Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: В небольшой деревушке странствующие циркачи влипают в неприятности. Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Г-н де Лаварден ищет соратника в опасном приключении. Графиню де Люз и Фьяметту похищают, Лапен пытается их спасти. Г-н виконт де ла Фер оказывается на пиратском корабле. Г-н Шере и г-н Мартен хотят вершить правосудие. В салоне маркизы де Рамбуйе беседа сворачивает на монахов и воинов.

"На абордаж!" 14 января 1629 года, открытое море: «Сен-Никола» встречается с английским капером.
Врачебная тайна. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон приходит к врачу.
Границы дозволенного. 18 января 1629 г.: Г-н де Корнильон вновь видится с миледи.
И цветам жизни требуется садовник. 24 февраля 1629 года: Шере обнаруживает в доме миледи повитуху.

Краткий курс семейного скандала. 25 ноября 1628 года: Герцог и герцогиня д’Ангулем ссорятся из-за женщины.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: У шевалье де Корнильона желают отнять доверенное ему письмо.
Du côté de chez Rohan. Орлеан - Шатору. 9 - ... декабря 1628 года: Г-н де Ронэ оказывается в свите кардинала де Лавалетта, к ним присоединяется герцогиня де Шеврез.
Страшный суд, 14 января 1629 года: Капитан де Пуанси решает судьбу пленника.

Да не судимы будем. Январь 1629 года: Гг. де Лаварден и Дюран беседуют по душам.
Sed libera nos a malo. 24 ноября 1628 года: Г-жа де Вейро знакомится с кавалером рыцарского ордена.
Порочность следственных причин. 25 января 1629 года: Миледи обращается за помощью к Барнье.
Я приду к тебе на помощь. Ночь на 26 января 1629 года: Г-жа де Кавуа и ее союзники спасают капитана.

Тайны, о которых знают трое. 2 ноября 1628 года, Лувр: Г-жа де Мондиссье расспрашивает шевалье дю Роше.
О том, что подслушивая, можно узнать многое. Сентябрь 1628 г., Париж: Мари-Флер и Веснушка крадут дубинку.
Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г: Капитан де Кавуа и г-н де Ронэ встречаются в фехтовальном зале.
После бури, 5 декабря 1628 года, середина дня: Г-н и г-жа де Бутвиль пытаются примириться друг с другом.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Sentiment du fer. 3 декабря 1628 г

Сообщений 21 страница 36 из 36

1

..."No talk shall be of dogs,” said he, “when wolf and gray wolf meet."
R. Kipling

0

21

Капитан провел пальцами по самую малость рассеченной скуле, посмотрел на влагу на перчатке, черную на черном, и наметил даже не улыбку, усмешку, и видит Бог, он честно пытался сделать ее не слишком циничной. И не преуспел - все это было так объяснимо, так знакомо. Люди всегда остаются людьми.

- Значит, да.

За колпачком он нагнулся, мысленно чертыхнувшись. Повторить подвиг шевалье де Трана он не мог, но береженого не только бог бережет, но и все святые разом.
И принялся неторопливо, тщательно его накручивать.
Думал, конечно. Во время боя тоже можно думать, но вовремя придержать язык не всегда получается.

+1

22

– Значит, с чего бы вдруг, – так же тихо отрезал бретер. – Сочувствую вашей жене, если вы так смотрите на брак. Оставьте, я же сказал. Или вы хотите опять…

Он втянул в себя воздух, вытер рукавом ничуть не вспотевший лоб. И отвернулся.

Опять – но тогда Кавуа мадам де Бутвиль спас. Почти наверняка. Потому что убийца, который ждал на постоялом дворе, убил бы ее.

Если бы у него и было желание извиниться, то теперь от него не осталось и следа.

– Пойдемте отсюда, – решил он. И почти сразу спохватился. – Если хотите.

+1

23

- Самое время.

На них смотрели почти все посетители зала, и длилось это, на вкус Кавуа, слишком долго.
Но этот предельно негромкий ответ не достиг ушей постороннего слушателя только потому, что этот самый  слушатель был чересчур увлечен тем, что говорил сам.
К двум закадычным врагам подошел Дармон, уловив, что бой окончен и они собираются уходить - по крайней мере, Кавуа бросил взгляд на выход, однозначный, хотя и несколько одноглазый, потому что рассеченную скулу уже подпирал изнутри отек.

