Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
Кольцом сим. 7 февраля 1629 года: Миледи соблазняет Шере.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.
Between the devil and the deep blue sea. 14 января 1629 года: На борту английского капера встречаются два пленника - испанец и француз.

Ищу сестру, нашедшему - не возвращать. 14 ноября 1628 года: В поисках исчезнувшей сестры Арман д'Авейрон является к шевалье де Ронэ.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

"Годы это не сотрут". Декабрь 1628 года, Париж.: Г-н де Лаварден находит любовь своей юности и ее мужа.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.: Г-н де Бутвиль с братом приходят к жене первого и г-же де Вейро.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Кольцом сим. 7 февраля 1629 года


Кольцом сим. 7 февраля 1629 года

Сообщений 41 страница 50 из 50

1

Дата уточняется

Миледи пришла из эпизода Порочность следственных причин. 25 января 1629 года

Отредактировано Dominique (2017-11-18 14:21:35)

0

41

Миледи рассеянно перебирала пальцами волосы Доминик, и даже обняла ту, словно в ответ на осторожный поцелуй в плечо. Но едва ли за её нежностью было хоть какое-то подобие  чувствительности или заботы, большей, чем та, о которой она уже сказала Шере.
- Когда один человек присваивает самоволью вещь, которая принадлежит другому, это, кажется, называют кражей, - улыбнулась она,  накручивая на палец прядь рыжевато-каштановых волос Доминик.
- Но я могла бы счесть, что он просто желал оставить для себя что-то, в качестве воспоминания обо мне…хотя в таком случае, его желание и выбор не совпали с моим.

Она  коснулась пальцами подбородка Доминик, принуждая ту повернуть голову и поднять лицо, и  склонилась сама – за поцелуем. Длился он недолго и вполне мог быть принят за сиюминутное желание  или проявление нахлынувшей вдруг нежности.
- А ведь  куда честнее, когда выбор двух людей совпадает, не правда ли? – закончила она, вернув губам Доминик свободу.

+1

42

То ли оттого, что собиравшаяся годами чувственность, выплеснувшись, исчерпала себя, то ли потому, что в новом поцелуе Анны не было уже ни чувства, ни страсти, поцелуй этот отрезвил ее любовницу, сосредоточив ее внимание уже не на теле, но на словах. Улыбка, изогнувшая в этот миг губы Доминик, была уже откровенно лукавой.

- Красть нехорошо, - она укоризненно покачала головой. - Тем более дворянину. И мужчине! У слабой женщины! Что он у… - в последний момент она спохватилась, - у вас украл? Что это за память, если ее можно продать?

Взгляд ее на миг затуманился, и она, отворачиваясь, потянулась за соскользнувшей с кровати рубашкой. Зацепившаяся за покрывало рубиновая брошь, потревоженная ее движением, тихо стукнулась об пол.
[icon]http://s9.uploads.ru/vrxSB.jpg[/icon]

+1

43

Удерживать Доминик, явно вознамерившуюся одеться, Анна не стала.  Сама она не принадлежала к числу женщин, которым непременно нужны изъявления нежных чувств, ласковые касания и поцелуи после того, как плотское желание получало удовлетворение. Подчас мужчины оказывались настроены на расслабленные беседы больше, чем миледи, и недоумевали,  когда понимали, наконец, недвусмысленный намёк, что все эти ласки-поцелуи, конечно, прелестны и приятны, но пора бы и восвояси.

Шере  не задал ни единого из возможных идиотских вопросов, на которые Анна была уже готова ответить, чем за минуту-другую расположил к себе свою капризную любовницу куда больше, нежели за всё время их предыдущих встреч.
- Память о минутной радости, минутной слабости, о дешёвой победе, о тех,  чьи имена вспоминаете, только если в ваших руках оказывается какая-то подаренная ими  вещица, - легко ответила она, - Чтобы помнить о самом важном, вещи не нужны.
Сама Анна не спешила даже накинуть пеньюар.
-Мне казалось, что это совершенно очевидно! Хотя, быть может, Вы склонны к сантиментам.

+1

44

«Может быть…»

Кольцо с поддельным рубином, не память о давней любви, но напоминание о том, что никому нельзя доверять. «Ты прелесть, Доминик!»

Что рядом с этим все имена, люди, лица, рассуждения о былом!

Рубашка Шере, самая простая, несмотря на кружевной воротник и пышные манжеты, сама по себе скрывала достаточно, чтобы его движения вновь замедлились, и он сел на край кровати, натягивая штаны. Отмычки, подаренные ему Лампурдом, лежали теперь в потайном кармане - страшно представить себе, что было бы, если бы он все еще носил их на шее на цепочке!

- Я ужасно чувствителен, - смущенно подтвердил он и потянулся за корсетом, валявшимся в ногах кровати. - Но я не буду воровать у вас драгоценности. Черт! Это был не намек, честное слово - не надо мне ничего дарить, пожалуйста! Я только подумал… может, я мог бы… хотя бы попробовать… забрать назад то, что этот человек украл.

