Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
Кольцом сим. 7 февраля 1629 года: Миледи соблазняет Шере.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.
Between the devil and the deep blue sea. 14 января 1629 года: На борту английского капера встречаются два пленника - испанец и француз.

Ищу сестру, нашедшему - не возвращать. 14 ноября 1628 года: В поисках исчезнувшей сестры Арман д'Авейрон является к шевалье де Ронэ.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

"Годы это не сотрут". Декабрь 1628 года, Париж.: Г-н де Лаварден находит любовь своей юности и ее мужа.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.: Г-н де Бутвиль с братом приходят к жене первого и г-же де Вейро.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.


Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.

Сообщений 1 страница 20 из 28

1

Переход из эпизода "Что плющ, повисший на ветвях".

+1

2

Граф де Люз и его новоявленный "дальний родственник со стороны матери" шевалье де Корнильон выехали из ворот отеля Монморанси в тот час,  когда Париж уже просыпается, но дневная суета ещё не вошла в полную силу.  Во всяком случае, в узких улочках близлежащих кварталов, где почти не было лавок и мастерских,  встречались только лакеи и кухарки, спешащие на рынок за провизией, да водоносы, которым предстояло снабдить здешние дома свежей водой из пригородных источников, куда лучшей, чем та, которая лилась из общественных фонтанов в черте города.  Но  еще немного - и братья выедут на улицу Сен-Мартен, где толчея и шум уже достигли дневного уровня, судя по доносящимся издали отголоскам.  А значит, графу пора наконец объяснить,  куда и зачем они едут, пока относительная тишина позволяет говорить негромко.
         - В нашей семье не редкость странные браки... - со вздохом начал он. - Но мне, пожалуй, удалось перещеголять всех.  Я женился, потому что очень хотел этого. Потому что полюбил.  Потому что ни одна из женщин, виденных мною, не сравнится с моей Эмили в оригинальности, душевной чистоте, во многих других качествах.  Но....  Когда мы венчались, я был уверен, что сумею сгладить шероховатости её характера. Она хорошего рода, хотя и не знатного, у её отца даже был титул и небольшое поместье, но моя девочка не знала в детстве настоящей семейной жизни, мать-англичанка рано умерла, а отец-француз... скажем прямо, отец их бросил.  Теперь и его нет в живых, и вряд ли кто-то сожалеет об этом. Дядя же, который ее воспитывал, - англичанин, притом... скажем так, весьма эксцентричного образа жизни.  Отсюда у Эмили много странностей в поведении, в отношении к людям.
        Луи-Франсуа замолчал, пытаясь выразить то, что теснилось сейчас в его душе, несколькими краткими словами, которые дали бы младшему брату понять, насколько положение неординарно, но не вызвали бы у него презрительного отношения к невестке.
        - Я не хочу и не могу сейчас рассказывать тебе все.  Однако сейчас важно то, что, уезжая в Париж по делам, я оставил жену в Тулузе, в обществе Марии-Фелисии,  и между нами не было ни ссоры, ни разлада, ни охлаждения.   А сейчас я узнал, что Эмили здесь,  что живет она у неизвестной мне особы, неизвестно также, как и по какой причине она вздумала приехать сюда, вероятно, совсем одна, не дав мне даже узнать о своих намерениях. И почему не поселилась в доме Монморанси...  Такого рода внезапные поступки очень ей свойственны, и всегда у них есть какая-то причина, которую она в простоте душевной считает крайне важной и  разумной, но с действительностью жизни это не имеет ничего общего. И как я ни стараюсь, она остается все такой же - своевольной и при этом чрезвычайно наивной. Возможно, я старался недостаточно. Мы не так уж много времени провели вместе. Но не помогло и общение с супругой кузена Анри...  Я хотел устроить для нее тихое пристанище, удалиться в поместье, наладить спокойное существование  - нам обеим достаточно уже перепало от судьбы треволнений. Но до этого тихого счастья все так же далеко, как и вначале. Признаться, я уже порядком устал от этих бесконечных и неожиданных эскапад. Моя любовь сильна, но насколько? Не знаю...