- Господа, если я могу предложить вам... Вы ведь собираетесь? - он многозначительно хмурился, не то опасаясь, что Ронэ убьет кто-то другой, не то боясь немедленного отказа.

+1

24

На лице бретера ясно обозначилось облегчение пополам со смущением. Тут же сменившись раздражением. Меньше всего он хотел сейчас отвлекаться.

– Нет, сударь, – неожиданно его тон был почти любезен. – Мы торопимся. На свидание. И не с той дамой, о которой вы думаете. Вам же не хочется непременно, чтобы я убил вас сейчас? Я видел однажды, как убили рапирой. Поверьте, это не доставит вам удовольствия.

Но расстояние до вешалки у входа, на которой он оставил свою шпагу, шляпу и плащ, Теодор все же прикинул. И небрежно перебросил рапиру в левую руку.

Дармон с некоторым напряжением смотрел на обоих, словно предполагая, что его обманывают.

- Я приду завтра к Мендосе, - наконец сказал он. - Вы будете? Завтра?

– Непременно. Если меня за это время не убьют, – бретер покосился на Кавуа. И обозначил улыбку самым уголком рта. – Или не арестуют. Если местные будут вас беспокоить, скажите им, чтобы за мной не занимали.

+1

25

Дармон, кажется, оскорбился. Возможно - предположением,  что сам не справится с местными. На лице Кавуа читались раздумья. Против обыкновения - не прикрытые, что явно говорило о том, что слова об аресте его заинтересовали и повеселили.

- Идемте, Ронэ, - он вновь потрогал скулу и поморщился. Придется искать лед.
И добавил для Дармона: - Рад знакомству. Даже такому... хмм... короткому.

Кавуа повернулся к двери, собираясь забрать со стойки свою перевязь с боевой шпагой, и потому не видел, каким оценивающим стало на мгновение лицо шевалье де Дармона. Оценивающим и напряженным, словно он решал какую-то сложную дилемму.

+1

26

Теодор отметил его сосредоточенность. И улыбнулся – чуть презрительно.

– До завтра, сударь. Вы можете поразмыслить между делом, с чем вы рифмуетесь.

Он помедлил мгновение, не получил ответа и поспешил за своим недавним противником. Все еще гадая, делает ли ошибку. Возвращаясь невольно мыслями к предыдущему случаю, когда он также ударил Кавуа. И также был неправ.

– Мои извинения, – сказал он, застегивая пряжки ножен. – Я… я не пытался вас ударить. А вы… вы были чертовски великодушны.

+1

27

Кавуа, который вовсе не был великодушен, но знал, что нарывается намеренно, проверяя одну свою догадку, отвел глаза.
Догадку проверил. Расплатился рассеченной скулой.
Сам виноват.
И чувствовал, всей своей многократно резаной шкурой ощущал, что, кивни он сейчас, что-то изменится не в лучшую сторону. Вранье, не был он так духовно богат... или душевно?..
"Нет, душевно мы больны..."

- О каком великодушии вы говорите, Ронэ, - проворчал капитан и вдруг поднял на Ронэ глаза. И искренне ухмыльнулся: - Мы же не можем убить друг друга, вы помните.

Он ворчал, шутя и не шутя, как предупреждает огромный пес, сам еще не решивший, отхватить руку по локоть или дать прикоснуться к своей голове.

– Помню, – голос бретера был ровным. Поверив или нет, он сумел скрыть свои чувства.

- Сегодня Дармон мне не нравится больше, - признался Кавуа после исчезающе короткой паузы. Отломил сосульку с коновязи, приложил к скуле, надеясь, что в ледышке не слишком много конских слюней.
Говорят, целительно. Все равно не вдохновляет.

- А ваша маленькая принцесса... Простите, графиня. Я знал ее дядю, и неплохо знал. Это ко мне послал он ее в Париж... Нет, забудьте, это было давно.

