Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
Кольцом сим. 7 февраля 1629 года: Миледи соблазняет Шере.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.
Between the devil and the deep blue sea. 14 января 1629 года: На борту английского капера встречаются два пленника - испанец и француз.

Ищу сестру, нашедшему - не возвращать. 14 ноября 1628 года: В поисках исчезнувшей сестры Арман д'Авейрон является к шевалье де Ронэ.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

"Годы это не сотрут". Декабрь 1628 года, Париж.: Г-н де Лаварден находит любовь своей юности и ее мужа.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.: Г-н де Бутвиль с братом приходят к жене первого и г-же де Вейро.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Peccavi nimis opere et omissione. 3 декабря 1628г., вечер


Peccavi nimis opere et omissione. 3 декабря 1628г., вечер

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

После эпизода Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г

0

2

В «Герб Меркеров» Теодор пришел вскоре после семи. Взял кувшин монтрейльского и сел у самого очага. Владелец, запомнивший одноглазого бретера, посмотрел странно, но смолчал. И пароль, когда начали звонить колокола Сен-Жермен-л’Оксерруа, выслушал с таким видом, словно впервые его слышал. И ключ в ответ вручил бесстрастно, словно видел произнесшего нужные слова в первый раз.

Теодор взлетел вверх по лестнице за три удара часов. На седьмом ударе задвинул засов. На восьмом постучал в дверь шкафа, ведущую в тайную комнату. Услышал ответ и вошел.

– Монсеньор. – В комнате было темно, горела лишь одна свеча. Которая и стояла отчего-то на подоконнике. – Капитан де Кавуа передал мне. Что вы желаете меня видеть. Про Солье.

За время, прошедшее со второго разговора, он успел подумать. И встревожиться. Не за себя. За мадам де Бутвиль. Потому что, если монсеньор откажет…

+1

3

Ришелье, стоявший у окна, обернулся на стук и окинул бретера утомленным взглядом. Кавуа не арестовал его и не доложился - этого было довольно, чтобы, назначая эту встречу, можно было не опасаться предательства. Значит, очередная глупость - а герцогиня де Шеврез была в Париже, и пусть ничто, на первый взгляд, не связывало ее с Солье, кто сможет предсказать, что сделает женщина?

- Совершенно верно, сударь, - отозвался кардинал и сел, не приглашая Ронэ последовать его примеру. - Я вас слушаю.

Говоря откровенно, ему совершенно не хотелось ни соблюдать непроницаемое спокойствие, ни вообще слушать. Ожидая этого разговора, он мысленно засыпал наглеца презрительными вопросами. Вы что, думаете, что вы стоите больше чем Солье? А может, и больше чем Кавуа? Любой из его гвардейцев? Вы действительно думаете, что мне не хватает курьеров? Или что найти другого наемного убийцу так уж сложно? Вот уж правда, с некоторыми друзьями кому нужны враги!

Кавуа, однако, не стал его задерживать. С другой стороны, Кавуа выбрал Атоса.

+1

4

Теодор замялся. И решил не читать ни «Печальную поэму о бесславном конце господина де Солье», которую сочинял, дожидаясь восьми, ни его эпитафию.

– Мне предложили заказ, монсеньор. Капитана де Кавуа. Я сказал посреднику, что не возьму. – Он вскинул на миг взгляд. Отвернулся. – И что убью того, кто возьмет. Чтобы он не брал этот заказ сам и не советовал другим. Через пару дней меня попытались убить. Чтобы я не мешал. По заказу тоже, поэтому я стал спрашивать. Заказывал лакей. Как раз Солье, я проверил. Я не был уверен, поэтому я его вызвал. И во время поединка… в общем, видно было, что он за этим стоял. Кто-то мушкетеров предупредил, чтобы они нас арестовали. И сам он… он как и я, тоже врать не умеет. У нас были секунданты, и они не дрались. Господин Атос и господин де Тьес - я уверен, что он ничего не подозревал. Простите, монсеньор, я не хотел… вас этим отвлекать. Если… Господин де Кавуа считает, что у него могли быть… что он мог выполнять чью-то волю. Солье. Я не подумал об этом.