+2

3

Нет, не бывает наяву сбывшихся сказок, увы, не бывает…  Убедиться в этом в очередной раз оказалось удивительно горько – наверное, потому, что несбывшееся теперь касалось не его самого, а единственного близкого человека, который у него был в этом мире.
Еще вчера Илеру казалось, что счастье брата омрачает только отношение к этому союзу дражайших родственников, а вот же…

- Брат, я совершенно ничего не понимаю. Ты говорил, что Эмили стала твоей женой, потому что полюбила тебя…  Но как можно обманывать того, кого ты любишь? Там, где обман, любви уже нет.

Корнильон провел рукой по лбу, словно пытаясь отогнать морок. Морок, однако, никуда не исчез. И холодный зимний ветер ему не помеха...
И, разумеется, сразу вспомнилась история, которая тоже в свое время казалась шевалье сбывшейся сказкой.

- В Генуе я имел несчастье влюбиться в одну ослепительную красавицу. Разумеется, я не был единственным поклонником Симонетты Гримальди. Прекрасная Симонетта принимала бесчисленные  знаки внимания от меня и от моего соперника, никому не оказывая особого благоволения. А однажды сказала, что не может сделать выбор между нами, потому пусть все, как в славные времена рыцарей, решит поединок. Ее сердце будет принадлежать достойнейшему, то есть - победителю. Я потом уже узнал, что она устроила все это, чтобы расчистить дорогу третьему своему поклоннику, к которому благоволила. Рассчитывая, что мы оба останемся на том пустыре…

Илер прикусил губу. Снова поймал себя на мысли, что говорит то, чего говорить не стоит. И чтобы не продолжать начатый рассказ, задал самый банальный из возможных вопросов.

- Но откуда ты узнал, что твоя жена в Париже?

Отредактировано Илер де Корнильон (2017-11-19 17:26:35)

+2

4

Слушая рассказ брата о коварной итальянке, Луи-Франсуа покачивал головой, как человек, слышащий нечто хорошо ему известное: Никола, несомненно, по характеру своему тяжело пережил этот случай, но ведь он отнюдь не первый и даже не тысячный мужчина, которому пришлось пострадать от ветрености и высокомерия красавиц!  А вот как объяснить, что происходит в его семье?
      - Не суди поспешно, прошу тебя, - сказал граф, придерживая лошадь, чтобы не выехать вперед, - в том-то и дело, что со стороны Эмили тут нет никакого обмана!  Она каждый раз, совершая свои безумства, хочет сделать что-то хорошее, кому-то помочь, быть полезной...  Но при этом совершенно не умеет ни рассчитывать  собственные силы, ни оценить обстоятельства, ни подумать о последствиях.  Такими часто бывают мальчишки-подростки, девушки обычно осторожнее и осмотрительнее, но моя жена не получила женского воспитания, вот и ведет себя по-мужски, будучи при этом хрупкой и милой женщиной... - он махнул рукой, глубоко вздохнул и добавил: - О том, что она в Париже, мне сообщил  один субъект... долго рассказывать, кто он такой.  Мне он глубоко несимпатичен, как и я ему, надо полагать, но Эмили он знает с её детских лет и почему-то берет на себя роль опекуна. К сожалению, часто случается, что он оказывается рядом с нею, когда меня нет - вот как сейчас.  Что, собственно, она устроила на этот раз, этот шевалье объяснить не соизволил,  а что я  услышу от Эмили -  не знаю, и смогу ли выслушать спокойно  - тоже...

+2

5

Из пространных объяснений, данных Луи-Франсуа, странная история яснее все равно не становилось. Точнее, она теперь казалась еще запутанней. И молодой человек обрушил на брата целую лавину недоуменных вопросов.

- Но что же помешало  Эмили поставить тебя об этом в известность? Хотя бы постфактум, хотя бы письмом? Неужели твою супругу даже не заботит то, что она вообще-то поступает нечестно по отношению к тебе?

На взгляд Корнильона, такая скрытность была ничем не лучше сознательного обмана.

- Получается, этому загадочному шевалье Эмили доверяет больше, чем собственному мужу? Нелепица какая-то…  Почему же тогда она связала свою судьбу с тобой, а не с ним?

Мгновение спустя  Илер уже жалел об этих словах. Будь она неладна, эта его привычка сразу говорить то, что пришло в голову….

