Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Драться нехорошо. 17 декабря 1628 года: Г-жа де Вейро и г-жа де Бутвиль сталкиваются с пьяными гасконцами на ночной улице.
У кого скелет в шкафу, а у кого - младший брат в гостях, 16 дек. 1628 года: Г-н де Бутвиль и г-н де Корнильон беседуют по душам.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: Шевалье де Корнильон беседует со спасшим его г-ном де Жискаром.
Шпаги наголо, дворяне! 17 декабря 1628 года: Два графа де ла Фер сходятся в поединке

Прогулка с приключениями. 3 февраля 1629 года: Прогуливаясь по Парижу инкогнито, королева подвергается многочисленным опасностям.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Украдем вместе. 27 февраля 1629 года.: Г-н де Ронэ получает любопытное предложение от графа де Монтрезора.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
Оружие бессилия. 3 марта 1629 года: Капитан де Кавуа допрашивает Барнье, а затем Шере.
Щедра к нам грешникам земля (с) Сентябрь - октябрь 1628 г., Париж: Г-н Ромбо и г-жа Дюбуа навещают графиню де Буа-Траси с компрометирующими ее письмами.

Varium et mutabile femina. 24 февраля 1629 года, вечер: Г-н де Ронэ возвращается с г-же де Вейро.
Герои нашего времени. 3 марта 1629 года: Варгас дает отчет графу де Рошфору
Детектив на выданье. 9 января 1629 года: Граф де Рошфор пытается найти автора стихов, которые подбрасывают Анне Австрийской.
Дебет доверия. 27 января 1629 года: Г-н Шере рассказывает г-ну де Кавуа то, что тот не знает о своем похищении.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 янв. 1629г


Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 янв. 1629г

Сообщений 21 страница 40 из 47

1

Доминик и Барнье: Найти женщину. Ночь с 25 на 26 января 1629г.
Франсуаза: О том, как и почему кареты превращаются в тыквы. Ночь на 26 янв. 1629г

+1

21

Шере мог бы сказать другу, что эти предосторожности бесполезны - его выдаст г-жа де Кавуа, Винсент, кучер, и что лучшее, на что они могут надеяться, это что г-жа де Кавуа успела подслушать не весь их разговор. Знать бы еще, что именно - тогда можно было бы строить планы, но не спрашивать же!

- Реми… - он чувствовал себя последним трусом, но лезть самому в такие дела было глупо, а толку от него и вправду будет больше в Париже. Пусть только эта задняя дверь окажется заперта, и вообще будет не о чем волноваться. - Ты же понимаешь… если нас будут спрашивать, что случилось, мы попадемся. Я был с тобой здесь, не лги, не поможет. И госпожа де Кавуа знает. Лучше не лезли бы вы в этот дом - попробуй как-нибудь ее удержать. Или прибей и скажи, что это та белокурая тварь.

Шутка вышла скверной. И хотя руку Шере в этот раз протянул первым, движение это было неловким и сдержанным, так что врач мог бы с чистой совестью его не заметить.

Несколько минут спустя карета с исполненным сомнений Кристофом на козлах умчалась в сторону Парижа, и Шере, съежившийся на холодном деревянном сиденье, только через полчаса сообразил, что мог бы взять с собой и жаровню, и плащ, и даже корзинку г-жи де Кавуа.

+2

22

Забравшись в карету, Франсуаза первым делом вытащила из кобуры тяжелый холодный пистолет, чувствуя себя при этом страшно неуклюжей. Руки слегка дрожали. Пистолет был заряжен, это она знала. Молодая женщина примерилась, подняла оружие и снова опустила. Придется прикрыть полой плаща, что ли… до чего же неудобная штука, и такая длинная… Зря она захлопнула за собой дверцу, теперь ничего не услыхать. А если открыть – услышат и отойдут подальше. Почему этот Шере так отчаянно упирается, что он против нее имеет?

