Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Месье ухаживает за принцессой де Гонзага. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Девица из провинции. 4 декабря 1628 года, особняк де Тревиля: М-ль де Гонт знакомится с нравами мушкетерского полка.
Парижская пленница. 3 февраля 1629 года: Г-жа де Мондиссье и г-н де Кавуа достигают соглашения.
Любопытство - не порок. 20 января 1629 года: Лейтенант де Ротонди вновь встречается с г-ном де Ронэ.
После драки. 17 декабря 1628 года.: Г-жа де Бутвиль и г-жа де Вейро говорят о мужчинах.

Нежданное спасение. 3 февраля 1629 года: Королева приходит на помощь к г-же де Мондиссье.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
Убийцы и любовники. 20 января 1629 года. Монтобан.: Г-жа де Шеврез дарит г-ну де Ронэ новую встречу.

Юнона и авось. 25 февраля 1629 года: М-ль д’Онвиль ищет случая попросить г-на де Ронэ поделиться опытом.
О чём задумались, мадам? 2 февраля 1629 года: Повседневная жизнь четы Бутвилей никогда не бывает скучна.
Мечты чужие и свои. Март 1629 года: Донья Асунсьон прощается с Арамисом.
Страж ли ты сестре моей. 14 ноября 1628 года: Г-н д’Авейрон просит о помощи г-на де Ронэ.

Попытка расследования. 2 февраля 1629 года, середина дня: Правосудие приходит за графом и графиней де Люз.
Рамки профессионализма. 17 декабря 1628 года: Варгас беседует с мушкетерами о нелегкой судьбе телохранителя
Оборотная сторона приключения. 3 февраля 1629 года: Шевалье де Корнильон рассказывает Мирабелю о прогулке королевы.
О встречах при Луне и утопших моряках. 9 января 1629 года.: Рошфор докладывает кардиналу о проведенном им расследовании.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Similia similibus. 15 сентября 1628 года


Similia similibus. 15 сентября 1628 года

Сообщений 1 страница 20 из 28

1

После эпизода
Anguis in herba. 15 сентября 1628 года

0

2

Не знай Винтер все, что знал, разве сумел бы он усомниться в том, что имеет дело с равной? Усилием воли он заставил себя воздержаться от извинений. И ответных колкостей. И первым взбежал по ступенькам лестницы к парадной двери. Где ожидал уже в поклоне невозмутимый Патрик. Который, не зная в лицо покойную невестку своего господина, не мог и изумиться ее воскрешению.

– Мы покидаем этот дом, – сухо проговорил англичанин. – Соберите вещи.

Ответив тем самым на вопрос миледи и в то же время не снизойдя до ответа ей, он отступил чуть в сторону. И отвесил графу иронически любезный поклон.

– Я пригласил вас в этот дом, сударь, – сказал он. – И буду благодарен вам, если вы примете это приглашение и в нынешних обстоятельствах.

Признав в душе необходимость прийти к какому-то соглашению со своей невесткой, Винтер понимал также, что не добьется этого сам. Уступая ей и беззастенчивости, и в хитрости. Но Рошфор… что было нужно графу, он мог лишь гадать. Чувствовал, что помогал тот неспроста. Но и понимал, пусть и неосознанно, что тот сумеет соразмерить цену своей помощи.

+2

3

Рошфор поклонился, пряча в тени склоненного лица намек на улыбку.

– Я принял ваше приглашение тогда, милорд, – ответил он вполголоса, – приму и теперь. Хотя предпочел бы, чтобы этот дом в самом деле принадлежал вам, – граф обвел взглядом небольшой особняк. – Законы гостеприимства налагают на людей некую эфемерную связь.

+2

4

Легчайшая полуулыбка словно замерзла на губах леди Винтер с того момента, как она вышла из кареты, взгляд  же этой особы сделался таким наивно-невинным, словно она вообще ничего не понимала, и более того – не сказала Винтеру ничего, что могло бы вызвать такую резко-негативную реакцию у любимого родственника.
Её более чем устраивало, что он предпочел говорить только с  Рошфором, стараясь в этой неприятной ситуации сохранить если не достоинство, то видимость оного.
А ведь в самом начале их недолгой поездки, она действительно думала, что сможет гордо и снисходительно вытерпеть Винтера, как гостя, и не добавлять в его завтрак мышьяк.