+1

6

Бутвиль мысленно представил себе Теодора де Ронэ в роли семейного человека, окруженного заботой любящей женушки, и, несмотря на напряженность момента, улыбнулся:
        -  Сей господин - единственное, что у Эмили осталось от прежней, странной жизни, он помнит её ребенком и знал её дядюшку.  Отсюда склонность доверять ему. Но связать с ним свою судьбу, при всех его несомненных достоинствах...  Пожалуй, даже большей сумасбродке, чем Эмили, такое и в голову не придет. Такие люди, мне кажется, обречены сражаться с жизнью в одиночку и умереть одинокими.  Он мне не соперник, нет.  А почему жена меня не известила - это мы вскоре узнаем.  Могу ручаться, что объяснением будет какая-нибудь нелепица, случайность,  стечение непредвиденных обстоятельств. 
        В просвете между угловыми домами уже открылась улица Сен-Мартен. Граф придержал коня, пережидая, пока  там проедет вереница повозок, груженых дровами, и, обернувшись к брату, добавил:
        -  Мне бывает трудно с нею, да. Но это не такая уж большая плата за истинное счастье.  Лучше так, чем брак по расчету, по обязанности, чем случайные связи,   галантные  и не очень. Люди судят, исходя из своего опыта, и судят вкривь и вкось. Меня это не слишком задевает. Но тебя я прошу: не торопись судить.  Не применяй привычных мерок.  Договорились?

+2

7

- Истинное счастье без взаимного доверия невозможно, - вздохнул Илер. – А насколько я понял из того, что ты рассказал, твоя супруга доверяет тебе не во всем. Надеюсь, я понял тебя неправильно…

Потому что если правильно, добром все это точно не кончится…

+2

8

Итак, младший брат заранее невзлюбил невестку.  Во всяком случае, отнесся к ней с явным недоверием. Неужели и Никола добавит свою лепту в копилку семейного неудовольствия, до сих пор пополнявшуюся только с старшими родственниками?
         - Не суди поспешно, - коротко ответил Бутвиль, стараясь не выдать своей досады, и, уже не оглядываясь, выехал на освободившуюся от повозок улицу. Здесь шум и многолюдье служили естественным извинением  его молчания. Ему очень хотелось пуститься вскачь, чтобы быстрым движением смягчить нарастающую тревогу, но он сдержался - сбить сейчас какого-нибудь прохожего с ног, задеть лоток нищего торговца казалось ему дурным предзнаменованием перед встречей, которая сулила ему что-то неизвестное - и вряд ли хорошее. 
         Выходя из дому, граф забыл взять часы. Когда они наконец достигли указанного Теодором дома, ему казалось, что прошел целый час. На самом деле вся поездка заняла не больше двадцати минут. 
         - Приехали, - все так же не глядя на брата, словно про себя, сказал Бутвиль и спрыгнул  наземь.
         Он никогда не бывал на этой улочке, но забыл оглядеться по сторонам; все его движения были машинальными. Увидел перед собой коновязь - вбитую в стену скобу с лошадиной головкой, -  привязал повод своего гнедого. Увидел дверной молоток - постучал.

+3

9

Спустя несколько минут послышались шаркающие шаги. Отдернулась заслонка, закрывающая маленькое зарешеченное окошко в верхней части двери. Показался старушечий глаз и белая оборка чепчика.
Пожилая служанка, видимо, не признала в двух хорошо одетых господах разбойников, поэтому брякнул засов и дверь начала открываться.

- Если вы комнату снять, судари милостивые, - старушка в опрятном чистом платье и переднике неловко обозначила не то поклон, не то книксен, но что-то, несомненно, вежливое. - То мест нет. Хозяйка не велела.

...Даже если бы они с Эмили не увидели из окна двух всадников, когда они были еще в конце улицы, Эжени все равно спустилась бы. С утра она собиралась (не приведи Господь сказать кому-нибудь, кроме Эмили) к оружейнику. И надеялась, что Ронэ составит ей компанию, потому что отправила ему записку, но планы бретера на день часто бывали непредсказуемы, а Эжени не знала, чего хочет больше, помощи и совета или избежать неизбежных насмешек со стороны "опытного, знающего человека". Когда речь заходила про оружие, мужчины почему-то предпочитали ее дразнить. У Ронэ получалось особенно ужасно. Может, у него был талант?
Итак, почтенная вдова спустилась вниз, но еще до того, как она отодвинула в сторону служанку, из двери повеяло тонким ароматом. Теплым и терпким как южный ветер, с нотами апельсина, едва уловимым оттенком жасмина и кедра.

