Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие.

Не думая о цене... 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Г-н де Корнильон подвергается пытке.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: Шевалье де Корнильон беседует со спасшим его г-ном де Жискаром.
Fac fideli sis fidelis: Граф де Рошфор преследует Винтера и приезжает под Ларошель.
Что-то кончается, что-то начинается. Ночь на 3 марта 1629 года.: Кавуа приходит благодарить Атоса за спасение своей дочери.

Du côté de chez Rohan. Окрестности Шатору. 12 декабря 1628 года: Кардинал де Лавалетт развлекает герцогиню де Шеврез.
Как чужие недостатки превращаются в достоинства. 13 декабря 1628г.: Кардинал де Ришелье вербует графиню де Люз.
Что за комиссия, Создатель! 12 декабря 1628г., окрестности Шатору: Г-н де Лекур приезжает спасать блудную дочь.

Настоящее сокровище. 25 января 1629 года: Инес Торрес знакомится с капитаном Хавьером Фернандесом.
Девушка на вес золота! Январь 1629 года: Донья Инес поддается чарам опасного негодяя.
Как исполняются мечты. 12 декабря 1628 года: Г-н и г-жа де Бутвиль празднуют день рождения и отправляются в театр.
Лекарство от меланхолии. 5 декабря 1628 года: В особняке Монморанси заботятся о подрастающем поколении.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 янв. 1629г


Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 янв. 1629г

Сообщений 21 страница 27 из 27

1

Доминик и Барнье: Найти женщину. Ночь с 25 на 26 января 1629г.
Франсуаза: О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь на 26 янв. 1629г

+1

21

Шере мог бы сказать другу, что эти предосторожности бесполезны - его выдаст г-жа де Кавуа, Винсент, кучер, и что лучшее, на что они могут надеяться, это что г-жа де Кавуа успела подслушать не весь их разговор. Знать бы еще, что именно - тогда можно было бы строить планы, но не спрашивать же!

- Реми… - он чувствовал себя последним трусом, но лезть самому в такие дела было глупо, а толку от него и вправду будет больше в Париже. Пусть только эта задняя дверь окажется заперта, и вообще будет не о чем волноваться. - Ты же понимаешь… если нас будут спрашивать, что случилось, мы попадемся. Я был с тобой здесь, не лги, не поможет. И госпожа де Кавуа знает. Лучше не лезли бы вы в этот дом - попробуй как-нибудь ее удержать. Или прибей и скажи, что это та белокурая тварь.

Шутка вышла скверной. И хотя руку Шере в этот раз протянул первым, движение это было неловким и сдержанным, так что врач мог бы с чистой совестью его не заметить.

Несколько минут спустя карета с исполненным сомнений Кристофом на козлах умчалась в сторону Парижа, и Шере, съежившийся на холодном деревянном сиденье, только через полчаса сообразил, что мог бы взять с собой и жаровню, и плащ, и даже корзинку г-жи де Кавуа.

+2

22

Забравшись в карету, Франсуаза первым делом вытащила из кобуры тяжелый холодный пистолет, чувствуя себя при этом страшно неуклюжей. Руки слегка дрожали. Пистолет был заряжен, это она знала. Молодая женщина примерилась, подняла оружие и снова опустила. Придется прикрыть полой плаща, что ли… до чего же неудобная штука, и такая длинная… Зря она захлопнула за собой дверцу, теперь ничего не услыхать. А если открыть – услышат и отойдут подальше. Почему этот Шере так отчаянно упирается, что он против нее имеет?

Все, что она могла сделать, не рискуя быть услышанной – это осторожно отодвинуть кожаную шторку, но тщетно. Как видно, Барнье и Шере стояли довольно далеко: из мокрой темноты доносились лишь шуршание дождя по слякоти, время от времени шумно вздыхали лошади да упряжь легонько поскрипывала, когда та или другая упряжная переступала с ноги на ногу. Кучер на козлах, похоже, дремал. Винсента и вовсе не было слышно. Да что же они там так долго…

Внезапно долетевший до ее ушей дружный стук копыт и колес заставил Франсуазу вздрогнуть, встрепенуться и выскочить из кареты. Под ногами плеснуло: оказывается, под подножкой уже набралась порядочная лужа. Не обращая внимания и забыв даже подобрать окончательно намокший подол, она в растерянности шагнула вперед, туда, где маячила впотьмах фигура Барнье. Кажется, он смотрел вслед укатившей карете. Шере уехал?

- Что вы решили? – нетерпеливо спросила она.

+1

23

- Мы сделали так, как вы хотели, - медленно и тяжело сказал врач. - Он уехал в Париж.

