, и теперь все забил лязг металла: французы, пираты, только и успевай, что определять, кого там под руку принесло, уворачиваться да бить. Этим Андре и занимался, прокладывая путь к корме, где становилось все жарче. Жарко вскоре стало и самому Андре - рубаха местами липла от пота. И чужой крови.
Кровь была повсюду: на лицах, телах, одежде, досках. Кто-то поскользнулся. Гулар, только что разделавшийся со своим противником, был ближе всех. Развернувшись, он коротким рыком замахнулся палашом, но быстрее, чем палаш нашел английскую плоть, чья-то пуля нашла Гулара. Возможно, рано или поздно кто-то упадет уже из-за него.
И скорее рано, чем поздно. Андре налетел на поднимавшегося англичанина, но момент был уже потерян – тот успел принять первый удар на клинок, а затем защищаться пришлось уже самому Андре. Бездыханное тело под ногами ловкости не прибавило. Пожалуй, все бы так и закончилось, если бы боцмана «Подарка» - а любой со шхуны узнал бы в этом человеке Пинту – не отвлек на себя молчаливо выросший посреди ора, лязга и суматохи Кристоф, уже потерявший в ком-то топорик и оставшийся с одним только палашом.
Предугадать исход честного поединка оказалось бы не очень простой задачей, но все же возможной. Кристоф был силен, да. Но англичанин – силен и очень опытен.
Только вот о честном поединке никто и не говорил. Во всяком случае, Андре, который в это время сумел чуть-чуть отползти, вляпавшись при этом рукой во что-то склизкое. Он оказался на ногах прежде, чем попался на глаза кому-нибудь, не занятому ничьим убийством. И, улучив момент, вклинился в схватку, доказав, что ни сила, ни опыт не спасут от неожиданного удара в спину.
Во взгляде Кристофа, который нанес англичанину добивающий удар, отплачивая за серьезно раненую левую руку, кроме физической боли мелькнуло и что-то, похожее на сожаление. Что же Андре? Он не сожалел. Для него в той схватке все было просто, и усложнять это благородством он не собирался.
Впрочем, обмениваться взглядами все равно не было времени. Бой уже снова подхватил обоих моряков, разнося их в разные стороны и заняв новыми противниками. Андре как раз отделался от своего, когда ощутил толчок в спину, а с ним тут же всколыхнувшееся стремление отделаться еще и от...
А, Лаварден.
Невольный укол разочарования - приготовился ведь уже! - сменился облегчением от еще нескольких мгновений передышки. Именно мгновений, потому что сабля пробивавшегося, а скорее даже прорубавшегося к Андре человека наверняка уже вдоволь напилась за сегодня крови, но явно была все так же до нее охоча. Сообразить, что выйти из этой схватки невредимым будет чудом, оказалось так же несложно, как сообразить, что выйти из нее вообще можно будет скорее за счет движения, а не силы.
Назад отступать было некуда - не сбивать же Лавардена с ног, чтобы порешили сразу обоих! Так что едва противник приблизился и замахнулся, Андре отпрыгнул вправо, надеясь на всю свою ловкость и на то, что если сабля на излете до него все же дотянется, он успеет ее парировать. А там можно будет и самому попытать удачи в атаке. Всяко лучше, чем оставаться на месте и принять всю силу удара да нож в придачу.

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » "На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море.