- Мадлен, впусти гостей, - мягко попросила Эжени с неистребимым акцентом уроженки Лангедока. - Это ко мне. Граф де Люз, я полагаю?..

Даже если бы Эмили не сообщила ей, мадам де Вейро и сама могла бы предположить, потому что фамильные черты Монморанси трудно было не узнать. В Тулузе ей случалось видеть выезд герцога, но лично они, конечно, не были знакомы.
Эжени перевела взгляд на спутника предполагаемого графа. Они были чуть похожи друг на друга, но люди часто бывают похожи.

+2

10

Эмили стояла наверху, за неплотно прикрытой дверью, зажав руками рот и изо всех сил прислушиваясь. Луи-Франсуа она узнала сразу, еще из окна в конце улицы, и первым ее порывом было выскочить прямо на улицу ему навстречу. Но Эжени была права, этого делать не стоило, хотя бы потому, что граф был не один. И мадам де Бутвиль позволила подруге первой встретить своего мужа, а теперь дрожала от волнения, нетерпения, обуревавших ее сомнений и безумного желания наконец его увидеть. Чтобы не расплакаться, она прикусила свою ладонь и уговаривала себя, что так правильно, так надо, так прилично...

+2

11

Оставшуюся часть пути Илер не проронил ни слова. Продолжать начатый разговор было бессмысленно – он неминуемо завершился бы ссорой.

Улица, в доме на которой по какой-то странной прихоти решила поселиться юная жена Луи-Франсуа, оказалась узкая и ничем не примечательная, по обеим ее сторонам высились дома в несколько этажей, не отличавшиеся какими-либо архитектурными изысками. В общем, не было ровно ничего, на чем можно было бы остановить взгляд. Но Корнильону ничего не оставалось кроме как созерцать местные пейзажи. Молодой человек пытался хотя бы так отвлечься от дрянных мыслей, впрочем, особого успеха в том не достиг.

Спешился он тоже молча, ничего не ответив брату, который не потрудился даже обернуться к нему. Впрочем, до него ли ему теперь?

Ожидание оказалось кратким. Дверь отворилась, на пороге появилась сначала служанка, потом весьма привлекательная дама. Эмили встречать приехавшего супруга почему-то не спешила…

+2

12

- Да, я граф де Люз, - сказал Бутвиль, учтиво склонив голову.  Ему стало немного легче и оттого, что в этом доме такая опрятная и вежливая  служанка, и от характерного акцента хозяйки, напомнившего о мирных днях на Юге; общий вид и внешность мадам де Вейро окончательно убедили встревоженного супруга, что его Эмили нашла пристанище в пристойном обществе,  и он добавил достаточно спокойно:  - Со мной шевалье де Корнильон, мой родственник. (Тут он  обернулся к брату и сделал приглашающий жест.) А вы, вероятно, госпожа де Вейро? Сегодня утром мне сообщили, что моя супруга, мадам де Бутвиль, находится здесь.  Я хочу её видеть.
         Он прямо и твердо смотрел в глаза незнакомой женщине, говорил сухо и негромко, но всей светской выучки едва хватило ему, чтобы не отстранить её и не помчаться сломя голову вверх по лестнице. 
         Никола подошел ближе и,  соблюдая заданный братом тон, сдержанно поклонился. 

**

Действия согласованы.

Отредактировано Бутвиль (2017-11-22 22:17:53)

+3

13

- Да, это я, - согласилась Эжени, со спокойным любопытством рассматривая гостей. Слова графа ее озадачили, обескуражили даже - надо же, сообщили только сегодня утром! Она-то думала, что граф... несколько более осведомлен. Она же передала записку!

- Прошу вас, заходите, - сказала южанка, чуть посторонившись.

Граф де Люз и шевалье де Корнильон производили хорошее впечатление. По крайней мере, в их воспитании и добрых намерениях можно было не сомневаться. Хотя бы до тех пор, пока сами гости не решат доказать иное. Но приятная внешность и учтивые речи молодых мужчин вызывали легкую безотчетную симпатию. И потом, это же был муж Эмили, а поскольку мадам де Вейро успела привязаться к своей подруге всем сердцем, граф де Люз тоже мог рассчитывать на добрый прием.

