Вверх страницы
Вниз 

страницы

Французский роман плаща и шпаги

Объявление

Рейтинг игры: 18+



Происходящее в игре (случайная выборка):



В предыстории: Гг. Жан де Жискар и Никола де Бутвиль попадают в засаду в осажденном голландском городе. Лапен пытается спасти похищенных гугенотами графиню де Люз и Фьяметту. Шере впутывается в опасную авантюру с участием Черного Руфуса. Г-н де Бутвиль-младший вновь встречается с г-ном де Лаварденом.

Между строк нет опечаток. 1 февраля 1629 года, перед рассветом: Г-н и г-жа де Кавуа обзаводятся собакой и избавляются от непонимания.
У кого скелет в шкафу, а у кого - младший брат в гостях, 16 дек. 1628 года: Г-н де Бутвиль и г-н де Корнильон беседуют по душам.
Тесен мир... 15 декабря 1628 года: Шевалье де Корнильон беседует со спасшим его г-ном де Жискаром.
Я в доме у вас не нарушу покоя... 17 декабря 1628 года: В доме у г-жи де Вейро поэты состязаются в поэзии, а мужчины - в благородстве.

Девица и монах в Новом свете. Начало февраля 1629 года: Донья Инес просит Арамиса о помощи.
О трактирных знакомствах. 16 декабря 1628 года.: Г-н де Рошфор ищет общества г-на де Жискара.
На три вещи можно смотреть вечно... Труа, 13-16 февраля 1629 г.: Г-н де Ронэ встречает капитана де Кавуа на пути в Труа.
Куда меня ещё не звали. 12 декабря 1628 года. Окрестности Шатору.: Кардинал де Лавалетт поддается чарам г-жи де Шеврез.

Искусный обманщик обманет и самого себя. 3 марта 1629 года: Маркиз де Мирабель узнает новости от дона Рамона Варгаса.
Оружие бессилия. 3 марта 1629 года: Капитан де Кавуа допрашивает Барнье.
Щедра к нам грешникам земля (с) Сентябрь - октябрь 1628 г., Париж: Г-н Ромбо и г-жа Дюбуа навещают графиню де Буа-Траси с компрометирующими ее письмами.

На пути к Спасению - не спеши! Начало февраля 1629 года, Гавана: Г-н Арамис предается отчаянию, не ведая, что его ждет.
Герои нашего времени. 3 марта 1629 года: Варгас дает отчет графу де Рошфору
Детектив на выданье. 9 января 1629 года: Граф де Рошфор пытается найти автора стихов, которые подбрасывают Анне Австрийской.
Что вы умеете? 18 декабря 1628 года: Ришелье дает г-же де Бутвиль новое поручение.
Оправдать исчезновение... 2 февраля 1629 года: Г-н де Бутвиль узнает у м-ль де Лекур, что его жена вновь действует на свое усмотрение.


Будем рады новым каноническим и авторским персонажам в сюжеты третьего сезона.

Календарь на 1628 год: дни недели и фазы луны

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Искра в порох. Февраль 1628 г.


Искра в порох. Февраль 1628 г.

Сообщений 21 страница 38 из 38

1

После эпизода Пошли мне, Господи, терпение, но только очень, очень быстро. 1627 г

0

21

Теодор человеколюбием Кавуа не отличался. И обнажил шпагу и дагу, не задавая противнику вопросов. Оставляя, впрочем, тому время взять кинжал у Сен-Према.

– Испачкайте мне его, – напутствовал тот.

Падающее к горизонту солнце пронизало рощицу теплым оранжевым светом. Преломилось алмазными искрами в оставшихся после дождя каплях. Полыхнуло багровым огнем с восьми зазвеневших лезвий.

Вежен ринулся в атаку как лев. Почти сразу оказался лицом к западу. И, получив пять дюймов стали между ключиц, уронил так и не пригодившийся кинжал в почерневшую прошлогоднюю листву.

Теодор рывком высвободил вспыхнувший закатным пламенем клинок.

– Кто следующий?

+1

22

Кавуа не стремился убивать, напротив, поэтому провозился дольше. Противник Ронэ еще хрипел где-то в стороне и внизу, когда испанский клинок капитана вошел в бедро Коммеля и мягко выскользнул обратно.
Полковнику д'Эстиссаку не на что будет жаловаться, своего человека он получит обратно живым.

- Ах, черт, - пробормотал Коммель, зажимая перчаткой рану. Он только сейчас заметил смерть товарища.

Кавуа только пожал плечами. Никаких чертей, всего лишь Ронэ. Следовало ожидать.