Все, что она могла сделать, не рискуя быть услышанной – это осторожно отодвинуть кожаную шторку, но тщетно. Как видно, Барнье и Шере стояли довольно далеко: из мокрой темноты доносились лишь шуршание дождя по слякоти, время от времени шумно вздыхали лошади да упряжь легонько поскрипывала, когда та или другая упряжная переступала с ноги на ногу. Кучер на козлах, похоже, дремал. Винсента и вовсе не было слышно. Да что же они там так долго…

Внезапно долетевший до ее ушей дружный стук копыт и колес заставил Франсуазу вздрогнуть, встрепенуться и выскочить из кареты. Под ногами плеснуло: оказывается, под подножкой уже набралась порядочная лужа. Не обращая внимания и забыв даже подобрать окончательно намокший подол, она в растерянности шагнула вперед, туда, где маячила впотьмах фигура Барнье. Кажется, он смотрел вслед укатившей карете. Шере уехал?

- Что вы решили? – нетерпеливо спросила она.

+1

23

- Мы сделали так, как вы хотели, - медленно и тяжело сказал врач. - Он уехал в Париж.

Вопреки всем законам логики северянин чувствовал облегчение. Правда, что-то засело в груди, будто кулак сжался вокруг сердца, еще не надавив, только ухватившись, - хотелось откашляться. И все же так было легче. Лучше.
На пальцах еще оставалось тепло мягкой ладони, когда Барнье повернулся к хозяйке. Он мог быть уверен - в некоторой степени - в том, что Доминик передаст записку. Не более.

- Когда-то вы говорили, что интересуетесь медициной, - не к месту вспомнил он, внимательно глядя в лицо женщине. - Хотели... учиться. Если сможете промолчать обо всем, что увидите этой ночью, я... покажу вам. Если проговоритесь, меня больше не будет. Ваш выбор.

Никто не требует честного слова от женщины, но выбор предложить можно.

- И отдайте мне пистолет. Он выбьет вам запястье. Возьмите это.

Он протянул ей нож, настолько простой и удобный, что никакого применения, кроме боевого, ему и представить было нельзя.
Не без задней мысли - Барнье полагал, что решиться на выстрел куда легче, чем на удар ножом, значит, был шанс, что мадам вовсе не станет применять оружие.

+1

24

Франсуаза расширенными глазами смотрела на тускло поблескивающую в темноте рукоять ножа, потом подняла взгляд на хирурга. О чем он – о том, что она увидит в этом проклятом доме на рыночной площади, или о том, что покажет ей Барнье? Неважно.

- Я… я уже стреляла, - медленно выговорила она, - не выбьет, а ножом я… не смогу… Мэтр. Вы спасли Кавуа. Вы его друг. Даже если окажется, что вы… чернокнижник… от меня об этом никто никогда не услышит. Никто. Мы едем искать дом? Да?

+1

25

Барнье вспомнил слова Доминика. И в который раз признал его правоту.

- Пистолет, - повторил он.

Единожды переступив черту и обратившись к ней, как к равной - даже не как к равной, как мужчина к женщине - вернуться обратно в положение зависимого, низшего, он не мог. Только не сейчас, когда на кону стояла жизнь важного для них обоих человека.
"Чернокнижник"...
Она так откровенно не понимала, что ему стало почти совестно. Если бы того человека, которого не знал (и, если повезет, никогда не узнает) Доминик, беспокоили такие мелочи.

- Если вы будете спорить со мной по каждому слову, можете считать своего мужа мертвым, - жестко добавил он. - А может, и нас. Даст бог, стрелять не будет никто. Вы что думаете, я хочу, чтобы полгородка сбежалось спасать эту мадам?.. Чтобы нас задержали или убили ее же слуги?

Так же, как и Доминик, он не верил в легкость будущего дела. И в то, что в доме почти никого нет.

- Слушайтесь, мадам. Или оставайтесь в карете. Я пойду с Винсентом.

