Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден помогает товарищу ввязаться в опасную авантюру. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Similia similibus. Сентябрь 1628 года: Рошфор, миледи и лорд Винтер пытаются достичь договоренности.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
Кольцом сим. 7 февраля 1629 года: Миледи соблазняет Шере.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Как вылечить жемчуг. 20 ноября 1628 года, утро: Г-жа де Бутвиль приходит к ювелиру.
Between the devil and the deep blue sea. 14 января 1629 года: На борту английского капера встречаются два пленника - испанец и француз.

Ищу сестру, нашедшему - не возвращать. 14 ноября 1628 года: В поисках исчезнувшей сестры Арман д'Авейрон является к шевалье де Ронэ.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

"Годы это не сотрут". Декабрь 1628 года, Париж.: Г-н де Лаварден находит любовь своей юности и ее мужа.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
Все счастливые семьи несчастливы по-своему. 5 декабря 1628 года.: Г-н де Бутвиль с братом приходят к жене первого и г-же де Вейро.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Я в неудачах нахожу удачу. 7 декабря 1628 года.


Я в неудачах нахожу удачу. 7 декабря 1628 года.

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

На следующий день после эпизода По заслугам да воздастся.

0

2

В ее распоряжении был один день. Это и много, и мало, все зависит от того, как им распорядиться: пусть Трою осаждали двадцать лет, но пала она за несколько часов. Так что все зависит от удачи, от того, благосклонная ли к тебе судьба. Вот благосклонность этой капризной дамы Мари и проверяла, занимаясь дорожными хлопотами. Когда она улыбалась маркизу де Мирабелю – она ждала знака, подсказки… когда она отправилась к ювелиру, чтобы оставить для Арамиса письмо – она ждала. И дождалась… Уже на обратном пути ее догнал и схватил за плащ запыхавшийся толстяк.

- Мадам, это вы!
- Определенно я, что бы вы ни подразумевали под этим, сударь…. но вот кто вы?
Толстяк стянул с головы шляпу, круглое лицо сияло.
- Так это же я, Плос. Толстяк Плос. Помните, вы еще нас как-то подрядили вас в сопровождать в предместье, и…
Прохожий с интересом обернулся на зычный голос толстяка, не иначе для того, чтобы услышать продолжение занимательной истории.
- Тише! Да, я узнала вас, а вот что вы узнали меня – удивлена.
Герцогиня имела в виду ту известную истину, что после оплаты услуг наемник забывает лицо своего заказчика. Удивительное свойство памяти, но без него таким опасным ремеслом не стоит и начинать заниматься. Но
Но толстяк Питу понял вопрос буквально.
- Да кто ж вас забудет, - ухмыльнулся он, но тут же потупил глаза, сообразив, что что-то не то сморозил. – Мадам, вас мне бог послал. Иду, значит, думаю об одном дельце, а тут вы! Вы вашего кавалера-то помните?
На такие вопросы герцогиня с пятнадцати лет научилась не спрашивать «которого», а только кивать и улыбаться.
- Того, кто помог нам тогда в драке. Так вот, на него тут один важный господин имеет зуб и ищет людей…  Предупредить бы его! Может, знаете, где его найти? Пусть уедет ненадолго, что ли…
Мари подняла руку, обрывая словесный поток, в котором не мудрено было и утонуть.
- По порядку, - велела она. – И подробно.

Обычно о своем приходе дамы извещают записками. Это очень разумно, иначе, придя без предупреждения к своему знакомому, можно встретить там другую даму. Или еще что похуже. Но сегодня, припомнив адрес шевалье де Ронэ, Мари пренебрегла этим правилом, решив, что завтрашний отъезд служит ей одновременно и оправданием и индульгенцией.
В крайнем случае, она оставит записку Теодору де Ронэ, известив о грозящей ему опасности, тем самым опять привязав его к себе тонкой нитью условной благодарности.
Герцогиня де Шеврез никогда не пренебрегала такими возможностями...
...и постучала в дверь. Вернее, в дверь постучала служанка из хорошего дома – им позволительно ходить пешком и они меньше привлекают внимание, чем знатные дамы в портшезах. Вот только в башмак служанки попала ледяная  вода из лужи и чулок промок. Любопытно, если завтра она нес может тронуться в путь из-за лихорадки, сильно ли разозлится кардинал?