Но и этот мужчина не оправдал её скромных чаяний. Разочаровал, как многие до него. Хотелось с язвительно-любезной улыбкой осведомиться у Винтера: «Уже уходите, дорогой брат, так спешите, что даже бокал вина не согласитесь выпить?». Но Анна прикусила язычок, решив не испытывать судьбу и дипломатические таланты Рошфора.
- Передайте милорду, Рошфор, - проворковала она всё с той же едва обозначенной изгибом губ улыбкой, - что сегодня и даже завтра он может располагать моей каретой.

И почти сразу пожалела о своем великодушии – ну вот зачем было упрощать жизнь Винтеру, оказывая эту любезность? Всё равно ведь не оценит. Но мысль общаться с деверем посредством Рошфора так, если бы  оба они просто нуждались в переводчике, чтобы понимать и быть понятными, ей понравилась чрезвычайно, хотя в том, что Рошфор долго выдержит этот фарс, леди Винтер весьма и весьма сомневалась.

+1

5

Винтер вежливо поклонился Рошфору. Вполне прилично скрывая замешательство. Какую роль играли узы, если они были эфемерными, он не понимал.

– Благодарю вас, сударь. – Он обернулся к миледи. Усилием воли подавляя раздражение. – Вы чрезвычайно любезны, сударыня. Но в этом нет необходимости. И вы могли бы обращаться ко мне напрямую. Помимо всего прочего, это ускорит дело. Патрик! Мэтр Мейе?..

Лакей повернулся. Не успев еще дойти и до середины лестницы.

– Не приходил, сударь.

– Тогда найдите его, – раздраженно потребовал Винтер. – Мне… нам понадобится нотариус.

+1

6

Рошфор слегка нахмурился, услышав имя мэтра Мейе. Он вовсе не намеревался предъявлять покойницу почтенному нотариусу. Впрочем, последний никогда не встречал и не видел леди Винтер, и она была для него всего лишь именем с прилагаемым списком имущества. Потому Рошфор ограничил возражения вопросительно поднятой бровью и последовал за англичанином.

Удивительно, как несколько дней полного безлюдья способны превратить некогда уютный дом в заброшенный склеп. Тонкий слой пыли покрывал отполированную поверхность перил, а в одном из углов хлопотливый паук уже начал свою работу. Под ногой графа скрипнула половица.

– Не знаю, вправе ли я вам советовать, милорд, – произнес Рошфор после краткого раздумья. – Но мне было бы спокойнее, если бы вы вызвали другого нотариуса. Я не хочу сказать ничего плохого о мэтре Мэйе, – улыбнулся граф, – однако вы можете думать о нем дурно из-за моего знакомства с ним.

+2

7

- Вот как? - миледи старательно изобразила на лице красивое изумление,  что стало логичной сменой для глупенькой маски,  за которой она предпочла скрыть своё настроение чуть раньше. Удивление было не менее глупым, но сделало бы честь любой субретке  в любой комедийной пьесе, - а мне показалось, что Вы, сударь,  скорее съедите свою перчатку, чем изволите говорить со мной как того требует наше положение и Ваше, смею надеяться,  воспитание.

Всему сказанному, несомненно, лучше было бы оставаться за  стиснутыми зубами, но Винтер  одним своим присутствием будил в невестке самые худшие чувства и желания.  Ни те ни другие, не отличались особенным разнообразием, однако,  миледи было приятно представлять родственничка плавно опускающимся на дно Сены с перерезанным горлом, или хватающимся руками за собственное горло, сжатое смертельным спазмом после  выпитого вина, или  живописно лежащего на спине с раскинутыми крестообразно руками и торчащим  в центре лба арбалетным болтом и кровавым нимбом вокруг головы.
В последней представленной леди Винтер картине правдоподобия было меньше, чем в романических историях о счастливой любви, но не имея возможности порадоваться смерти этого человека наяву, она позволила себе последнюю на сегодняшний день прекрасную мечту,  прежде чем проследить  взгляд Рошфора и заметить нахального паука облюбовавшего местечко подальше от окон.
- Но ваша любезность не должна остаться, - слово "безнаказанной" леди Винтер вовремя  опустила, - без вознаграждения.  За благоразумие достойных условий Вы можете рассчитывать даже на то, что я не попрошу отсрочки на подумать, взвесить все "за" и "против"... И не буду настаивать на присутствии именно мэтра Майе.  Рошфор, - миледи не сделала паузы между  тем, что говорила деверю и обращением к графу, - я хочу верить Вам и полагаюсь на Ваши ум и опыт.  Вы же можете... предложить человека, который всех устроит и устроит всё в лучшем виде.  Располагайте, если нужно  лошадьми и каретой,  а я пока поднимусь наверх.  Вы найдете меня в библиотеке,  когда,- она с укоризненным вздохом бросила на  деверя короткий взгляд,  - придёт нотариус.
Да, она намеревалась сбежать не столько от Винтера,  сколько от своего неосознаваемого  но явно проявляющегося в словах,  намерения всё испортить,  разозлив деверя еще раз, словно бы недостаточно было ему всех приключений сегодняшнего дня, случившихся по её вине. Но понимала, что, в конечном счёте, негодование и возмущение Винтера обернутся против неё же и хорошо помнила, на что этот человек способен.