Жарси и Сен-Прем долгое мгновение мерились взглядами. Кавуа подумал, что еще немного, и можно чувствовать себя оскорбленным - бретер сегодня был необычайно популярен.

- Я следующий, - мрачно сообщил Жарси.

+2

23

Теодор поймал взгляд Кавуа.

– Нам хватит одного секунданта на двоих? – полюбопытствовал он. – Если вы пощадили месье де Коммеля не преднамеренно?

Жарси, подобравший к тому времени свою дагу, выбрал именно этот момент, чтобы напасть. И ответ, если он и был, бретер потерял в звоне скрестившихся клинков. Не дав поймать себя врасплох, но и только. Шпагой Жарси владел отменно. Несомненно обладал немалым опытом поединков с левшой. И очень быстро оказался спиной к югу. Так что, будь Теодор одноглазым на самом деле, ему пришлось бы нелегко.

Однако, выиграв в освещении, Жарси проиграл в диспозиции. Оставив позади труп товарища. О который в конце концов и споткнулся.

И Теодор, усмехаясь, отступил на шаг.

+2

24

Сен-Прем дрался против Кавуа, но как-то без огонька. Первый обмен ударами был откровенно скучен, гвардеец то и дело ловил своего соперника на попытке покоситься на бой Ронэ и Жарси, и в конце концов оставил тому отметину на предплечье, что сильно оживило поединок.

- Кто-то... должен позаботиться... о теле, - отозвался пикардиец, который действительно не хотел возиться с трупом, а тем паче - с несколькими.
Он, чего греха таить, и сам косился на соседний бой, но делал это удачнее, то и дело разворачивая своего соперника спиной к фехтующей паре. Так ему было все видно.

- Уже убегаете? - тяжело дыша, уточнил Жарси, восстановив равновесие.

+2

25

– Проверяю, – парировал бретер. Также неровно дыша. – Как вы о телах заботитесь.

Мнение, которое он себе составил, было, по-видимому, невысоким. Или он огорчился, что его великодушием пренебрегли. Или всего-навсего воспользовался первой же брешью в обороне столь опытного противника. Не рискуя дожидаться второй – всадив аялу ему в лицо за миг до того, как дага Жарси ударилась о лезвие.

А может, он вспомнил, что Жарси собирался перерезать ему горло.

– Везти проще.

+1

26

Кавуа вздохнул, но только мысленно, чтобы не сбивать размеренность дыхания. Противник не мог озадачить его всерьез, не того уровня был этот молодой человек, хотя два трупа на поляне добавили ему сил и отчаяния. Притом, что пикардиец не собирался его убивать, но не говорить же об этом.
Или сказать?..
Кавуа всерьез задумался о том, чтобы сказать, когда Сен-Прем полез атаковать по нижнему уровню и заработал классический порез через всю щеку. А потом еще один поперек лба. Бахрома крови густо потекла в глаза, шевалье утерся рукавом и снова полез в атаку.

- Вы уверены... - спросил у него гвардеец. - ...что вам недостаточно?

Коммель молчал, сидя на земле. Он уже затянул сам на себе платок и напряженно следил за происходящим.

- Заканчивайте, Сен-Прем!

Кавуа закончил сам, уколом в правое плечо.
Что ж, по крайней мере, у этих двоих был шанс остыть. И даже найти потом Ронэ. Но здесь пикардиец был уже не властен что-то изменить, если человек хочет неприятностей, он их находит.

- Полагаю... Я как раз освободился.

Слова гвардейца совпали с мягким стуком брошенной Сен-Премом шпаги. Продолжать тот явно не хотел.

+2

27

– Минуту назад я готов был считать вас святым, – бретер неспешно переступил через мертвое тело, подходя к Кавуа. Отмечая на ходу, где остались раненые – с каждого из которых сталось бы, на его взгляд, напасть сзади. – Кто еще расплачивается спасенной жизнью за потерянный обед?

Дыхание его не выровнялось еще, но лишняя минута схватки между капитаном и Сен-Премом подарила ему передышку. Которую он не стеснялся теперь потянуть.

- Больше не готовы? - с живым интересом спросил гвардеец, тоже пользуясь непрошеным отдыхом и старательно этого не показывая. - Я бы сказал "Ронэ, какого черта!..", но фраза уже приелась.

– Нет, если бы вы были святым, вы бы меня простили, – засмеялся бретер. – Я даже извинился – помните? Хотя ничуть не сожалею, если быть откровенным.