Он убрал обе руки за спину. Гадая, насколько зол на него кардинал. Прав был Кавуа или нет. И когда можно будет спросить про мадам де Бутвиль.

+1

5

Слушая Ронэ, Ришелье слишком часто задавался вопросом, отчего его принимает маркиза де Рамбуйе - неизменно вспоминая затем о добравшемся до него из Кале стихотворном отчете. Надо полагать, в другом обществе бретер не говорил так, словно каждое слово было для него больным зубом. Впрочем, отдать ему должное, в этот раз он действительно, похоже, пытался не ограничиваться голыми фактами - и даже провел какое-то расследование, Рошфор будет в восторге.

На этой ноте Ришелье оборвал самого себя. Это было несправедливо - бретер проявил в этот раз несомненную осмотрительность - навел справки, позаботился о свидетелях… Оставался, конечно, вопрос, стоял ли за Солье кто-то другой. Кавуа, по словам Ронэ, допускал и это, но, вернее всего, не желая оказаться единственной целью - капитан вообще был склонен искать повсюду происки врагов своего покровителя. Солье - и предатель? Ришелье вызвал в памяти лицо маркиза - привычно хмурое, настороженное и усталое. Невозможно. Но если бы только Ронэ дал знать!..

И не упрекнешь - Солье сам превратил его в своего личного врага.

- Зная, как вы не любите Кавуа, - заметил кардинал, не желавший оставить наглеца вовсе без наказания, - я гадаю, что вам помешало. Только не уверяйте меня, что вы боялись поражения, я все равно не поверю.

При желании Ришелье мог быть крайне неприятным собеседником, принимая, однако, всегда меры, чтобы его слова нельзя было воспринять как оскорбление - когда он того не желал.

+1

6

Щеки Теодора заалели как от пощечины. Потому что последний бой с Кавуа он проиграл. И не поручился бы, что выиграет следующий. Кардинал наверняка знал. И то и другое – и то, верно, что они не пытались больше друг друга убить.

Тогда он испытал лишь омерзение. Зарабатывать на смерти своего врага. Который, к тому же, не будет убивать сам – пока не поймет. Если успеет понять.

Предательство было слишком мягким словом.

Но не было ли в том и трусости?

– Напротив, монсеньор, – самым учтивым тоном произнес бретер. Глянул на второй табурет. – Я был уверен, что не справлюсь. Меня назвали палачом как-то, вы знаете? Потому что только палач убивает, ничем не рискуя. Если вы простите мне смерть вашего капитана, я вызову его завтра же.

+1

7

В первое мгновение Ришелье не нашелся, что сказать. Что это было, выбор? Этот наглец смел требовать от него выбирать?

- Вы просите также, чтобы я простил ему вашу? - спросил он с обманчивой мягкостью. - Я не хотел бы думать, сударь, что вы, из одного лишь уязвленного самолюбия, хотите лишить меня человека, который стоял и стоит между мной и теми, кто желает моей смерти, но иначе… мне придется заключить, что вы не видите более причин защищать мои интересы или оставаться моим другом. - Он не оставил бретеру времени ответить, в свою очередь переходя в атаку. - Вы мне тысячу раз говорили, что годитесь только для убийств! Почему вы беретесь тогда еще и судить? Я смог бы защитить вас, если вас это тревожило, не обменял бы вашу жизнь на его и уступил бы вам, если бы вы попросили, роль палача, если она вам так по сердцу. Но это был мой человек, Ронэ! Как и Брийес, кстати сказать! Что вы не поделили с ним?

Свеча позади затрещала, и Ришелье обернулся на миг, чтобы взять с подоконника подсвечник и снять нагар.

+1

8

Нужно быть очень безрассудным человеком, чтобы перебивать кардинала. Или очень глупым. Или самоубийцей. Теодор готов был признать за собой все эти недостатки. Но не все сразу. А когда монсеньор гневался, молчание становилось не только золотом и знаком согласия, но и хоть какой-то надеждой сойти за умного. Последняя, впрочем, быстро рассыпалась в прах – названное кардиналом имя было бретеру незнакомо.

– А его еще не зовут… не звали Дармон? – осторожно уточнил он. – Или как-то еще? А… когда?

