Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле.

Не думая о цене... 15 декабря 1628 года, вторая половина дня: Г-н де Бутвиль спасает г-на де Корнильона.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: Шевалье де Корнильон беседует со спасшим его г-ном де Жискаром.
Яблоки среди зимы. 4 декабря 1628 года: Бернар де Шасток подбрасывает королеве новое яблоко раздора.
Что-то кончается, что-то начинается. Ночь на 3 марта 1629 года.: Кавуа приходит благодарить Атоса за спасение своей дочери.

Тайны Владыки Света. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон узнает, кто сглазил его сестру.
Ловушка с запасным выходом. 22 сентября 1628 года: Винтер попадается в расставленную для него ловушку.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт пытается образумить шевалье де Ронэ.

Хабанера. Начало февраля 1629 года, Гавана: Галеон, на котором плывут донья Инес и дон Хавьер, добирается до Гаваны.
Встретимся в Дижоне... 31 января 1629 года: Пока король въезжает в приветствующий его город, за его спиной происходят самые неожиданные вещи.

Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 янв. 1629 года: Г-жа де Кавуа и г-н Барнье спасают г-на капитана.
Кто помогает в беде, попадает в худшую. 30 ноября 1628 года: Г-жа де Мондиссье хочет просить г-на Портоса об услуге, а расспрашивает о смерти «шевалье де Трана».
Как исполняются мечты. 12 декабря 1628 года: Г-н и г-жа де Бутвиль празднуют день рождения и отправляются в театр.
Лекарство от меланхолии. 5 декабря 1628 года: В особняке Монморанси заботятся о подрастающем поколении.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.


Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.

Сообщений 21 страница 40 из 40

1

Переход из эпизода Что плющ, повисший на ветвях. 5 декабря 1628 года

+1

21

Шевалье уже собрался было последовать совету госпожи де Вейро, и молча кивнул, выражая согласие, но вдруг застыл, как громом пораженный. И ответил своей очаровательной собеседнице, которая, похоже, была удивлена услышанным не меньше него, совсем не то, что собирался сказать изначально:

- И вновь прошу у вас прощения, мадам, но остаться сейчас в стороне – выше моих сил.

А после шагнул к лестнице, где на площадке второго этажа беседовали счастливые супруги.
Вмешиваться в чужой разговор – последнее дело, но сказанное Эмили было настолько нелепо, что Илер вмиг позабыл обо всех нормах приличия.

- Сударыня, еще вчера ваш муж был уверен, что вы в Тулузе!

+2

22

Графиня де Люз повернулась к молодому человеку. Если бы взгляды могли сжигать, шевалье Илер де Корнильон осел бы в ту же минуту горсткой пепла. Еще один родственник мужа! Как раз вовремя! И зачем, спрашивается, драгоценный супруг его привел?!
- А кто вы, собственно, такой, чтобы вмешиваться? - спокойный голос молодой женщины источал яд. - Граф взял вас себе в помощь, потому что разучился говорить? Равно как и читать, по-видимому? Потому что в противном случае он давно уже из моего письма узнал бы, где я.

+3

23

У Бутвиля больше не осталось сомнений в том, что с женой за время их разлуки случилось что-то очень нехорошее.  Она всегда была остра на язык, однако такой злости, такой ничем не оправданной грубости  она себе не позволяла   прежде. Но почему? Это ядовитое существо казалось совершенно чужим,  мелькнула даже безумная мысль, что Эмили подменили или заколдовали какие-то злые феи.  Уже не мадам ли Вейро была такой феей?  Граф резко тряхнул головой, отгоняя эти нелепые вымыслы, но огонек любви, только что так ярко горевший в его душе, заметно пригас под напором непонимания, обиды, подозрений.  И неизвестно, как далеко бы занесла  Луи-Франсуа эта буря недобрых чувств, если бы жена своими словами задела только его самого. Но она обидела брата -  и это нужно было исправить немедленно. Крепко прикусив губу, чтобы не сорваться в крик, Бутвиль бросил на Никола извиняющийся взгляд, взмахнул рукой, предупреждая новые реплики младшего, и   заставил себя рассуждать здраво.  Эмили упомянула письмо? Что ж, давайте поговорим о письме...
       -  Сударыня,  когда вам удастся вернуться к рассудку, на что я очень надеюсь, вам станет стыдно за все только что сказанное. - Голос графа звучал ровно, будто он читал урок непослушной ученице, но пальцы предательски подрагивали, и ему пришлось  сцепить руки, чтобы это было не так заметно. -  Шевалье Илер де Корнильон - мой родственник, и он действительно оказывает мне неоценимую помощь одним своим присутствием, но об этом мы поговорим позже.  Что же касается до моего умения читать, то я охотно прочел бы ваше послание, в котором вы, возможно, как-то объясняли  вашу неожиданную эскападу.  Но ни в Санлисе, ни в Шантильи, ни в Париже я ничего подобного не получал.  Вы уверены, что за множеством, несомненно, весьма важных дел не забыли его отправить?