+1

28

Будь они одни, Кавуа мог бы сказать про монсеньора и осторожность (вероятно - без всякой пользы), и о том, что, в конце концов, убей он всех четверых, кто б Ронэ простил такое убийство (монсеньор - может быть, но не в полках), и что врагов бретер заводит слишком быстро, а капитану кардинальской гвардии не к лицу стоять в очереди, если это не королевская приемная (а там - особенно!), но только усмехнулся и пожал плечами.

- Да я сначала ушам своим не поверил, - честно признался пикардиец. Действительно, Ронэ - и извинения. Вещь, доселе несовместимая. И что это на него нашло?..

- Но подумайте, это вас там красотка ждет, а меня - булыжник в соусе.

+1

29

Мечтательная улыбка тронула губы бретера.

– Не булыжник, совсем маленький камушек. И не ждет, скорее всего. Разве что вы сохранили его за пазухой. Черт, Кавуа!..

Что бы он ни хотел сказать, осталось несказанным, когда он встал в позицию.

Кавуа, наверное, не признался бы даже себе, что просто не хотел его отпускать. Противник равный, а кое в чем и превосходящий, не прощающий ошибок. Упоение первого боя. Вторая встреча - совсем другая, закончившаяся дыркой в ноге и оставившая странное послевкусие, острое ощущение незавершенности. Третья?..
...На глазах у недоубитых зрителей?..

- М-м? - заинтересованно переспросил пикардиец, переходя в атаку. Как раз такую, как он давно хотел, в два обманных финта, из которых настоящим был третий, прямой укол, уходящий, при удаче, в предплечье соперника.
В конце концов, он не мог позволить тому же Коммелю пересказать полковнику д'Эстиссаку, что "капитан де Кавуа вместе с наемным убийцей отделал двух офицеров..." А дальше можно было подставлять варианты. "По дружбе"? "Из-за скуки"?
"Спасая наемника своего патрона"? (Нет, никто так не скажет, но и первых двух вариантов достаточно, чтобы полковнику и впрямь пришлось ставить по меньшей мере бочонок бертинского. Это в лучшем случае).

Теодор едва не попался – спасла его одна лишь скорость. Сходясь с Веженом, он чувствовал себя выкованным изо льда. Теперь, после двух схваток, ему было почти жарко.

И странно. Дьявольски странно было драться, зная, что не убьешь и не будешь убит.

– Не спите, – усмехнулся он. И сам стремительно перешел в атаку – проверяя то, чему, сперва на дороге из Памье, потом в фехтовальном зале, научил его Портос. Как иметь дело с тем, кто намного тебя сильнее.

+1

30

Пришлось проснуться. Кавуа помнил манеру Ронэ сражаться и, - грех, в котором в пору исповедаться! - не ждал, что она изменится. Именно поэтому он чуть не потерял шпагу после одного из парирований и вынужден был уходить в сторону прыжком. И догоняя почти выбитое оружие, и уходя от укола.
Бретер, подумать только, методично вынуждал его отказаться от силовой манеры ведения боя.

- Вы жестоки, - ухмыльнулся Кавуа, разом вспоминая о том, что он, все-таки, диестро, и кое-что смыслит в тонком искусстве уходов и внезапных атак из общепризнанно неудобных положений. - Может, я давно не спал...

Он парировал очередную атаку и проследил клинком возвратное движение руки бретера, позволяя своей шпаге скользнуть по чужой чашке и дотянуться кончиком до предплечья противника.

+1

31

На темной коже куртки остался светлый след. А бретер прошипел что-то по-итальянски. Что-то о верзилах и их причиндалах. Короткое и хлесткое, как удар, которым он ответил. Который, не причинив иного вреда, оставил Кавуа без шляпы. Открылся он при этом почти неприлично и едва успел увернуться от укола, чуть ли не столь же стремительного как его собственные. И выругался снова, отмечая неосторожность, которую никогда не позволил бы себе раньше.

– В могиле отоспимся.

Сделавшись учеником Сальватора Фабриса, он узнал много нелестного об испанской школе. Мог только радоваться сейчас, что все-таки учился и этому. Жалеть, что не учился больше. И подозревать, что дело было в самом Кавуа. Который, верно, и немецкую неловкость вынудил бы служить себе так же успешно.

И ведь не спросишь, и не предложишь…

Он не стал просить. Но повторил, с точностью едва ли не до линии, атаку, вынудившую Кавуа сменить тактику.

+1

32

К счастью, Кавуа не знал итальянского, но говорил по-испански, а эти языки довольно близки. Переспрашивать он не стал, но прокомментировал на грани богохульства:

- Сын Божий тоже надеялся...

Он ушел в другую сторону, потому что школа, которую он любил всей душой, предписывала ему избегать повторов.