- Госпожа графиня оказала мне честь гостить у меня с тех пор, как мы приехали в Париж, - сообщила Эжени, жестом отдавая повеление служанке принести наверх напитки. Она не думала, что граф захочет немедленно увезти жену, даже не попрощавшись и не выпив бокал горячего ароматного вина в честь нового знакомства.
При родственнике графа мадам де Вейро никак не могла быть достаточно откровенна, нужно было спасать репутацию подруги, и потом, они ведь с Эмили договорились; а она уже, если захочет, все-все расскажет мужу сама, но, наверное, наедине.

- До нас дошла весть о вашем отсутствии и мадам де Бутвиль... - Эжени чуть замялась, теребя мягкие замшевые перчатки, которые не успела надеть. - У меня долго болела и умерла сестра, и мадам де Бутвиль, видя, сколько горя обрушилось на мои плечи, была так добра, что скрасила мне эти ужасные дни, и... Но оставим это, это грустно. Господин граф, шевалье, позволите предложить вам вина?

Южанка немного застенчиво улыбнулась, отчего в темных глазах, еще мгновение тому назад печальных, сразу добавилось блеска.

- Придется подняться наверх, я снимаю здесь второй этаж. Прошу вас.

+3

14

Больше терпеть Эмили не могла... Луи-Франсуа хотел ее видеть. Почему-то ему сообщили о ней сегодня утром... Но мало ли... Главное, он здесь, он сразу приехал! А Эжени, умница, так все хорошо объяснила, что все в порядке с репутацией,  этому шевалье, что зачем-то явился с графом, не к чему будет придраться. Мадам де Бутвиль распахнула дверь и шагнула на лестницу.
- Луи!
Он стоял такой красивый, такой серьезный! Выразительное личико юной графини просияло счастливой улыбкой. Первым ее порывом было броситься вниз по лестнице. Всего несколько шагов — и она в объятиях любимого,  и она сделала еще шаг... и замерла, охваченная сомнением. А если... если он действительно хотел от нее избавиться?..

+2

15

Приличия приличиями,  но Луи-Франсуа, услышав голос жены, готов был, забыв обо всем, помчаться по ступенькам, встретить на полдороге, обнять, прижать к себе и никогда-никогда больше не отпускать.  Но... Эмили сделала лишь один шаг и остановилась.  Почему? Стесняется посторонних?  Чего-то боится? Бог мой, чего она может бояться?
         Эти мысли промелькнули вихрем,  не столь четкие, как слова, но их хватило, чтобы  Бутвиль замер на месте. Он был тепло одет, но ему сразу сделалось холодно, будто на ледяном ветру среди открытого поля. Стиснув зубы, он поднялся к площадке второго этажа - не спеша, как будто даже неохотно, -  остановился  перед Эмили,  и, пытливо вглядываясь в её лицо, сказал только:
         - Ну вот и встретились... Почему здесь?

+2

16

Эмили не боялась мужа. Даже когда он сердился, ей не было страшно, ей не хотелось его огорчать. Что получалось слишком часто. Она не боялась мужа, но боялась, что он может ее разлюбить — ведь он сам сказал, что это возможно...
И сейчас, когда он шел к ней так спокойно, так медленно, будто и не хотел вовсе, с каждым его шагом в душе ее что-то менялось и, как в зеркале, отражалось на лице... Растерянность, неверие, страх... Она должна была ответить, объяснить, как скучала, как мучилась, как хотела его увидеть, как не хотела верить в его предательство. А вместо этого, бледнея на глазах, вздернула подбородок и выговорила мертвеющими губами:
- Вы хотели от меня избавиться, Луи? Почему же не сказали сами?

+2

17

Увидев на лестнице прелестное юное создание, совсем еще девочку, ничем непохожую на коварную обманщицу, Илер вмиг отбросил все свои сомнения насчет избранницы брата. На смену им пришла тихая радость и уверенность, что все недоразумения сейчас разрешатся.

Однако идиллия просуществовала не дольше нескольких секунд. А далее вместо счастливой встречи любящих супругов стало твориться нечто невообразимое. 

- Что это за бред?