Шере привычно затянул шнуровку, справа и слева. Даже войди сейчас горничная, она могла бы еще ничего не заподозрить. Плотную ткань скрывал шелк, превращая корсет в невинную хитрость небогатого щеголя, не желающего выдавать, что пышные кружева пришиты к полотняной рубашке, а все прочее в глаза не бросалось совершенно. Даже округлые контуры в уголках - зашитые в швы золотые монеты - было, если не знать, не нащупать, как не нащупать было и крошечной, едва ли в палец длиной, бритвы.

+1

45

За тем, как Шере одевался, миледи следила с неподдельным интересом,  но ни о чём не спрашивала. А вот его смущенные слова, неловкая просьба ничего не дарить её откровенно рассмешили.
- Какой же вы…наивный, - не сдержалась она, - когда желание сделать подарок рождено велением души, сердечной привязанностью,  глубокой благодарностью или самой искренней любовью – дарить приятно. И в этом удовольствии, Шере, вы мне отказать не посмеете, равно, как я не позволю себе обидеть вас жестом, который женщина могла бы счесть … платой за услуги.

Она могла бы много рассказать о щепетильной гордости, с которой бедность далёкая от настоящей нужды отвергает иногда чужую щедрость, боясь, что тот, кто дарит, усмотрит за приятием корысть. И может быть, постепенно, если поймёт, что желание к Доминик – больше, чем прихоть на одну или несколько ночей, даже приучит её принимать знаки внимания, комплименты  и подарки. Постепенно.
- И не потребую от вас невозможного, даже если вы думаете, что могли бы… Вы  не дворянин, чтобы требовать от вас мстить за нанесённое мне оскорбление, не бретер, и, как сам сказали, не вор. Заканчивайте одеваться, и я позову Мадлен.

Миледи проголодалась  и, будь Шере мужчиной, вероятно, не стала бы даже дожидаться, пока тот приведёт себя в порядок, чтобы вызвать служанку и приказать подать в спальню вина и легких закусок, а ужин накрывать раньше.

+1

46

Шере, заметно смущенный, поспешно завязал узелки шнуровки и подобрал с пола камзол. Он мог бы ответить, что, не поясни он свои слова, они прозвучали бы намеком, который, сколь бы маловероятным он ни был, повредил бы ему в ее глазах - что, зная уже о ее намерении что-то заложить, он должен был быть вдвойне осторожен, даже пожелай она сама одарить его - что, наконец, сердце подсказывало то же, что рассудок, хотя бы до тех пор, пока он не поймет, как вызвать в ней то желание, о котором она говорила. Но, даже если бы он обезумел настолько, что захотел бы объясниться, поставленная ею задача была куда увлекательнее. Да, он не был ни вором, ни бретером, но он был ростовщиком и, не давая более в рост деньги, имел, тем не менее, немало должников - и среди ворья, и среди убийц.

- Вы сказали «невозможно», - улыбнулся он. - С недавних пор… я его больше не боюсь, этого слова. Если вы скажете мне… я же могу попробовать? Вы не требовали, я сам спросил.

Услуги стоят дорого, но готовность оказать услугу не стоит ничего - а ценится зачастую выше.  Но Шере, даже понимая, что больше любят не того, кто дарит, а того, кто принимает, мог, пока она сама не захочет дарить, только искать способа пробудить в ней щедрость.

И наконец, он просто хотел это сделать - вернуть ей украденное. Не думая о том, что хотя бы здесь он мог быть уверен, что она не солгала - потому что она сказала «невозможно».

+1

47

Стремление быть полезным, служить и угождать ей – прекрасной, страстной, желанной и желающей, Анна обнаруживала в своих любовниках часто. Привыкла к этому быстро и пользовалась, разумеется, как щедростью одних, так и готовностью других убить или умереть из-за её прихоти. Но то были мужчины. Дворяне. Люди, достойные, но не обладающие  какими-то совсем уж неординарными способностями и… секретами,  знание которых пробуждало бы в миледи  чувство, близкое к сопричастности, ощущению родственности натур.
- Шере, - вздохнула она и потянулась за пеньюаром, чтобы тоже одеться, - мне совершенно ненужно, чтобы Вы подвергали себя какому-то риску. Попробовать я запретить вам не могу, но могу точно сказать, что ожидать благоприятного исхода не стану, а когда расскажу, с кем вам предстоит иметь дело, просто утешьте меня поцелуем.
Последние слова она произнесла  тише, с легким придыханием и добавила:
- Ваши губы заставляют меня забывать обо всём.