Отредактировано Бутвиль (2017-12-06 14:10:53)

+4

24

От высокомерия этих двоих у Эжени сводило скулы.
Она стояла молча, с прямой спиной, скучающе глядя на всю сцену, потому что проявить заинтересованность или, не дай боже, что-то сказать, было бы настолько дурным тоном, что и представить себе нельзя; и в то же время, бросить Эмили на растерзание она тоже не могла, хотя, возможно, так следовало поступить. Было бы правильно, ведь это был ее муж.
И его родственник.
Эмили в свое время не бросила ее, едва знакомую женщину, в беде. Хотя сама находилась на волоске от множества несчастий. Отважная, бесстрашная Эмили.
Мадам де Вейро в одном была уверена точно, Ронэ не скажет ей спасибо, если по ее вине мадам де Люз утратит расположение мужа, но после всего, что уже произошло, после того, что и как здесь прозвучало, ее вмешательство уже ничего не могло изменить.
Но сказать... сказать она была обязана.

- Я отправила вам письмо от мадам де Люз две недели назад. Лично, через прислугу, - тон Эжени был идеально спокойным, даже несколько скучающим, и выражение лица южанки - едва заметное, впрочем, - сильно напоминало выражение лица человека, вынужденного присутствовать при неприятной, постыдной сцене, и в то же время не имеющего возможности покинуть место действия.
Мадам де Вейро недурно владела лицом, когда хотела того, но сейчас знание, что происходило с Эмили, пока ее муж был неизвестно где, страшно давило на нее.

- Надеюсь, вы не пожелаете подвергнуть сомнению и мои слова, - добавила она тем же скучающим тоном. - Уже хотя бы потому, что их легко проверить.

Когда ругаются Монморанси, провинциалам лучше молчать. И пусть говорят, что для женщин честь - совсем не то, что для мужчин, Эжени (в который раз за свою короткую жизнь) не смогла поступить как лучше.

+3

25

Как часто люди судят о других людях только по тому, что видят их глаза,   судят уверенно и делают, казалось бы очевидные выводы - потому что не могут заглянуть  глубже. Так и мадам де Вейро, если бы могла увидеть, что творится в душе Луи-Франсуа, судила бы совсем иначе. Но увы...  Дружеское чувство Эжени также оставалось невидимым для графа, и южанка показалась ему холодной и неприязненной особой.  Что в ней могла найти Эмили? Впрочем,  Бутвиль не отвлекся на досужие размышления. Его  занимал сейчас лишь смысл, а не тон сказанного.
        - Я не подвергаю сомнению  ваши слова, сударыня, -  устало ответил он, глядя прямо в глаза даме. - Но если я не получал письма, то даже ради вашего душевного спокойствия не могу сказать, что получал!  Произошло какое-то совершенно очевидное, хотя и столь же непонятное недоразумение.  Увы, не первое в нашей жизни...
        Луи-Франсуа коротко взглянул на жену и отвернулся.  Ему было так больно от всей этой сцены, что начало темнеть в глазах. А ведь казалось, что хворь ушла навсегда! Только обморока ему сейчас недоставало для полноты жизни... Повернувшись к брату,  он очень тихо сказал:
        -  Стань поближе. И держи, если упаду...

Отредактировано Бутвиль (2017-12-09 14:19:40)

+2

26

Илер кивнул и встал рядом с Луи-Франсуа, ответив на его неожиданную просьбу пожатием руки.