Он хотел возразить. Поклясться, что не боялся за свою жизнь. Пообещать никогда больше не решать самому там, где дело касается монсеньора. Извиняться. Просить. Уже не ради мадам де Бутвиль – ради себя. Но если он сделал еще одну ошибку…

+1

9

Ришелье отложил щипцы и сдвинул подсвечник в сторону.

- Сядьте, - вздохнул он. - Это было две недели тому назад, и вашим секундантом был какой-то мушкетер. Господин Атос, я полагаю. Или, может, это вы были его секундантом. Говорите смело, ему ничего не грозит.

Дружба, которую двое из его людей водили с Атосом, кардиналу категорически не нравилась, но не устраивать же им сцены ревности? Их даже несложно было понять: по всем описаниям, Атоса можно было хоть сию минуту посвящать в рыцари Круглого стола, Ронэ вообще должен был на него молиться… и его слова о палаче могли быть неслучайными, а это было бы совсем скверно.

Гнев схлынул, и на его место пришло внезапное осознание, что он только что не задумываясь повернулся спиной к человеку, которого на словах подозревал в предательстве.

+2

10

Теодор повиновался, тщетно пытаясь скрыть недоумение: Атоса он просил о подобной услуге один раз, с Солье, а тот и вовсе не искал его общества. Какой-то мушкетер, две недели назад - Портос? Так тот тоже не обращался к бретеру, когда к его услугам были трое его друзей…

– Не дуэль, – выдохнул Теодор, понимая. – Уличная драка, монсеньор. Их было четверо, нас – двое. Это был господин Портос, монсеньор – он выручил меня в Памье, помните? Мы фехтуем иногда, а эти четверо… там была дама, и они ей… мешали. Клянусь, я понятия не имел…

Своего противника в этой потасовке он помнил смутно. И надо было, наверное, пояснить, что это была случайность. Что г-жа де Вейро может подтвердить его слова. И что они не могли не вмешаться. Но тогда пришлось бы объяснять все – что они дрались между собой, эти четверо. Донести, по сути – раз это были люди кардинала.

+1

11

Ришелье помолчал, пристально глядя на молодого человека. «Мешали». Даме. Чем они могли мешать даме - если только они за ней не следили?

- Имя, сударь. Имя дамы.

Клейрак говорил о случайности, но ведь он не знал - и симпатизировал Ронэ. Если герцогиня де Шеврез уже тогда была в Париже… если люди Клейрака напали на ее след… и Клейрак мог пожелать умолчать о неудаче. А ведь возможно, и Ронэ не пришел бы рассказывать про нее… но и не солжет.

Бретер отвел взгляд.

– Мадам де Вейро. Невестка месье де Клейрака.

Ришелье, подавшийся уже вперед, вновь выпрямился на своем табурете. Неудивительно, что Клейрак был лаконичен. Это было не служебное дело - отправил ли он своих людей охранять невестку или нет, результат его не красил. Странно, что он вообще что-то сказал.

- Хорошо, а Шавонэ? Я даже боюсь представить себе, сколько раз на дню вы деретесь, что я то и дело слышу о вас. Дуэль в лодке, из всех мыслимых глупостей!

+2

12

Теодор невольно улыбнулся. И вдохнул, наконец, полной грудью. Сколько лет назад кардинал де Ришелье, не ставший еще тогда первым министром, сам явился в тюрьму Ле-Форс, чтобы напомнить ему о мадам де Сент-Омон? Знал ли он, входя в камеру, чем закончится разговор? Или хотел просто посмотреть, как выглядит поэт и наемный убийца? Но это было неважно. Он отдал ему себя. Жалел, не раз, и сделал бы то же самое снова и снова.

– В лодке был не Шавонэ, – поправил он. – Шавонэ убили раньше, еще… Это был ваш человек, монсеньор? Шпион?

Отвращение прозвучало в голосе бретера. И ни капли сожаления. Впору было радоваться, что он не знал. Не оказался перед необходимостью защищать – такое.

+2

13

Ришелье покачал головой, отказываясь отвечать - понимая, разумеется, что этот жест можно было истолковать неверно - и принялся загибать пальцы.

- Солье, Брийес, Дармон, Варгас… нет, Варгас жив. По недоразумению, конечно? За неполный месяц, что я в Париже! Кто еще, сударь?