- С кем это вы дрались без меня?.. - уточнил гвардеец, не без труда парировав следующую атаку и отправляя собственную шпагу в плечо Ронэ рубящим движением и "слабой" стороной клинка, вывернув запястье в лучшей манере дестрезы.

Теодор восхищенно выдохнул сквозь стиснутые зубы, запоминая удар, парировал, отпрянул и повторил попытку. Едва не получил рану в бедро. Но тут же попытался снова.

– Считайте, – не добившись своего, он ушел в оборону, восстанавливая потерянные позиции, – что на меня снизошел Дух Святой. Капитан, вы капризничаете, – парад, рипост в ту же точку, – как богатая невеста.

- Я уже слышал это. Не меняетесь вы...

Кавуа попытался поймать Ронэ на перемене стойки, сразу после собственного отвлекающего удара. На это ловились многие, и в таком бою, не дышавшем смертельной враждой (еще, пока, сию минуту), может, и не стоило затевать такие игры. Никто не мог предсказать, по какому поводу они с Ронэ сойдутся в следующий раз, не придется ли драться уже всерьез, а этот прием - не прием даже, а манера - была из любимых...

- Во мнении... - гвардеец вышел из выпада, оказавшись при этом на полметра левее. - ...На мой счет.

- Я думал, вы друзья, - буркнул Коммель, успевший убраться под ближайшее дерево. - Умоляю, не отвлекайтесь.

+1

33

Коммель мог и не уточнять. Теодор не слышал. И следил за ранеными лишь вполглаза, чтобы не оказаться слишком близко. При всем его искусстве, в фехтовальном зале он не чувствовал бой. Только игру. Здесь скользила опасно под ногой мокрая глина, хрустели и поворачивались сучья, норовя воткнуться в ботфорт, сбрасывал в лицо капли дождя порыв соленого ветра… И только человек, с которым он скрестил клинки, играл.

– А что, – Теодор атаковал, начав с такого же двойного финта, каким встретил его капитан, – вы, – отступил, не найдя просвета для выпада, – сделали, – парировал дагой, – чтобы я его, – шаг влево, – переменил?

Новая атака была стремительной. Но важнее было то, что за спиной Кавуа теперь был склон. И торчащие из земли корни. После знакомства с Брешвилем Теодор никогда не забывал про то, что побеждает не всегда лучший.

Отредактировано Теодор де Ронэ (2017-11-03 18:37:40)

+1

34

То, что французы называли Sentiment du Fer, а испанцы коротким словом tacto, не могло бы существовать без чувства окружающего пространства.

- Ничего, - ухмыльнулся Кавуа, уходя не назад, но тому же вечному испанскому кругу, влево от атаки, пусть и лицом к солнцу.
Это ненадолго...

- Не готов... - он отбил атаку, каким-то шестым чувством узнав ее - да быть не может, откуда эта испанщина у Ронэ?.. Пришлось проверить.

- Расставаться... - угол атаки бретер увидел, но не совсем успел. Кончик шпаги гвардейца прочертил новую полосу на куртке, но тут же пришлось уходить - невысокий наглец всерьез попытался проводить возвратное движение противника своим клинком, совсем так же, как это делал сам Кавуа немногим ранее.

- ...с капризами, - закончил гвардеец, отбивая дагой аялу. Рукав украсился прорехой. А в пикардийце наконец проснулся хищник. Ронэ был очень, очень хорош. Дух захватывало.
И от того, как он прикасался к чужой школе, не слишком ему свойственной, возникали разом и восхищение, и ревность.
Дестреза - это не знание ударов. И даже не манера двигаться.
Это любовь.
И расчет.
Итальянцы любили контратаки, дестреза предписывала уход и атаку, откуда не ждали. Кавуа уходил. Против Ронэ это была проигрышная тактика, тот был заведомо быстрее, легче и даже гибче, и мог, должно быть, поддерживать такой темп дольше, но гвардейцу не нужно было долго. Достаточно было, чтобы Ронэ начал этот темп поддерживать.
А потом можно и нужно было раз за разом рвать и темп, и дистанцию, вынуждая бретера отбивать угловые атаки - сколько времени сможет тот драться из знакомых, но непривычных и потому уязвимых позиций?..

Сегодня Кавуа не был ни уставшим, ни раненым, мог позволить себе многое. В том числе и игру. Так играют волки - рванул, отскочил, увернулся, рванул...
Одного только не было в этой игре - ритма, любимого всеми школами, кроме дестрезы.