До сего момента молодой человек во всей этой истории не понимал ровно ничего. Теперь же он сразу стал думать как в бою – то есть очень быстро. И что-то наконец стало проясняться. Брат говорил, что дражайшие родственники не в восторге от его выбора… Его жена только что упомянула монастырь, а госпожа де Вейро – письмо отправленное две недели тому назад, которое Луи-Франсуа в глаза не видел…

- Поверьте, есть масса способов устроить так, чтобы письмо не дошло до адресата, - Корнильон усмехнулся, припомнив встречу, предшествовавшую его приезду в Париж, - И похоже, кто-то был в этом очень заинтересован…

Отредактировано Илер де Корнильон (2017-12-09 16:16:34)

+2

27

Эмили просто ненавидела, когда Луи-Франсуа разговаривал таким тоном. Уж лучше бы дал волю гневу, кричал, что ли, или даже дрался... Тогда на него можно было бы обидеться... Но как обидеться на того, кто вечно прав и до отвращения хладнокровен? Он ведь бесконечно воспитан, ее граф. И Эжени туда же... И они все такие холодные, точно мертвые. И она сама, наверное, тоже... На пороге своего восемнадцатилетия Эмили-Франсуаза, никогда не верившая, что может умереть, вдруг почувствовала ледяное дыхание небытия. Потому что, - к черту все письма на свете! - он не ответил на самый главный вопрос! Она дернула отвернувшегося мужа за руку, заставив взглянуть на себя, увидеть лихорадочно блестевшие глаза, бледное лицо, искусанные губы.
- Так это были вы или нет, Луи?! Отчего вам просто не сказать?! Я сделаю все, что вы захотите, у вас не будет никаких хлопот!

+2

28

Бутвиль увидел - и наконец-то понял.  Странные речи, несдержанные жесты, болезненный блеск глаз и весь облик жены  подсказали ему причину. "Бог мой, да она же больна! Просто больна!" - подумал он одновременно с испугом и с облегчением:  это лихорадка владеет его любимой, а на лихорадку всегда можно найти управу,  и заболевшую можно жалеть, а не подозревать неведомо в чем!  Хотя сейчас именно Эмили, кажется, его подозревает....
         Напряжение сразу же отпустило его, и грозивший приступ беспамятства так и не случился.  Луи-Франсуа взял жену за другую руку, притянул к себе и мягко сказал:
         - Душа моя, я не понимаю, о чем вы говорите. Вы слишком волнуетесь... Мы скоро поедем домой, но в таком состоянии вам не стоит появляться на улице. Давайте же все, что можно, выясним прямо здесь. - Он обернулся к Эжени и спросил: - Сударыня, вы позволите нам войти,  присесть где-нибудь и поговорить? Я попросил бы  вас, как и моего... кузена... быть свидетелями нашей беседы.

+3

29

- Да черт возьми! - возмутилась Эмили и даже топнула ногой. Отчего он юлит, неужели трудно ответить на вопрос?! - Что тут непонятного?! Я спрашиваю, вы ли это приказали отвезти меня в монастырь, потому что они все так говорили, но я не верила. Это было бы подло! Вам бы достаточно было просто сказать, а они говорили, что я вам не жена, потому что у меня какой-то муж в Англии. Но вы же не могли такое придумать, и уж точно не стали бы заманивать шевалье де Ронэ в тот домик, чтобы меня скомпрометировать! И невинный старик, вы бы не допустили... Но если вам надо, Луи, я признаю этого мистера Эванса, кем был он ни был, и будьте счастливы!
Она так и не поняла, на кой дьявол Луи-Франсуа нужны свидетели, но ей было все равно.

+1

30

Эжени немногое поняла из сбивчивой речи подруги, хотя знала историю по ее рассказам. Южанка подумала только, что и граф, должно быть, немногое понял. А этот, его родственник... Ох, лучше бы он вообще ничего не сообразил.
А месье де Бутвиль, надо отдать ему должное, замечательно выбрал время для своей просьбы.
Удивительно даже, насколько мужчины умудряются не замечать очевидного.

- Конечно, присаживайтесь, граф, - мягко ответила ему южанка. - Вы так бледны. Может быть, лучше сделать это наверху, в наших комнатах. Служанка уже принесла вино, так что прошу.

Она даже рукой указала, куда подниматься, хотя ошибиться было невозможно, лестница была одна. Жест вышел мягким и округлым, хотя Эжени, сочувствуя подруге, прямо-таки кипела внутри. Но южный темперамент приходилось держать в такой узде, которая больше подошла бы тяжеловозу из Перша.

Отредактировано Эжени де Вейро (2017-12-13 03:30:55)

+2

31

- А вы удивительно тактичны, мадам, -  Илер улыбнулся госпоже де Вейро, но за подчеркнутой вежливостью шевалье явно читалась насмешка. Потому что не ответить он снова не мог.