+1

28

– Давенпорт был мерзавцем, – Теодор отвязал свою лошадь. Но не спешил подняться в седло. – Использовать девчонку для таких дел…

«Это было давно», как же. Каких-то полтора года тому назад. И рана в груди, которую бретер получил, останавливая тех, кто шел по ее следу, еще напоминала о себе ночными кошмарами. Где он валился с лошади, не успев убить. Негрепелисс перестал сниться ему после встречи с маленьким гугенотом под Ларошелью. Но дорога из Кале в Париж…

– «Dime con quién andas»? – в его иронии на сей раз не было яда. Он и сам знал Давенпорта. – Я понятия не имею, во что она впуталась в этот раз. Господин капитан, не окажете ли вы мне честь навестить меня в моем скромном жилище? Вы знаете, лошади бывают так нескромны.

Во взгляде, который он поднял на Кавуа, читалась настороженность. И потому что он не знал, примет ли тот приглашение. И потому что вспомнил Периньи.

+1

29

"Был", - молча согласился капитан. Конечно, был. И не только из-за Эмили-Франсуазы, тогда еще "де Кюинь", которую все считали мальчишкой, и отмеряли бедной девчонке совсем не по ее мерке. Так же, как отмерял ей собственный дядя. Впрочем, иногда она того стоила. Нет - заслуживала.
Кавуа вспомнил ее выходку в ставке. Черт в юбке. И даже не всегда в юбке. Чаще нет.
Неудивительно, что они так сошлись с Ронэ.
Капитан почему-то вспомнил вчерашний разговор с Ришелье. Откровения Атоса поздним вечером за бутылкой вина. Самостоятельно возложенную на себя задачу.
Если бы Атос знал, он бы... оскорбился, возможно. Может, еще оскорбится. Но как пустить на самотек?..
Нельзя.
Теперь Ронэ.
Из которого такой же шпион, по словам Ришелье, как из шпаги плащ. И если девчонка опять вляпалась в неприятности, где мало что решает чистое бретерское мастерство (а видит Бог, у нее талант)...

- Вы пьете бертинское? - бесстрастно уточнил он вместо ответа. Уже прикидывая, когда. Опять же, Дармон. Повод расспросить подробнее, узнать, чем закончилась эта их "договоренность" в зале у Мендосы.
Если, конечно, ему не повезет и шевалье де Тран пропустит этот разговор. Нужно будет уточнить у шевалье его планы...
Тогда не сегодня? Или Ронэ хочет сегодня?..

+1

30

– Я пью все, я не ценитель, – отмахнулся бретер. – Но что оно найдется у моего виноторговца, не обещаю. Но я… только хотел просить вас о помощи… совете. Не здесь.

Он взглянул на Кавуа. Увидел струйку талой воды, смешанной с алым. И отвел взгляд. Зимний воздух не мог охладить вспыхнувший на его щеках огонь.

– Если она вам тоже небезразлична. И… – он вовремя вспомнил о вежливости, – и если у вас есть время.

Дверь стоявшего напротив винного погребка распахнулась, выпуская четверых подвыпивших школяров. Которые, хихикая и преувеличенно пошатываясь, направились в сторону Сены.

+1

31

Кавуа многое мог бы сказать о мужчинах, которым была небезразлична мадам де Люз. И о той печальной судьбе, которая каждого из них ждала - благодаря усилиям мадам.
Но тут капитан подумал - какого черта? Если Ронэ решил побыть рыцарем одной взбалмошной дамы, это его личное дело. Но если он свернет себе шею на этой тропе...
Кавуа чуть подумал. Растирая по скуле последние ледяные крошки.
Женщины.
Все зло от дам.
"От "не дам" - куда больше!" К счастью, он не озвучил механически то, о чем подумал, а ведь почти сорвалось с языка.

- Немного есть.

Из фехтовального зала он никогда не приходил так быстро.
Тем более - Ронэ, просящий о... помощи?.. Совете?!. Впору было не поверить своим ушам. И уйти сейчас было бы... глупостью, да.

+1

32

– Немного, – повторил бретер. Гадая, был ли это отказ. Или предложение переходить к делу – здесь и сейчас.

И взлетел в седло. Глянул на Кавуа.