+1

26

Безжалостные слова хирурга заставили молодую женщину содрогнуться, а властный тон – почувствовать укол уязвленного самолюбия, но лишь на миг. В следующий миг взбунтовавшаяся было сословная гордость и строптивый характер уступили место разуму, Франсуаза ощутила, как затеплели щеки: он был прав, конечно, прав, как она могла не подумать, что шум навлечет на них всех соседей! В слуг она не верила, Барнье не слышал рассказа экономки, а то бы тоже полагал, что их нет, но… надо предполагать худшее. Сам Кавуа сказал бы то же самое. Господи, только бы они не опоздали…

- Простите, - тихо сказала она, подала медику пистолет и после краткого колебания осторожно потянула на себя предложенный нож. Обращаться с ножом Франсуаза не умела совершенно, но, в конце концов, острое лезвие всяко лучше, чем собственные пальцы.  Острие с одной стороны, рукоять с другой, можно ткнуть, а можно полоснуть, вот и все. – Вы правы. Я буду послушной, обещаю.

+1

27

Барнье тихонько выдохнул. В обещание он тоже поверил слабо, но хотя бы не стрельба.
Он еще и не был уверен в том, как она владеет пистолетом, а схлопотать пулю в спину или другую ценную часть тела ну совсем не хотелось. В суматохе-то...
А что суматоха будет, он почти не сомневался.

- И держитесь позади нас. Пожалуйста.

После отъезда Доминика он мог рассчитывать на Винсента. Или ни на кого.

- Искать ничего не надо. Я уже выяснил, где. - Он говорил шепотом. - И вот что... Нам придется тихо вскрыть дверь. Не надо отвлекающих маневров, мадам, ничего не надо. И поджигать ничего не надо... Спят - и пусть спят. Мы просто войдем.

Он не мог даже просить ее забыть потом события этой ночи. Доминик был прав, не станет она молчать, женщины не умеют молчать.
И не забудет она - ни то, что увидит, ни то, что узнает о своем семейном враче...
И это было во сто крат хуже.

+1

28

Вскрыть дверь, ничего себе! Как будто это сущие пустяки или у него имеется волшебный цветок, отмыкающий запоры… Но Барнье говорил об  этом так спокойно и уверенно, что Франсуаза, которой отчаянно хотелось поверить, поверила.

- Вы сумеете? Да?! – В горячем шепоте молодой женщины звучали надежда, изумление и восхищение. И какая разница, где и у кого хирург научился открывать запертые двери! Да будь он хоть колдуном, хоть королем воров, Франсуаза готова была на него молиться. Ей показалось, что теперь она понимает его опасение -  это определенно было не то умение, которым стоит хвалиться при всех. Но, видит Бог, как же хорошо, что Барнье им обладает!

– Мэтр Барнье, вы просто чудо! Так пойдемте же, скорее! – Она едва удержалась, чтобы не потянуть хирурга за рукав – отчасти потому, что не знала, в какую сторону. - И… я не знаю, о чем мне надо будет промолчать, но клянусь вам, я промолчу о чем угодно. Даже перед мужем.

«И пусть Кавуа сам спрашивает, если будет охота», - мысленно добавила она. Хотя Кавуа-то наверняка знал все, что ему было нужно.

+1

29

И тут Барнье в очередной раз со всей отчетливостью понял, как сильно вляпался. Нет, ничего она не забудет... А жаль.
Наверное, нужно было делать ноги. После этой ночи. Живым или мертвым достанут они Кавуа из чужого подвала, лучше было исчезнуть.
"Осталось только пережить эту ночь", - напомнил себе хирург.

- Только тихо, - попросил он. - И не стоит, наверное, нести нож в руке. Замаскируйте...

Как бы ни было у него сейчас пасмурно на душе, дело надо было сделать. Закончить, наконец, как заканчивают длительную и тяжелую операцию, когда хочется лечь и сдохнуть рядом с пациентом.
Он поймал себя на мысли: "Хорошо, что Доминик уехал".
Так было спокойнее.
Хирург вернулся к слуге.

- Винсент...