Пока они поднимались по лестнице на второй этаж, Корнильон успел обдумать все, что сумел понять из сумбурного рассказа Эмили. И пришел ко вполне определенным выводам. За все несчастья, обрушившиеся на супругу брата, явно стоит благодарить дражайших родственничков, будь они неладны!

В комнате молодой человек взял со столика два наполненных вином бокала, протянул один брату. Второй поднес к губам, сделал глоток, не замечая вкуса, будто в бокале была обычная вода. И поспешил нарушить молчание прежде, чем дамы додумаются сказать еще что-нибудь вроде только что сказанного:

- Скажи, пожалуйста, Луи-Франсуа, кому из наших дражайших родственников больше всего не по душе пришелся твой выбор спутницы жизни? Настолько, что они не постеснялись нанять каких-то мерзавцев, которые силой отвезли твою жену в монастырь и придумали столь убедительную ложь, что она теперь во всем обвиняет тебя?

+2

32

Человеку расстроенному всегда неплохо немного подвигаться, желательно - на свежем воздухе, но и подъем по лестнице оказался упражнением полезным: к Бутвилю вернулась способность сознательно рассуждать. Слова брата тут же вызвали у него в памяти много мелких, но многозначительных подробностей,  которые подтверждали, что догадка Никола верна. Однако граф недаром в качестве вице-губернатора разбирал десятки семейных споров в Санлисе и знал, что вещи вполне очевидные для обиженных родственников могут оказаться  ошибочными при  ближайшем рассмотрении.
          Войдя в комнату следом за женой, он наскоро огляделся и, бережно взяв  Эмили под руку, помог ей сесть на ближайший обнаруженный стул.
- Я, конечно же, не делал ничего, что вы мне приписываете, дитя мое. Сейчас мы во всем разберемся, но вам нужно сперва выпить хотя бы немного вина.

- Я опьянею, - хмыкнула Эмили. - Вы же знаете...
Он не делал... Холодные тиски, сжимавшие ее душу, стали потихоньку отпускать... Но...
- Но откуда … ваш родственник, - молодая женщина сверкнула глазами на Илера, - знает, что меня отвезли насильно? Откуда знает, что там были наемники?

- Думаю, что шевалье де Корнильон пришел к этому выводу, исходя из ваших же слов, - Бутвиль ободряюще улыбнулся.  Ему  очень не хотелось лишаться последней иллюзии молодости - веры в прочность родственных уз и благородство ближайших родичей, но дело необходимо было расследовать сразу же. - Пожалуйста, объясните, каким образом вы оказались в монастыре? Вас туда заманили обманом, или увезли силой? Кто это сделал?

- Надеюсь, что шевалье де Корнильон просто необыкновенно умен. - мадам де Бутвиль мрачно посмотрела на мужа. - Но я ничего такого не говорила. А объяснить я объясню, конечно. В квартиру мадам де Вейро ворвались люди. Я их знала, они меня один раз уже увозили. Они меня схватили, связали. Хозяин поднялся на шум — они его просто убили. А меня отвезли в монастырь. И говорили, что я зря сопротивляюсь, потому что это по-вашему приказу. А там сказали, что я вам не жена, потому что была замужем в Англии. И тому есть свидетели и документы. И я бы сдалась или умерла, потому что мало есть можно, но когда не спишь, совсем тупеешь.
Все время, пока говорила, Эмили не сводила глаз с лица графа.
- Мадемуазель де Брольи красива?

- Мадемуазель де Брольи? - переспросил граф, высоко вскинув брови. Ему снова показалось, что Эмили повредилась рассудком:  зачем она назвала это имя? Кого имеет в виду?
- При чем тут мадемуазель де Брольи, скажите на милость? Кто она такая?

- Ваша невеста.
Графиня покосилась на Эжени, которая знала уже всю эту историю. Интересно, что она думает? Луи-Франсуа не лгал, он правда был не при чем. По крайней мере, Эмили очень хотелось в это верить. Но как тогда этот его очень догадливый молодой родственник? А вдруг?..