– Если поедем галопом, доберемся за десять минут, – сообщил он. – Догоняйте.

Сбить они никого не сбили. Не иначе как чудом. Но проклятий собрали, наверно, больше чем за всю предыдущую жизнь. А Кавуа, раз догнав бретера, не отставал. Даже когда тот свернул с прямой дороги в узкий проулок. Где с балконов свисали простыни, и его лошадь едва его не сбросила.

Но когда они спешились у Грушевого дома, Теодор и думать забыл о своих сомнениях.

– Как вы ездите! – восхитился он. Постучал в дверь, бросил поводья выбежавшему Паспарту. – Господин де Кавуа предпочитает бертинское. И поторопись.

– Сударь… – слуга замялся, глянув на капитана. – Там… там дама приходила. Она вам записку оставила. И еще…

Теодор едва успел придержать язык. Не назвал имя. Даже не спросил: «Которая?» Но сделал приглашающий знак Кавуа и поспешил к себе.

Записка обнаружилась на столе, аккуратно сложенная поверх томика Марини и запечатанная. Без герба.

«Уважаемый господин де Ронэ!
К сожалению, мне не повезло застать Вас дома, чтобы лично передать Вам известия о Вашей сестре, которая находится в настоящий момент в монастыре святой Марии Египетской. Судя по тому, что мне поведала моя дочь, входящая ныне в число послушниц этой обители, бедная дама находится там против своей воли и надеется на Вашу помощь.
Ваша покорная слуга, Мари Розье
P.S. Если Вы пожелаете, сударь, узнать от меня еще какие-либо подробности, навестите меня сегодня ближе к вечеру, улица Муфтар, собственный дом.»

Кроме того, на столе обнаружилось еще одно письмо. Запечатанное печатью красного воска с хорошо знакомым гербом.

«В восемь, где обычно. Если опоздаете, можете не приходить».

Подписи не было, но она была и не нужна.

Теодор протянул оба письма Кавуа и взял с каминной полки кружку. Оказавшуюся чистой.

– Анжуйское будете? Когда еще мой мошенник вернется.

+1

33

- Буду, - отозвался пикардиец, вглядываясь в ровные строки сначала одного письма, сохранившего еще запах каких-то женских притираний, потом другого, - и этот почерк он знал.
Монастырь! Черт побери, последнее место, в котором он ждал бы увидеть мадам де Люз.
Бедный монастырь.
Кто-то должен был ее туда устроить. "Против воли". Это... Это не протекция. Это взятка. Кто-то хорошо пожертвовал на храм. У кого-то были деньги, кто-то был заинтересован.
На лице капитана появилась тень задумчивости. Озабоченности даже.

- Черт, а я с ним нынче на ножах... - пробормотал себе под нос, забывшись. Имея в виду практически всех известных родственников Бутвиля сразу.
Так уж получилось. Добром спросить было не у кого, кроме вот этой мадам Розье, которая так любезно предлагала ее навестить. Ронэ.
Взгляд Кавуа все так же задумчиво скользнул по фигуре бретера.

- Как вы посмотрите на то... - он протянул ему письмо с красной печатью. Оставив второе пока у себя. - Чтобы оказаться нынче вечером одновременно в двух местах?..

В зеленых глазах пикардийца отчетливо плясали искры. Или черти, кому что ближе.

+1

34

Отблеск того же бесовского огня полыхнул во взгляде бретера. Но ответил он не сразу. Отдал капитану кружку. Наполнил свою. Приподнял, обозначая тост.

– Дочь-послушница. Вы предпочитаете зрелых дам, Кавуа?

Письмо с красной печатью он бросил на стол. С кажущейся небрежностью, но взгляд его то и дело к нему возвращался. То с сомнением, то с надеждой.

- О чем вы только думаете? - Кавуа ухмыльнулся. Неторопливо глотнул вина. За зрелых дам, конечно. И пояснил:

- Может быть. Но подумайте, - он кивнул на стол. - Там... Там нас ни за что не перепутают.

Кажется, он смеялся.