Отредактировано Мари де Шеврез (2017-11-17 09:27:32)

+1

3

Чернявый парень, отворивший дверь белокурой субретке, о том, с кем имеет дело, даже не подозревал. И по его восхищенно-оценивающему взгляду это было более чем очевидно.

– День добрый, красавица! – в отличие от своего господина, он выговаривал слова на южный манер. То ли пьемонтский, то ли лангедокский. – Если ты не меня ищешь, свет ясный, то зря, ой, зря! Поищи, что тебе стоит?

Черные глаза его превратились в веселые щелочки. А вот улыбка оказалась щербатой – двух передних зубов ему не хватало. Что не мешало ему оставаться весьма привлекательным.

0

4

- Тебя поискать? - в притворной скромности опустила ресницы субретка.
Скромность была настолько очевидно притворной, что это отметил бы даже слепой.
- Не сегодня, звезда моя, не сегодня. Но я подумаю.  А сегодня у меня дело к шевалье де Ронэ от моей хозяйки, так что если ты не он…
Служаночка смерила чернявого оценивающим взглядом, от макушки до пят и обратно.
- А дело мое такое срочноеее! И сказано на словах все передать. И никак иначе.

+1

5

– Скажи мне, красавица, – чернявый пододвинулся ближе. И на губки субретки он глядел при этом так, что трудно было бы не угадать ход его мыслей, даже если бы он не попытался взять ее за руку. – Шепни на ухо! У меня память хорошая, слово в слово передам! Вот только что не из губ в губы!

Паспарту с удовольствием соврал бы, что хозяина нет. И кто бы его винил? Служаночка была чудо как хороша – а что пахло от нее господскими благовониями, так что с того? Аромат был умопомрачительный. А от хозяйки не убудет, чай не красотой поделилась.

Какая госпожа решилась бы пользоваться услугами такой субретки, и представить себе было невозможно.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2017-11-18 20:36:54)

0

6

- Сначала дело!
Субретка была строга, а женская ладонь воспрепятствовала нежелательному сближению губ.
- Меня госпожа не похвалит, если задержусь с ответом. Да и тебя твой господин тоже.
Мари осуждающе покачала головой. Дескать, о службе надо думать, о службе. А обо всем остальном – потом. В свободное от оной время.

+1

7

Лукавая улыбка Паспарту исчезла. И субретку он впустил в прихожую, даже не попытавшись сорвать поцелуй.

– Сударь! – дверь в комнату бретера он распахнул без стука. – Вас тут красавица одна видеть хочет…

Комната была просторной и светлой. И зимний садик за окнами сиял свежевыпавшим снегом. Отражаясь в белых стенах. В клинках на них. В тусклом золотом тиснении на переплете книги в руках бретера. Которую он, впрочем, отбросил, едва увидев гостью.

– Мадам!

Упав на пол, книга раскрылась. И гравюры в ней, выдававшие в художнике ценителя Аретино, а в авторе – Брантома, странно сочетались с заголовком «О мерзостях еретических».

Теодор не заметил, спеша навстречу герцогине. Как не заметил и оторопь на лице Паспарту, когда подал ему знак исчезнуть.

+2

8

Мадам смеялась, вернее, смех плескался в ее глазах. Она была довольна произведенным впечатлением, а кто бы нет?
- Прошу прощения за внезапный визит, месье, и за этот маскарад.

Герцогиня провела рукой по скромному плащу.
- Но, строго говоря, герцогини де Шеврез нет сейчас в Париже, она в Туре. Так что перед вами призрак, а призраки могут принимать любой облик.

Привлекательный «призрак» подошел к шевалье, и был столь любезен, что поднял книгу, вручив ее хозяину. При взгляде на гравюры, губы Мари дрогнули в улыбке.

- Вы уронили, шевалье… не будет ли у вас теплого вина? Я замерзла и, кажется, промочила ноги, пока шла к вам. А в благодарность за такую любезность я расскажу вам о причине моего визита как можно более кратко, чтобы не отнимать ваше драгоценное время.

+2

9

Теодор страстно сжал ее замерзшие руки в своих, прижал к своим щекам. Не то согревая, не то ища ласки. Служанкам не положены перчатки. И плащи у них мехом не подбиты. И в карете их не возят. И тревога, тотчас же отразившаяся на его лице, смешивалась с сомнением. Хотя, конечно, он понимал, что не из Тура она пришла к нему пешком.