Отредактировано Миледи (2017-10-31 20:46:40)

+2

8

Винтер, помрачнев, глянул на Патрика. Который весьма успешно делал вид, что не понимает по-французски. Положение его невестки!.. Его воспитание требовало иного. Отнюдь не того, чего требовали условности. Но, заключая с ней договор, он обязан был ему следовать.

– Найдите нотариуса, – на своем родном языке повторил он. – Какого-нибудь другого, да. Но сперва пришлите нам вина. Здесь же есть неподалеку трактир?

Слуга поклонился. Отрезал входной дверью звуки и запахи осеннего дня.

– Прежде чем вы покинете нас, мадам. Я желаю от вас письмо, в котором сообщите о смерти Джона-Фрэнсиса. О том, где он находился, когда это случилось. И как. И кто, заслуживающий доверия, сможет подтвердить ваши слова. Возможно, вы, господин граф?

Винтер распахнул дверь в гостиную. И сам раздвинул тяжелые шторы.

+2

9

Рошфор бросил на миледи бесстрастный взгляд. «Полагаюсь на ваш ум и опыт». Слова учтивости, опровергнутые недавним поступком. Однако, потерпев неудачу с покушением, миледи искусно принялась вплетать новые обстоятельства в нить своей интриги. Граф мог бы восхититься ею сейчас, если бы не был так раздосадован. Поэтому ограничился поклоном и прошел следом за Винтером в гостиную.

– Я не стану тратить свое и ваше время, сударь, и уверять вас, что ничего не знал, – произнес он, затворяя за собой дверь. – У вас нет причины доверять мне. Кроме одной. Ваша смерть не нужна ни мне, ни моему патрону. Я надеялся уладить это всё... иначе, – худощавая рука Рошфора описала полукруг и упала, не завершив округлого жеста, как остался не завершенным его план.

Взгляд Винтера проследовал за рукой графа. Так солнечный луч скользит по покидающей ножны шпаге. И гаснет, когда на месте клинка остается пустота.

– Я всецело доверяю вам, сударь, – возразил англичанин. – Но поставите ли вы свою подпись под документом, который я прошу?

Отрывистый тон его выдавал раздражение. Поводом для которого могла быть как миледи, так и щекотливость сложившегося положения дел.

– Зависит от документа, – немедля отозвался граф, тщательно скрывая улыбку, – и его формулировки.

+2

10

Винтер замялся. Граф был человеком чести, это было несомненно. А то, чего хотел от него он, Винтер – чести в том не было. Ни на грош.

– Я сказал уже, – буркнул он. – Свидетельство о том, что Джон-Френсис мертв. Которое она, – англичанин покосился на дверь, – не сможет опровергнуть.

Мальчик жил, конечно, у кормилицы. Простолюдинки. Ее можно было принудить или убедить солгать. Но чего стоят ее слова против слова человека благородного сословия? Или того, кто таковым считается? Коварства своей невестки Винтер не на шутку опасался. Миледи могла в любой момент после заявить, что ее обманули, напугали, вынудили солгать. Предъявить кого угодно и назвать Джоном-Френсисом. И противовесить это могло лишь слово дворянина.