Он коротко пересказал план. В надежде, что, может, у Винсента найдется пара хороших идей. Но дальше тянуть было нельзя, и обсуждать дальнейшее предстояло по дороге.

+2

30

Франсуаза кивнула, забыв, что в темноте этого почти не видно, и прикрыла полой плаща опущенную руку с ножом в ножнах. Хотя, конечно, что у нее в руках, тоже разглядеть смогла бы разве что сова. Ее снова начинала бить дрожь, но это был не страх, боялась она лишь одного – не успеть. И того, что они могут найти… там.

Винсент между тем придержал хирурга за плащ.

- Погоди. Рыночная площадь, говорите… Если господин будет… ну… - Он оглянулся на г-жу де Кавуа и неловко закончил, - если он сам идти не сможет… Жак, слыхал?

- Слыхал, - вполголоса отозвался кучер. – Так ведь услышат карету-то.

- Так ты тут погоди немного, и потом останови поодаль, не доезжая, выйдем – я свистну, тогда гони сразу к нам. Понял? Чтобы не тащить до кареты, если что.

- Понял.

- Ежели мы дверь открыть сумеем, - Винсент деловито проверил, как ходит в ножнах кинжал, - дальше будет проще.

По сравнению с Парижем здесь все оказалось очень близко. Удивительно, но Франсуаза, спотыкавшаяся даже в темной спальне, сейчас, в кромешном мокром мраке, шла почти уверенно и ни разу не поскользнулась. Впереди замерцал тусклый огонек, молодая женщина уловила запах хлебной печи – и почти тут же Винсент замедлил шаг.

- Вон она, пекарня. А нам, стало быть, напротив. Реми?

Отредактировано Франсуаза (2018-06-21 23:34:49)

+1

31

Хирург им обоим сделал знак быть тише. И без лишних слов повел своих спутников к черному ходу, борясь с ощущением, что делает большую ошибку.
Для успеха здесь нужна была не благородная дама, особенно такая отчаянная, как мадам де Кавуа, и не бывший солдат Винсент, а кто-то вроде Доминика.
Может быть, даже Лампурд.
Вот кто и забыл бы все, что нужно, и вопросов задавать не стал. Наверное.

- Следи, - сухо шепнул хирург лакею и склонился над дверью. И подумал, что Доминика тоже, наверное, удивило бы то, что он сейчас собирался сделать.

Барнье проверил дверь, ожидая увидеть привычный засов или даже задвижку, крючок какой-нибудь - все-таки не крупный город, нравы самые провинциальные (хотя местные могли бы не согласиться), но его ждал сюрприз - в заднюю дверь дома был врезан настоящий замок.
Это было удивительно и подозрительно, если бы только хирург еще нуждался в поводах для подозрений насчет хозяйки дома.
Барнье осторожно глянул через плечо на мадам де Кавуа.

- Замок, - прошептал он. - Они готовились, похоже...

"Или прежний хозяин особняка промышлял чем-то любопытным..."
В ход пошел щуп и шпилька. Северянин осторожно исследовал замок, не такой сложный как замки склепов и иных труднодоступных мест, но все равно по-своему знакомый.  В пальцах почти беззвучно отозвался сухой звук, с которым штифты на пружинах тихо входят в пазы. Первый, второй, тре...
- Зараза, - пробормотал себе под нос выпускник Монпелье и иных жизненных университетов. Заело.
Он оглянулся через плечо на госпожу и Винсента и подумал, что хуже уже не будет. Порылся в поясной сумке, сохраняя видимое спокойствие, мол, все идет по плану, вытащил небольшой керамический флакончик, закрытый очень плотно притертой тяжелой стеклянной пробкой, керамическую же трубочку, и, вставив один конец трубки в замок, аккуратно вылил туда содержимое флакона.
И выпрямился в ожидании.
Настоящим взломщиком Барнье точно не был. Хорошо оснащенным вандалом - пожалуй.
Когда в воздухе появился неприятный характерный запашок, хорошо знакомый всем троим по ларошельским болотам, хирург снова сунулся к замку с инструментами.
Пружинам штифтов ожидаемо пришел конец. Осталось только провернуть сам сердечник замка, и он провернулся почти бесшумно. 
Барнье первым шагнул в темноту и выждал несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к темноте.
Взломщики стояли в кухне, где кроме них совершенно никого не было.