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+2

33

Эжени промолчала в ответ на замечание о своей тактичности, сделав для себя еще один вывод, который вряд ли порадовал бы господина де Корнильона. Хотя с язычка рвалось: "А вы - удивительно нет".
Она сдержалась. И подумала, что такой благовоспитанной не была уже очень давно и кончиться это должно было плохо. Главное, Эмили не навредить, а то какая она будет после этого подруга?..
Внезапная догадливость шевалье де Корнильона заставила ее сначала побледнеть, а потом до такой же белизны сцепить пальцы. Ну не считает же этот молодой человек их обеих совсем глупыми? Так легко, походя демонстрировать свою полнейшую осведомленность!
Такие детали. Такие подробности.
Наверное, нужно было срочно изображать дурочку. Чтобы затем рассказать обо всем тому единственному человеку, которому, кажется, действительно было дело до Эмили!
Но недаром говорят, что есть предел человеческому терпению. Особенно южному.

- Шевалье де Корнильон, - сдержанно сказала мадам де Вейро. Она решила не браться за вино. Напиток мог оказаться не там, где следовало. У нее не дрожали руки, но, может быть, лучше бы дрожали.

- Вы продемонстрировали нам такую прозорливость, что, я уверена, могли бы сами дать ответ на свой вопрос. Может быть, вы дадите его нам?.. А вы, граф, напротив, удивительно забывчивы сегодня. Должно быть, это от волнения. Подлить вам еще вина? Семейство Брольи достаточно известно, чтобы даже мне была знакома эта фамилия.

+3

34

Надо же до такого додуматься!  Илер в последний  момент сумел все-таки сдержаться и не сказать вслух того, что он думает по  поводу столь нелепых подозрений обеих дам. Что супруга, что ее подруга! Почему мадам де Вейро настроена столь враждебно – не понять!  Реагировать на ее взбалмошную выходку Илер счел унизительным. Но Эмили…  Девочка до сих пор напугана – настолько, что ей в любом незнакомом человеке мерещится враг.  И значит, нужно просто спокойно все ей объяснить:

  - На то, чтобы понять, что с вами случилось, необыкновенного ума  не требуется, сударыня –  вы трижды спрашивали моего… кузена, не он ли приказал отвести вас в монастырь. И очевидно, что с таким намерением за вами должны были явиться отнюдь не добрые монахини… 

Молодой человек вновь поднес бокал к губам, машинально сделал еще глоток и повернулся к брату:

- И что ты думаешь по этому поводу? Кроме того, что  история не просто мерзкая, а редкостно мерзкая, и что к этой затее ее авторы подошли весьма обстоятельно?

0

35

Выслушав колкости мадам де Вейро, граф де Люз ощутил большое сожаление  от того, что учтивость не позволяет  привести незнакомую даму в чувство посредством пощечины.  Другого же способа остановить этот поток ничем не оправданного злоязычия Бутвиль не знал,  а потому ограничился тем, что со стуком поставил свой бокал на стол и дернул плечом, чтобы откинуть за спину длинные локоны, которые так и хотелось в раздражении подергать.   Выказывать свои чувства перед насмешницей он не собирался - по опыту знал, что это её только раззадорило бы. И тут очень кстати прозвучал вопрос брата. Луи-Франсуа с благодарностью взглянул на него.
         - Верно, друг мой, история мерзкая, и притом кто-то ее тщательно подготовил, да и денег, видимо, не пожалел на наём исполнителей.  А думаю я вот что...  - он повернулся к Эмили и сказал без всякой ласки в голосе: - Судя по всему, вы каким-то образом ухитрились насолить весьма влиятельной особе, и нам нужно будет всем вместе - в семейном кругу - подумать, кто бы это мог быть. Имя де Брольи мне, разумеется, знакомо, - тут граф не удержался и бросил на мадам де Вейро гневный взгляд, - но упомянутая девица не имела и не имеет никакого отношения к нашей жизни. В присутствии вашей неизвестно откуда взявшейся подруги, которая даже не понимает, что сейчас она своими речами только растравляет вашу боль и усугубляет сложность ситуации, я это обсуждать не намерен.  Но я твердо знаю, что всего этого не случилось бы, останься вы там, где вам была обеспечена надежная защита и  дружеский круг общения.  Вы же не просто презрели мои наставления, нарушили уговор, но ещё и нафантазировали  какую-то нелепицу, чтобы меня же и выставить виноватым!...
          Ему все труднее становилось выдерживать холодный тон, горечь подступала к сердцу,  от резкого движения заныла  раненая рука, и боль напомнила о вчерашнем дне, таком счастливом, несмотря на тот безумный поединок.  Счастье превратилось теперь в едва теплый пепел. И он всё-таки сорвался.
          - Боже мой, Эмили, неужели всего, что было между нами...  Вы помните? Или забыли?  Всего этого вам было недостаточно, чтобы  понять?...  Видно, недостаточно, если вы могли заподозрить меня...
          Горло у него перехватило, он взмахнул рукой, стиснул зубы и отвернулся.