+1

11

Немногим любовникам миледи удавалось настолько глубоко затронуть её чувства, как младшему брату покойного мужа.  Среди той гаммы чувств и эмоций, которые она испытывала к Винтеру, не было ни тени приязни, но даже часа бы не хватило, чтобы описать все оттенки ненависти, злости, опасения и желания изничтожить, доступные чувствительной и ранимой душе графини.
Она  действительно ушла в библиотеку, чувствуя потребность побыть в одиночестве и привести в порядок мысли.
Рошфор сделал то, что сделал, и теперь было бы бессмысленно корить его за это, или позволить обиде перерасти в гнев и  чувство вражды. Но вот почему граф согласился ей помочь, намереваясь предать её в нём уверенность – Анна очень хотела знать. И полагала, что непременно спросит об этом Рошфора.

0

12

Рошфор, казалось, впал в глубокую задумчивость, покусывая изнутри щеку.

– Это возможно, – наконец, медленно произнес он. – Однако ваш документ будет связывать руки только леди Винтер, – испытав секундное колебание, граф все же назвал миледи титулом, право на который англичанин хотел отобрать. – И она не станет молчать перед монсеньором, а он, в свою очередь, поинтересуется о причинах такого моего поступка.

Рошфор сдержанно улыбнулся. Скупая эта улыбка словно протягивала между двумя мужчинами нить сообщничества и понимания, cui prodest. «Я знаю, что вы знаете, и вы знаете, что знаю я». Но оставался открытым вопрос, готов ли был Винтер к сделке, как высоко он ценил мертвого друга и как высоко лично себя. Две чаши весов качнулись под воздействием слов графа, пружина закрутилась, и теперь он с любопытством, не лишенным, впрочем, сочувствия и приязни, ждал результата.

+2

13

Винтер не сразу понял. А когда понял, медленно наклонил голову. Помолчал, вертя в пальцах снятую с каминной полки статуэтку. Оставившую на его пальцах еле заметный налет пыли.

– Вы подстроили ловушку, – сказал он. – Вы и она. Она хотела меня убить. А вы?

В который раз он подумал, что не годится для таких дел. Он был псом. Даже не охотничьим – бойцовым псом. Может, волком. А тут нужен был лис.

От прямого вопроса граф слегка вздрогнул, как от укола шпагой.

– Не убить вас, – мягко ответил он, искренне надеясь, что Винтер не станет вновь поминать покойного герцога. – Разве только убить в вас врага. Не обязательно быть друзьями, чтобы оказывать дружеские услуги, верно, милорд?

Винтер растерялся. И, осознав это, мог только высказать свое недоумение вслух. Прямо, что, как оказалось, могло служить лучше словесных выкрутасов.

– Но я не враг вам, и никогда не был, – возразил он. – Я слышал о вас, конечно…

Англичанин осекся, осознавая сразу две вещи. Что Рошфор, говоря о себе, говорил на самом деле о своем патроне. И что долга, который он полагал неоплатным, не существовало. Знал о черных планах своей сообщницы граф или нет – он сделал их возможными.

– И слышал много лестного. И нелестного, – тон Винтера разительно изменился. Сделавшись жестче. Как и надлежало сейчас, когда говорил больше не дворянин, защищавший имя своей семьи. Но одно из ближайших доверенных лиц короля Карла. – Дружеские услуги, вы сказали. Я понимаю, мне кажется. Но, дабы избежать ошибки…

Он сделал приглашающий жест.

+1

14

Рошфор помолчал, подбирая слова. Уже сам факт, что, едва получив такое назначение, да еще во время войны, которую англичане проигрывают, Винтер сорвался в Париж по личным делам, а не сидит сейчас по уши закопавшись в архивах английской разведки, входя в курс новых своих обязанностей, выдавал в нем человека, практически незнакомого с секретной службой. После единоличного правления блистательного герцога у короля Карла, похоже, было совсем плохо с доверенными людьми. А раз собеседник не профессионал, то приходится говорить прямо, без игр и намеков, иначе дело совсем запутается.

- Мы скоро перестанем быть противниками, - произнес граф практически без выражения, усаживаясь на тот стул, который ему указали. - Дамба достроена. Скоро начнется сезон бурь, и вашим кораблям придется уйти. А второй голодной зимы Ла Рошель не переживет. Так что новой кампании не будет.