Вопреки всем законам логики северянин чувствовал облегчение. Правда, что-то засело в груди, будто кулак сжался вокруг сердца, еще не надавив, только ухватившись, - хотелось откашляться. И все же так было легче. Лучше.
На пальцах еще оставалось тепло мягкой ладони, когда Барнье повернулся к хозяйке. Он мог быть уверен - в некоторой степени - в том, что Доминик передаст записку. Не более.

- Когда-то вы говорили, что интересуетесь медициной, - не к месту вспомнил он, внимательно глядя в лицо женщине. - Хотели... учиться. Если сможете промолчать обо всем, что увидите этой ночью, я... покажу вам. Если проговоритесь, меня больше не будет. Ваш выбор.

Никто не требует честного слова от женщины, но выбор предложить можно.

- И отдайте мне пистолет. Он выбьет вам запястье. Возьмите это.

Он протянул ей нож, настолько простой и удобный, что никакого применения, кроме боевого, ему и представить было нельзя.
Не без задней мысли - Барнье полагал, что решиться на выстрел куда легче, чем на удар ножом, значит, был шанс, что мадам вовсе не станет применять оружие.

+1

24

Франсуаза расширенными глазами смотрела на тускло поблескивающую в темноте рукоять ножа, потом подняла взгляд на хирурга. О чем он – о том, что она увидит в этом проклятом доме на рыночной площади, или о том, что покажет ей Барнье? Неважно.

- Я… я уже стреляла, - медленно выговорила она, - не выбьет, а ножом я… не смогу… Мэтр. Вы спасли Кавуа. Вы его друг. Даже если окажется, что вы… чернокнижник… от меня об этом никто никогда не услышит. Никто. Мы едем искать дом? Да?

+1

25

Барнье вспомнил слова Доминика. И в который раз признал его правоту.

- Пистолет, - повторил он.

Единожды переступив черту и обратившись к ней, как к равной - даже не как к равной, как мужчина к женщине - вернуться обратно в положение зависимого, низшего, он не мог. Только не сейчас, когда на кону стояла жизнь важного для них обоих человека.
"Чернокнижник"...
Она так откровенно не понимала, что ему стало почти совестно. Если бы того человека, которого не знал (и, если повезет, никогда не узнает) Доминик, беспокоили такие мелочи.

- Если вы будете спорить со мной по каждому слову, можете считать своего мужа мертвым, - жестко добавил он. - А может, и нас. Даст бог, стрелять не будет никто. Вы что думаете, я хочу, чтобы полгородка сбежалось спасать эту мадам?.. Чтобы нас задержали или убили ее же слуги?

Так же, как и Доминик, он не верил в легкость будущего дела. И в то, что в доме почти никого нет.

- Слушайтесь, мадам. Или оставайтесь в карете. Я пойду с Винсентом.

+1

26

Безжалостные слова хирурга заставили молодую женщину содрогнуться, а властный тон – почувствовать укол уязвленного самолюбия, но лишь на миг. В следующий миг взбунтовавшаяся было сословная гордость и строптивый характер уступили место разуму, Франсуаза ощутила, как затеплели щеки: он был прав, конечно, прав, как она могла не подумать, что шум навлечет на них всех соседей! В слуг она не верила, Барнье не слышал рассказа экономки, а то бы тоже полагал, что их нет, но… надо предполагать худшее. Сам Кавуа сказал бы то же самое. Господи, только бы они не опоздали…

- Простите, - тихо сказала она, подала медику пистолет и после краткого колебания осторожно потянула на себя предложенный нож. Обращаться с ножом Франсуаза не умела совершенно, но, в конце концов, острое лезвие всяко лучше, чем собственные пальцы.  Острие с одной стороны, рукоять с другой, можно ткнуть, а можно полоснуть, вот и все. – Вы правы. Я буду послушной, обещаю.

+1

27

Барнье тихонько выдохнул. В обещание он тоже поверил слабо, но хотя бы не стрельба.
Он еще и не был уверен в том, как она владеет пистолетом, а схлопотать пулю в спину или другую ценную часть тела ну совсем не хотелось. В суматохе-то...
А что суматоха будет, он почти не сомневался.

- И держитесь позади нас. Пожалуйста.

После отъезда Доминика он мог рассчитывать на Винсента. Или ни на кого.

- Искать ничего не надо. Я уже выяснил, где. - Он говорил шепотом. - И вот что... Нам придется тихо вскрыть дверь. Не надо отвлекающих маневров, мадам, ничего не надо. И поджигать ничего не надо... Спят - и пусть спят. Мы просто войдем.

Он не мог даже просить ее забыть потом события этой ночи. Доминик был прав, не станет она молчать, женщины не умеют молчать.
И не забудет она - ни то, что увидит, ни то, что узнает о своем семейном враче...
И это было во сто крат хуже.

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 янв. 1629г