– Только не пропадайте, – он не разжал объятия, словно и впрямь боялся, что она развеется. – Паспарту! Горячего вина! И побыстрее! Мадам…

Он отпустил ее. Задернул занавески на окнах. И заметно смутился, принимая от нее книгу. Но объяснять ничего не стал, снова привлекая герцогиню к себе. Вдохнул знакомый томительный аромат ее духов. Тур… Знала бы она, что он побывал там – и не решился нанести визит!

– Позвольте…

Он усадил ее на кровать. И опустился на колени перед ней, чтобы снять промокшие туфельки. Уже почти чувствуя в своих ладонях лед нежной кожи, когда его рука мягко скользнула вверх по стрелке чулка.

+1

10

Забота была такой непритворной, что Мари почувствовала что-то вроде угрызений совести. Если бы не случайная встреча с толстяком-наемником, она бы не пришла. Не потому, что забыла. Но герцогиня была из тех женщин, что несут своим любовникам не только страсть, но и опасности, так стоит ли лишний раз рисковать теми, кем можно не рисковать? Кем, возможно, потребуется рискнуть в другой раз?

- Я не пропаду. Уехать из Парижа мне предстоит лишь завтра утром, а до этого еще целая вечность, шевалье. И... и я рада вас снова видеть.
Более нежного признания от герцогини было трудно дождаться.
Слуга торопился исполнить требуемое, чем-то гремя, вероятно, пытаясь осознать мысль, что пытался истребовать поцелуй от любовницы господина. Но тут, конечно, его вины нет, предупреждать надо...

- И вы не теряли зря времени, друг мой, а обзавелись весьма могущественными врагами. Герцог Ангулемский, как я слышала?
Руки Теодора де Ронэ были горячи, и согревали не хуже вина. Даже лучше.

Отредактировано Мари де Шеврез (2017-12-06 13:25:57)

+1

11

Освобожденная подвязка соскользнула на пол. А ладони бретера замерли на миг на границе между гладкой кожей бедра и шелком чулка. Затем снова поползли вниз, обнажая и лаская. А взгляд, сместившийся было к кожаному футляру на столе, вернулся к лицу герцогини.

– Его светлость вам на меня жаловался?

В голосе его звучал смех. И неприкрытая благодарность. Хотя смешного, на самом деле, было мало. По словам Шарпантье, монсеньор был крайне недоволен. И пришел бы, верно, в ярость, узнав, что его посланец до сих пор в Париже. Но сбежать, не попрощавшись, Теодор не мог. И  потому письмо, которое он должен был отвезти в Лангедок, лежало на столе, а не в седельной сумке. А сам он даже не начал собираться.

– Вы ангел, Мари, – он коснулся губами округлого колена. Стянул промокший чулок. Заключил ее ножку в свои руки. – Хоть и грешница. Ведь грешница же?

Даже один лишь ее взгляд неизменно зажигал в нем желание. Прикосновение сводило с ума. Но сегодня к желанию примешивалась и настороженность. Если он и сомневался в ней когда-то, то больше не мог. Она пришла предупредить. Пешком, зимой, в платье служанки. Когда ей вообще нельзя было быть в Париже.

Он знал уже любовь, обжигался, сгорал. И не хотел больше такого. Ни для нее, ни для себя.

+1

12

- О, нет, не Его светлость… - Мари загадочно улыбнулась, без намерения интриговать шевалье, просто так вышло само. – Но зато я знаю, что Его светлость желает вас проучить и ищет для этого людей. И право же, если вы хотите выслушать мнение грешницы, то лучше бы вам уехать из Парижа на время.
Согревшиеся пальцы молодой женщины легко коснулись волос и плеч бретера, то ли лаская, то ли вспоминая, как это было раньше.
- Хотите уехать со мной в Тур, шевалье?

По мнению герцогини не было  ничего зазорного в том, чтобы отступить, заставив врагов выплеснуть напрасно и зло и золото. Бросаться навстречу опасности очертя голову можно в двух случаях: либо если ты уверен в победе, либо не боишься умереть, и не будешь сожалеть о своей смерти. Возможно, мужчины относились к этому иначе, и Ее светлость была благосклонна к храбрецам, но сама Мари, будучи женщиной, видела мир иначе.
Скука, старость и смерть казались ей одинаково пугающими. Безобразными. И она была намерена избегать их как можно дольше.

+2

13

Теодор замер лишь на миг. И его взгляд снова метнулся к столу.