+1

35

На это бретер уже не ответил. Пытаясь сосредоточиться на поединке. Не вполне преуспевая, слишком он был зол. Он извинился! И подумал было, как Коммель, что Кавуа пришел ему на помощь – что они могли быть друзьями. И чувствовать себя дураком было – хоть и привычно, но оттого не более приятно.

Не дано.

А игры с оружием он и вовсе терпеть не мог.

Скорость спасла его снова. Но укол Кавуа – в плечо сверху – едва не достиг цели. И шанс на ответ он пропустил. Как чуть не пропустил и следующий удар.

Разум требовал защищаться. Парировать и не рисковать. Дразнить и навязывать свой темп. И в зале Теодор сделал бы именно это.

Аяла сверкнула в выпаде.

Слишком рано. Или – слишком высоко.

Предплечье опалило жаром, тени полыхнули багрянцем. И он бросил дагу, перебросил шпагу в правую руку. И лишь тогда опомнился.

– Довольны? – и поправился: – Вы удовлетворены, сударь?

Не дано. И это жгло больнее.

+1

36

Кавуа отскочил, опустил шпагу, тяжело дыша - еще в запале, еще в бою, но лапы азарта уже разжимались. Кровь.
Достал.
Быстрый взгляд на Коммеля. Увидел? Запомнил?
Тот, качая головой, как раз обозначил бесшумные аплодисменты.
Мокрая рубашка неприятно липла к спине, холодила кожу.
Хорошо вышло, чисто. После двух трупов больше никто не станет задирать Ронэ на ровном месте, слухи среди солдат разносятся быстро. А кровь на рукаве поможет успокоиться задетому самолюбию этих двоих и, даст Бог, с обоими полковниками объясняться вовсе не придется. Два трупа - и две легких раны, не дураки они, сообразят, тем более, что третья - у Ронэ, пусть и не рана даже, но кто там будет разбираться...
Доволен Кавуа не был. Потому что видел лицо Ронэ.
К которому был расположен больше, чем следовало. И то, что сейчас нужно было сказать, чтобы сцена вышла безупречной, совсем не улучшало отношений.
К черту. Пока живых здесь больше, чем могло бы быть.
...И одним испорченным вечером меньше у Его Высокопреосвященства, который, конечно же, ничего не узнает. А, дьявол, донесут же. Ладно, не впервой. 
Он отсалютовал противнику, кивнул, подтверждая - и повернулся к Коммелю.

- Мой поклон графу д'Эстиссаку.

+1

37

– И не забудьте поблагодарить господина капитана.

Теодор наклонился за горстью мха. Едва не порезался, вытирая шпагу. Подобрал дагу, убрал в ножны и ее. Рубашка под курткой к тому времени уже намокла. И он завернул рукав, чтобы затянуть платок чуть выше раны. Пятна, разрезанный рукав – это были пустяки. Но повязка – он возвращался в Периньи. И не хотел, чтобы кто-либо счел его легкой добычей.

Благодарить следовало и ему. Но он предпочел бы снова скрестить шпаги.

На дано, не стоило и пробовать.

Гримаса все же исказила его лицо, когда он вскочил в седло. Как он ни старался скрыть боль. А затем он подумал о том, что скажет монсеньор.

Впору было начать молиться.

– До свидания, сударь.

Это прозвучало угрозой. Но уточнять он не стал. Даже напротив, улыбнулся.

        Мне не дано друзей. Найти, иметь,
        Создать – мне не дано. Ни воротить.
        Моя любовь – пожар в нагой горсти,
        Моим огнем не греться, но гореть.

        Так, отнимая, создает Творец:
        Нет дня без ночи, без границ – пути,
        Без боли плоти, бога – во плоти.
        Да будет свет – да будет и слепец.

        Как сталь о кремень высекает свет,
        Так против вас я вспыхиваю. Нет
        Ничьей вины, ни истины в вине:

        Не рукоятью моего ножа,
        Так сердцем будьте. Мне не будет жаль,
        Когда мы вновь сойдемся – сталь о сталь.

+1

38

Кавуа бесстрастно смотрел на бретера и никто не мог бы сказать, о чем он сейчас думает.
Похоже, Ронэ сделал нужные выводы. Значит, эта выжившая пара - тоже.
Хорошо, что здесь не было Рошфора. Он обычно делал правильные выводы...

- Не стоит благодарностей, - заверил он забияк. - До встречи, шевалье.

Прозвучало обещанием, хотя пикардиец не прилагал к этому особых усилий. Но и ничуть не сомневался, что они еще встретятся.
В конце концов, он этого хотел.

+1


Вы здесь » Французский роман плаща и шпаги » Предыстория » Искра в порох. Февраль 1628 г.