Краем глаза она заметила  зацепившуюся за  покрывало серёжку – одну из той пары, с которой как раз намеревалась  расстаться.  Стоило бы собрать украшения, чтобы  не  ввергать служанок в искушение присвоить себе что-то попавшееся на глаза.  В идеальную честность миледи не верила,  полагая, что искусить и соблазнить можно всякого, особенно если позволить думать, нарочно или по недосмотру, что  заполучить желаемое  очень просто.

+1

48

- Ваши губы, - эхом откликнулся Шере - эхом мечтательным и изумленным одновременно. До сих пор он не мог поверить - боялся поверить, что эта безгранично прекрасная женщина… Но в ее слова он не поверил сразу - хотел бы, но не мог, слишком немыслимы они были, слишком волшебны, слишком неожиданны, чтобы быть правдой. Если бы он был мужчиной, сказала бы она их?

Сказала бы ему «ты»?

- Я попробую, - тихо сказал он, не уточняя, что именно собирается пробовать. - Расскажите. Прошу вас.

Если у него получится, подарит ли она ему еще одну встречу? А если не получится? А если ей все равно? Что она говорила в его объятиях, она могла уже забыть - забыл же он сам! Или нет - не забыл. Потому что говорил он о любви, а это была ложь, начиная с самого слова.

+1

49

О своих бывших любовниках леди Винтер рассказывала скупо. Особенно тем, с кем только что делила постель.  Если и говорила, то об обидах и нанесенных ей, беззащитной женщине, оскорблениях. Шере досталась история не лучше и не хуже других. Давняя интрижка, несколько встреч, которых добился очередной поклонник, мнивший себя знатоком женских душ и искушенным любовником и невнятное расставание,  поскольку у месье де Лекена обнаружились вдруг какие-то дела на юге. Не то с наследством, не то с долгами чести. Анна вполне удовлетворилась письмом от кавалера, пробежала строчки  беглым взглядом и, поняв главное: что этого человека  можно выбросить из головы, тотчас перестала думать о нём.
Да и прежде Лекен не особенно занимал её мысли, поскольку был не проявлял особенной щедрости, да и физически её привлекал на уровне снисходительного "за неимением лучшего. Зато умел рассмешить миледи своими злыми остротами, за которыми так и сквозила ненависть ко всякому, кто был знатнее, богаче имел больший успех в свете и обладал какими-то талантами.
До вчерашнего вечера  она о нём и не вспоминала,  но когда дворецкий доложил ей о визите Лекена, приняла.

Сообщив Шере об этом, миледи  выдержала паузу, отвлекшись на мысли, связанные как раз с собеседником.  Она внимательно посмотрела на Шере, стараясь угадать по выражению его лица, уязвлён ли он упоминанием  встречи с любовником,  ревнует ли к тому, о ком она рассказывала?
Ревность Шере миледи представлялась излишней.
Она отвлеклась, чтобы  вызвать горничную и, вернувшись к кровати, принялась скидывать в шкатулку разбросанные украшения,  продолжив рассказ:
- Лекен проявил неприятную настойчивость, и я попросила не беспокоить меня впредь визитами, на что он воскликнул, что желал бы иметь что-то на память о обо мне, - на самом деле  в этом месте миледи смягчила и приукрасила то, что прозвучало в действительности, - а когда я отказала, схватил кольцо со столика и заявил, что оставит его себе.
"Как напоминание о том, что женщинам нельзя верить", - сказал тогда раздосадованный шевалье, и этого леди Винтер тоже решила не пересказывать.
- Нелепая, в сущности, история, - пожала она плечами, - будь эта безделица моей, я бы только посмеялась, но я клятвенно обещала мастеру, что верну кольцо, если решу не покупать его и уступить другой даме.

+1

50

Даже если бы выбор слов и пренебрежительный тон миледи не убедил Шере в том, что к г-ну де Лекену она нежных чувств не испытывала, ни тогда, ни теперь, нелепо было бы ревновать к прошлому. Мужчина мог бы сравнить себя с описанным ею любовником и увериться в своем превосходстве - Шере это и в голову не пришло. Будущее было важнее, и настоящее: сегодня она снизошла к нему - из любопытства ли, как она сказала сама, из жалости ли, но завтра он будет всего лишь секретарем, а она могла выбирать из самых блестящих кавалеров - мужчин.

- Он богат или беден? - спросил он, извлекая из складок смявшегося покрывала жемчужную сережку и добавляя ее к горке драгоценностей в шкатулке. - Он не продаст это кольцо?

Выкупать добычу у вора Шере, конечно, не собирался - как потому, что у него не было на это денег, так и потому, что произвести на нее впечатление ему бы это ни капли не помогло - но если кольцо уже ушло к какому-нибудь ростовщику, шансов его вернуть не было никаких.

На Мадлен, когда та появилась на зов, он старательно не смотрел, но разворошенная кровать говорила сама за себя, и его щеки горели. Конечно, горничная все поняла.

0


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть IV: Зима тревоги нашей » Кольцом сим. 7 февраля 1629 года