А еще блистательный герцог ухитрился так основательно поссорить своего короля с Парламентом, что на новые военные действия на континенте тот еще долго не выбьет из них ни пенса. Но это претендент на место в палате лордов наверняка понимал и без него, и упоминать подобное обстоятельство было бы бестактно. Рошфор сделал паузу, и прищурился, уселся поудобнее, сплетя пальцы под подбородком, давая Винтеру переварить услышанное.

- А перестав быть противниками, мы с вами увидим перед собой по крайней мере один общий интерес: не допустить, чтобы третьей силе повторно удалось столкнуть наши страны лбами к своей выгоде. Вы помните, вероятно, как начиналась эта вражда? Ведь мы должны были стать союзниками. Внезапной страстью, которой ваш первый министр тогда воспылал к нашей королеве, мы обязаны не случайной стреле амура, а женским козням. Эту женщину звали не леди Винтер, и действовала она вовсе не в интересах его высокопреосвященства.

+2

15

Винтер помрачнел. Намек он понял. И вновь остро осознал собственное бессилие. Слишком, слишком во многом.

Герцогиню де Шеврез он возненавидел едва ли не с первой встречи. С того мгновения, когда угадал, по ее взглядам и взглядам герцога Бэкингема, то, что позже подтвердил Давенпорт, а за ним все придворные сплетники. Тогда Винтер подозревал за их недолгим романом ловкий ход красавчика графа Холланда. Которого считали возлюбленным герцогини с самого начала переговоров о французском браке. Еще будучи просто Генри Ричем он, по слухам, вертел ею как хотел. И если он уступил ее Бэкингему, то, несомненно, для того, чтобы вызвать ревность короля Якова.

Говорить с самим Бэкингемом о своих подозрениях Винтер не решился. А затем король умер, и интрижка умерла вместе с ним, а Бэкингем увидел Анну Австрийскую и потерял голову.

Теперь Винтер увидел всю эту историю иными глазами. И не Холланд уже был в ней главным действующим лицом. А женщина, чья страсть к интригам вошла в пословицу.

Место, которое занимал сейчас Винтер при его величестве, должен был получить Монтегю. У которого также были с ней какие-то дела. И обошли его, как говорили, из-за слишком тесной дружбы с французами – уже не с одной ли француженкой?

– Вы полагаете, – спросил он, всеми силами стараясь говорить таким же любезным тоном, так успешно скрывавшим чувства собеседника, – что двум королям следует объединиться против мадам де Шеврез? По завершении осады?

Здесь его голос все же стал скептическим. Инженеры его величества полагали, что дамбу его высокопреосвященства снесет первым же сильным штормом. И Винтер так бы и сказал. Если бы не вспомнил о том, кто достал Давенпорту эти планы. И продолжил служить Англии после его смерти.

+1

16

Рошфор слегка улыбнулся, потрогал край тщательно подстриженного уса.

- Госпожа де Шеврез вовсю сорит испанским золотом в своих приключениях, - заметил он все тем же нейтральным тоном. - По всей вероятности, представления не имея, что по происхождению монет можно выяснить их источник.

Он не знал, известно ли это Винтеру. То есть, не знал, о чем Монтегю докладывал в Лондон, а о чем предпочел умалчивать - потому что от зорких глаз английского резидента эти обстоятельства вряд ли ускользнули. Но скептический тон в голосе Винтера он уловил.

- Никто, конечно, не скажет точно, в какой степени ее действия направляются из Мадрида, а в какой там просто поощряют ее игру, - поправился он. - Но если мадам де Шеврез действует сама, ее вкус к интригам удивительно хорошо совпадает с испанской выгодой. Связать нам на два года руки под Ла Рошелью, заставить вашего короля забыть о Пфальце и самому искать с ними мира, поссорить его же с французской женой, которую он оскорбительно предпочел инфанте - и все это только ради того, чтобы немного разнообразить личную жизнь своей венценосной подруге? Не много ли совпадений? Так что нет, лорд Винтер, когда я говорю вам о третьей силе, я имею в виду не эту взбалмошную особу, а тех, кому ее шашни играют на руку.

Внимательные глаза графа остановились на собеседнике. Он даже и не пытался скрыть, что наблюдает за реакцией на свои слова.