+2

36

Эмили вдохнула. Выдохнула. Открыла рот, потом снова закрыла, не сводя растерянного взгляда с мужа, и щеки ее порозовели. Она ведь знала, что этот момент наступит, и придется объясняться, и не хотела об этом думать, ведь гордиться-то было нечем. Но что-то же надо было ответить, потому что он не так понял...
- Я не забыла и не... это... не презрела... Но, Луи, я так соскучилась, а там еще это письмо! - воскликнула молодая женщина и умолкла, понимая, как глупо и жалко это звучит. Даже малые дети знают, что нельзя читать чужие письма.  А еще была обманутая Мария-Фелиция, и мысли о ней особенно тревожили совесть мадам де Бутвиль, потому что она искренне привязалась к доброй герцогине, и та вовсе не заслуживала такого к себе отношения. И еще потому что и герцог, и Луи-Франсуа из-за этого наверняка ужасно рассердятся. Хотя, похоже, это «ужасно» уже случилось... - И все говорили... и я вспылила. Потом поняла, что зря, но уже...
К концу этой невнятной речи бледное до того личико графини де Люз стало почти пунцовым, и Эмили казалось, что у нее горят даже уши. Если бы еще не свидетели! Ну ладно Эжени... Она покосилась на Илера и брякнула.
- А ни о каком кузене де Корнильоне среди ваших родственников я не слышала.

+2

37

Шевалье де Корнильон, очевидно, все же не был настолько умен, чтобы ловко загладить свою промашку - он предпочел промолчать, словно Эжени в комнате и вовсе не было, и тем самым только пуще убедил ее в своей крайней подозрительности. Не говоря уже о том, что подобную грубость избалованная мужским вниманием и почтительным обхождением красавица-южанка могла стерпеть, пожалуй, но не от едва знакомого шевалье, который больше походил на небогатого военного или наемника, но никак не на одного из Монморанси, хоть и был похож внешне на графа де Люз.
Слова Эмили навели мадам де Вейро на мысль о том, что шевалье де Корнильон мог и оказаться, попросту, бастардом в благородном семействе. Которому, благодаря влиянию семьи, помогли с каким-никаким титулом.
Взгляд же графа лучше любых слов убедил южанку в том, что Бутвиль лжет. Каков хитрец, сперва спросил "кто это, мадам де Брольи", а потом, когда поймали на горячем, "разумеется, мне знакомо это имя!"
Будь бедная Эмили одна в этой комнате, что бы сделали с ней эти двое?..
Для мадам де Вейро очевидно было, что пара Монморанси пытается увести ее молоденькую подругу из дома. Конечно, Бутвиль был полностью в своем праве, но Эжени почти уверилась в том, что, позволь она это, и Эмили ей больше не увидеть. Они что-то задумали, эти двое.
Эжени боялась.
Эта пара мужчин ее откровенно не ставила и в ломаный су. Они настойчиво гнули свою линию. И лгали.
После этого, как южанка нашла в своей квартире окровавленный труп с перерезанным горлом, труп неплохого человека, которого она знала, и после этого пропала Эмили, лишь чудом вернувшись... Как можно было им верить? Этим двум неприятным жестоким людям, особенно графу. И письма-то он не видел, и мадам де Брольи не знал, и явно хотел увести жену (и был в своем праве, но что если теперь, когда не вышло с монастырем, Эмили просто убьют там, в этом проклятом "семейном кругу"? И Корнильона она не знает...)
Эжени страшно хотелось, чтобы рядом сейчас был кто-нибудь из ее мужчин. Благородных, отважных и при этом осторожных. Трезвомыслящих, вот. Лучше Теодор, конечно. А времени на принятие решения было так мало!.. Вот еще немного, и эти двое... они уведут Эмили и она ее больше никогда не увидит... И Ронэ ее не увидит...
В памяти молодой женщины снова всплыл окровавленный покойник, и Эжени прижала руку к груди. На нее никто не смотрел, никто не мог видеть, как она побледнела и как разом заострились черты ее лица. Она приняла решение, о котором потом могла пожалеть двадцать раз, и от которого холод пробегал от макушки до пяток.
Так, наверное, поступил бы д'Эстри. Или нет. Поклонился бы графу, проводил всех до дверей...
...А потом убил обоих где-нибудь на улице. Или еще как-нибудь. Он всегда так отчитывал ее за прямолинейность.
Эжени отступила к своему столику, на котором стояла шкатулка с душистой солью. Ей и вправду было дурно, голова кружилась, а в горле стоял комок. И руки стали такие холодные-холодные. Но до столика был только шаг. Небольшой женский шаг. И она сделала его, замирая даже не от страха, от ужаса.
Если это из-за них убили старика... Они ведь могут...
Пальцы молодой женщины прикоснулись к полированному дереву рукоятки. И она вскинула пистолет, направив его точно на незнакомого Эмили Корнильона.