Отредактировано Барнье (2018-06-16 21:20:17)

+1

32

Пока хирург сосредоточенно возился с замком, Франсуаза почти не дышала и только молча прикусила губу, услышав почти беззвучное «зараза». Ну же… Запахло болотом, почему-то… Тишина стояла такая, что она слышала дыхание Винсента, Барнье, доносящееся откуда-то очень издали монотонное кошачье мяуканье и стук собственного сердца. Когда дверь тихо отошла в сторону и изнутри, смешиваясь с болотной вонью, потянуло жилым запахом и остывшим очагом, она и вовсе перестала дышать, едва веря, что им удалось. Пока лишь войти, но именно это с самого начала казалось ей самым труднодостижимым.

Внутри было темно, как в склепе. Боясь на что-нибудь наткнуться и нашуметь, молодая женщина взялась свободной рукой за дверной косяк и очень осторожно шагнула вперед, следом за хирургом. Зажмурилась на несколько мгновений, потом открыла глаза. Стало чуть лучше, по крайней мере, во мраке смутно обрисовались какие-то углы и тени – оказывается, с улицы падал смутный, слабый, но все же свет, хотя и назвать его так можно было лишь по сравнению с кромешным мраком в доме. И здесь тоже было тихо, очень тихо. То ли в доме никого не было, то ли все крепко спали.

Где в таком домишке можно спрятать… пленника? Чтобы никто ничего не услышал? Здесь же наверняка чихнешь  – соседи здоровья желают? Еще не успев додумать эту мысль, г-жа де Кавуа сделала еще один осторожный шаг и опустилась на колени, ощупывая щелястые доски пола. Научиться видеть в темноте, как ее муж, она не могла, но зато успела неплохо научиться ориентироваться на ощупь. Здесь должен был быть подвал. Или подпол.

- Мадам? – встревоженный шепот Винсента прозвучал удивительно отчетливо. Кажется, ползающая по полу хозяйка не на шутку его озадачила. – Что вы…

Франсуаза подняла было голову, чтобы запоздало объяснить, что она делает, но тут ее ищущие пальцы наткнулись на холодное шершавое железо. Кольцо.

- Люк! – выдохнула она куда-то вверх чуть слышно. – Я нашла люк!

+1

33

- Нужно проверить, что внизу, - шепотом сказал Барнье, имея в виду, конечно, Винсента. Но ни к кому конкретно не адресуясь. - Я пока осторожно осмотрю дом. Лучше, чем ходить по нему втроем. Справитесь?

- Ага, - лаконично ответил слуга. Присев рядом с мадам де Кавуа, он попытался наощупь найти тот же люк, наткнулся на ладонь госпожи и отдернул руку: - Простите, мадам... 

Покраснел он или нет, в темноте было не разобрать. Барнье сильно в этом сомневался.

- Разрешите, я подниму люк, - попросил слуга. - Он тяжелый, верно...

Хирург тем временем потянул на себя дверь, ведущую из кухни в жилые помещения дома. И скользнул в образовавшуюся щель, чувствуя себя то ли моложе лет на двадцать, то ли глупее - на все, сколько было.

+1

34

Франсуаза уступила Винсенту кольцо, отстранилась, чтобы не мешать; тяжелая крышка негромко заскрипела, поворачиваясь на петлях, и… г-жа де Кавуа мгновенно забыла и об обещании быть осторожной, и даже о Винсенте, который эту крышку поднимал: в подвале не было темноты. Из открывшегося четырехугольного проема пролился красноватый тусклый полумрак, какой бывает от тлеющих углей, и в этом полумраке можно было разглядеть крутые ступеньки и угол жаровни там, внизу. А главное – запахи. Из подвала отчетливо тянуло разогретым металлом, чем-то паленым, плесенью и кровью.