Отредактировано Рошфор (2018-04-08 18:46:13)

+2

17

Сохранять неподвижность мраморной статуи Винтер еще не научился. И совершенно скрыть ход своих раздумий не сумел. Сомнение. Не в сведениях графа де Рошфора. Что махинации мадам де Шеврез шли на пользу Испании, было очевидно. И к этому выводу Рошфор его явно подталкивал. Но действовала ли она в пользу Мадрида? Или против короля Людовика?

Винтер был почти уверен, что знает, почему граф заговорил вдруг о герцогине. Женщину за женщину?

И тогда ему придется отказать. Если даже дорогую невестку он не стал бы убивать без суда –при том, как пугала его сама мысль о возможном скандале.

– Испанский брак был невозможен, – сказал он вместо всего того, что мог бы сказать. Как ни любил он своего покойного друга, как бы ни восхищался им, ларошельская авантюра была в его глазах полным безумием. Ослепительным, благородным и достойным героев античности. Безумием, которым он искренне восторгался – и которому ужасался. И будь Англия Грецией или хотя бы Римом, Бэкингем добился бы своего. Стал бы новым Ахиллом – не фаворитом, но героем. Но у Агамемнона не было Парламента, у которого зимой было не выпросить снега. И, выбрав себе Елену, Бэкингем не сумел собрать флот, равный ахейскому.

Страсть герцога к французской королеве следовало ли в том винить, тщеславие ли, желание ли оправдать звание лорда-адмирала – остров Ре был вызовом, брошенным небесам.

Продолжил Винтер, однако, без всякого пафоса:

– Многие за Ламаншем, господин граф, опасаются, что Франция и Испания, две католические державы – естественные союзники. У нас обоих, значит, есть причины в этом сомневаться?

Браки, заключенные Марией Медичи, говорили сами за себя. Но Рошфор говорил об общем враге. Означало ли это, что господин кардинал считает иначе?

Винтер снова напомнил самому себе, что этот человек играет в такие игры много дольше его. И значит, ничему нельзя верить. И не с кем посоветоваться. Но в Париж он приехал по своим личным делам.

+1

18

Рошфор пожал плечами.
- Что до меня, бессмысленно сомневаться в том, в чем другая сторона давно не испытывает сомнений. Не было еще ни одного заговора против его высокопреосвященства, где мы не нашли бы испанский след. Так что... Как верный слуга кардинала, и как француз, - последнее он произнес немного насмешливо, - я готов был бы даже и в одностороннем порядке поделиться многим. Но вы не поверите ни одному моему слову, если не будете знать, что и я получаю от сотрудничества не меньше.

Говоря это, Рошфор испытал легкое сомнение - не слишком ли далеко он зашел? Если Винтер впервые слышит об испанских заговорах, о тайной политике Оливареса, он может счесть все сказанное обычной дезинформацией, попыткой развернуть его мысли в ложном направлении. Хотя на деле это просто бы означало, что он пока что не контролирует своей парижской резидентуры, да и мадридской тоже, и втрое больше нуждается в сведениях из независимого источника, чем представлялось графу, когда он шел на этот разговор. Но и ненависть, которая вспыхивала в глазах милорда при каждом упоминании госпожи де Шеврез, не ускользнула от внимания графа; и эта ненависть, о причинах которой Рошфор ничего не знал, безусловно должна была не позволить ему просто отмести услышанное в сторону, заставит думать, и искать подтверждений.

- Я не хочу предлагать вам торг, милорд, - продолжил он серьезно. - Поскольку убежден, что взаимный обмен сведениями был бы так же в интересах Британии, как и в наших. Личная услуга в обмен на помощь в делах государственной важности - дурная сделка, тем более, с таким человеком как вы. Но эта услуга дает нам повод для новой встречи, пока вы еще во Франции. И для переписки, не вызывающей подозрений, когда вы будете отстаивать свой титул перед парламентом. Поэтому сейчас я предлагаю вам, - он слегка улыбнулся, прежде чем сказать неожиданное, - подумать.
Пусть подумает. Пусть проверит сведения, и убедится, что факты их не опровергают. Пусть спокойно решит, что ему важнее - свести счеты с кардиналом, который действовал в деле с Бэкингемом отнюдь не из личных соображений, или получить помощь против исконного врага, чье торжество в Европе грозило бы его стране неисчислимыми бедствиями. Время работало не на Винтера - граф мог ждать. Так что осталось уладить личное.