- Вот что, господа. Я думаю, что оба вы лжете.

Ей было так страшно, что южный акцент усилился десятикратно. Но голос ее не дрожал, и рука тоже. Теперь уже нет.

- Убирайтесь отсюда. Оба.

Хорошо, что Эжени не видела, какие отчаянные были у нее глаза. Но что делать, если сейчас защитить их было некому, да и кто мог бы защитить жену от мужа? Любовник?!.. Да у бедняжки Эмили и любовника-то не было, только друзья! А из всех друзей... здесь и сейчас... она была одна.
"Боже мой..."

+2

38

Что взбалмошная особа выкинет такой фортель, Корнильон, разумеется,  не ожидал. Но ничем не показал своего удивления. Только румянец на щеках вспыхнул ярче и еще заметней стал свежий шрам  –  это от молодого человека уже не зависело. Происходящее слишком напоминало сцену из комедии, причем комедии авторства весьма посредственного сочинителя

Илер нарочито неторопливо взял поставленный на столик бокал, сделал еще глоток. Шевалье думал было сказать, что подобные выходки на него впечатления давно  не производят, но промолчал. Вся эта нелепица напрямую касалась жены брата, потому высказываться по ее поводу прежде Луи-Франсуа будет неправильно.

Отредактировано Илер де Корнильон (2017-12-30 08:03:17)

0

39

Безумие заразительно или нет?  Эта мысль мелькнула в голове у графа, но лишь на краткий миг. Пистолет был направлен на брата, и рассуждать стало некогда. Нужно было действовать, и быстро -  эта невменяемая южанка могла стать опаснее военного-стрелка. Её рука может дрогнуть, пуля может угодить рикошетом и в Эмили, а Илер явно об этом не подумал!  Луи-Франсуа крепко стиснул локоть брата и сказал вполголоса:
        - Это безнадежно. Сходи за лошадьми и жди на улице. Я не задержусь.
         Уйти сейчас, на взгляд шевалье де Корнильона, значило дать обезумевшей женщине повод считать их обоих трусами, но не спорить же со старшим? Он вскинул голову, усмехнулся и вышел.   
        Бутвиль коротко вздохнул.  Наученный опытом, уходя, не «хлопать дверью»,  он нашел в себе силы слегка поклониться негостеприимной   хозяйке и даже улыбнуться.
        - Надеюсь, теперь вам станет лучше, мадам. Будьте добры потерпеть  еще чуть-чуть, я избавлю вас и от своего присутствия! -  Он резко обернулся к жене.   - А вы, сударыня? Выслушать меня вы не желаете, но, возможно все-таки последуете за мной? Или предпочтете остаться с подругой, которая столь ревностно вас охраняет? 

**

Согласовано. В соавторстве

Отредактировано Бутвиль (2018-01-06 22:54:09)

+1

40

«Почему это я не желаю?» - подумала опешившая Эмили, которая и успевала только, что переводить испуганный взгляд с одного на другого. - «Я и слушаю, только все, кажется, с ума сошли...»
- Конечно, я с вами пойду! - поспешила она уверить мужа и с опаской глянула на подругу.
- Я пойду, Эжени... Все хорошо... Так надо, ты же знаешь... Я должна... А ты пистолет положи потихоньку... Все будет хорошо, я напишу тебе...
Дверь скрипнула, и Эмили оглянулась. Граф вышел... Графиня снова растерянно посмотрела на подругу. Она  и во сне не могла представить ничего подобного.
- Прости. Я напишу... И приду, как только смогу...
Вздохнув, мадам де Бутвиль выскочила вслед за мужем.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.