О Дармоне кардинал услышал сейчас впервые, но ничем этого не выдал - хотя бы потому, что один оттопыренный палец выглядел опаснее чем два - почти так же, как сжатый кулак. До сих пор Ришелье не интересовался похождениями бретера, но теперь он был обеспокоен: дуэль в лодке, уличная драка - это было уже перебором, а ведь был еще несостоявшийся поединок с четырьмя мушкетерами в Этре и безумная стычка в Периньи, слухи о которой были один хуже другого. И эта обмолвка, о палаче… Что-то все-таки случилось с ним в Ларошели, о чем он не рассказывал…

+1

14

Посвящать монсеньора в свои заказы Теодор очень не хотел. Говорить о Лампурде – тоже. Но его высокопреосвященство больше не говорил так, словно готов был в любой момент вызвать палача.

– Я не убил герцога Ангулемского, – сказал он. Весьма успешно подражая ребенку, ждущему похвалы. – И его людей. Пальцем не тронул.

- Что?! - Ришелье подался вперед, вперяя в бретера взгляд, в котором изумление почти сразу сменилось подозрением. - А также, мне очень хочется надеяться, вы не убили его величество, его высочество, братьев Вандомов…

- Нет, монсеньор. То есть да. То есть… – Теодор развел руками, все пошло совсем не так, как он рассчитывал. – Монсеньор, я умоляю вас о снисхождении. Или о милосердии. Не для себя, для мадам де Бутвиль.

+1

15

Это был настолько неожиданный поворот, что Ришелье растерялся.

- Что, она кого-то убила? На дуэли? - пошутил он, не давая продлиться паузе, которая выдала бы его изумление. Г-жа де Бутвиль! Значило ли это, что даже с отъездом графа де Люз из-под Ларошели эти двое не потеряли друг друга из виду? А может, и не только из виду, и может… В глазах кардинала вспыхнул огонек, тотчас же притушенный. Может, он получил сейчас ответ на мучивший его вопрос. Г-жа де Бутвиль была в Ларошели - и вдруг оказалась для Ронэ уже не м-ль де Кюинь. - Рассказывайте, сударь. С самого начала и без утайки.

Кардинал не был уверен в этот момент, что его собеседнику не было бы лучше увидеть его в роли исповедника, но бретер просил о снисходительности и милосердии для г-жи де Бутвиль, которые от связанного своими обетами исповедника получить бы не смог.

+1

16

Теодор помолчал. Собираясь с мыслями. Справляясь с чувствами. Он был почти уверен, что кардинал не откажет. Но не ждал – заботы в его голосе.

– Я не могу… вовсе без утайки, – сказал он наконец. – Я не могу предать ее доверие. Но… она приехала в Париж, потому что она скучала по своему мужу, – говорить, что мадам де Бутвиль также сомневалась в его верности, он не стал. – Примерно неделю тому назад ее похитили.

С этого момента все стало просто. Рассказать об охотничьем домике. Во всех подробностях – даже о том, что он хотел убить герцога Ангулемского. Потом – о новом похищении. О письме от мадам Розье. И вдруг рассказ кончился. И слова тоже.

– Монсеньор… я не знаю, как вас просить…

+1

17

Что отказать он не сможет, Ришелье осознавал еще до начала этого рассказа, но к его концу он и сам уже желал вмешаться - хотя бы потому, что, если верить очевидному, то, выручая г-жу де Бутвиль, он оказывал услугу не только Ронэ, но еще и герцогу Ангулемскому, а если не верить - к чему, честно говоря он и склонялся - то приобретал прелюбопытнейшее средство воздействия на его светлость. В отличие от бретера, кардинал был не только убежден, что г-н герцог появился в охотничьем домике по чьему-то злому умыслу, но и не сомневался, что его светлость знает или хотя бы догадывается, кто подстроил графине эту ловушку - неслучайно он не стал объяснять, почему он приехал.

- Вам и не нужно ни о чем просить, - мягко проговорил Ришелье. - Я не раз говорил вам, что я считаю вас другом и что моя благодарность за вашу преданность и за услуги, которые вы мне оказываете, не исчерпывается золотом. Я очень рад, что вы не поехали к этой госпоже Розье. Вы позволите мне взглянуть на письмо, которое она вам прислала?