– Черт, – Теодор поставил кружку на стол, прошелся по комнате. Глянул на сияющий свежим снегом сад за окном, на отражение светлого еще неба в подтаивающих сосульках. Коснулся пальцами холодного лезвия в простенке между окнами. Он мог успеть. Но мог и не успеть. – Да одна пряжка у вас на шляпе стоит дороже всей моей комнаты. Она же побывала здесь, не забудьте. И что вы хотите у нее спросить? Она уже все написала.

- Не знаю ни одной женщины, которая доверяла бы бумаге, - Кавуа поставил кружку, покрутил в руках собственную шляпу, как будто видел ее в первый раз. - Я уверен, она скажет что-то еще. Иначе не просила бы зайти лично. А я расскажу вам. После. А побрякушки снимаются,  Ронэ. Хотите, обменяемся? Шляпами? Плащами? Черт, монсеньор узнает эту шляпу. К черту, скажете, что пари. Соглашайтесь. Вы только представьте его лицо.

Он дурачился, но самую малость. Побрякушки снимаются. "Ближе к вечеру" - растяжимое понятие, можно было и домой съездить, переодеться перед визитом. А-ля Ронэ.

– Я обменялся с вами дагами раз, – отрезал вмиг помрачневший Теодор. – С меня…

Он не закончил. Сжал губы. Прижался лбом к ледяному стеклу. Нащупал ручку, стиснул – как рукоять шпаги. «Долг благодарности, – сказал как-то Брешвиль, – становится вдруг слишком тяжелым». Тогда он не понял. Теперь… не это ли тот имел в виду?

Он не хотел быть обязанным Кавуа.

Дня не прошло с тех пор, как он начал надеяться.

– Если хотите. Если считаете нужным. Даже если бы я хотел вам помешать… нет. – Он наконец повернулся. – Мои извинения. Я просил вас о помощи. И если в ней больше… Нет, стойте. Это может быть ловушка.

Он протянул руку за письмом. Особенно остро осознавая, что опять все испортил.

+1

35

Кавуа отдал бумагу, внимательно глядя на бретера.
Он совсем не думал, что это ловушка. С языка рвалось: "И что? Вы теперь спасаете мою жизнь?"

- Неважно. Идите к Ришелье. Это же чертов мо-нас-тырь, Ронэ, - вместе этого сказал он. - Неужели Его Высокопреосвященство не разберется с каким-то там монастырем?.. Мы Ларошель брали.

Бретер не сдержал усмешки.

– Столько времени, сколько вы ее брали… любая другая давно бы оделась и ушла. В прошлый раз такой запиской… Пустое. Про монастырь должна быть правда. Наверно.

Тень сомнения вновь омрачила его лицо.

- Хороший любовник никуда не торопится, - мурлыкнул капитан, что-то явно просчитывая про себя. Ронэ был совершенно прав. Он не мог ни запретить, ни помешать.
Опять Бутвили, да что ж такое...
Интересно, где этот монастырь. Мария Египетская. Можно спросить. В ближайшей церкви должны знать, наверное. Отец Жозеф точно знает. Зато в ближайшей церкви можно не отвечать на вопрос "А вам зачем?"

- Вы не ее муж. Чтобы поставить на вас такую ловушку, нужно хорошо знать, что вы дружны с мадам де Люз. Или даже не так, - он чуть подумал. - Насколько дружны. Таких людей не может быть много. Сам Бутвиль. Еще кто-то? В любом случае, мадам не виновата, что вы мечтаете меня убить собственноручно. Но обещаю, меня там не убьют.

+2

36

– Я думал, я был единственный болван на службе у монсеньора. Я даже не буду говорить вам, что вы лезете не в свое дело. Но вы ни черта не знаете. Да, кто-то знает. Герцог Ангулемский, например, но это не он. Должен быть не он. – Бретер вернулся к столу. Взял кружку. Поднес к губам, но пить не спешил. – Что вам в этом? Я имел глупость просить вас о помощи, я не буду мешать, это точно. Вы хотели это письмо? Пожалуйста. Но скажите, зачем вам это нужно. И я расскажу все, что знаю.

Он бросил записку мадам Розье на стол. И на ней тут же появилось винное пятно. Потому что сверху он поставил свою кружку.

0