Хотел ли он? Неправильный вопрос. Мог ли он?

А если он откажет? Уйдет ли она? Сейчас? Или потом? Навсегда или чтобы вернуться?

И поэтому он не ответил на ее вопрос. Целуя обнаженную щиколотку, поднимаясь к округлой коленке, вдыхая сладкий, будоражащий кровь аромат. Столь же неподходящий для служанки, сколь и пенная белизна нижних юбок, нежный шелк сорочки. И оттого, даже сбросив одежду, она не сделалась бы похожа на горничную. Вкус. Запах. Прикосновение. Теодор закрыл глаза, отдаваясь иным чувствам. Ловя всем телом звук ее дыхания, ставшего ритмом и размером.

        Твоих волос то золото, то тень –
        Осенний лес, и в нем, пройдя свой путь
        До ног твоих, со следа не свернуть,
        Ни в рай, ни в ад, ни днем, ни в темноте.

        Ты как судьба пришла ко мне. В листе
        Опавшем, позднем отблеск твой и суть,
        Ты сон во сне, и я прошусь заснуть
        В тебе, тобой и мной, сплетеньем тел.

        Одним прикосновением, одним
        Движением ты мир свела к тропе,
        Ведущей круг за кругом, а за ним

        Грядущее, так близко – не успеть
        Твоих волос поток распутать в нить
        Туда, где не дожил и не допел.

– Я уже уезжаю, – признался он потом. – Завтра, на рассвете.

И все-таки, не попрощавшись.

+4

14

Если первому взгляду Теодора Мари не предала значения, но второй уже вызвал ее живой интерес. Похоже, на столе лежало что-то, о чем Теодор де Ронэ беспокоился… И было бы клеветой на герцогиню сказать, будто она тут же составила коварный, далеко идущий план. Нет. Но – запомнила.

- Уезжаете…  Значит, наши дороги опять разойдутся.
Мари улыбнулась своему любовнику, улыбкой смягчая невольную горечь слов. Она не боялась дорог. Они все равно сведут нас с теми, кто предназначен нам судьбой. С другими же разведут. Иногда стоит довериться провидению и своей удаче.
- Храни вас бог. А грешница Мари будет помнить о вас.

Ее светлость приподняла лицо Теодора де Ронэ, ласково коснувшись его губ своими. Нежно. щедро. Любви в этом поцелуе не было, но да кто бы ее там искал? Зато было многое иное. Грешницы любят любовь, но не пытаются сделать ее пленницей чувств и обстоятельств.

+3

15

Теодор привлек к себе молодую женщину. Отвечая поцелуем на поцелуй, лаской на ласку.  И вздохом на ее пожелание. Она говорила так, словно прощалась навеки. И хоть он ждал этого, когда услышал вопрос, знание принесло лишь печаль.

– Я же не на Острова блаженных еду, – напомнил он. Улыбнулся, перебирая разметавшиеся по подушке золотые пряди. И подумал вдруг, что она знает больше, чем сказала. И могла звать с собой в Тур, потому что все иные пути были ему закрыты. – Скажу вам честно: я не переношу моря.

Если его ждали в дороге… Для него это ничего не меняло. Но письмо монсеньора нужно было довезти.

День окрасился синевой, клонясь к вечеру. Всегда слишком близкому в зимнюю пору, всегда таящемуся за углом. Не успеешь выйти из дома, как пора возвращаться. Снег замерзает, едва растаяв. И каждый фехтовальный зал забит под завязку, пока можно разглядеть клинки.

+2

16

- Не на Острова, да… - мягко улыбнулась Мари, отвечая больше на свои мысли, чем на его слова.
Море она, кстати, тоже выносила  с трудом.
Думала она о дороге в Тур, о своей жизни в Туре, вернее о своем прозябании в Туре. Но опять же, думала, не совсем точно, просто мысли витали вокруг кровати, оседали на подушке. Мысли и тайны, которых у Теодора де Ронэ и Мари де Шеврез было предостаточно…
Другая бы смягчила минуту приближающегося расставания обещанием ждать шевалье в Туре. Но герцогиня не знала, будет ли она в Туре, когда де Ронэ закончит свои дела, а если да, то будет ли ждать. А со своими любовниками Мари старалась быть честной, насколько это возможно, насколько это не повредит ее интересам.