Молодая женщина сама не заметила, как сбежала – или почти соскользнула, чудом не сорвавшись в погреб – вниз по ступеням, даже не услышав отчаянное «Куда же вы!» Винсента. И сдавленно вскрикнула.

Вся обстановка небольшой каморки с земляным полом состояла из тяжелого табурета, стоящего рядом с ним на полу погашенного фонаря, жаровни с торчащей из нее кочергой и ведра с водой. А на двух вбитых в каменную кладку крюках, привязанное за запястья, беспомощно обвисло человеческое тело. Спутанные темные волосы закрывали лицо, но Франсуаза мгновенно узнала мужа.

- Франсуа!!

Кавуа не пошевельнулся, зато смутный шорох в стороне заставил Франсуазу резко обернуться и оказаться почти лицом к лицу с застывшей в углу белокурой женщиной.

+1

35

Женщина была бы красива, если бы не выражение ее лица - сосредоточенное и убийственно холодное, как если бы душа давно покинула это тело, сменившись ненавистью. Что бы ни заставило ее задуть фонарь, не издать ни звука, забиться в дальний угол за лестницей, пока поднимался люк - страх или безнадежность - сейчас в ее облике не читалось ничего кроме всепоглощающей этой ненависти, и это же чувство придало ей и сил, и быстроты, когда внезапным молниеносным движением она прыгнула вперед, занося для удара руку, вооруженную длинной вязальной спицей. И в полутьме подвала на железе не различить было кровь.

- Сударыня, - вскрикнул сверху Винсент, слишком поздно обнаруживший, что в погребе был не только пленник, и в эту самую минуту железное кольцо осталось у него руках, а крышка люка с грохотом обрушилась на место.

+1

36

Бросок незнакомки, крик Винсента, грохот упавшей крышки – для Франсуазы все это слилось в одно мгновение, и она даже не успела разглядеть, чем на нее замахнулись, только мутный проблеск чего-то тонкого и длинного перед лицом, но – то ли по наитию, то ли по подсказке ангела-хранителя – инстинктивно отшатнулась и инстинктивно же с силой отмахнулась правой рукой. А поскольку она все еще прятала под плащом нож, вышло, что молодая женщина хлестнула полой плаща незнакомку по лицу. Та вскрикнула схватилась за глаза, тонкое, длинное и блестящее, оказавшееся спицей, вонзилось в плащ, запуталось и вылетело из руки блондинки, и г-жа де Кавуа лишь теперь осознала, что ее только что пытались убить. Как, видимо, и Кавуа, хотя его эта тварь, как видно, хотела вначале помучить – все чувства Франсуазы были обострены до предела, и краем глаза она продолжала видеть истерзанного мужа, кровь на полу и мгновенно поняла, что вот эти вот пятна – это ожоги, и паленой плотью пахнет от него… В глазах потемнело от ярости и отчаянного желания вцепиться в горло этой дряни.

+1

37

Ведомая то ли ненавистью, то ли инстинктом, женщина, пусть и обезоруженная, шагнула вперед, преследуя ускользающую жертву, и лежавшая поверх жаровни кочерга звякнула, задетая тяжелыми юбками, соскальзывая на земляной пол. В следующее мгновение рука женщины рванулась следом, пальцы сомкнулись, и запах паленой кожи усилился - только перчатка позволила ей удержать оружие. Зашипев, не то от боли, не то от отчаяния, она снова размахнулась.

Сверху доносился невнятный шум и вновь повторившийся лязг: Винсент тщетно пытался подцепить крышку ножом.