- Ну а между тем, если вы договоритесь с вашей родственницей полюбовно, я не откажусь подтвердить ее собственные слова. В конце концов, кому, как не матери знать, что произошло с ребенком? Кстати, - небрежно добавил он, словно эта мысль только что пришла ему в голову, - что заставляет вас так уверенно считать, что этот мальчик незаконнорожденный?
Ни сроки, ни характер Миледи на такие мысли не наводили. Однако, что-то ему подсказывало, что Винтер не стал бы без серьезных колебаний так поступать с законным наследником.

+2

19

Винтер невольно вздохнул. Ледяная рассудочность графа де Рошфора не могла ему не импонировать, и соблазн выложить и эти карты на стол был как никогда велик. Знает ли тот, с кем имеет дело, кого считает равной себе? Дать что-то в обмен на сказанное… Смешно было верить, в политике лгут все и каждый, даже давая слово дворянина – но Винтер поверил. И испытал легкую гордость, поняв: если Рошфор сказал, что Ришелье решил пойти против своей покровительницы, значит, он уже против нее пошел. И она об этом знает.

Но, открыв уже рот для ответа, Винтер осознал вдруг, что смешон. Что должен был сам это уже знать, если Рошфор так легко об этом рассказывает. И если бы не милость его величества, свой долг перед покойным герцогом Винтер искал бы исполнить в другом качестве.

– Я мог бы ответить вам: потому что я знаю даму, сударь, – отозвался он. – И ее, и о ней. То, о чем она никому не рассказывает. Но, я буду с вами откровенен, я дорожу добрым именем моего покойного брата. И потому готов торговаться за то, что любой суд, и божий, и человеческий, присудил бы мне.

Теперь он опасался снова говорить о политике. Боялся выдать неосторожным словом или оборотом, как мало он еще понимает. И, помня, почти вопреки себе, что Рошфор, пусть косвенно, подтвердил, что Бэкингема женщина, носившая к его стыду имя леди Винтер, убила по приказу кардинала.

+1

20

Рошфор старательно сдержал улыбку. Винтер так охотно схватился за разговор о личных своих делах, словно боялся выдать себя, сказав еще хоть слово о делах государственных. Знает что-то важное, чем не хочет делиться? Или, может быть, стыдится признать, что не знает. Ничего, разберется. А разобравшись, будем надеяться, начнет задавать себе всякие вопросы, в том числе и такие, на которые можно здесь получить ответ. Например - в чьих интересах сейчас работает английская агентура во Франции? После ареста младшего Монтегю прошлой осенью, и той паники, что поднялась в окружении королевы Анны в связи с этим, казалось бы, никак не касающимся ее величества инцидентом, сам граф не особенно сомневался, что лояльность искуснейшего английского разведчика, не раз уходившего от него и его людей, можно назвать в лучшем случае двойной, а его связь с известной всем герцогиней более, чем двусмысленной. Да и коалиция, которую тот хотел сколотить - между Бэкингемом, до полного самозабвения влюбленным в Анну, лотарингским герцогом, который ест с руки у Шевретты, Савойей, рискующей собственной независимостью замесе сильных держав, и испанским королем, который получит все бонусы, ничего не вкладывая, кроме денег... Хм. Для герцогини де Шеврез и ее величества целью было, конечно же, низвержение Ришелье, а реальные последствия - расчлененная Франция и Англия на грани гражданской смуты, полный уход обеих держав с арены мировой войны - разве могут такие подробности беспокоить дам? А вот разведчиков, кажется, должны бы. Но говорить об этом с Винтером он не собирался. Сказанного достаточно. Пусть сам нарвется на двойную игру подчиненных, на измену союзников. Пусть даже это займет время. Веришь тому, что узнал сам, на своем опыте. А не тому, что сказал тебе собеседник, преследующий собственные цели. Так что Рошфор принял изменение темы, как должное.

- Интересно, - он слегка улыбнулся и ущипнул край уса, словно услышал забавную сплетню. - Я, в отличие от вас, не могу похвастаться, что хорошо знаю даму, хотя и пользуюсь, кажется, некоторым ее доверием. Но все, что я знаю о леди Винтер, говорит о хладнокровии и уме. Что могло заставить такую женщину рискнуть браком, титулом и судьбой ребенка? Неужели истинная любовь?

+2


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Часть III: Мантуанское наследство » Similia similibus. 15 сентября 1628 года