Письмо могло быть ловушкой, а монастырь – другой. Что стал бы делать Ронэ, если бы не мог прийти к своему покровителю? Брать обитель штурмом? С него бы сталось…

+1

18

Теодор опустил взгляд. Благословляя полутьму комнаты, скрывшую слезы у него на глазах. Что знал он о дружбе, если слова кардинала стали для него неожиданностью?

– Я, – его голос оказался хриплым. Как если бы он слишком давно им не пользовался. – Прошу прощения, монсеньор. Я не сообразил взять его с собой.

- Я пришлю к вам человека, вы отдадите ему письмо. Монастырь святой Марии Египетской, - Ришелье сделал пометку. - И вы уедете из Парижа. Завтра же.

– Монсеньор! – взмолился бретер. Значит, кардинал все же на него гневался. И возражать при таком раскладе было невероятной глупостью. Но и подчиниться он не мог. – Я не могу. Кто-то же должен за ней приглядывать, она же сама… Пока не вернется ее муж. И она не знает, куда переехала мадам де Вейро. И…

В последний момент он спохватился. Говорить монсеньору о назначенной на завтра встрече с Дармоном определенно не стоило.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2017-12-04 19:49:05)

+1

19

Ришелье вздохнул. Вряд ли герцогу Ангулемскому приходило в голову, что одноглазый наглец всерьез собирался его убить - или они не расстались бы так легко. Но причину желать от него избавиться бретер герцогу дал уже тем, что позволил застать себя в этом охотничьем домике наедине с г-жой де Бутвиль - а ведь он еще и спрашивал, почему герцог туда приехал! Право, будь он ее любовником, он вел бы себя куда разумнее - то, что его имя никогда не упоминали рядом с именем миледи или герцогини де Шеврез, было тому свидетельством.

К сожалению, Ришелье отнюдь не был уверен, что гнев герцога Ангулемского - гнев, который только возрастет, когда выяснится, что приключение молодой графини не осталось тайной от кардинала - покажется бретеру сколько-нибудь веской причиной для отъезда. Может, сказать ему, что, оставаясь, он подвергает ее опасности?

- Я думал, вы просили меня о ней позаботиться, - мягко упрекнул он, - а на деле не доверяете мне это сделать? При чем тут адрес госпожи де Вейро?

+1

20

Теодор стиснул зубы и отвел взгляд. Кардиналу не скажешь: «Вы только вытащите ее оттуда, об остальном я позабочусь». И не объяснишь, что с глупой девчонки станется сбежать, если ее запрут. Отправиться на прогулку в мужском платье, если не запрут. И вряд ли монсеньор будет более склонен задать ей порку.

– Я не могу, – беспомощно повторил бретер. – И… она же поймет… может понять, что я служу вам, если я оставлю ее под вашим покровительством.

В ответном взгляде Ришелье мелькнуло изумление, и ответил он отнюдь не сразу, пристально глядя на собеседника.

- Вы считаете, что она способна сделать такой вывод? Только из того, что я напомню ей, что я уже обещал ей помощь, под Ларошелью?

– Если эта мадам Розье настоящая… – взгляд Теодора был преисполнен сомнения, но, как он ни всматривался, по лицу монсеньора никак было не угадать, что он думает. – То как она обо мне узнала? То есть не она, а ее дочь – но понятно, что от самой мадам де Бутвиль. И если ее держат взаперти в монастыре, то вряд ли она смогла сообщить о себе кому-то еще. Так?

- Продолжайте, - кивнул Ришелье.

– Тогда она будет знать, что я мог обратиться к вам с просьбой. И вы эту просьбу выполнили – ну, хорошо, ради нее. Или мало ли, все бывает. Я мог оказать вам услугу когда-то. В прошлом, когда я был еще хорошим мальчиком, – в его голосе явственно звучала ирония. – Если я после этого вдруг все брошу и уеду, она вряд ли не поймет, что это не просто так. «Я оставляю вас в надежных руках, мадам, а у меня дела в провинции»?

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Peccavi nimis opere et omissione. 3 декабря 1628г., вечер