- Пора… - вздохнула она, приподнимаясь на постели, ища на простынях разбросанные шпильки.
Еще немного, и ей придется просить шевалье провожать ее, а это будет лишним.
Шпильки были найдены и золотистые пряди снова были призваны к порядку.
- Завтра меня ждет грустный день. День сожаления о несбывшемся и принятия неминуемого, сказал бы Его преосвященство. Но этот вечер я бережно сохраню в памяти и увезу с собой.

Стоит ли ей спрашивать, куда едет Теодор?
Может быть, но не хотелось. Иногда свидание с любовником должно оставаться просто свиданием с любовником, без всякой приправы в виде интриг.

+2

17

Теодор замер на миг с ботфортом в руках. Его преосвященство? Монсеньор?

– Мон-… – в последний момент он поправился: – его преосвященство знает, что вы в Париже? Вы поэтому?..

Спохватившись, он натянул сапог и потянулся за вторым. Подобрал вместо этого мерцающую золотом шпильку, протянул ей на открытой ладони. Кто еще мог обронить ее здесь? Даже под чепцом служанки герцогиня хранила тайны. Одна из самых опасных женщин, каких он знал. И самых притягательных.

– Я провожу вас, темнеет. Носилки? Или, – не удержавшись, он снова коснулся губами ее шеи, пряча улыбку в бархате ее кожи, – взять вас в седло?

Паспарту за дверью не оказалось. И Теодор, застегивая перевязь, поискал взглядом плащ.

+1

18

- Знает, - коротко подтвердила Мари, развлекаясь про себя неоднозначностью своего положения.

Она в Париже. С ведома того, кто сделал все для ее изгнания. И покидает город завтра, можно сказать, почетно отступая, сохранив знамена. Правда, отдав в замен ту самую индульгенцию, на которую возлагалось столько надежд… Но что поделать.

Шпилька заняла свое место в волосах. Забавно, но одеваться при своих любовниках герцогиня любила гораздо больше, чем раздеваться. То, что вновь становится недоступным благодаря корсету, корсажу, жесткому кружеву и складкам шелка не менее желанно, чем то, что недавно лежало обнаженным среди подушек. А иногда и более.

- Носилки, друг мой. Я устала.
Поворот головы, прозрачный лукавый взгляд, как намек на то, кто именно виновен в ее усталости.

+1

19

Восхищение во взгляде бретера было неподдельным. Эта женщина была как зарница, mulier amicta sole, жить подле нее означало сгореть, но жить без нее… Ришелье знает, что она здесь, а ее это словно не тревожит. Он предрекал предательство, но вот – она пришла и уходит, ни о чем не попросив. Пришла, чтобы предупредить.

– Мадам. – Он взял уже шляпу, набросил плащ. Но вернулся, чтобы вновь привлечь ее к себе. Найти ее губы, вдохнуть ее выдох. Она была герцогиня, она была из рода Роганов.

Кому бы не польстило?

        Non dignus sum. Дурной поэт и воин
        Не лучший, и умнее мне не стать,
        Но, как бы вас я не был недостоин.
        Я все же попытаюсь достоять.

Ощутила ли она его улыбку?

– Я так и не угостил вас горячим вином, – он разжал объятия. Коснулся кончиками пальцев ее щеки. Нежной и теплой как весеннее солнце. – Не уходите, останьтесь.

Это было глупо донельзя. Но он не хотел ее отпускать.

+2

20

- Я останусь в следующий раз, Теодор, в нашу следующую встречу.
Мари улыбнулась своему любовнику. Обещание – как залог. Она уйдет, залог останется. Возможно, они о нем забудут, и она, и он, это не важно. Некоторые слова продолжают жить на нитях бытия, даже если о них никто не помнит.
Взгляд Ее светлости стал задумчивым, ласковым, но чуть печальным, когда она переплела свои пальцы с его, пожала их безмолвно прощаясь сейчас, потому что там, на улице, им уже не проститься кроме как взглядами и словами, а что могут сказать нового взгляды и слова? Только повторить то, что было сказано без слов на этой постели...

Мари вздохнула.
Еще ей следует привести свой наряд служанки в порядок. Париж она покинет в мужском костюме, это уже решено.
А еще через недолгое время Мари де Шеврез излечится, наконец, от долгого и изнуряющего приступа мигрени и появится перед теми, кто захочет ее увидеть – герцогиней. И это тоже будет маска, еще одна, из многих.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Я в неудачах нахожу удачу. 7 декабря 1628 года.