Только в следующее мгновение Корнильон сообразил, что подумал это вслух. Причем достаточно громко. И если Луи-Франсуа и Эмили, занятые весьма странным выяснением отношений, вряд ли его услышали, то перед госпожой де Вейро Илеру сразу стало неудобно: 

- Прошу простить меня, сударыня, я совершенно не понимаю, что происходит…

+2

18

Эжени проводила графа взглядом. Тот молча прошел мимо,  едва завидев жену, но выражение лица его...
Южанка на мгновение закусила губу. На встречу двух влюбленных все это никак не походило. Бедная Эмили, она так ждала мужа, столько о нем рассказывала! По словам юной красавицы, Бутвиль был средоточием всех добродетелей, и Эжени, тихонько посмеиваясь, охотно с ней соглашалась, еще не зная графа, но видя милую восторженность и несомненную любовь подруги.
А сейчас Эмили, гордая и отважная, говорила таким тоном и с таким лицом, что сердце сжималось, а по спине бежал холодок. Она ведь так его любила! Как же тяжело должны были даться ей эти слова!
Эжени на мгновение поднесла руку ко лбу. Что же делать. Это ведь ее муж, они объяснятся. Обязательно. Все наладится. Эмили так его ждала...
Господи.
Слова шевалье де Корнильона буквально выдернули южанку из вороха мыслей и переживаний.

- Бред? - изумленно посмотрела на него Эжени, в который раз обнаруживая несомненное семейное сходство. И тут же спохватилась, совсем как он за миг до этого: - Простите. Я тоже ничего не понимаю.

И шепотом добавила:

- Не лучше ли нам... - молодая женщина указала рукой в сторону приоткрытой двери, которая вела в гостиную. - Такие встречи не для чужих глаз, правда, шевалье?

В гостиной горел камин. И Мадлен, должно быть, догадается не нести вино наверх. А через приоткрытую дверь все отлично должно было быть слышно.
Эжени скромно опустила глаза, будто опасаясь, что молодой человек прочтет ее мысли.

+2

19

С самых первых дней их знакомства Бутвиль знал, что его любимая способна задавать совершенно неожиданные вопросы,  порождаемые её самобытным, а потому почти непредсказуемым характером, - знал, но все ещё не привык.  В этих вопросах была своя прелесть, искренность, так отличавшая Эмили от обычных женщин, рассчитывающих каждое свое слово и каждый жест, чтобы соответствовать общепринятым манерам и понятиям.  и, отвечая на них, Бутвиль  чувствовал радость  от того, что они так душевно близки. Сейчас вопрос жены был столь же неожиданным, столь же искренним, как всегда, но суть сказанного была настолько чудовищна, что ускользала от его сознания.  И её лицо... Где улыбка, где радость встречи, где готовность рассказать, что она на этот раз ухитрилась совершить?  Эта вздернутая голова, этот холодный тон вдруг сделали её похожей на недоброй памяти барона де Кюиня.  Душа Луи-Франсуа мгновенно заледенела, и горло перехватило.
         - Я хотел от вас избавиться? - нахмурившись, тихо переспросил он. - Верно ли я расслышал? Вы-то сами,  сударыня, слышите, что говорите? Извольте объясниться!
        Он чувствовал, что говорит не то и ведет себя не так, как нужно было бы. Но Эмили сейчас казалась ему настолько чужой, что даже прикоснуться к ней графу казалось невозможным.

+2

20

Конечно, мадам де Бутвиль знала, что при встрече с мужем ей придется объясняться. Потому что натворила она столько всего... И когда Луи-Франсуа говорил с ней так, она обычно чувствовала себя нашкодившим ребенком. Но... он никогда не говорил так! Он мог быть рассерженным, обеспокоенным, обиженным, несправедливым, даже занудным — но никогда чужим! В горле молодой женщины точно встал холодный ком, она попыталась сглотнуть, дыхание перехватило, и стало вдруг так больно где-то внутри, что она сама не поняла, как устояла на ногах. Эмили зажмурилась. Это не чужой, это ее Луи, это от его поцелуев она таяла, в его объятиях засыпала, самый нежный, самый заботливый... Надо только правильно спросить, и весь этот ужас все рассеется как, как страшный сон. Она прямо взглянула в глаза Бутвилю.
- Можете ли вы дать слово, что это не вы велели заточить меня в монастырь?
Эмили перевела дыхание, пытливо вглядываясь в такое родное, такое холодное лицо. Ну вот... Он дворянин, его слово свято, он не сможет солгать. Правда, Давенпорт тоже был дворянин... Но Луи-Франсуа совсем не такой! И она ведь увидит, не сможет не увидеть, что он лжет!

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.