Отредактировано Провидение (2018-06-20 18:28:46)

+1

38

На сей раз Франсуаза уже вполне осознавала, какая опасность ей грозит – и ей, и, если удар достигнет цели, Кавуа, потому что в глазах незнакомки горело самое настоящее безумие, дикое желание убить. Но страх почему-то так и не возник. Как видно, ярость попросту не оставила ему места. И на сей раз молодая женщина вспомнила о своем оружии, которое вложил ей в руку Барнье. Ей оставалась доля мгновения – не на раздумье, ни о каком раздумье не могло быть и речи, да и не способна она сейчас была думать; г-жа де Кавуа молниеносным движением, достойным, пожалуй, даже самого капитана, сдернула с клинка ножны и, рванувшись вперед, под опускающуюся кочергу,  изо всех сил ударила. Ударила куда придется, вложив в этот удар всю свою ярость, гнев, весь пережитый ужас.

Ангел-хранитель не подвел и на этот раз. Совсем близко Франсуаза увидела внезапно остановившиеся глаза. Кочерга, выскользнувшая из ослабевших пальцев, глухо лязгнула об пол, на губах белокурой женщины выступила кровь, и г-жа де Кавуа отпрянула назад, вырвав нож и борясь с тошнотой. Незнакомка как-то даже мягко осела на пол и больше не шевелилась. Миг-другой Франсуаза ошеломленно смотрела на дело рук своих. Ее била крупная дрожь, нож жег пальцы, и она чуть было его не бросила, но, очнувшись наконец, повернулась и кинулась к мужу.

- Франсуа…

Кавуа не отзывался. И не двигался. Он бессильно висел на веревках, врезавшихся в запястья, по пояс голый, окровавленный, покрытый ожогами и порезами, и Франсуаза никак не могла понять, дышит ли он. Трясущимися руками она принялась резать веревки. Благодарение Господу, хирург наточил нож до бритвенной остроты. Первая веревка лопнула почти сразу; тело капитана дернулось и повисло на одной руке, молодая женщина отчаянно полоснула по второй веревке и уронила нож, тщетно силясь удержать сползающего на пол мужа. Удержать она его, конечно, не смогла, но, по крайней мере, сумела хотя бы замедлить падение. Всхлипнула, увидев, что нижняя часть лица Кавуа обвязана тряпкой, удерживающей кляп, сорвала тряпку, вытащила кляп и припала ухом к груди мужа. И, только услышав, как под ожогами и потеками крови стучит сердце – расплакалась.

+1

39

Крышка, хоть и тяжелая, отлетела в сторону, и Винсент скатился в подвал уже с ножом в руке, едва прикоснувшись к лестнице. Представшая перед ним жуткая картина не помешала ему поспешно, но внимательно оглядеться, и пусть даже труп на полу и заставил его приподнять брови, нож он убрал лишь убедившись, что в погребе никого больше нет, и пнув для верности тело ногой.

- Сударыня! - в следующее мгновение он склонился над молодой женщиной. - Живой?

Что-то, должно быть, дало ему ответ на этот вопрос еще прежде г-жи де Кавуа, потому что он бесцеремонно подергал ее за край отороченного мехом плаща.

- Снимите, сударыня. Чтоб не на полу, то есть.

Несомненно, в доме хватало одежды, но Винсент словно об этом позабыл.

+1

40

- Живой, - тыльной стороной ладони Франсуаза вытерла слезы и принялась поспешно развязывать тесемку плаща. Нашла время рыдать, в самом деле! Тесемка, конечно же, затянулась, г-жа де Кавуа яростно рванула, шнур лопнул, и плащ свалился на пол.

- Помогите мне.

Вдвоем с Винсентом им капитана из подвала не вытащить, значит, придется ждать Барнье, а пол ледяной… С трудом приподняв Кавуа за плечи и подстелив ему под спину плащ теплой меховой подбивкой вверх, Франсуаза, закусив губу и смаргивая слезы, стала распутывать туго затянутые веревки. Серьезных ран на пикардийце видно не было, но выглядел он все равно так, словно его проволокли через терновник и горящий костер поочередно. И он не приходил в сознание, почему?

- Надо скорее в карету, - голос молодой женщины вздрагивал, - но как?

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 янв. 1629г